Вне расписания

Миллс щелкнула выключателем, и номер залило мягким рассеянным светом. — Полный беспредел, — Свон недовольно развела руками и бросила небольшую сумку прямо у порога. — С каких пор за две сотни баксов в сутки у отеля нельзя даже припарковать машину? — С тех пор, как это лучший отель Портленда, — выдохнула Реджина, прислонившись к косяку. Она окинула взглядом серую дверь, отделявшую прихожую от спальни — стильно, но слишком минималистично для нее. — И сегодня вечер пятницы, Эмма. — Ну… да. Тут не поспоришь, — Свон согласно кивнула. Блондинка скинула кроссовки и прошла вглубь, сразу же отдернув светлые шторы. За ними открылся вид на небольшой балкон. Апартаменты выглядели приятно: светлый паркет, синее пятно ковра с абстрактным узором. В центре — огромная кровать, застеленная кипенно-белым бельем. Над ней в потолок уходило панно из деревянных реек с уютной подсветкой. Было… приемлемо. Реджина никогда не любила отели. В них она всегда чувствовала себя лишней, будто в стерильной палате. Справа, в открытом стеллаже, одновременно служившем и гардеробом и мини-баром, на плечиках сиротливо висела пара гостиничных халатов. Ее взгляд невольно задержался на них. Висящие плечом к плечу, они слишком явно намекали на двусмысленность момента. Тем временем Свон уже возилась у холодильника. Одним коротким движением она подхватила подол платья, задирая его до середины бедра, и по-мальчишески присела на корточки. Движение выглядело совершенно непосредственным, но Реджине оно показалось привлекательным. Мини-бар для такого пафосного места оказался скромным. Эмма выудила бутылку воды и жадно отпила. Губы против воли дрогнули в полуулыбке. Боже, как нелепо они выглядели. Сразу же вспомнилось лицо администратора: та вела себя учтиво, но в глазах читалось неприкрытое пренебрежение, которое — впервые в жизни — совсем не раздражало. Было даже забавно: у девушки точно будет что рассказать сменщице. О том, как в один из лучших номеров с опозданием вселялись блондинка в обтягивающем платье, с растрепанным узлом волос и в поношенных кроссовках, и брюнетка — в строгом черном, но с накинутой на плечи жуткой кожаной курткой — Ты чего там застряла? — Свон вскинула взгляд, заметив замершую в дверях Миллс. — Просто… — Реджина на секунду замешкалась. — Ты поразительно быстро осваиваешься в незнакомом номере. — А, ну… у меня в юности был богатый опыт ночевок в мотелях, — подмигнула блондинка. Хотелось спросить, что именно Свон вкладывала в эти слова. Была ли это попытка подшутить над бурной молодостью или за веселостью скрывалась рана, которую сейчас точно не стоило бередить? Реджина побоялась в первый же вечер разрушить то хрупкое «нечто», возникшее между ними. Она привалилась бедром к невысокому комоду у входа и со вздохом облегчения скинула туфли. Там, где край жесткой кожи впивался в ступни, остались яркие красные полосы. Сойдя с каблуков, она пошевелила затекшими пальцами и посмотрела на Свон. Та сосредоточенно возилась с кофемашиной. Стало неловко. Реджина чувствовала, что должна что-то сказать, но нужные слова не находились. Отрицать очевидное было глупо: Эмма её привлекала. И ее альтер-эго из «Зеркала», Lost_Girl_83, тоже. Теперь, когда они хоть что-то прояснили, нужно было как-то действовать, но вместо привычной решительности сковывало оцепенение. Интересно, Эмма чувствует то же самое? Ведь, если разобраться, они не так уж много разговаривали — скорее просто обменивались колкостями и язвительными замечаниями. Что она вообще знала о Свон? Сирота, любит Ницше и свою работу, мастерски флиртует и у нее… мягкие губы. «Желание растет от промедления», — промелькнула в голове строчка, которую десятиклассники зачитывали вчера на уроке. Реджина мысленно отмахнулась. Иногда ее мозг подсовывал самые подходящие цитаты в самые неподходящие моменты. Шекспир тут был явно лишним. Спасибо, Уильям, но не сейчас. Стало почти физически неуютно. Комната давила. По классике жанра они с Эммой должны были, как в фильме, наброситься друг на друга в порыве страсти, но почему-то этого не происходило. Без «лодочек» разница в росте стала ощутимее, и от этой внезапной беззащитности дискомфорт только усилился. — Болят? — Свон, судя по звукам, разобралась с кофемашиной, и та отозвалась приглушенным шипением. Эмма внимательно посмотрела на нее через плечо. — Что? — переспросила Миллс, выныривая из своих мыслей. — Ноги. От туфель болят? — кивок указал на ступни. — Иногда. Я уже привыкла, почти не замечаю, — Реджина неопределенно повела плечами, стараясь выглядеть непринужденно. — Почему ты все время их носишь? — Привычка. — Так легче поддерживать образ Злой Королевы? — в уголках губ заиграла знакомая улыбка. — Очень смешно, Эмма, — беззлобно отозвалась она. В воздухе повисло тягучее молчание. — Будешь кофе? Не люблю ложиться, не протрезвев. — Вообще-то, это миф. Кофе не ускоряет выведение алкоголя из организма, — начала Миллс по привычке, но тут же осеклась. Включать «Мисс Миллс» сейчас было так глупо… На губах появилась виноватая улыбка. —Обычно я не пью кофе на ночь. Но сейчас… пожалуй, не откажусь. Она подошла ближе. Какое-то время женщины молча наблюдали, как тонкие темные струйки льются в белые гостиничные чашки, наполняя комнату густым ароматом. — Ты всегда так основательно готовишься к свиданиям? — нарушила тишину Миллс, кивнув на брошенную у порога сумку. — А? — Эмма на мгновение замерла, будто ее застали врасплох, а потом проследила за взглядом. — Нет. Обычно я так не наряжаюсь. Поэтому и решила захватить пару вещей на смену. Ну и… я не каждый день назначаю свидания в другом городе. — И что же, сегодня был какой-то особенный повод для такого… — Реджина сделала едва заметную паузу, окинув фигуру красноречивым взглядом, — наряда? Свон ухмыльнулась и шагнула к ней вплотную. Ладони уверенно скользнули на талию, а взгляд замер на почти стершейся помаде. Эмма подалась вперед, и ее губы неторопливо, почти лениво, смяли чужие. Миллс ответила сразу. Обхватила шею блондинки, мягко ведя большим пальцем по линии челюсти. Реджина рвано выдохнула, ощущая как напряжение сковывает тело. Будто дразня решимость Свон, оттянула ее нижнюю губу и скользнула языком внутрь. Чужие ладони нетерпеливо выглаживали ягодицы, обтянутые черной тканью. Реджина прижалась к Эмме всем телом, чувствуя, как неловкость растворяется; как наливается вязким жаром низ живота. Казалось, обе они наконец-то настроились на что-то серьезное, пока кофемашина не издала мерзкий писк. Звук подействовал отрезвляюще. Она неохотно оторвалась и, заглядывая в затянутые поволокой зеленые глаза, спросила: — Ты… — голос осел, став непривычно низким. — Все еще настроена на кофе? Свон выглядела совершенно поплывшей: зацелованные губы припухли, а на щеках проступил алый румянец. — Да, — Эмма нехотя отстранилась, криво усмехнувшись. — Я правда хочу протрезветь. Глупо будет забыть сегодняшний вечер. — Мы не так уж пьяны, — темная бровь скептически выгнулась. — И с чего ты взяла, что будет что вспоминать? Миллс откровенно заигрывала. — Потому что я собираюсь постараться, чтобы было что. — Свон не осталась в долгу, поймав ее взгляд. — Бери кофе и идем, пока я не передумала. Подхватив чашки, они вышли на балкон, впуская внутрь ночной ветер. Балкон и правда оказался небольшим. Стоя бок о бок, они едва умещались в узком пространстве, соприкасаясь бедрами. С четвертого этажа ночной Портленд казался бесконечным лабиринтом из светящихся окон, глянцевых от влажности крыш и редких фар, мерцающих в темноте. Воздух был промозглым, пропитанным хвоей. Прохладный ветер нагло забрался под платье. Реджина почувствовала, как неприятно холодит между ног намокшее белье. Она незаметно свела колени, пытаясь избавиться от дискомфорта, но это только сделало ситуацию хуже. Низ живота болезненно потянуло. Реджина откинула волосы назад, с силой прижав ладони к щекам, словно пытаясь прийти в себя. — Эй, ты чего? — тихо спросила Свон, опираясь локтями на перила. — Просто я думала, что как только окажемся в номере, то… — Начнем трахаться как одичавшие? — Эмма опустила голову, пряча улыбку. — Да, я тоже об этом думала. — Это так глупо, — выдохнула Миллс, глядя на город внизу. — Мы же не в кино, Реджина, — блондинка мягко улыбнулась. — О, да. Мне всегда было интересно, как они себе это представляют? — Внезапно вспыхнувшее возмущение вытеснило неловкость. Она обернулась к Эмме, активно жестикулируя. — В какой момент люди в фильмах решают, что пора «начать» бурную сцену? В лифте? В коридоре отеля? А секс у стены? Это же… как минимум неудобно! Она смотрела на Эмму так серьезно, будто у той был готовый ответ на все технические вопросы постельных сцен. — Точно, — та рассмеялась. — Понятия не имею. Особенно если это секс между женщинами. Они вообще хоть раз интересовались, как это происходит в реальности? — Именно! — просияла Реджина, оживляясь от того, что ее праведный гнев нашел поддержку. — А раздевание со сносом всей мебели в комнате? Кто-то вообще способен ловко избавиться от одежды на ходу? — Не знаю кто, но точно не я, — Эмма засмотрелась на непривычное воодушивление напротив, и они одновременно прыснули, не в силах сдерживать смех. Нелепость ситуации, узкий балкон и горький капсульный кофе вдруг показались чем-то до боли ценным. Смех утих, они замолчали, вглядываясь в ноябрьскую ночь Портленда. — А ведь мы действительно мало знаем друг о друге, — негромко заметила Реджина. Ее взгляд утонул далеко в горизонте; локти оперлись на холодные перила. — Ну да, в основном мы собачились, — Эмма сделала глоток и на губе остался след от кофейной пенки. — Но я точно знаю, что в ярости ты сексуальная. Это уже неплохо для начала, м? Миллс усмехнулась, качнув головой, опустив подбородок на скрещенные руки. — А вдруг это станет проблемой? — она зябко повела плечами. — Вдруг мы копнем глубже и выяснится, что мы просто несовместимы? В быту? В том… чего мы вообще хотим от этой жизни? — Тогда мы просто будем узнавать друг друга. Пока не притремся, — просто ответила Свон, поворачиваясь к ней. — Вот я, например, обожаю хот-доги. Самые дешевые, с кучей горчицы. Реджина замялась на секунду, разглядывая дно своей чашки, а потом, неожиданно для самой себя, призналась: — А я… курю после работы, когда возвращаюсь домой. На заднем дворе, прячусь как тинейджер за школой. Эмма издала короткий, искренний смешок. В уголках зеленых глаз собрались мягкие морщинки, и взгляд стал таким пронзительно нежным, что в груди сладко защемило. — Знаешь, Реджина, — она поставила чашку на пол и сделала шаг вперед, сокращая и без того ничтожное расстояние. — Кажется, ты начинаешь нравиться мне еще больше. Она осторожно забрала чашку Миллс и поставила рядом со своей. Холодный ветер внезапно усилился: он спутывал волосы и хлестал прядями по лицам, заставляя зажмуриться. — Я жутко замерзла, если честно, — призналась Эмма. — Пойдем внутрь? Реджина молча кивнула. Внутри было тепло. Пахло белым чаем и деревом — стандартный аромат хороших отелей. Кожу закололо: Реджина только сейчас поняла, что продрогла гораздо сильнее, чем казалось. От платья, сжимавшего тело весь долгий вечер, хотелось поскорее избавиться. — Ты не против, если я первая пойду в душ? — она уже потянулась к стопке пушистых полотенец. — Конечно. Давай, — Эмма уже вовсю копалась в сумке. — Тебе… Но она уже скрылась в ванной. Здесь все было таким же безликим, как и в спальне: небольшое круглое зеркало над раковиной, матовая плитка теплого пола. Пожалуй, единственным выдающимся элементом была просторная душевая за прозрачным стеклом, заанимавшая почти половину комнаты. Молния платья легко скользнула вниз — к счастью, она была сбоку и не доставила хлопот. Реджина аккуратно подхватила черную ткань и кинула на столешницу у раковины. Следом на пол стек тонкий капрон колготок. Оставшись в одном белье, Миллс осмотрела себя в зеркале. Черный кружевной комплект был надет с единственной целью — произвести впечатление, если вечер примет интимный оборот. Но ажурные трусики, уже начавшие натирать кожу, в очередной раз доказывали: со временем ей всё меньше хотелось жертвовать комфортом ради красоты. Реджина привычным движением стянула трусики и расстегнула крючки с облегчением отправляя лиф за платьем. По привычке ладони обхватили ноющую грудь, растирая кожу, чтобы унять тяжесть от тесных чашечек. Это прикосновение сладко отозвалось в паху. Пальцы тут же замерли — возбуждение и так никуда не делось, не стоило лишний раз дразнить себя. Рассмотрев отражение, она поджала губы. Тушь на одном глазу слегка смазалась, от помады остался только темный контур, а безупречное каре после портлендского ветра торчало в разные стороны. Миллс скептически покрутила в руках маленькие флаконы с логотипом отеля. — Наверняка сплошные парабены, — проворчала она под нос, но выбора не было. Она сгребла баночки в горсть несколько баночек и собиралась шагнуть в душевую, когда за дверью послышалось приглушенное: — Эм… Реджина? Я могу войти? — Секунду! — она в панике оглянулась. Не то чтобы собственная нагота смущала, но открывать дверь полностью обнаженной было бы слишком. — Что-то случилось? — Ну, не то чтобы катастрофа, но немного… неудобно. Флаконы полетели в раковину. Реджина судорожно расправила полотенце, наспех обернулась и подоткнула край над грудью. Поправив растрепанные волосы и придерживая рукой махровую ткань, она приоткрыла дверь. — Не запираешься? Доверяешь мне? — Эмма попыталась пошутить, но ее вид был куда более нелепым, чем юмор. Свон стояла в проеме, уперев руки в бока, в наполовину снятом платье. Подол застрял где-то на уровне лопаток, плотно облепив широкие плечи. Молочные бесшовные боксеры на бедрах Эммы, оставшиеся без всякого прикрытия, смотрелись притягательно. Миллс заставила себя поднять взгляд выше. — Как ты вообще в него влезла? Оно же тебе мало. — Реджина прижала пальцы к губам, скрывая улыбку. — Лучше тебе этого не знать… Поможешь? — Та состроила жалобную гримасу. Блондинка протиснулась в ванную и неуклюже наклонилась, подставляя спину. Реджине едва удалось зацепить кончиками пальцев туго впившуюся ткань. Она потянула платье вверх, и послышался треск. — Стой. Мы его порвем. — Да хрен с ним, просто тяни! — голос Эммы звучал глухо из-под слоев ткани и волос. Свон подалась назад, помогая, и когда платье наконец миновало широкую часть спины, оно резко соскочило через голову. По инерции Реджина шатнулась назад. Полотенце, которое она до этого придерживала, предательски соскользнуло. Ткань медленно поползла вниз, обнажая плечи и грудь. В нелепой попытке предотвратить это, все еще сжимая в другой руке платье, Реджина вскинула глаза. Эмма напротив застыла. Взгляд Реджины на мгновение прикипел к аккуратным соскам, прежде чем она судорожно отвела глаза. — Ты что… без белья? — выдохнула Миллс, чувствуя, как лицо заливает жар. — Я в трусах, — та ответила так, будто это был исчерпывающий аргумент. — Но без лифчика, — Реджина наконец справилась с полотенцем и посмотрела с напускной строгостью. — Ты ставишь меня в неловкое положение, Эмма. — Даже я знаю, что под такое платье его не надевают, — с достоинством отозвалась блондинка. — И ты даже не попытаешься прикрыться? — Зачем? Ты все равно скоро все увидишь, — Свон сделала шаг вперед и как бы между прочим заметила: — У тебя, кстати, очень красивая грудь. — Ты и это успела рассмотреть? — голос должен был звучать возмущенно, но вышло неубедительно. — В зеркале все видно, — Эмма кивнула на отражение. Действительно, махровая ткань замялась: в зеркале отчетливо виднелась светлая кожа и сжавшийся от прохлады сосок. Реджина лишь коротко фыркнула, не в силах придумать достойный ответ. Эмма подошла вплотную, медленно забирая свое платье и позволяя ему бесформенной кучей опасть на пол. Ладони уверенно легли на талию, притягивая Миллс к себе. Пальцы скользнули под верхний слой полотенца, задирая и открывая вид на промежность. Свон поцеловала — тягуче и жадно посасывая губы, проводя языком по приоткрытому рту. Эта женщина целовалась потрясающе, трогала так, как ей бы хотелось… Реджина отвечала, но чувствовала, что не может полностью обмякнуть в чужих руках. — Я что-то делаю не так? — тихо спросила Эмма. Она уловила напряжение и замерла, ласково задевая кончиком носа порозовевшую щеку. — Нет, все… хорошо, — прижалась Миллс, испугавшись, что та сейчас отстранится. — Просто… как-то быстро. — Хочешь подождать до третьего свидания? — ладонь Эммы осторожно скользнула по шее к затылку. — Или я, как порядочная женщина, должна сначала на тебе жениться? — Не говори глупостей, Свон, — Реджина отвела взгляд. — Смотри-ка, за этот вечер я узнала еще кое-что: когда ты смущаешься, ты называешь меня по фамилии. Видишь, я быстро учусь, — пальцы зарылись в темные пряди, заставляя Реджину снова посмотреть на нее. — Отпусти полотенце, ну же… Миллс разжала пальцы. Белая ткань грузно съехала к ногам. Реджина сама потянулась за новым поцелуем, но плечи все еще оставались приподнятыми, а дыхание — слишком частым и поверхностным. — Точно все нормально? — Эмма с сомнением отстранилась, чтобы заглянуть в бегающие карие глаза. — Слушай… если ты вдруг передумала, просто скажи. Я не обижусь. Мы можем просто поваляться, если тебе нужно привыкнуть. — Эмма, все в порядке, — нервно буркнула Миллс. Она отодвинулась от подтянутого тела; опершись на край раковины и скрестив руки на груди, уставилась в пол. — Просто у меня… если честно, давно никого не было, — призналась она после долгой паузы, изучая узоры на плитке. — А последняя попытка была, мягко говоря, неудачной. — «Давно» — это насколько? — Эмма, прислонившись бедром к холодной раковине рядом с ней. — Около трех лет. Свон медленно кивнула, переваривая услышанное. — И… в последний раз все было настолько плохо, что отбило желание на три года? — Ну… — она неловко улыбнулась. — Если вкратце, то из прелюдий был укушенный сосок и засунутая в трусики рука. — О-у, — вырвалось у блондинки. — Ну, если я вдруг начну творить какую-то херню — просто скажи мне. Реджина фыркнула и, чувствуя необходимость прикоснуться, снова прижалась лбом к чужому плечу. — У тебя… наверное не было такого перерыва. — Наконец решилась заглянуть в глаза Миллс. У Реджины были глаза и критическое мышление, позволяющее трезво оценить: Свон — чертовски лакомый кусок для любой женщины. Забавная, спортивная, легкая на подъем. Наверняка Эмме никогда не составляло труда найти кого-то на вечер. Сама же она вечно испытывала трудности… с доверием, как метко заметил психотерапевт на их первом и последнем сеансе. — Ну… у меня было несколько свиданий в этом году, — созналась Свон, глядя прямо в глаза. — Но если честно, лучше бы я просто подрочила дома. Они одновременно рассмеялись. Реджина почувствовала как остатки неловкости сходят. — Может тогда в душ? — Эмма уперла подбородок в чужую макушку. — Не слишком смело для начала? — Мы уже полчаса задушевно болтаем с голыми сиськами. Думаешь, еще недостаточно сблизились? — Тебе вообще можно возразить? — с напускной строгостью поинтересовалась Миллс. — Не-а, это моя суперсила, — без тени смущения блондинка стянула вниз последний предмет гардероба — бесшовные боксеры. Переплетя свои пальцы с ее, она потянула их в душ. Стоило оказаться в тесном пространстве, как шутливость мгновенно выветрилось. Воздух снова стал слишком плотным. Блондинка провернула кран и их окатило холодными струями. — Свон, ты сумасшедшая! — Миллс резко отпрянула, когда первые капли коснулись кожи. — Она же ледяная! Та по-хулигански засмеялась, будто совсем не чувствовала холода. Дождавшись, пока вода прогреется, она притянула Реджину обратно. — Иди сюда, уже теплая. Сверху обрушился плотный поток, застилая глаза и мешая дышать. Но даже сквозь водяную завесу можно было рассмотреть пристальные травянистые глаза. Внутри, где-то под ложечкой, нарастало емкое щемящее чувство. Свон вжалась мокрым телом в ее и мягко накрыла губы. Скользкие руки прошлись по пояснице Реджины, поднялись к плечам, очертили ключицы. Замерев на мгновение, словно спрашивая разрешения, Эмма коснулась груди, медленно оглаживая округлости. Собственные руки, до этого бессильно висевшие вдоль тела, теперь жадно вцепились в предплечья блондинки, удерживая равновесие. Свон, с зачесанными назад мокрыми волосами, смотрела пугающе интимно. Реджина позволила своему взгляду проскользить по подтянутому телу и остановилась на абсолютно гладком лобке. Она не была ханжой и вполне спокойно относилась к любому виду партнерш, но сама… Что-то было в том, чтобы чувствовать себя естественно, почти… дико? Даже вопреки комментариям некоторых своих бывших. — Привычка после триатлона осталась, — блондинка ответила на незаданный вопрос, перехватив взгляд. — Я… я не имею ничего против, Эмма, не подумай, — вышло скорее как оправдание. — Я и не думаю, просто констатирую факт, — она проскользила ладонью вниз, к темным волоскам. — А тебе идет. — Моя… интимная прическа? — Реджина издала звук, похожий на сдавленный смешок. — А почему нет? Очень естественно. Свон снова потянулась за поцелуем, прерывая любые попытки вернуться к болтовне. — Если мы сейчас же не выйдем отсюда, — прохрипела Эмма в мокрую шею, чувствительно прикусывая кожу, — то мне придется сделать вид, что я обожаю секс в душе. — Не стоит, — Реджина отстранилась, увлекая ее за собой из кабины и на ходу подхватывая полотенце. Через несколько минут Эмма повалилась на хрустящие простыни, утягивая ее за собой. Ладони скользнули по животу Реджины, обхватили небольшие груди, сминая и заставляя соски затвердеть. Она выгнулась, прикрывая глаза, от того, как смазка размазывалась между ее темных волосков и гладким лобком Эммы. Рвано выдохнув, она навалилась вперед, опираясь ладонями по бокам от головы Эммы, и жадно обхватила губами кожу шеи. — Ты мокрая, —выдохнула Свон. — А ты? — Реджина оторвалась от нее и, не дожидаясь ответа, завела руку назад, неглубоко погружая пальцы в горячую промежность. — О, боже… Тело бессильно осело от ощущения влаги на пальцах. Она снова вжалась бедрами в блондинку чувствуя, как ладони блуждают по ее талии, очерчивая изгибы бедер. Подавшись вперед, Миллс потянулась к груди Эммы, жадно опускаясь ртом на темный сосок. Сверху донеслось приглушенное шипение. — Что-то не так? — Она оторвалась от своего занятия. На губах блестела влага, а голос стал тягучим, как патока. — Все хорошо. Просто я не очень люблю, когда трогают грудь, — Свон приподнялась, плавно опрокидывая Реджину на спину. Она нависла сверху, влажно впиваясь в поцелуем. Эмма двигалась плавно, проскальзывая тазом по теплой мокрой промежности. Глаза блондинки то и дело закатывались, а голова запрокидывалась, когда она, напрягая ягодицы, особенно сильно вжималась в Миллс. Та вдруг уперлась ладонями в плечи Свон, тяжело дыша. — Может… нам все же стоит обсудить такие… нюансы? Как с грудью? — беспокойно выдавила она. — Милая, по-моему, мы взрослые девочки. Не разберемся по ходу, м? — томно выдохнула Эмма, продолжая настойчиво толкаться между бедер. Реджина дернулась. Почти незаметно, но Свон уловила это. — Что, «милая» — плохо? — Нет… нормально. Просто непривычно. — Ладно, — сказала Эмма, запнувшись на секунду, прежде чем уложить ее на бок лицом к себе. — Давай все-таки поговорим. Опершись на локоть, она лениво повела ладонью по низу живота, позволяя пальцам зарыться в мокрые темные волоски. Реджина вздрогнула и прикусила губу. — Эй, ты отвлекаешься, — мягко прошептала Свон в ухо, легко прикусывая хрящик. — Ты сама меня отвлекаешь, — возмущенно выдохнула Миллс, скользя ладонью по пояснице блондинки. На нее смотрели огромные зрачки, почти затопившие зелень радужки, заставляя нетерпеливо выгибаться. Тягучее возбуждение в самом низу живота становилось невыносимым. — М-м-м, Эмма… — Она притянула ее за шею, потянувшись за поцелуем. — Хотя… я передумала. Давай и правда разберемся по ходу. — Ну нет, раз уж я остановилась… — Свон уперлась ладонью в грудь, попутно сминая ее и не давая приблизиться. В повисшей тишине из губ Реджины вырвался сдавленный, почти жалобный стон. — Я же говорила, что с колючими интереснее. Ты такая отзывчивая, — Эмма продолжала дразнить. Рука неспешно двинулась по боку: плечо, ребра, изгиб талии… Оказавшись на бедре, она крепко сжала ягодицу. — Ты точно хотела что-то прояснить. Признавайся. Реджина молчала, теряясь в ощущениях, и жадно притиралась к ласкающей руке, сама направляя пальцы к паху. — Эй, — Эмма глубоко вдохнула и убрала руку. — Я правда не буду трогать, пока не скажешь. Ощутив внезапную пустоту, Миллс перевернулась на живот и сердито дернула ногой по матрасу. — Эмма…— она фыркнула, но голос дрогнул. — Ты невыносима. — Ты сама хотела поговорить «по-взрослому», а теперь куксишься. И это я невыносима? — Свон шептала ей в самые губы, жадно втираясь бедрами в бок. Блондинка выглядела потрясающе: распухшие губы, лихорадочный блеск в глазах и напряженное тело, мышцы которого отчетливо прорисовывались в приглушенном свете. Реджина снова завалилась на бок и нетерпеливо попыталась пробраться ладонью к ней между ног. — Н-н-нет, мисс Миллс. — Эмма перехватила запястье и навалилась сверху, вжимаясь всем весом в раздвинутые бедра. — Сначала скажи, что тебя вдруг встревожило. Что мне нельзя? Шлепать? Кусать? Каждое предположение она сопровождала коротким толчком, от которого у обеих вырывались рваные стоны. — Или ты не любишь… когда лижут киску? — раздался вкрадчивый шепот у самого уха. Миллс протяжно, жалобно хныкнула. — Пожалуйста… как угодно, только не «киска», — хрипло выдохнула Реджина. Волна жара, только что накрывшая с головой, чуть отступила. Эмма замедлилась, переходя на мягкие круговые движения. — Не называй ее так. — Хорошо. А как ты ее называешь? — с щемящей теплотой спросила Свон, заглядывая в глаза и дразняще касаясь своим носом о ее. Реджина замерла. Она с трудом признавалась своим предыдущим партнершам в том, что у ее вульвы было… «особое имя». Но слово «киска» отбивало у нее всякое желание. И это стоило того, чтобы преодолеть смущение и гордость. — Детка, — едва слышно выдохнула она, отводя взгляд. — Это мило. Моя вот ходила безымянной все это время. — Эмма мягко улыбнулась и коротко прижалась к ее губам. — Что ж… тогда я собираюсь целовать твою «детку». Она широко мазнула языком по губам и проложила мокрую дорожку вниз — по шее, ключицам, животу и чувствительной коже бедер. Устроившись удобнее, Эмма огладила округлость колен, медленно поднялась по внутренней стороне бедра и уткнулась лицом между ног, жадно вдыхая запах возбуждения и едва уловимый аромат отельного геля. — Как ты вкусно пахнешь, — глухо промычала Свон, и вибрация голоса отозвалась в теле Реджины. Миллс ахнула — громко, срывая голос, когда почувствовала, как чужие пальцы раздвигают складки, а кончик носа утыкается в раскрывшийся вход. Язык широко лизнул по всей промежности, а после Эмма игриво обхватила губами короткие волоски, слегка потягивая их. — У тебя что… фетиш на лобковые волосы? — со срывающимся смехом проговорила Миллс, вжимаясь затылком в подушку. — Похоже, я только что его открыла в себе, —довольно промурчала Эмма прямо в нее, поддевая языком густую смазку. Она остановилась у набухшего клитора и дразняще тягуче прошлась вокруг него. — Эмма, войди, ну же! — простонала Реджина, нетерпеливо выгибаясь в пояснице навстречу губам. В ответ та лишь низко промычала, не прекращая ласкать. Свон макнула подушечки пальцев в складки, пачкая их в блестящей смазке и приставила фалангу к входу. Медленно, не отрывая взгляда от лица Реджины, погрузилась в горячую глубину, чувствуя, как плотно та обхватывает. — Ты такая узкая, — выдохнула блондинка. — Сама не… не входишь в себя? — Мне… не нравится ощущение… слишком искусственное, — выдохнула она, пытаясь сосредоточиться на движениях внутри. — Я имела ввиду не только игрушки. — Свон продолжала осторожно растягивать. — Я про пальцы, детка. — Меня это отвлекает, — призналась Миллс. — А ты?.. — Потом узнаешь, — хитро пообещала Эмма, ускоряя движения. Второй палец Реджина впустила нехотя, туго. Она на мгновение свела брови к переносице, и рука Свон замерла. — Все хорошо, Эмма, — успокаивающе прошептала она, поглаживая блондинку по плечу. — Я привыкну. Просто… Двигайся чуть нежнее. Та согласно кивнула и стала медленно оглаживать влажные стенки изнутри. Постепенно мышцы расслабились, доверяясь чужому ритму. Язык блондинки двигался размеренно, а снизу доносились мокрые пошлые звуки. Реджина чувствовала, как по телу пробегают волны, но все равно замирала на грани. Она точно знала: так она не кончит. — Дорогая, я… — Реджина приподнялась на локтях, учащенно дыша. Эмма вскинула голову — подбородок влажно блестел. — Да? — встревожено спросила она, не прекращая мягко толкаться внутрь. — Твоей детке не нравится? От этих слов по низу живота пробежала судорога. Горячие мышцы плотно обхватили пальцы, и глаза Реджины на мгновение закатились, а снизу, в ответ на это, Свон глухо простонала. — Нравится, но…мне нужно потрогать себя, — неловко призналась она. — Чтобы кончить. — Конечно, — Эмма оставила мокрый поцелуй на бедре и приподнялась на колени, не вынимая пальцев. — Давай, детка. В тусклом свете братело Свон выглядело еще более манящим: мышцы плеч перекатывались под кожей при каждом движении, а небольшая грудь соблазнительно вздрагивала в такт. Миллс завороженно впилась взглядом в похабный огонь зеленых глаз, прежде чем накрыть клитор ладонью. Тонкие пальцы двигались быстро. Реджина закусила губу, подстраиваясь под толчки внутри. — О, детка, да… — Вид Эммы — сосредоточенное, полное жажды лицо и приоткрытый рот — стал последней каплей. — Эмма!.. — Реджина вжала ладонь в себя, чувствуя, как перед глазами все взрывается яркой вспышкой. Тело содрогнулось волнами оргазма, а Свон, продолжая двигаться, крепко удерживала ее вздрагивающие лодыжки. Когда она обмякла, Эмма легла рядом, притягивая ее к себе. Реджина уткнулась лицом в изгиб шеи, жадно втягивая пряный запах возбуждения и кожи. Тишина номера вдруг навалилась с новой силой. Все происходящее казалось идеальным сном, который мог раствориться в любую секунду. А этого Миллс не хотела. Она слышала, как бешено колотится сердце Эммы, и от затопившей нежности вжалась в нее сильнее, будто та могла исчезнуть. — Хей, ты чего, милая? — Эмма попыталась найти лицо Миллс. — Я такая дура. Все, что я наговорила тебе… И сегодня в ресторане… — Реджина замолчала, поражаясь собственной откровенности. — Перестань, — Свон мягко перебила ее, поглаживая по спине. — Ну поглупили мы, с кем не бывает. Миллс замерла, переваривая эти слова, и колючий комок в груди наконец начал таять. Ей стало удивительно спокойно, как не бывало уже давно. — Мне… очень хорошо, — пробурчала она, все так же прячась в изгибе шеи. — И мне. Ты… вау, — Эмма запнулась, пытаясь подобрать слово. — Знаешь, я бы жутко расстроилась, если бы тебе не понравилось. Меня угнетают неудачи в постели, если честно. Эмме все же удалось немного отстранить партнершу, и теперь на нее смотрели влажные, мерцающие карие глаза. Блондинка прерывисто выдохнула, запуская пальцы в растрепанные волосы Миллс. — Меня тоже, — Реджина тихо рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло, и затянула Эмму в ленивый, долгий поцелуй. Отдыхать после оргазма Реджина не собиралась. Наоборот — внутри пульсировала проснувшаяся острая жажда заласкать. Она начала медленно соскальзывать вниз, поглаживая ладонями подтянутый живот блондинки. — Реджина, ты… можешь просто отдохнуть, не обязательно сразу…— выдохнула Свон, чье дыхание стало сбитым. — Замолчи, Эмма, — Реджина возвращаясь губами к шее. — Помнишь, ты сегодня сказала, что всегда голодная? Знаешь, я тоже. Она почти по слогам прошептала это в самое ухо, всасывая мочку и выбивая громкий, рваный стон. Миллс чувствовала, как возбуждение накрывает новой волной. Несмотря на недавний оргазм у входа снова сладко тянуло. Она прогладила широкие плечи, смяла бока и с жадностью сжала ягодицы, заставляя непроизвольно выгнуться. А после коленом сильнее раздвинула ноги Свон. — Ого, милая, — удивленно охнула Эмма от этого движения. Миллс замерла, устраиваясь между бедер. В полумраке блондинка выглядела вызывающе желанной: широко раскинутые ноги, тяжелое дыхание и подрагивающие мышцы пресса и гладкая… — Какая красивая… девочка… — Реджина мазнула ладонью по мокрым складкам, чувствуя небольшую колкость отросших волосков. — О, кажется, у нее тоже теперь есть имя. Она томно тянула слова, хищно улыбаясь. — Реджина… ты казалась мне… более смущенной еще полчаса назад, — беззлобно прохрипела Эмма, оглаживая ступней икру Миллс. — Это было до моего первого оргазма. Видимо, я тогда еще не разыгралась, — Реджина обольстительно склонила голову и потянулась к соскам, порозовевшим от ласк, чутко сжимая их пальцами. — О, боже, я так и знала, что ты горячая… — выдохнула Свон. Миллс начала дразняще лениво, широкими мазками языка покрывать внутреннюю сторону бедер, поднимаясь выше к промежности. Она едва не заскулила от вида: размазанная смазка, припухший, нетерпеливо приоткрытый вход… Едва прикоснувшись к нему Реджина вздрогнула. Эмма громко, несдержанно простонала, вцепляясь пальцами в простыни. — Реджина… Миллс не отзывалась. Она полностью сосредоточилась на терпком вкусе Эммы. Язык скользил по торчащему клитору круговыми движениями; упивалась удовольствием, переходя от клитора к блестящим складкам, громко выцеловывая их. — Черт, Реджина… надо предупреждать, что у тебя такой проворный язык! — Эмма с трудом сфокусировала поплывший взгляд. В ответ та с характерным причмоком втянула чувствительную складку, посасывая. Свон поджала стопы и почувствовала, как смазки становится так много, что она начинает стекать к ягодицам. Она потянула дрожащие руки к лицу Реджины, и их взгляды встретились. — Ты… у тебя такие блядские глаза, — выдохнула блондинка. — Схватись за волосы, Свон, — Миллс звучала невпопад, так, будто потерялась в состоянии, и все что было важно — довести Эмму до оргазма. Та послушно вцепилась в темные пряди. Реджина почувствовала ощутимый нажим у корней и сама громко вскрикнула. Подтянутое тело заметалось по постели. Эмма сорвалась на низкий вой. Она тянула Реджину за волосы, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли притянуть еще ближе, но Миллс крепко держала ее за бедра, впиваясь ногтями в мягкую кожу. Низ живота горел огнем. В какой-то момент она вскрикнула, содрогаясь всем телом — бедра мелко задрожали, а пальцы судорожно сжали голову Реджины. Миллс не переставая нежно поласкала ее, давая перевести дух, а после плавно проскользнула пальцем внутрь. — Стой… подожди… я не смогу больше, — простонала Свон. Реджина подняла взгляд, не вынимая руки. — Но я еще не закончила. — Реджина… ты… блять… — Эмма бессильно откинулась на спину, еще шире разводя ноги, будто разрешая делать с собой все что угодно. — Так… — Миллс дразняще плавно двигала пальцем внутри. — Что я там «потом узнаю»? Эмма уставилась с непониманием, а когда до нее дошло, хрипло хохотнула, и это отдалось в пальцы. — Мстишь? — Свон потерла ладонью лоб. — Ну… я люблю, когда внутри что-то есть. — Мне… не нравятся игрушки. — Мы это еще обсудим, — пообещала Эмма, поддаваясь бедрами вперед. Она чувствовала, как горячая смазка Свон заливает ладонь, как пульсируют мышцы. Губы настойчиво прильнули к клитору и, добавив второй палец в горячий вход, она толкнулась глубже. Эмма зашлась в крике. Тело вытянулось, а затем резко обмякло, сотрясаясь мелкой дрожью. Она что-то бессвязно бормотала, подзывая Реджину к себе. Миллс удовлетворенно устроилась на чужом плече. Ее губы, как и пальцы, были влажными, пахли Свон и она довольно заметила: — Что ж, судя по всему, в постели нам притираться не придется. Это радует. Эмма на мгновение замерла, а после затряслась от искреннего смеха, крепко прижимая Реджину к себе. — Ты шикарная, Миллс. Просто невероятная.