Внутренний голос

Прошла неделя. Всё было как обычно: утро, кофе, мой любимый пистолет в кобуре и новое письмо с коротким приказом: "В 9 утра у меня в офисе" Очень информативно. Рейнер, всегда больше любил действовать, нежели говорить. Что ж, и я не против. Меньше слов — меньше шансов услышать какую-нибудь сентиментальную чушь. Ровно в 9 утра, как и было назначенно, я уже сидел в кожаном кресле перед его массивным столом. Босс, откинувшись на спинку своего кресла, излагал суть дела. Дым от его сигары заполонил почти весь кабинет. Меня это немного раздражало. Я вообще ненавидел запах сигарет, но своё недовольство лучше оставлять при себе. — …и этот сукин сын врёт, что ему нечем платить, — ворчал босс, стряхивая сигарету в хрустальную пепельницу. — А сам, понимаешь, новую дачу на берегу приобрёл. Двухэтажную. На наши, между прочим, деньги. Я лишь кивнул, глядя в окно за его спиной. Мне было абсолютно всё равно на чужие конфликты и дачи. Моя задача: устранить и забыть. — Так что пора проучить наглеца, — Рейнер выдвинул ящик стола и достал оттуда неприметный серый конверт. Затем швырнул его перед мной. — Всё, что нужно, внутри. Я потянулся за конвертом, пока босс продолжал диктовать свои желания: — И, Деймон… — босс сделал глубокую затяжку, выпуская дым. Его взгляд стал холодным и даже немного злым — Мне нужно не просто убийство. Мне нужно послание. Разберись с ней самым зверским способом. Пусть папаша, когда найдёт, сразу поймёт, за что. Понял? "Самый зверский способ". Прозвучало как из плохого гангстерского боевика. Внутри что-то едва дернулось — не совесть, нет. Скорее, профессиональное раздражение. Лишняя театральность, лишний риск, но приказ есть приказ. — Понял, — мой голос прозвучал ровно, как всегда. Я сунул конверт во внутренний карман пиджака, где он лежал рядом с кобурой. Ещё одна грязная работа. Ничего более. Дома, за стаканом виски, я вспорол конверт ножом. Сначала выпал стандартный набор: маршруты, привычки, распорядок дня. Я отложил их в сторону и взял в руки фотографию. С этого момента весь мой внутренний жестокий мир рухнул. На снимке была изображена весёлая девушка. Она не просто улыбалась, она смеялась, запрокинув голову. Казалось, будто солнечные зайчики прыгают в её растрёпанных ветром светлых волосах, а в глазах отражалась целая вселенная какого-то беззаботного счастья. Она была для меня не такой, как все остальные жертвы, а особенной. Такой красивой, милой и жизнерадостной. Моё холодное сердце забилось быстрее, дыхание участилось. В груди появилось приятное тепло, а на лице расплылась глупая улыбка. Рука сама сжала фотографию так, что хрустнула бумага. Вместо чёткого плана, который обычно тут же выстраивался в голове зазвучал один-единственный, навязчивый и идиотский приказ, заглушая всё на свете: Защити её. Она нуждается в тебе. Я отшвырнул снимок, как обжигающий горячий уголь. Что за чертовщина? Я снова посмотрел на фото, валявшееся на столе. В груди снова появилось тепло, дыхание участилось, а сердце предательски не прекращало колотиться с бешенной скоростью. Голос разума, мой верный спутник, пытался взять верх: Это просто цель. Красивая, но цель. Сделай свою работу и забудь. Но другой, новый, дикий голос рычал в ответ: Тронешь — умрёшь сам. Я опустил голову в ладони. Может, я окончательно спятил? Или в виски подмешали какую-то дрянь, от которой галлюцинации и сердечные приступы? Смешно. Тепло в груди? Глупая улыбка? Что за дешёвый роман разворачивается в моей голове? Я — Демон. Который не улыбается как дурак. Холодный убийца у которого в груди не тепло, а либо ледяной покой, либо выброс адреналина перед работой. Только сейчас это был адреналин, повёрнутый наизнанку. Не боевой готовности, а чистой, животной паники. Я резко встал и подошёл к зеркалу в прихожей, ожидая увидеть покрасневшие щёки с улыбкой дурачка, но увидел там лишь своё обычное лицо: загорелое, с холодными голубыми глазами, жёсткой линией рта и шрамом на лбу. Только веко немного подёргивалось— это признак того, что нервы дали сбой. — Нужно развеяться... отвлечься, — прошептал я сам себе и направился в клуб. В клубе шумела музыка, разноцветные лазеры плясали по залу, а люди беззаботно проводили время. Я выбрал столик в углу, заказал себе виски покрепче и тихо наблюдал, пытаясь избавиться от назойливых приказов в голове. Ко мне подходили разные девушки, пытались флиртовать, а некоторые даже завести в туалет, но ни одна из них меня не цепляла так, как та девушка с фотографии. Я закрыл глаза и перед мной снова показалась она: девушка с русыми волосами, милыми ямочками на щеках и беззаботной улыбкой. Я чувствовал себя подростком, который втюрился в модель с обложки. Наёмный убийца вот уже несколько лет вдруг испытывает эмоции к обычной фотографии. Это был профессиональный крах, позор и, возможно, начало самого нелепого конца в истории наёмных убийц. Я осушил бокал, надеясь, что алкоголь прибьёт эту дурацкую романтику на корню. Не прибил. Вместо этого картинка в голове стала ещё чётче. Я представил, как эти ямочки на щеках могут исчезнуть, а смех — оборваться. И мой желудок, привыкший к виду крови, неприятно сжался. — Ладно, Деймон, — мысленно провёл я себе разбор полётов. — Ситуация: цель вызвала нестандартную реакцию. Задача: устранить цель. Конфликт: устранять не хочется. Решение? Решения нет, только хаос. Голова уже начинала болеть от этих дурацких мыслей. Если я так реагирую на фотографию, то что будет, если встречу эту девушку в живую? Умру на месте от переизбытка чувств? Скорее, провалю задание, а это верная смерть уже от рук Рейнера. Надо что-то придумать. Расплатившись, я вышел из клуба и направился к себе домой. На улице уже темнело и покапывал небольшой дождь. Во мне до сих пор боролись два чувства: голос разума и... сердце? Второе я не мог назвать точно. У меня не было даже надежды через столько лет почувствовать себя живым. Врачи говорили, что после травмы мои эмоции не будут выражаться так как раньше, но та девушка с фотографии даёт мне надежду. Интересно, она испугается меня? Поймёт всё или будет думать, что я герой, решивший спасти её? — Так Деймон, возьми себя в руки. Тебе нужно думать как ликвидировать её. Придя домой, я включил настольную лампу, сел за стол и снова разложил бумаги из конверта, пытаясь заставить мозг работать в привычном, холодном ключе. В её досье был чётко расписан распорядок дня. Изучив его, я сделал вывод, что ликвидировать её будет проще простого. Осталось лишь выбрать, каким "зверским способом" по желанию Рейна устранить цель. Но вместо того чтобы строить планы, мои пальцы сами потянулись к фотографии. Я снова уставился на снимок, будто завороженный, и просидел так, кажется, час. Время в тот момент для меня остановилось. Очнулся я лишь тогда, когда за окном окончательно стемнело. — Так, нужно лечь спать, чтобы набраться сил и покончить с этой девчонкой, — тихо сказал сам себе и улёгся в постель. Однако внутри уже поселилась назойливая мысль: а действительно ли я сделаю это завтра?