За баром

Сонный вечер в “Конохе” разбавляет редкое передвижение по залу: официанты наводят красоту в отсутствие гостей, редкие господа залетные останавливаются у барной стойки, выпивают залпом что покрепче и уходят, бросив мелочь на начищенную до блеска поверхность. Наруто краем глаза ловит тень у дверей, но не придает ей значения, пока тень не обращается к нему по имени. — О! — он широко улыбается, неловко чешет затылок. — Хината, привет, как ты? Хината — нежнейшая девушка с почти прозрачными серыми глазами — мягко заправляет за ухо длинную черную прядь и щебечет о лучшем в своей жизни. Как-то Наруто сказали, что он один из немногих, кто может остаться в хороших отношениях с бывшими. И с их семьями, как ни странно. Он отмахнулся, но к сведению принял, а позже убедился: да, везло не нагадить в чью-то душу и не уйти мудаком из жизни, часть которой уверяли ему. Принтер выдает бегунок с новым заказом, и Наруто отвлекается, не замечает, как Хината, изящно развернувшись на невысоких каблуках, отплывает в конец зала. Не замечает и еще одного человека, занявшего место рядом с ней. Замечает только подошедшего Саске. — Запара? — спрашивает он, расставляя кофейные чашки. Наруто хмыкает, качает головой. — Два напитка. О, а знаешь, кто пришел? А продолжить он не успевает: гремит битая посуда, падает тяжелый стул, следом — стол. Женский визг, подхваченный другим, таким же истеричным, дробится на трехэтажный мат — Сакура пытается разнять двух здоровых лбов, но получается только чудом не поймать случайный удар. — Блядь, Киба! — орет Наруто, бросаясь вперёд. Слышит движение за спиной — Саске несётся за ним, не отставая ни на шаг. Прежде чем оттащить Кибу в сторону и заломить руки, Наруто успевает рассмотреть происходящее в изумительной четкости. Вот Хината отступает на шаг, понимая, что не сможет ничего сделать, вот какая-то женщина кричит от страха, вот ее подружка подхватывает высокую ноту, вот Сакура в нелепой позе с раскинутыми руками и непонимающим взглядом. Киба с налитыми кровью глазами бьется почти на смерть с длинноволосым парнем, которого сейчас крепко держит Саске. — Киба! — орет Наруто и собирается приправить речь матом, но резко вспоминает: Хината — девушка из общества, где верхом нецензурной лексики до сих пор остается “черт возьми”. Сникает. Смотрит печально на Саске, и тот прекрасно понимает его взгляд. — Что случилось? — холодно спрашивает он. Киба взбрыкивает, но Наруто держит крепко. — Да этот х… п… Бл!.. Этот, короче, к моей девушке! Да я его! — и пытается вырваться из захвата, но может только в бессилии размахивать ногами. — Наруто, отпусти меня! — Нет. — Переводит взгляд на второго виновника — белое лицо, черные волосы, прозрачные серые глаза. — Привет, Неджи. — Исчезни, — едко вместо приветствия. Наруто поддерживает заданный тон: — Прямо сейчас? Прости, не могу, я держу Кибу. — Герой! — Неджи шипит — Саске чуть меняет угол захвата, причиняя лишние неудобства. Заступается. — Уймись, Учиха. Я по-доброму. — Так и я по-доброму, — скалится Саске. — Руку тоже могу сломать. И тоже по-доброму. — Вернёмся к вопросу: какого х… — Наруто спотыкается на слове. Ну вот не дается ему на эмоциях говорить нормально. Выручает Саске: — На чем сцепились? — У дружка своего спроси, — флегматично обозначает Неджи. — Впрочем, он и так уже все сказал. В ходе невнятной беседы выясняется примерно следующее: Киба встречается с Хинатой, а увидев ее в компании Неджи, приревновал и попытался дать ему в морду. Но тот не пальцем деланный: годы тренировок и постоянное вращение в кругах людей из “Бьякугана” сделали его хорошим бойцом. Наруто помнит их драку: вгрызлись друг в друга как два бешеных пса и еще полмесяца ходили с разукрашенными лицами. Причина носила имя — Саске. Тогда он ушел из “Конохи”, и Неджи ляпнул что-то вроде “предатель”. А Наруто без лишних слов кинулся на него, и расцепить их смогли только ребята из агентства. “Эпичное знакомство с семьей девушки”, — сказал тогда Неджи. На том и подружились, и даже когда отношения с Хинатой себя изжили — им хватило трех месяцев, чтоб признать очевидное, — не разругались. Говорили же, талант у Наруто: со всеми расставаться на хорошей ноте. — Отпусти, — спокойно требует Неджи. Саске, бросив Наруто вопросительный взгляд и получив согласие, разжимает пальцы, позволяя Неджи выпрямиться. Киба тут же рвется вперёд, припадая к полу. — Пусти меня! Я его… — Ничего ты ему не сделаешь, — рычит Наруто. — Киба, это — Неджи Хьюга, брат Хинаты. Повисает неловкое молчание. Неджи усмехается, расправляя рукава белой рубашки, Хината пристыженно прикрывает тонкой ладонью лоб, Киба тупо пялится на всех по кругу и не может поверить. — Да не гони. — Да я серьезно. Сходства не заметил? Хоть и двоюродные, но похожи как родные. Разве что Хината чуть мягче, будто кротость характера просочилась во внешность. Неджи поводит плечами. В их с Наруто драке была уверенная ничья, а в случае с Кибой победа на стороне Хьюга: из носа Инузуки течет кровь, губа разбита, костяшки пальцев стесаны о стол. — Хината, — медленно тянет Неджи, глядя на Кибу, — а ты всех парней выбираешь по желанию мне врезать? Хината прячет робкую улыбку в кулак, Саске и Наруто прыскают громким смехом, Сакура непонимающе хлопает ресницами. Киба наконец перестает вырываться, за что получает свободу, Хьюга старший расщедривается на смол-толк с Наруто о делах и жизни, Саске нервно сжимает губы. Приходится распрощаться с друзьями, пнуть Кибу в подсобку приводить себя в порядок и, подцепив Саске под локоть, идти на бар. — Что с лицом? — спрашивает, садясь на корточки за стойкой. Саске морщится, имитирует бурную деятельность у стеллажей. — Эй, — зовет Наруто, — поговори со мной. Тяжёлый вздох, прикрытые глаза, печальная донельзя мина. Ну и как его выдержать? Наруто касается пальцами холодной ладони, мягко тянет на себя, заставляя сесть рядом. — Очень странная сцена, — фыркает Саске. — Мы как будто что-то замышляем. Наруто, смеясь, кивает. — Так и есть. Мы замышляем серьезный разговор. И молчат. Наруто в ожидании, Саске в прострации. Медленно пустеет зал, за стол Хьюга усаживается Какаши: обсуждают что-то архиважное под остывший кофе. Официанты, стащив несколько барных стульев, рассаживаются по затененным углам, утыкается в телефоны. — Я не знаю, — устало выдыхает Саске. — Просто разозлился. — Приревновал? — подсказывает Наруто, и Саске, помедлив, кивает. — К кому? Рваное движение плеч, потерянный вид, печальные-печальные глаза. Кто там говорил, что Саске загадочный? Кажется, все. Но Наруто с детства читает его как открытую книгу с изредка поплывшими страницами. Он слишком привык все контролировать, потому что потеря контроля — уязвимость, неодобрение, последствия. И когда он не справляется, то впадает в агрессивный ступор, закрывается от всего мира и сваливает в закат — буквально и фигурально. — Ладно, к кому неважно. Вопрос: с чего вдруг? Саске вспыхивает, почти подскакивая на месте. — Да не знаю я! Не хочу об этом говорить. — Так не знаешь или не хочешь говорить? Я запутался. — Я не в настроении. Отцепись. И встаёт. Вернее, пытается, но неуклюже оседает обратно, когда Наруто тянет за руку. Прижимает покрепче к себе, чтоб не вырвался, гладит по голове, будто побитого кота, зарывается носом в растрепанные волосы. Дышит равномерно, вынуждая подстроиться, тихо хмыкает, когда по бокам скользят дрожащие ладони. — Саске, — мягко начинает Наруто, — я восемь месяцев ходил к тебе в “Ото” каждый выходной. Каждый. Ты серьезно думаешь, что я отстану? Саске смеется — неуверенно, хрупко, но искренне, сует нос под ворот рубашки, греет дыханием кожу. — Приревновал, — соглашается. Сразу ко всем, походу. — Потому что ты бестолочь. — А нахрена? — А я знаю? — Иногда бестолочь ты, в курсе? Саске несильно кусает его плечо, прямо вместе с рубашкой, и прижимается крепче, будто боится, что Наруто его отпустит. А Наруто не отпустит. Зубами будет вгрызаться, идти напролом, ломать системы и спорить со здравым смыслом, но Саске никуда не отпустит. Только если он сам — по-настоящему, а не из страха и боли — захочет уйти, Наруто остановится и даст ему дорогу. — Саске, — полушепотом зовет Наруто, — а ты за меня тоже дрался? Саске чуть отстраняется, чтоб посмотреть в лицо. Хмыкает: — Тоже? — Ну, — тянет Наруто, — мы с Неджи так и познакомились: начистили друг другу хари. Из-за тебя. Потом он извинился, признал, что был не прав, я извинился за разбитый нос. Короче, так и подружились. Он, кстати, сказал, что вы в одну секцию ходили. — Ходили. — И? — Наруто ёрзает в нетерпении и любопытстве. — Дрался? Саске фыркает, выкручиваясь из объятий. Лезет проверять холдеры, по третьему кругу протирает кофемашину — чтоб можно было смотреться как в зеркало. — Саске-е-е, — ехидно мурчит Наруто ему на ухо. Умеет провоцировать, научился за столько лет. — Ой, бля. Да, дрался! С Суйгецу. В “Ото”. Разбил ебальник и сделал внушение. Он не понял до сих пор. Доволен? Наруто улыбается, как идиот, тянется за поцелуем и получает свое через три сомнительных сопротивления. Через время, когда уляжется ревность, Киба примирится с язвительным братом Хинаты, сменится сезон, растает дождями весна, уступив лету, Саске расскажет, как всё было. Он, превозмогая неловкость, выдохнет, что вспылил, хотя пытался держать голову холодной. Суйгецу, тогда еще работавший в “Ото”, говорил о бармене из “Конохи”: тупой и бездарный, но хоть мордашкой удался, потому и держат. Саске задал пару уточняющих вопросов: как выглядит? Блондин? А зовут? Наруто? Понятно. Медленно подошёл, схватил за волосы на затылке и припечатал Суйгецу лицом прямо в стойку, начищенную им до блеска. В драку Хозуки не полез, понял, что не сдюжит, а вот слова свои обратно не забрал, даже когда напросился с Саске в “Коноху”, даже когда встретился с Наруто, даже когда услышал о нем много хорошего. Саске не сказал, но Наруто вспомнил странную его привычку: всегда становиться между ним и Суйгецу, будто пытаясь защитить, приняв любой удар на себя и вернув его десятикратно. Позже они обсудят и другие стычки: совместные, раздельные, припавшие пылью прошедшего времени, но это будет позже. А пока “Коноха” медленно оживает.