За баром

— Я ушел! — тянет Наруто, хлопнув дверью. Саске даже не успевает выйти в коридор, поэтому замирает, оперевшись плечом о косяк, и крутит в руках только что вымытую чашку. Первый выходной, поздний завтрак, день близится к закату, а у них еще утро, размазанное по дню неровной массой. Кушина позвонила сразу после того, как Наруто проиграл спор и должен был мыть посуду. Должен был, потому что дело оказалось срочное, хоть и не слишком важное, и он, разведя руками, ринулся помогать. “Что-то с Хвостатыми?” — со смешком спросил Саске. Его всегда веселило название ресторанов. Хвостатые, как объяснял Наруто, они потому, что сделаны с оглядкой на национальную демонологию. “Ну и очередность. А ещё длина барной стойки, типа сколько стульев возле нее на открытии”. В общем, “Хвостатые” под чутким руководством семьи Узумаки цвели и пахли пополнением — Наруто несколько раз заикнулся, что открывается девятый филиал, но от подробностей воздержался. Саске предполагал, что подробностей он и не помнил толком, хотя кто знает, может, не хотел сглазить. “Да мама не успевает завезти декор, — ответил он. — Попросила забрать с одной точки и закинуть на другую, я быстро”. Ну, быстро, так быстро, согласился Саске. От скуки заварил чай, оставил на столе, и пялится теперь в окно, как в миг осиротевший кот. Пялится вроде спокойно, а внутри — едкая и липкая тревога, медленно расползающаяся по телу. Они с Наруто достаточно самостоятельные, чтоб существовать отдельно, а потому очень странно, что Саске не может найти себе ни места, ни занятия. Открывает соцсеть, а мысли утекают в пространное “куда-то” и “никуда”. Лезет проверять мессенджер, а слова разбредаются стайкой вспугнутых тараканов. Из вязкого ступора его выводит звонок. Кушина. — Привет, Саске-кун, — весело говорит она, а голос подрагивает. — Слушай, а Наруто ещё с тобой? Я забыла ему напомнить, что в магазине надо захватить веточки такие красивые, зелёные, знаешь? В общем, не суть. Он телефон, наверное, забыл, я дозвониться не могу. Саске вздыхает и идёт проверять. — Нет, мобильный он забрал. Кушина молчит на другом конце связи. Тревога вспыхивает ярче. — Кушина-сама, а он трубку не берет? — тупо уточняет Саске, чувствуя, как холодеют пальцы. — Он не абонент. Срывается с места быстрее, чем успевает подумать, бросает напоследок уже вовсю паникующей Кушине: — Я вас наберу чуть позже. Не переживайте. Не переживайте! Ха! А сам-то! Вылетев из дома пулей, несется по предположительному маршруту бестолочи, искренне надеясь, что все в порядке. Но у Кушины не бывает волнений на ровном месте: она слишком эмоциональна, это правда, но не склонна драматизировать от нечего делать. Ее чуйке Саске доверяет больше, чем своей, а собственная его подводит редко. Идиотский пешеходный переход поперек четырех полос обтянут красной лентой, забит полицейскими и автомобилями. На белой иномарке следы крови, и водитель пытается собрать осоловевшие глаза в кучу. Нет, нет, нет! Наруто — везучий от природы, не может он попасть в ДТП. Не может! Саске цепляет первого попавшегося полицейского — моложе его, с глуповатым лицом и важным индюшиным видом — и тот подтверждает страшное: сбили пешехода, шел на зелёный, водитель виноват, составляем рапорт, вот телефон потерпевшего — телефон Наруто, разбитый в хлам. — Куда его повезли? — спрашивает Саске, борясь с дрожью. — В седьмую. А ты вообще кто? — А раньше надо было спрашивать. Набирает номер. Один гудок. Встревоженная Кушина говорит первая: — Еду в вашу сторону. Что случилось? Быстро. — ДТП. Седьмая больница. — Ловлю тебя на перекрестке через пять-семь минут. И бросает трубку. Саске почти бегом оказывается в нужном месте, и ему бы ещё ждать и ждать, но Кушина всегда говорит с запасом, поэтому красный Мицубиси выруливает из-за поворота практически сразу. — Нахер он вообще туда пошел?! — вопит Кушина, когда Саске пристёгивается на переднем пассажирском. — Вот нахер? Денег на такси у него нет? Мозгов? Чего ему в жизни не хватает, чтоб никуда не вляпаться? Они пересекают пустые улицы со скоростью света, как кажется Саске, хотя по факту не превышают допустимый максимум. Кушина не замолкает. — Зачем он вообще туда пошел? У вас же въезд во двор нормальный, такси подъехало бы без проблем. Саске не говорит, что там, куда Наруто шел, был магазин декора. С ебучими зелёными веточками, о которых он, очевидно, помнил. — Дети-дети, даттебанэ! Ума нет, считай калека. По сторонам надо смотреть. По сторонам! Лихой вираж выводит их во дворы: срезают между зубьев многоэтажек, выигрывая лишние минуты. Седьмая больница вырастает через поворот и ещё одну небольшую цветистую тираду. Кушина вылетает из авто, громко хлопнув дверью, и смотрит в пустой салон, ища Саске, но он тоже нервничает и тоже умеет действовать быстро. Приёмное отделение суетливо жужжит голосами и аппаратами, девушка в регистратуре хлопает пушистыми ресницами. — К вам сегодня привезли парня после ДТП, — говорит Саске, минуя приветствие. — Имя? — невозмутимо спрашивает девушка. Саске тупо моргает, не понимая. — Чье? — Пациента. — Наруто Узумаки. — Не числится. Кушина рычит за плечом, резко наваливается на стойку и почти орет, барабаня ладонью по белому пластику: — А безымянных без документов не привозили? — Ну… после ДТП у нас пока только один… — Так это он и есть! Что ты мне голову морочишь? — А вы… — Мать! — Заполните небольшую анкету?.. — робко спрашивает девушка, уже прекрасно понимая, что ее пошлют нахер. Ее и шлют, но не вслух. Мысленно, зато высокопарно. Кушина делает глубокий вдох, тщась успокоиться. — Где мой сын? — Прямо по коридору, вторая дверь справа. Вход только близким родственникам. — Замечательно. Спасибо за помощь. Анкету заполним позже. И, схватив Саске за запястье, уверенно идёт в заданном направлении. — Только близкие родственники! — в панике напоминает девушка. — Он тоже близкий родственник! Коридор проносится стремительным белым полотном, и Саске отчётливо понимает: ему страшно. Кушине — страшно втройне. Бескровные белые губы, растрепавшаяся рыжая коса, дрогнувшая сомнением осанка. Они замирают у нужной двери и долго стоят, не в силах ее открыть. Саске набирает воздуха в грудь и поворачивает ручку. На больничной койке человек, в котором не хочется узнавать Наруто. Не так все страшно, говорит себе Саске. Подумаешь, кровь на щеке, перевязанная голова и счесанное плечо. После их драк по малолетке и похуже выглядели. Но сердце щемит от осознания: быть хуже и вправду могло. — Приве-е-ет, — слабо тянет Наруто, щурясь. — Я тебя убью, — печально говорит Кушина и в слезах бросается к койке. Вопреки словам, обнимает — бережно, боясь задеть то, что может быть сломано. — Как так можно? Ну как? Я ж тебя учила: в одну сторону посмотрел, в другую. Идти надо только на зелёный. — Так я и шел, — Наруто гладит ее по спине. — Но этот мудак гнал по правой полосе. А слева обзор загораживали авто. Ну, короче, нельзя так делать. Он меня тупо не увидел. А когда увидел, поздно было тормозить. — Прыгать надо! — Так я и прыгнул, даттебайо! Лобовое ему, кажется, подбил. — Надо было нахер разбить. — Не успел! И ржут: Наруто — кряхтя от боли в поврежденных местах, Кушина — шмыгая носом. — Что у тебя? — спрашивает она, садясь на койку и вытирая слезы. — Лёгкое сотрясение. Ушибы. Вроде, ничего серьезного, хотя ещё не все анализы готовы. — Повезло. — Повезло. Повезло, повторяет беззвучно Саске и пятится к двери, но Кушина резко встаёт, хлопает себя по щекам и отходит на шаг. — Минато занят, но я ему все скажу. — Наруто открывает рот, но она жестом заставляет его проглотить слова: — И не спорь! Мы засудим этого мудака. Встряхнем старыми связями. — Может, не надо папе говорить? — Наруто предпринимает вялую попытку сопротивления. — Он же пиздец устроит. — Так пускай устраивает! Я ж для этого и скажу! Ты посмотри, какая-то пьяная скотина будет людей на пешеходных сбивать! Да хрен им! Дверь за спиной Саске резко распахивается и он едва успевает отойти в сторону, пропуская врача. — Что за шум?! — резко спрашивает мужчина. — Вы кто? — Кушина Узумаки. Мать вашего пациента. Приехала справиться о состоянии сына. Врач окидывает ее оценивающим взглядом, поворачивается к Саске. — А вы? Кем приходитесь? Вход в палату только для ближайших родственников. — Я сама решу, кто будет посещать моего сына! А дальше происходит то, чему Саске не может подобрать определения. Важный и сдержанный врач резко повышает голос — Наруто морщится от боли в голове, прикрывает ладонью ухо — и Кушина начинает теснить его к двери. Говорит она тише, зато сыплет статьями, терминами, ссылается на закон и бесконечную тираду приправляет неизменным “даттебанэ”. — Вы вообще знаете, что такое семья? — спрашивает Кушина, не рассчитывая на ответ. — Семья по закону, это первичная ячейка общества, лица которой связаны общим бытом, площадью проживания и имеют взаимные права и обязанности. С этой точки зрения, я ещё меньше семья для своего сына, чем вот этот молодой человек. Так что выполняйте свои обязанности молча и скажите уже наконец, что с состоянием Наруто и когда его можно забрать из вашей богадельни? Мда, требование из области “закрой рот и ешь суп”, но Саске предпочитает свое мнение держать поближе к себе и не подкидывать Кушине поводов дать затрещину и ему. Врач от такого напора расщедривается на объяснение, посчитав его более безопасным вариантом: Наруто в порядке, не считая нескольких ушибов и сотрясения лёгкой степени. Через три дня его можно забрать домой, если не возникнут осложнения, а теперь, мама, пройдемся заполнять анкету, чтоб ваш речевой аппарат перестал доставлять неудобства всем пациентам ближайших этажей. Саске смотрит на Наруто, а у того такая довольная морда, что треснуть хочется. Ржет. — Бля, мне смеяться больно, а я не могу, ха-ха! Мама со своими приколами! Вот каждый раз так. Каждый! Саске подходит ближе. Стоя над Наруто, четко осознает и свою беспомощность, и его травмы. Ссадины наливаются синяками, счесаная кожа местами залеплена пластырями, местами — сушится на воздухе. На лице несмытая кровавая полоса, и Саске тянется ее вытереть, но понимает — нечем. — Чего ты такой потерянный? — шелестит Наруто. — Угадай с двух раз, бестолочь, — голос тихий, хриплый, глаза, он уверен, печальные, потому что Наруто смотрит на него, вздыхает и тянет руку. Саске цепляется за пальцы, опускается рядом на корточки и опирается подбородком на жёсткую койку. Наруто утешающе сжимает его ладонь. — Все нормально. Правда. Уже почти не больно. — Заткнись. Глаза щиплет, приходится их закрыть. Саске представляет сцену, которой не видел: Наруто переходит дорогу почти бегом, мобильный в руке, улыбка, как обычно, до ушей — и резкий звук столкновения тела и машины. Могло быть хуже, говорит себе Саске, но от этой мысли становится хуже уже ему. И если бы не Кушина с ее отсутствующими тормозами и подвешенным языком, его даже не пустили бы в палату. — Нахер ты вообще туда пошел? Ты ж на машине должен быть… — Так я и планировал, — отвечает без запинки. Значит, правда планировал. — Но потом про веточки вспомнил и подумал, что такси вызову прямо к магазу. Ну а дальше ты знаешь. Саске хочется выть. К плану, в сущности, не придерешься, но кто-то решил этот план заменить на больничную палату. — Хе, знаешь, что подумал? Саске поднимает глаза. — М? — Мама им там ещё душу вытрясет. — Поймав недоуменный взгляд, хихикает и морщится от боли. — Ну, нервная она иногда. Особенно когда дело доходит до нас с папой. Он, короче, как-то загремел после гонок в травмпункт. Они ещё встречались, поэтому маму не хотели впускать. Она так орала, что ее до сих пор там помнят, прикинь! — Придурок, не о том думаешь, — ворчит, а сам смеётся. Он тоже нервный. — А о чем ещё думать? О том, что я все выходные проваляюсь здесь? Саске хочет его треснуть, но не знает, куда бить, чтоб не повредить повреждённое. Приходится ограничиться словами: — Блядь, да замолчи ты уже. — Да скучно мне! — Тогда расскажи, откуда твоя мама знает закон. — О! Короче слушай. И Саске слушает, как будто сам не в курсе, что Кушина была одной из лучших в училище и работала в полиции. Наруто говорит, Саске смотрит на него и думает, что жизнь — удивительно странная штука. О том, что Кушина уехала, они узнают через пару часов, когда медсестра выпроваживает Саске. — Придёте завтра, — говорит она. — А вы пустите? — фыркат, вспоминая девушку с регистратуры. — Вас вписали в список, так что впущу. Вы же не будете кричать, как та женщина? — Посмотрим. Вписали, значит. Что ж, имеет смысл поблагодарить Кушину позже. Когда Саске доберется до дома.