Внутренний голос

Утром следующего дня я встал пораньше и заварил себе кофе. За завтраком во мне опять начался внутренний спор. Голос разума настаивал выполнить приказ как можно скорее. Другой же, новый и дикий, твердил своё: "посмотри на её фото ещё разок" Откровенно говоря, меня уже бесила эта внутренняя борьба. Я чувствовал себя влюблённым идиотом, но одновременно и холодным убийцей. — Соберись, тряпка. В двенадцать она пойдёт на прогулку в парк. Идеальное место, чтобы ликвидировать, — прошептал я сам себе и с силой поставил кружку, расплескав кофе. Когда я вышел из дома, то обнаружил, что взял с собой немного мятую фотографию цели. Зачем? С каких это пор я стал брать с собой чьи-то фотографии? Повертев её в руках, где-то в глубине тёмной души появилось тепло. — Ладно, чёрт с тобой. Познакомимся в парке, а там уж я решу, что с тобой делать. На улице уже светило солнце, только лужи на дорогах напоминали о вчерашнем противном дожде. Я шёл не спеша, что было удивительным. Обычно мой шаг быстрый и уверенный, сейчас же — медленный и задумчивый. Вместо адреналина охотника во мне была скребущая душу тревога. Я уже начал злиться на самого себя, как вдруг передо мной пробежала девушка — моя цель. В жизни она была ещё прекраснее, чем на фотографии. От неожиданности я поскользнулся на грязи и упал прямо в лужу, благополучно приземлившись на задницу. Сука! Теперь ещё штаны стирать и умирать со стыда от своего непрофессионализма! Я сидел в холодной луже, смотря ей вслед, и чувствовал, как влага моментально пропитывает штаны. А она, пробежав пару метров, как назло обернулась, глядя на сидящего в луже идиота. Увидев мою незадачливую фигуру, по-ребячески шлепнувшуюся в грязь, девушка вдруг рассмеялась. Это был не злорадный или противный смех, а звонкий и чистый, как тот самый солнечный свет, что пробивался сквозь ветви деревьев. Она попыталась прикрыть рот рукой, но даже это не помогло заглушить его. — Эй, вы целы? — крикнула она, сделав пару шагов в мою сторону. — Цел. Пока что. Неуклюжий кретин, — прошипел во мне голос разума, но я его уже почти не слышал. Потому что этот новый, дикий голос кричал что-то невнятное и ликующее. Она заметила меня. — В полном порядке! — отозвался я с неожиданной для себя лёгкостью. Ботинок противно хлюпнул, и я наконец поднялся. — Просто решил освежиться. Она подошла ближе, и я увидел, что в её глазах ещё плескались смешинки. — Освежиться в луже — это сильно, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Особенно в апреле. Вы, часом, не экстремал? "Скажи,что ты убийца, а не экстремал", — яростно думал я, чувствуя, как грязная вода стекает по моим штанам. — Спонтанный экспериментатор, — выпалил я идиотскую фразу, уже мысленно пиная себя. Что за херню я несу? — А я люблю спонтанность, — сказала она, и её улыбка стала ещё теплее. Вдруг из-за кустов выскочил огромный чёрный пёс (насколько я помню, порода у него — ротвейлер) и с разбегу прыгнул на меня, оставляя новые грязные пятна на без того грязной одежде. — Ох, не бойтесь это Рокки. Я предпочитаю гулять с ним вместо охраны. Рокки, прекрати лизать незнакомцев! — обратилась она к собаке оттягивая неугомонное животное за ошейник. Пока я безуспешно пытался отряхнуться, она достала из кармана крошечный пакетик с салфетками и протянула его мне. — Извините пожалуйста, теперь ваша одежда стала ещё... грязнее, — она смущенно улыбнулась. — Ничего страшного, отстираю. И...спасибо за салфетки, — пробормотал я, принимая этот нелепый в данных обстоятельствах жест доброты. Салфетка мгновенно превратилась в мокрый комок. — Вы... часто тут бегаете? — Каждое утро. А вы? — спросила она, придерживая за ошейник виляющего хвостом пса. — Впервые вижу. — Потому что обычно я не падаю в лужи на глазах у целей,— мысленно ответил я. —Да, впервые. Решил... новые маршруты освоить. — С импровизированным купанием? — она снова засмеялась, и этот звук действовал на меня сильнее любого наркотика. Голос разума в моей голове перешёл на отчаянный крик: "ОТЛИЧНЫЙ МОМЕНТ. ОНА ОДНА. НИКОГО НЕТ. ЗАТКНИ ЕЙ РОТ ЭТОЙ САМОЙ САЛФЕТКОЙ И ЗАКОНЧИ ДЕЛО". Но вместо этого моя рука сама потянулась погладить её собаку. Пёс радостно лизнул мне ладонь. — Меня, кстати, Айви зовут, — сказала она, как-то легко представляясь незнакомому лужеиспытателю. — Дей... Дэн, — представился я, чуть не назвав своё настоящее имя. Мы стояли посреди аллеи: я — мокрый, грязный и совершенно растерянный, она — радостная, живая и настоящая. И только где-то в кармане моей куртки лежала та самая мятая и, возможно, уже мокрая фотография. — Я... пожалуй, пойду приводить себя в порядок, — выдавил я, понимая, что ещё минута — и умру от стыда. — Конечно, — кивнула Айви. — Будьте аккуратнее. Лужи — они такие коварные. Девушка свистнула псу и побежала дальше, легко и грациозно, как будто и не было этого абсурдного утреннего перерыва. Я смотрел ей вслед,чувствуя, холод на мокрых штанах. Внутри было пусто и странно спокойно. Голос разума замолчал, подавленно бубня что-то про провал, отчёт и про последствия. А дикий тоже затих, будто получив всё, чего хотел. Я сунул руку в карман, нащупал размокшую фотографию, смял её в комок и швырнул в ближайшую урну. — Всё. Задание провалено, — констатировал я про себя, отправляясь домой сушиться. И почему-то на душе было не тяжело, а наоборот — невероятно легко, будто я вовсе не провалил задание, а наоборот, впервые в жизни выполнил что-то важное для себя. Спустя час я сидел на кухне, обернувшись в плед, и пил вторую кружку кофе, глядя, как капли воды с моих штанов методично падают на расстеленную под сушилкой газету. — Вот и всё. Карьера к чертям. Контракт сорван. Босс будет в ярости,— перечислял я факты, но странным образом они не вызывали в душе ни страха, ни сожаления. Только облегчение, глупое и безграничное, как та лужа. — Хотя босс сказал, что даёт мне две недели так что у меня ещё есть время избавиться от этой слабости. Я закрыл глаза, и передо мной мелькнуло сегодняшнее воспоминание: солнечные блики в её смеющихся глазах, небрежный жест, которым она оттягивала собаку, мокрая салфетка в моей руке. Этот набор абсурдных деталей казался мне теперь важнее любого безупречного плана. Где-то в груди, под рёбрами, щемило — не страх, а что-то другое. — У меня ещё есть время», — напомнил я сам себе, и голос разума тут же подхватил: "Именно. Есть время всё исправить. Проследить, вычислить график, выбрать момент. Никаких луж, никаких собак. Только чистая и без шумная работа" Я попытался представить это: выследить Айви снова, холодным утром, когда в парке никого. Видеть её не как человека, а как цель с привычками и слабостями. Но вместо силуэта в прицеле воображение услужливо подсунуло тот самый звонкий смех, который заглушал всё на свете. Выругавшись, я отправился в душ, надеясь охладиться. Холодная вода смыла грязь, но не смогла смыть странное чувство лёгкой тоски, смешанной с возбуждением. Я вышел из душа, зафиксировал полотенце на бедрах и отправился в спальню одеваться. В голове, будто заевшая пластинка, крутилась одна фраза: "У меня ещё есть время". — Время на что? — яростно спросил сам себя, глядя на собственное отражение в зеркале. — На то, чтобы выследить этот смех и... заткнуть навсегда? Я вздохнул и лёг на кровать. Таким образом вечер прошёл в странной прострации. Я лежал с одним полотенцем на бедрах глупо уставившись в полоток. В голове была лишь пустота и неопределенность. Вот уж не думал, что моя карьера убийцы закончится так... глупо. Внезапно послышался громкий и требовательный стук в дверь. Галлюцинация? Друзей у меня нету (кроме Фридриха), а соседи обходят стороной. Я подошёл к двери и осторожно посмотрел в глазок. Ну конечно, за дверью стоять мог только он. Я впустил своего единственного друга. Тот выглядел возбуждённым и пьяным. — Ну что, горе-киллер, небось, скучал? — Фридрих ввалился внутрь, пахнущий дорогим коньяком и сигаретами. Он швырнул на вешалку мокрый плащ и гордо воскликнул — Я, между прочим, только что из очень жаркого места! Чуть не сгорел, братец! — Опять провалил задачу? — проворчал я, возвращаясь в гостиную, зная, что Фридрих в таком состоянии был непредсказуем. — Провалил? Я? — Фридрих фыркнул и, не дожидаясь приглашения, направился к холодильнику, достав две бутылки пива. Одну он протянул мне. — Наоборот, выкрутился! Блестяще! Орбан до сих пор в ярости, но признаёт мастерство. Он плюхнулся в кресло, отхлебнул пива и принялся рассказывать с неприятным, самодовольным блеском в глазах. — Сидим мы в баре, обсуждаем одно дельце. Тут эта цыпочка пристаёт, ну, я, естественно, не против. А она, оказывается, шпионка! Слушала всё, что мы на немецком болтали. Орбан сразу всё почуял. Затем мы направились в гараж, шпионы за нами. Мы разумеется их поймали и быстро связали. Ну вот пришло время допроса короче, начали мы их… допрашивать. Я уже было разошёлся, ты ж знаешь мой подход, — он мерзко подмигнул. — Но тут, блядь, сирены! Полиция на пороге! Я внимательно слушал его с каменным лицом. История звучала как очередная байка, но в деталях была та самая, грязная правда нашего мира. — И что? Сдался? — спросил я безразличным тоном. — Сдался? Да ты что! — Фридрих от души рассмеялся. — Я, брат, откупился! Чисто и элегантно, по-нашему. — От полиции? — я недоверчиво приподнял бровь. — От полиции, от прокурора, от кого надо! — он откинулся на спинку кресла, удовлетворённый эффектом. — Один звонок нашему боссу. У него же связи везде, до самого верха. Полчаса — и мы с Орбаном выходим через чёрный ход, как ни в чём не бывало. Наши "друзья" в форме даже извинились за беспокойство. Правда, шпионку и её телохранителя мы упустили, но это мелочи. Главное система работает. Нас нельзя взять. Мы неприкасаемые. — Он выпил остатки пива и швырнул пустую бутылку в угол, где она с глухим стуком покатилась по полу. — Так что знай — босс всех вытащит. За большие деньги, конечно. В ответ я лишь промолчал. История Фридриха не принесла облегчения, а наоборот, сдавила горло новой удавкой. Это был не просто рассказ. Это было напоминание. Напоминание о том, в каком болоте я застрял. Напоминае о всесилии организации, из которой не выходят живыми. — Ладно, герой. Подними бутылку и выкинь в мусорное ведро. Я ненавижу бардак в своей квартире. — Конечно, конечно, — Фридрих поднял бутылку и выкинул в ведро — А как у тебя кстати дела? Разобрался с девчонкой? Чёрт, совсем забыл, что сказал этому идиоту про своё задание. О своём утреннем провале лучше промолчать. — В процессе. Девчонка оказалась… непростой. — Непростой? — мой друг фыркнул, но в его голосе прозвучала плохо скрываемая озабоченность. — Слушай, Деймон, если что то я могу подстраховать. Боссу не понравится, если задание затянется. Мысль о том, что Фридрих с его "подходом" может появиться рядом с Айви, вызвала у меня прилив такой мгновенной ярости, что я едва сдержался. Голос разума, до этого тихо что-то бубнивший, вдруг прорезался чётко и ясно: "Он заподозрил. Успокойся. Сыграй свою роль". — Расслабься, — я махнул рукой, изображая лёгкое раздражение. — Просто у неё непредсказуемый график и...собака. Большая. Всё под контролем. К сроку будет готово. Фридрих изучающе посмотрел на меня, затем лицо его снова расплылось в ухмылке. — Ладно, ладно. Ты же наш лучший киллер. — сказал он с лёгкой усмешкой, затем поднялся и потянулся. — Мне пора. Босс ждёт меня с Орбаном. Тебе же я желаю удачи с той цыпочкой. Проводив его до двери, я прислонился лбом к прохладному дереву, чувствуя, как гнев с раздражением наконец отступает, оставляя после себя усталость. Фраза "Всё под контролем" крепко засела у меня в голове. Контроль? Какая ерунда. Я оттолкнулся от двери и медленно побрёл обратно в спальню. Полотенце надоедливо сползало с бёдер, и я, не раздумывая, скинул его, решив уснуть голым. У себя дома всё-таки. Да и сил на то, чтобы одеться, после ярости и потрёпанных нервов уже не оставалось. Так и уснул, посылая весь серый мир в одно место, не задумываясь о том, что меня будет ждать впереди.