Моя девчонка ко мне больше не вернётся

И хоть велик соблазн

по сразу двум идти дорогам.

Нельзя одной колодой карт

играть и с дьяволом, и с Богом.

***

      Девушку разбудил громкий звук, исходивший из кухни. Протерев сонные глаза, Белова прислушалась ещё раз, чтобы убедиться, что это не сопровождающие звуки её сна, и, вновь услышав раздавшийся с кухни звон, Вика медленно и нехотя встала. Повернув голову в сторону кровати, Витю она не обнаружила — на его месте одиноко валялась скомканная подушка.       Натянув на ноги тапочки и покрепче завернувшись в халат, она направилась в сторону кухни, чтобы узнать, кто так яростно мешает ей досыпать последние минуты до начала рабочего дня.       Медленно войдя на кухню, девушка застыла на пороге. Перед ней разворачивалась довольно интересная картина: Пчёлкин в одних спортивных штанах стоял у плиты и что-то усердно делал. Мужчина переворачивал на сковороде нечто подозрительно чёрное. — Ты что делаешь с утра пораньше? — вопросительно изогнув бровь, произнесла девушка.       От неожиданно раздавшегося из-за спины голоса Витя вздрогнул и чуть не обжёгся. Повернув голову в сторону девушки, произнёс: — Белова, мать твою! Ты че так пугаешь? Подкралась как приведение! Завтрак я готовлю. — Это уголь? — подойдя ближе, спросила Вика, направляя взгляд на сковороду. — Это яичница, — серьёзно ответил Пчёлкин. — Пчёлкин, ты с яйцами справиться не можешь? — захохотала Вика, положив руку на оголённое плечо мужчины. — Не мешай процессу.       Дым начал усиливаться, и по всей кухне потянуло запахом горелых яиц. Не лучший аромат в самом начале дня. Белова быстро выключила газ и прижалась к Пчёлкину, обхватив его голый торс двумя руками. — Иди, мой любимый шеф-повар. Я спасу плиту и заодно проветрю. — Неблагодарная. Я вообще-то старался, — прижимая к себе девушку, с наигранной обидой произнёс Витя. — Ради меня? — умилилась Вика, приблизившись лицом к его лицу. — Ради себя. Я голодный, а тебя будить не хотел. — Тогда сейчас будешь мыть сковороду, — девушка нежно поцеловала Пчёлкина в щёку, чтобы скрасить суровое заявление. — А вот это уже жестоко, — мужчина не смог искренне нахмуриться как минимум потому, что в его руках сейчас находилась его любимая женщина, которая секунду назад поцеловала его в щёку, разлив внутри волну тепла. — Ничего, надеюсь, ты хотя бы с этим в силах справиться? — отстранившись от Вити, произнесла девушка. — Обижаешь, — косясь на страшно выглядевшую после кулинарных экспериментов сковороду, произнёс Витя. — Тогда поторапливайся, а то мы на работу опоздаем.       С предложения Введенского прошло ровно две недели. Эти двенадцать дней Белова ходила словно на иголках — казалось, что за ней следят ежедневно, не давая и шагу ступить без чуткого контроля. Ещё чуть-чуть, и у девушки точно начала бы развиваться паранойя. Все вокруг начали замечать странное поведение Вики, иногда даже пытались выведать причину такого поведения, но Белова отмалчивалась, делая вид, что всё хорошо.       Но хорошего не было. На кону стояли жизни самых близких ей людей, их свобода. В один из таких дней Белова, сидя в своём кабинете, взяла в руки телефон и, набрав нужный номер, позвонила.       Встреча была назначена в центре, в дорогом ресторане. Белова не понимала, зачем столько пафоса, но отказываться не торопилась.       Игорь Леонидович пришёл вовремя — секунда в секунду, не заставляя себя долго ждать. Сев за столик напротив девушки, он вальяжно откинулся на спинку стула, словно они пришли поболтать о жизни в совершенно непринуждённой обстановке. — Рад, что вы позвонили, Виктория Николаевна, — произнёс он. — Я, по правде говоря, надеялся, что вы примете правильное решение. — Я ещё не приняла, — Вика же, в свою очередь, сидела за столом словно на иглах, держа ровную осанку и напряжённую позу. — Я пришла выслушать. — Здесь всё, что нам известно о деятельности вашего брата и его фирмы, — Игорь Леонидович усмехнулся и достал из своего портфеля папку, которую сразу же положил на стол перед Викой. — Оперативная информация, расшифровка переговоров, финансовые схемы. Хотите посмотреть?       Белова смотрела на папку, словно прожигая её своим взглядом. Вот, на папке уже остаётся небольшая дырка, проходящая сквозь все бумаги в ней, листок за листком, не оставляя ни единого целого, следом начинает плавиться поверхность стола, оставляя за собой лишь слабый запах жжёного дерева. — Зачем вам я? — отводя долгий взгляд от папки, произносит девушка. — По вашим словам, у вас и так есть вся информация. — Информация — это одно, а свидетельские показания — другое. Вы — их юрист. Вы знаете всё, и ваши показания — это гарантия удержания их деятельности в узде. — А если я откажусь?       Введенский лишь слабо пожал плечами, словно такой вариант он в целом и не рассматривал. — Тогда они сядут без ваших показаний. Но сядут. Разница только в том, сядете ли вы вместе с ними как соучастница. Пять лет, Виктория Николаевна. Для вашего возраста — это много.       Вика сканировала его — жесты, мимику, стиль. Всё с иголочки и с привкусом чрезмерной уверенности в себе. Такие, как он, определённо точно знают, чего хотят, знают, как это получить, и не планируют для этого слишком перенапрягаться. У них всё схвачено, а оттого и сомнений в провале быть не может. — Вы не похожи на оперативника. Вы чиновник. — Я — человек, который решает вопросы государственной важности. И не важно, как меня называть.       Введенский раскрыл папку и достал оттуда документ. Пододвинув тот к Вике, начал с упоением наблюдать за её реакцией. Они почти у него в руках. И рыпнуться оттуда после её согласия уже не смогут, иначе он раздавит их, не моргнув глазом. — Вот соглашение. Вы даёте показания — мы закрываем глаза на ваше участие в преступной деятельности. Вы продолжаете работать на бригаду Белова, но информируете нас обо всех сделках. Взамен — свобода. Ваша и ваших близких. А если вы совершите глупость и откажетесь уже после подписания соглашения, то хочу сразу предупредить — не стоит. У нас длинные руки, Виктория Николаевна.       Белова закрыла папку и показательно отодвинула ту от себя. — Нет. — Виктория Николаевна... — Я сказала — нет, — повторила Вика, не давая мужчине продолжить. — Я не буду крысой, подставляющей своих. — Вы понимаете, что завтра же... — в глазах Введенского явно читалась смесь удивления и раздражения. Всё пошло не совсем по плану, и теперь ему оставалось действовать лишь угрозами, иначе он останется не с чем, а так быть не должно. — Я всё прекрасно понимаю. Вы можете забрать меня прямо сейчас, можете посадить, но мой ответ окончательный. Мои близкие знают, на что идут. Они выбрали эту дорогу сами. И я выбрала. И я буду с ними до конца.       Белова медленно встала, поправляя складки на брюках. Взяв со спинки стула сумочку, она произнесла: — А стукачом я не была и не буду. И сделку со своей совестью я не заключу. Вам придётся найти кого-то другого для своих грязных махинаций. — Я всё же от предложения своего пока не отказываюсь и даю вам время подумать. Неделя — вот ваш максимум. Передумаете — звоните, или же я буду действовать явно не в ваших интересах.       Девушка вышла на улицу и, отойдя от ресторана на безопасное расстояние, набрала Пчёлкину. В голове бил сигнал тревоги, а потому наконец пришло время оповестить всех о том, что крылось в душе у Вики последнее время и так пагубно влияло на её состояние.       Через час Белова уже была в родном офисе, в кабинете у Саши. Брат сидел за столом, раскуривая очередную сигарету и с интересом глядел на сестру. Космос и Фил в привычной им манере сидели на диванчике у стены. Пчёлкин сидел напротив Белого. Все находились в ожидании речи девушки. — Мне нужно вам кое-что рассказать, и прошу меня не перебивать.       Белова рассказала всё — первую встречу с Введенским, его предложение, уговоры и угрозы, постоянную слежку и сегодняшнюю встречу. Когда рассказ был закончен, в кабинете повисла тяжёлая тишина. Первым, что было неудивительно, нарушил молчание Космос. — КГБ, значит, — Холмогоров усмехнулся, прокручивая в руках зажигалку. — Слыхали. А они, значит, к нам с предложением. Интересно. — Ничего интересного, — Белов поднял глаза, наконец оторвав своё внимание от тлеющей сигареты. — Хотят использовать нас, а потом выбросить. — И че делать? — Филатов быстро перестроился с расслабленного на весьма напряжённого человека. — А то и делать, — Витя встал и прошёлся по кабинету, остановившись рядом с окном. Отодвинул занавеску, хмуро посмотрел в окно, за которым уже веяло осенней прохладой, поправил занавеску обратно и повернулся ко всем, кто смотрел на него весьма заинтересованно. — Они думают, что на Вику надавят, а она девушка, за брата переживает, характер слабый, вот и прогнётся. Но не на ту нарвались. Думают, судьба им возможность прижать нас дала. А мы им дадим... — Че? Пчёла, говори ты проще, у меня сейчас мозг опухнет, — возмущённо перебил Холмогоров. — Игру. Они хотят информацию? Мы им её дадим, но не ту. — Ты о чём? — очередь задавать вопросы дошла до Саши. — О том, — Витя подошёл к столу и упёрся в него ладонями. — Сделаем вид, будто Вика согласилась на сделку. А сами будем сливать им левую информацию, которая погоды нам не сделает. А когда они успокоятся — мы их и возьмём. — Взять КГБ? — Космос усмехнулся. — Ты охренел, Пчёла? — Не КГБ, дятел, — спокойно ответил Пчёлкин, повернувшись к Космосу. — А этого, Введенского. Или людей его. — Вик, ты уверена? Готова пойти на такое? — спросил Белов, переводя взгляд на сестру. — Я уверена, Саш. Мы не можем позволить им нас шантажировать. Если мы прогнёмся сейчас, то потом уже не выпрямимся. Они будут нас доить до последнего.       На этом разговор был окончен. Теперь перед Викой стояла особо важная задача — провернуть всё так, чтобы даже у такого притязательного человека, как Введенский, не возникло никаких подозрений, что его пытаются обыграть.       Ближе к вечеру Вика решила навестить Сашу и Олю. В их квартире она бывала не так часто, а потому каждый раз, когда представлялась возможность к ним заехать, она старалась её использовать.       У самого подъезда девушка наткнулась на выходящего из него Макса. Он появился в их фирме в прошлом году, изъявив сильное желание работать на Сашу. Тогда Вика не обратила на него должного внимания. Обычный мужчина, каких в бригаде Саши было достаточно. С виду он ничем от них не отличался, не считая прекрасных боевых навыков.       Но с каждой следующей встречей Вика всё сильнее ощущала необъяснимое отторжение к этому человеку. Почему-то чувства были схожи с теми, что она испытывала при встрече с Зиминым, Кавериным и другими омерзительными ей людьми.       Белова никому не говорила о том, что испытывает, сбрасывая это на внутренние ощущения, вызванные многочисленным стрессом в последнее время. К тому же Макс показывал себя исключительно с хорошей стороны, был заинтересован в работе и безопасности всей бригады. Такого преданного человека они просто не могли упустить. — Виктория Николаевна, добрый день, — Макс придержал подъездную дверь для Беловой, сухо с ней поздоровавшись. — Здравствуй, Макс, — Вика прошла мимо, заходя в подъезд, но всё же не могла не бросить на него взгляда и встретилась с ним глазами. В них, как обычно, не было ничего — безжизненность и холод — всё, что Белова там увидела.       После встречи с семьёй брата девушка вымоталась полностью, а потому ей пришлось прибегнуть к услугам Вовы. Набрав того, девушка стояла у подъезда и курила, морщась от пробирающего насквозь холодного ветра.       Вова приехал быстро, и через десять минут Белова уже сидела в тёплой машине, изо всех сил стараясь не вырубиться от резкого перепада температур. — Как поживает Галина Михайловна? — вопрос Вики наконец разорвал тишину в машине. — Да всё по-старому, Виктория Николаевна. Суставы сильно распухают, ночами часто просыпается. Говорит, что поясница и колени ноют так, что спать невозможно. — Те лекарства, что я привозила в последний раз, помогают? — Да, Виктория Николаевна. Если бы не вы, мама бы так и мучалась ежедневно. Сейчас она после приёма может и умыться сама спокойно, и чай заварить без моей помощи. И по ночам ей легче. И всё благодаря вам. — Мне не трудно, Вов. Ты говори, когда надо, я ещё лекарств привезу. И главное — ухаживай за ней, любящим сыном будь, ей же от этого всяко легче будет. А Маринка как поживает? — Марина учится, вот пятый класс начала. Всё безумолку твердит, что юристом хочет стать, «как красивая тётя Вика».       Белова засмеялась. Ей льстило то, что кто-то нашёл в ней человека, на которого стоило бы ровняться. Оставалось лишь надеяться, что Марина свою мечту не отпустит и делать для неё будет всё возможное, как когда-то и сама Вика. И лишь бы по пути она пошла правильному, выбрала бы важные ориентиры, с которых сама Белова когда-то сбилась и возвратиться уже не сможет.