Часть 4
8 января 2026 г., 22:43
В их университете есть два ужасно шумных места, где интроверту захочется пойти спрятаться где-то в далеком уголке, надеть наушники и вперить взгляд в мобильный телефон или книгу, просто чтобы не видеть и не слышать такого большого скопления студентов.
У Чонгука уже голова раскалывается от этого шума торопящихся людей, как будто в улье, они все жужжат, раздражая чуткий слух. День сегодня с самого утра был провальный, потому что он забыл флешку с презентацией дома, а старик-преподаватель, многоуважаемый Чоном, отказался ему верить, и обещания принести ее завтра пропустил мимо ушей. Но он не жалуется, это один из не многих преподавателей, который действительно справедлив ко всем студентам и не ставит кого-то выше других.
Чонгук шёл по знакомому коридору, сунув руки в карманы худи. За окном светило осеннее солнце, и стекло отражало мягкий золотистый свет. Возле большого подоконника — их постоянного места встреч — уже сидели ребята. Кто-то смеялся, кто-то лениво листал телефон, кто-то оживлённо жестикулировал, рассказывая что-то важное.
Слышался обрывок фразы, тихий смех — привычный, тёплый шум, без которого университет казался пустым. Чонгук подошёл ближе, и разговор стал отчётливее:
— …я серьёзно говорю, он правда это сделал! — с усмешкой сказал Хосок, вызывая новую волну смеха.
Чонгук улыбнулся уголком губ. Всё как обычно… Кроме одного. Он машинально оглядел всех — и сразу заметил, что кого-то не хватает. Пак Чимина не было.
Он остановился рядом, не прерывая разговор, уперевшись плечом о стену. Старался слушать и уловить суть разговора, но было что-то, что не давало ему покоя, из-за чего парень не мог сосредоточиться.
— А где Пак?
Чонгук спросил так, будто его это совершенно не волновало. Так и должно было быть, но так не есть на самом деле и альфа отчётливо это понимает.
— Наш Чимини, — лукаво начал Джин, что заставило Чона напрячься. — Пошел в библиотеку со своим одногруппником. Он студент по обмену и только недавно начал здесь обучение.
— Я знаком с ним, — вмешался Юнги. — Действительно хороший альфа. Их поставили в пару на совместный проект.
Секунда — и что-то неприятно дернулось внутри, как будто кто-то задел струну, о существовании которой он даже не подозревал. Он нахмурился, но тут же спрятал выражение за привычной маской спокойствия.
— Ага, понятно, — коротко бросил он, будто ему действительно безразлично.
Ребята продолжили болтать, а Чонгук молча уставился в окно. Солнце светило ярко, но внутри было странно хмуро. Почему-то само упоминание о «паре» вызвало глухое раздражение — тихое, непрошенное. Он не понимал, с чего вдруг. Просто хотелось, чтобы Пак был здесь, как всегда.
И какого черта его это волнует?
Внезапно Тэ хлопнул в ладоши так громко, что Чонгук содрогнулся от неожиданности. А Юнги, стоявший рядом скривился от стрельнувшей боли в ухе.
— У меня есть потрясающая идея! — глаза Тэхена горели так, что становилось реально страшно за свою жизнь. — Давайте поедем в пятницу на скейт-площадку.
— Давно мы там не были, — подержал его идею Джин. — А Чимини так вообще ни разу.
— Может Чонгук наконец-то нам покажет мастер-класс, — лукаво улыбнулся Хо. — А то только пустые обещания.
Чонгук поднял бровь, пытаясь скрыть легкую улыбку.
— Вообще-то я не обещал, а сказал, что как-нибудь покажу.
— «Как-нибудь» настанет в пятницу, так что подготовься хорошенько, чтобы не упасть задницей в грязь прямо на глазах у Чимина, — Хо неоднозначно подергал бровями и получил кулаком в плечо от возмущённого младшего.
— Причем там вообще Пак? — произнес он сквозь зубы, и ребята засмеялись.
О Боже дай ему сил не поубивать их.
***
На улице было очень тепло, пахло недавно прошедшим дождем и мокрым асфальтом. Пак шёл неторопливо, пряча руки в карманах худи и вдыхая этот запах поглубже. Он был здесь впервые, но ему уже нравилось. Чувствовалась в этом месте какая-то свобода что ли, молодость и безмятежность. Люди собирались вместе, общались, забивали на телефоны и прочие гаджеты, просто веселились. Скейтпарк гудел от шума колёс, смеха и музыки. Вечерний свет золотил бетон, делая всё вокруг каким-то тёплым и живым. Было свое очарование в том, чтобы просто находится здесь. — Ну как тебе, Чим? — Тэ повиснул на его шее, пока они продолжали идти вглубь парка, где скейтбордисты уже во всю раскатывали свои доски, делая своеобразные трюки. Как легко это у них получалось. Они как будто парили в воздухе. Невесомость — вот как бы описал это сам Пак. — Мне нравится, — Чимин еще раз огляделся, завороженно рассматривая все вокруг. — А Чонгук уже там? — пытался скрыть свое сильно выраженное любопытство он, поворачиваясь к друзьям. — Да, наш мелкий уже во всю тренируется, — произнес Намджун, таща скейтборд на сильном плече. Выглядел он круто в своей красной бейсболке козырьком назад и белого цвета майке, поверх которой рубашка. Хен указал головой на просто огромную бетонную конструкцию впереди — рампу, где темноволосый альфа уже во всю рассекал воздух, он катался так будто это его сцена. Легко, уверено, с тем самым нахальным блеском в глазах, что всегда раздражал Чимина. Только сейчас раздражение перемешалось с чем-то другим — странным, новым. Он был в одной лишь черной майке, что открывала вид на его мощные татуированные руки и широкую спину. Кожа его поблескивала от пота, а черные кудряшки растрепались, создавая эффект небрежности. Чимин едва заметно сглотнул, смотря на младшего. После бала что-то изменилось, он начал как-то странно реагировать на присутствие или любые действия со стороны альфы, хоть и с того дня они вообще-то не разговаривали и пересекались разве что взглядами. Как раньше уже не получается и это то ли пугает, то ли злит. Вот сейчас он сильно старается не пожирать взглядом молодое сильное тело, но даже его эта выгнутая в насмешке проколотая бровь, когда он с кем-то разговаривает, заставляет все нутро дрожать, а колени подкашиваться. Влип ли он? Определенно. Чонгук наконец-то их замечает, и его выражение лица мгновенно меняется, когда он подбегает ближе, держа скейт под мышкой. Чимин старается не дышать и вообще стать незаметным предметом интерьера, но Чон кажется и не собирается удостаивать его своим вниманием. Что тоже как-то раздражает. О... Боже, он и сам не может понять, чего хочет. Это уже пред стадия надвигающегося пиздеца. Все, что он успел узнать от щебечущего на ухо Тэхена, что Халфпайп — это полутруба, где катаются с одного края на другой. Боул — чаша из бетона, похожая на пустой бассейн. Рампа — это конструкция с наклоном для трюков. Не то чтобы он собирался все это опробовать, но послушать было интересно, хоть и в теории он уже кое-что знал. В этом парке было дофига всего, глаза разбегались от количества конструкций: фанбокс, квотер, гринбокс, гэп и так далее. И трюков, которые успевали совершать подростки за то короткое время, что они там находились. — О, мистер-вредина, все-таки пришел, — ухмыльнулся Чонгук, подходя ближе. Раньше Чимин чувствовал раздражение смотря на его ухмылку, а сейчас лишь странное напряжение. — А ты все еще строишь из себя крутого? — ответил Чимин, стараясь звучать привычно язвительно. Но что-то было не так. Бегающий взгляд, сбитое дыхание, куча мыслей в голове и неспособность самоконтроля. Глаза никогда не врут и вот в этот момент, они смотрели друг на друга по-другому. Совсем не так как раньше. — Может, — он чуть наклонил голову, прищурившись, — А может, ты просто слишком часто на меня смотришь. Разговоры и смех друзей вокруг как будто стали тише. Чимин застыл именно тогда, когда Чонгук ему подмигнул и, улыбнувшись напоследок, побежал к остальным, дабы возобновить свою тренировку. Мир будто сошел с ума, закружившись в медленном танце. Все внутри сдвинулось, когда в глазах Чона на жалкие несколько секунд мелькнула та же растерянность, что и у Чимина. После того бала они больше не могли быть прежними. Пока все ребята пошли кататься, Чимин и Юнги приватизировали лавочку и удобно уселись там, поедая чипсы и наблюдая за происходящим вокруг. Они то и дело постоянно переговаривались о чем-то, постепенно расслабляясь. Чимин подтянул под себя ноги, пока Мин полулежал с закрытыми глазами. Альфа умеет кататься и очень даже хорошо, просто в некоторых моментах лень и старость побеждает, вот он и составляет компанию Паку, чтобы тот не умер от тоски и одиночества. Ничего подобного. Чимин отлично справляется с тем, чтобы быть наедине с собой, но и тихое сопение Юнги ему так-то не мешает. Блондин пытался. Правда пытался наблюдать за всеми, но этот чертов младший постоянно мелькал перед глазами, заставляя смотреть исключительно и незаметно только на него. Чимина предупредили, что сегодня будет какой-то долгожданный помпезный трюк от Чон Чонгука, он, конечно, тогда фыркнул и блеснул безразличием, но сейчас сидит и с нетерпением ждет. И, судя по всему, этот момент настал. Чонгук закатал рукава, проверил доску, сделал несколько плавных прокатов, будто настраиваясь. Ветер зацепил его волосы, в голове стало чисто — без мыслей, без шума. Только скейт, он и пустая полоса перед ним. И перед тем как вновь оттолкнутся он бросил взгляд на Чимина, отчего тому даже стало самую малость неловко. Движение лёгкое, уверенное, будто в теле давно живёт память каждого поворота. Разгон. Прыжок. И — идеально выверенный трюк: доска уходит в воздух, переворачивается, подхватывается обратно ногами. Приземление мягкое, ровное. Колёса касаются асфальта, как упавшее пёрышко, удивительно легко. — ЧЕРТ! — выдохнул Хосок, хлопнув в ладони. — Ты псих! — Ты это видел?! — взвыл Тэхён, подбегая к Чимину и Юнги. Второй аж проснулся от голоса своего парня. — Нет, — полностью не проснувшись Мин махнул рукой. — Повтори. Но что услышал Чонгук так это только тихий, короткий смех позади. Он обернулся — и взгляд сам собой нашёл Чимина. Тот сидел на той же лавочке, вот только в этот раз с лёгкой улыбкой, прикусив губу. В глазах — искреннее, неподдельное восхищение. Не громкое, не показное. Просто тихий, ясный огонёк, который почему-то пробрал Чонгука глубже, чем все возгласы друзей. — Круто, — сказал Чимин. Просто, спокойно. Но этого было достаточно, чтобы по коже побежали мурашки. Чонгук усмехнулся, стараясь выглядеть как обычно — уверенно и чуть дерзко. — Хочешь научу? Звучало не как вопрос, а как вызов. Чимин прищурился и недолго думая, поднялся с насиженного места. — Но учти, я учусь быстро, так что потом не жалуйся, если однажды я надеру тебе зад, — его слова были пропитаны дерзостью, но Чонгук лишь хрипло рассмеялся, принимая этот вызов. Чимин был до чертиков уверенным, когда без задней мысли вставал на этот гребанный скейтборд. И чего он точно не ожидал, так это того, что он поедет в сторону и омега окажется пойманным руками Чона и сдавленным в его крепких объятьях. Слишком близко. Их лица оказались слишком близко друг другу. Нос к носу, одно дыхание на двоих, взгляд в саму глубину чужих глаз. Кажется, еще немного и они утонут в этом чувстве. Утонут в зрачках, который хранят в себе намного больше правды чем их головы. Для кого-то проходит мгновенье, но для них время будто застыло. И парни неподвижно стоят в этом замкнутом пространстве, где есть только они и больше никого, остальное размыто без форм и четкости. Чонгук продолжает сжимать его талию, держа почти на весу, а Чимин продолжает держатся за его широкую спину руками, как за последнюю соломинку удерживающего его в реальности. Когда пролетевшая искра между ними стала извержением вулкана? Чимин испугался. В тот момент, когда темные выразительные глаза плавно переместились на его губы. И что самое страшное, так это, что его собственные последовали примеру. Это было напряжение — пугающее, но в тот же момент отрезвляющее. — Отпусти, иначе я откушу тебе твое самое большое достижение, — Чимин издевательски улыбнулся, чувствуя себя победителем, ведь он сумел скрыть свое нестабильное сейчас состояние. — Для этого тебе придется опустится ниже, малыш, — прошептал в ответ Чон, когда его губы изогнулись в легкой, почти вызывающей усмешке. Окей, в своем сердечном приступе Чимин виноват сам. Как это придурок вообще может говорить такое? Да и еще перед друзьями. Совсем уже спятил, ковбой хренов. Чимин оттолкнул его сильно и резко, пока Чон не прекращал улыбаться. — Извращенец. — Штрафное очко за оскорбление, Пак. Я сегодня твой учитель, так что не забывай о соблюдении субординации. Чонгук держал руки в карманах спортивных штанов и выглядел настолько самоуверенным, что кулаки сами невольно сжимались в желании проехаться по этой наглой и красивой роже. — О, правда? — выгнул бровь Пак, бросая вызов и подняв с земли доску Чонгука, уверенной походкой благородной пантеры, с высоко поднятой головой и ровной спиной он двинулся к рампе. Альфа облизал языком колечко в губе, размышляя что же задумал этот омега и не придется ли его потом собирать по частям. — Куда он пошел? — Тэхен подошел ближе к брюнету, как только заметил, что Чимин со скейтбордом пошел в сторону конструкций. — Испытывать мое терпение. Чонгук едва сдерживается, но не пойдет за ним, хочет посмотреть, чем все это представление закончится. Конечно, если заметит что-то не ладное сразу же сорвется с места, а пока пускай эта бестия покажет, что задумал. Чимин поднялся на рампу. Он сжал доску ногой, выдохнул и легко оттолкнулся. Первые секунды движение было немного неровным — колёса громко зашуршали по поверхности, доска слегка дрожала под ним. Но через пару мгновений тело вспомнило ритм: лёгкий наклон корпуса, толчок, разворот. Волосы Чимина развевались от ветра, на лице появилась уверенная, чуть дерзкая улыбка. Он закатился выше, оттолкнулся от борта и съехал вниз, плавно скользя по дуге рампы. Чонгук стоял, скрестив руки на груди и не верил своим глазам, в принципе, как и каждый из ребят. — Ты видел, — пищал Хосок. — Ты блять это видел?! — Ничего себе, он и это умеет, — восхитился Джин. Тэхен просто открыл рот, ведь не хватило слов. Намджун с гордостью смотрел на блондинистого омегу, Юнги как всегда все знал и чувствовал, ну а Чонгук…Чонгук поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Он наблюдал, как Чимин ловит баланс, как его движения становятся все плавнее и свободнее. В груди странно защемило — то ли восхищение, то ли что-то более теплое. Когда Чимин на повороте чуть не потерял равновесия, Чон резко дернулся к нему испугавшись, но тот быстро выровнялся и подмигнул в сторону альфы. Чонгук закатил глаза, но его губы растянулись в улыбке. Чимин спрыгнул с доски, раскрасневшийся, но довольный, поймал ее ногой и подошел ближе. — Значит учитель тебе нахрен не нужен? — Чонгук поднял бровь и хмыкнул. — А ты думал я только ходить красиво умею? — с вызывающей улыбкой ответил беловолосый омега и вернув чужую вещь похлопал друга по плечу, обошел его стороной, двинувшись к остальным ребятам, которые налетели на него с удушающими объятьями и писком восхищения. Чонгук стоял несколько секунд не двигаясь, на его лице красовалась улыбка, а в сердце что-то ощутимо кольнуло. Между ними всегда был хаос. Сначала это было сродни шторму: неукротимое, сносящие все на своем пути, вырывающие с корнем эмоции и чувства. Волны их злости разрушали все вокруг будто сама природа взбесилась. А сейчас, скорее, подобно вулкану — нечто тихое, незаметное и опасное. Как пульсирующая где-то глубоко внутри лава, будто сердце, ждущее своего времени. Каждый шаг — это напряжение, тепло которое окутывает со всех сторон или жар настигающий все тело. Вулкан спит даря окружению видимость безмятежности, но под ним бурлят все эмоции и чувства, которые только ждут, когда накопленная магма найдет слабые места, трещины или разломы чужой души, чтобы вырваться наружу оглушающим взрывом. Дабы произошёл выброс, достаточно лишь лёгкого толчка. И, к сожалению, этим самым финальным толчком стал тот самый студент по обмену, неожиданно появившийся в их окружении. Кажется, его звали Дже или Джон, совершенно не важно, потому что Чонгуку плевать. Его не так сильно беспокоил этот человек, до тех пор, пока брюнет не увидел его сияющую рожу, уставленную на Чимина. Почему у альфы такая реакция? Да черт его знает. Сегодня все по-особенному странно, но тот факт, что он не может отвести взгляд от мило болтающей парочки, потому что это его бесит, раздражает настолько, что невозможно привести мысли в порядок, остается фактом. Чимин никогда ни с кем чужим так мило не общался. Серьезно, сколько он вообще знает этого парня? День, может два, а может намного больше, просто Чонгуку об этом неизвестно. И даже это его чертовски злит. Темноволосый альфа стоит поодаль, делая вид что слушает рассказы своего коллеги по скейтбордингу, но все его внимание полностью отдано Паку и его новому судя по всему другу. Руки в карманах спортивных штанов, кулаки сжаты, язык то и дело толкает щеку изнутри, брови нахмурены, а взгляд постоянно возвращается туда, где омега дарит улыбку другому, когда ему всегда доставался лишь оскал. Где звучит тихий учтивый голос, когда с ним были лишь крики и далеки от цензуры слова. Почему-то только сейчас понимаешь, как это должно быть выглядело глупо. Словно маленькие дети, которые ссорились только чтобы не пришлось молчать. Чонгук сглупил намного больше: потому что, когда чувствуешь что-то странное, почти удушающее, скручивающее внутренности в тугой узел — это не обязательно ненависть, может быть там что-то другое, более теплое, но не менее болезненное. Главное вовремя все осознать. Вот Чимин с улыбкой машет друзьям и уходит. Самое страшное в этой ситуации даже не то, что он уходит с другим, а то что не удостоил Чона и взглядом. Тихое отчаяние перерастает в раздражение, а раздражение в злость и альфа берет свою доску, решая хоть так проветрить голову и сбить эту спесь всех эмоций и чувств, которые одолели его разом. Друзья что-то кричат ему в вдогонку, но он их не слышит, ему сейчас абсолютно плевать на все. Характер у Чона не простой, он может сорваться, если не будет держать контроль, а если сорвется, то полетят головы, и невинный парень пожалеет, что вообще приехал учится в другую страну. Первый круг, второй, третий, бесчисленное количество сделанных трюков, но легче не становится. Даже вечерний прохладный ветер не помогает остудить голову. Он наконец-то спускается к ребятам. Омеги и Юн расселись на лавочке, а Хосок с Намджуном на своих скейтбордах, они общались и пили пиво, закусывая снеками. Кажется, уже поздно и все немного уставшие. Насыщенный был день. Чонгук потянулся за бутылкой воды и отпил немного, когда несколько пар глаз сразу уставились на него. — Что с тобой, Чонгук? — первый подал голос Намджун. — Ты какой-то дерганный стал. — Ничего, — ответил спустя мгновенье, закручивая бутылку воды и бросая на лавочку. — Где Пак? Спросил невзначай, будто его это совершенно не волнует. — Джо попросил показать ему, где ближайший к общежитию магазин, так как он еще плохо знает местность, — ответил Хоби и как-то странно на Чона посмотрел. — И Чимин решил, что возвращаться уже не имеет смысла, поэтому вернулся в общежитие. Бета еще раз проверил свой телефон и параллельно произнес. — Кстати, он уже там, так что можем не волноваться, Джо проводил его. Ну раз Джо проводил, значит точно не стоит волноваться — пронеслось в голове альфы, но он ничего не ответил, решив оставить свою язвительность при себе. Парни начали расходиться кто куда, и Чонгуку стоило бы вернуться домой. Но он как непослушный мальчик этого не сделал. Что-то произошло, переключилось, а потом резко оборвалось и вот теперь черный мерс несётся по освещенным улицам Сеула на один конкретный адрес. Где его может ждать что угодно, за такое позднее вторжение в личное пространство омеги. Но у него внутри настоящая буря. Ураган из чувств, которые только злят. Альфа не расслабится пока спокойствие не окутает его. Сжимает руль до скрипящей искусственной кожи, а зубы до скрежета, пока обгоняет всех по очереди, некоторые ему сигналят, но ему как-то плевать. Голова забита лишь Паком и эти мысли делают из него настоящего безумца. Кто бы мог подумать, что однажды желание разорвать Пак Чимина на части, превратится в желание целовать его до тех пор, пока тот не начнет задыхаться. Черный автомобиль остановился на территории общежития с громким визгом стертых шин об асфальт. Чонгук вышел, хлопнул дверью и заблокировал машину, пока поднимался по ступенькам к главному входу. Парень уже готовился объяснять коменданту, который вообще-то отлично его знает, причину своего внезапного позднего визита. Но к его огромнейшему счастью того не оказалось на рабочем месте, и Чон долго не думая сразу же отправился в хорошо знакомом направлении. Пока шел по длинному коридору мыслей было много. Эмоций и слов тоже. Не все считалось приемлемым и за кое-что вполне можно получить от Чимина по лицу. Но в данный момент темноволосый плохо себя контролирует, поэтому если случится взрыв, то это вина их обоих. Уверенный стук в дверь, в унисон с ускоренным ритмом бьющегося сердца. Он бежал сюда, вот почему так загнанно дышит, а не потому что на пределе. Определенно нет. Слышится тихий щелчок, и Чонгук ожидает увидеть сначала кого-то из соседей омеги, но никак не его самого. Тем не менее Чимин встречает его взглядом, полным недоумения. — Чон? Что ты здесь делаешь так поздно? Куда подевались все мысли? На место им пришла пустота и кое-что еще: страшное, запретное, но такое необходимое. Глаза быстро пробежались по фигуре Пака. Он выглядел так хорошо в этой своей атласной черной рубашке, излюбленных штанах карго с цепями. На секунду в голове всплыли образы, будто нарезки видео, коротких моментов. Там все это принадлежит другому: полные губы, выступающие ключицы, тонкая талия, прекрасно констатирующая с крепкими бедрами и даже этот ужасный характер. Всего его целуют чужие губы, сжимают в объятьях чужие руки и волна собственничества резко поднимается вверх, туманя разум и заставляя сердце, болезненно сжаться. Вот это он вляпался. Чонгук без приглашения ступает во внутрь, будто хищник, пока ничего не понимающий Чимин пятится назад. Альфа закрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной сверху вниз смотря на омегу. — Нужно поговорить, — голос охрип кажется от всех невысказанных эмоций или от долгого молчания. — Ты выглядишь максимально странно, знаешь это? — блондин задал вопрос, на который не требовал ответа и сразу же тяжело вздохнул, разворачиваясь по направлению к своей комнате. — Ладно, только давай быстро, я собирался в душ и спать. Они переступили порог комнаты и Чимин предложил Чону присесть, но тот отказался, продолжая стоять почти у двери. Его взгляд потемнел, отчего по спине Пака пробежали мурашки, которые он попытался скрыть. Ведь они были совсем не от страха и стыдно было признавать другое. Чонгук было хотел открыть рот и начать говорить, но его прервал раздражающий слух телефонный звонок. Но больше его раздражала улыбка, с которой Чимина смотрел на имя звонящего, а после и приторно-милый голос, когда он ответил на звонок. Джо что-то щебетал ему в трубку и казалось будто парень совершенно позабыл что у него так-то гости. Потому Чонгук долго не думая, вырвал телефон из рук дезориентированного омеги и приложив к уху, грубо произнося: — Мы немного заняты. И отключившись бросил телефон на кровать. — Ты какого черта себе позволяешь? — возмущенно выкрикнул Чимин, как только отошел от краткого потрясения. — Это ты какого черта так мило с ним общаешься? — огрызнулся в ответ Чонгук. — Уже успел познакомиться поближе? — Даже если и так, то тебе вообще какое дело?! Ох, зря Чимин это сказал. Если до этого Чон был раздраженным, то сейчас его глаза пылают яростью. Он сделал несколько шагов, становясь почти впритык к блондину и угрожающе прошептал: — Чимин, не испытывай мое терпение. Но забыл одну вещь, кому уж точно плевать на его угрозы, то это Пак Чимину. Он как стоял с ровной спиной и смотрел с вызовом, так и стоит и даже выдыхающий пар Чон его абсолютно не пугает. Ему насрать, что у кого-то сегодня день не задался, у Пака было все прекрасно, пока этот искуситель не решил заявиться. Он самолично стал еще ближе к парню и выдохнул почти в губы: — Ты забываешься, Чон. Я не один из твоих фанаток, которые склонят голову только услышав этот властный тон. Если ты ожидал, что, заявившись сюда я упаду тебе в ноги, то ты глубоко ошибался, большой мальчик. Не тебе мне указывать и не тебе контролировать мою жизнь. Чонгук впитывал его слова как губка, не отрывая взгляда от пухлых смазанных блеском губ. Казалось будто он застыл, потерялся в себе и своих мыслях, но как только Чимин собрался отодвинуться, он резво схватил его за руку, не дав совершить задуманное. Продолжая удерживать вырывающегося парня, он склонился к уху, горячее дыхание коснулось чужой шеи, когда тот прошептал: — А перед кем упадешь на колени? — языки пламени отображались в его глазах, когда он продолжал говорить. Чимин застыл в оцепенении, больше не предпринимая никаких попыток освободиться. — Подставишь задницу тому, кому в итоге нахрен не будешь нужен? Звонкий звук пощечины нарушил тишину. Удар был сильным, настолько что Чонгука оглушило на несколько секунд. Он сразу же пожалел о том, что произнес в порыве злости, и видя загнано дышащего, разозлённого до предела старшего прекрасно понимал, что, если его сейчас захотят убить, он не будет сопротивляться. — Знаешь, что? По крайней мере он меня ни разу не оскорбил, в отличие от тебя! — психанул омега и толкнул альфу в грудь. — Поэтому завались и проваливай! — Черта с два я тебя оставлю! — крикнул Чон в ответ и схватил его лицо в свои ладони. Не смотря на грубость в его тоне и движениях, сделал он это крайне аккуратно и нежно, придвигаясь еще ближе к лицу друга, почти соприкасаясь своим носом с его мелким. — Я никогда тебя не оставлю, — добавил тише, почти в самые губы, и в самом омеге что-то переключилось в тот момент. Он прошел все стадии от недопонимания до осознания всего пиздеца. Заглянул еще раз в затянутые дымкой глаза и сотни бабочек словно под действием метамфетамина неустанно метались и тревожили его нутро. Кажется, он и не знал каково это дрожать от одного взгляда. — Ты придурок, — произнес он на грани шепота, кажется его голос сорвался. — Я знаю, — улыбнулся так будто совершенно ни о чем не жалеет, — Прости. Чимин делает с ним такие вещи, о которых он никогда и не задумывался раньше. И именно сейчас, стоя вот так вот близко, деля одно дыхание на двоих, не оставляя между собой ни миллиметра свободного пространства, брюнет наконец понимает, кого хотел всю жизнь. Есть три чувства, с которыми легко спутать любовь: привязанность, привычка и одержимость. Но настоящая любовь — редкая, как скрытый огонь, она прячется даже в ненависти, в тихой боли, в том, что заставляет сердце биться сильнее, когда всё вокруг кажется против тебя. Любовь не всегда мягкая и нежная; иногда она маскируется под гнев, ревность или отчаяние. И лишь тот, кто способен видеть глубже, различает её среди хаоса эмоций. В зрачках Чимина мелькает много невысказанных чувств и слов, которые из-за гордости тот никогда не скажет. Но Чонгук не намерен отступать, только не сейчас. — Скажи мне шепотом, — едва слышно попросил и спустя мгновенье услышал сорванный шепот, кажущийся слишком громким в тишине. — Я тебя ненавижу. В ту же секунду как эти слова вылетели из чужого рта он впился требовательным поцелуем в призывно разомкнутые губы, сжимая тонкую талию в своих руках, как только Чимин ответил на поцелуй с такой же отдачей и обвил крепкую шею руками, зарываясь пальцами в мягкие волосы. Сжимая их на затылке, как только Чон пускает в ход свой проворный язык, буквально вылизывая его рот, приходясь по ряду зубов и небу. Нутро дрожит от напора. Они синхронно делают шаг назад и Пак опирается поясницей в край стола. Чонгук отрывается от него лишь на несколько мгновений: он скидывает все ненужное со стола и, хватая омегу под бедра, усаживает задницей на стол, пристраиваясь между призывно, специально для него разведенных ног и сразу же возвращается к сладким на вкус, манящим губам. Продолжая терзать тонкую кожицу своими зубами, покусывая и зализывая, пока старший ловко расправляется с его курткой, скидывая с широких плеч ту на пол, в чем Чон ему помогает, при этом не разрывая поцелуя. Чимин старается сдержать свои непристойные стоны, чтобы никто их не услышал, хоть и прекрасно знает, его соседи давно ушли куда-то. Но у него получается это откровенно хреново. Чонгук целуется так, будто хочет его съесть, отчего все тело горит, а внизу живота приятно тянет. Дыхание срывается, пульс сердца учащается, когда они начинают нетерпеливо раздевать друг друга. Сначала в ход идет рубашка Чимина. Чонгук растягивает пуговицы в быстром темпе, путаясь пальцами, желая просто дернуть и сорвать к чертям мешающую вещь. В принципе, кто ему сейчас запретит? Парень идет на поводу собственного желания, заставляя Пака испустить дрожащий вздох, и откидывает ненужную ткань в сторону. — Купишь мне новую, — горячо дыша успевает сообщить Чимин, перед тем как губы альфы спускаются на шею, прикусывая ее и оставляя за собой видимые следы. — Всенепременно, — то ли обещает, то ли язвит Чон, спускаясь поцелуями еще ниже, находя торчащий сосок и долго не думая вбирает его в рот, параллельно запуская свои ладони под кромку штанов, до синяков сжимая сочные оголенные ягодицы, отчего Пак красиво выгибается в спине и стонет громче. Он устал сдерживаться. Это попросту невозможно. Пусть слушают, это абсолютно не важно. Омеге сейчас настолько хорошо, что плевать, пусть назовут гулящим или грешником. Ему просто классно: до сбунтовавшихся мурашек на коже, до головокружения и закатанных в наслаждении глаз, до вырывающегося из грудной клетки сердца. Он продолжает хвататься за широкие плечи младшего, как за спасательную соломинку, но реальность все же медленно ускользает, как только длинные татуированные пальцы невзначай зацепляют его пульсирующую дырочку. Чонгук обводит ее подушечкой пальца по кругу, наслаждаясь поскуливаниями омеги. Его высокие стоны как услада для ушей, хотелось бы записать их когда-нибудь и добавить в свой личный плейлист. Чимин так сильно потек, от, казалось бы, простых ласк. Его штаны буквально пропитаны насквозь естественной смазкой. — Нам нужно это снять, малыш. Чимин прикусывает его губу в очередном поцелуе, видимо не оценив прозвище. Чужие пальцы ловко справляются с застежкой на его штанах, сдергивая их со стройных ног вместе с бельем, тем самым оставляя блондина абсолютно обнаженным перед ним. Чонгук откровенно завис. Завис на прекрасном теле, которое всегда скрывала одежда, завис на кажется впервые порозовевших от смущения щеках старшего. Тот все время норовил прикрыться, но ему не давали, перехватывая ладони и открывая перед собой полностью. Сердце, что внутри отбивало чечетку, а наслаждение чисто эстетическое накатывало волнами. Возможно он первый человек, который видит Пак Чимина таким. И он единственный, кто будет видеть его такого: естественного, настоящего, погрязшего в удовольствии и желании — это альфа может пообещать. Нахальство Чимина вновь проснулось, и он схватил Чонгука за шею и притянул к себе для еще одного страстного поцелуя, в этот раз более сумасшедшего. Слюна стекала по подбородку, пока Чимин поднимал футболку альфы вверх, зацепляя короткими ноготками кубики идеального пресса. На секунду отстранившись он сорвал ее с парня отбросив за свою спину, сразу же возобновляя поцелуй. Решив на этом не останавливаться, он нащупал пряжку ремня и щелкнув замком, приступил к ширинке. Чонгук улыбался в поцелуй от нетерпеливости омеги, помогая тому стянуть с себя мешающие штаны, вместе с боксерами. Как оказалось, Чонгук большой во всех смыслах. Чимин сглотнул, смотря на истекающую головку соблазнительного члена, первое желание, всплывшее в голове — это вобрать в рот и пососать. Опыта у него нет, но желание очень сильное. Он бы определенно попросил об этом младшего, но не сейчас. Он слишком заведен, чтобы учиться. Чонгук схватил его за половинки, разводя их в стороны и сжимая как антистресс, не переставая обласкивать губами все тело. Чимин сходил с ума, чувствуя перекатывающиеся мышцы под своими руками, когда оглаживал накаченную грудь и бицепсы. Слишком внезапно и резко, его стянули со стола, так, что он не успел даже пискнуть, и переложили на кровать, сразу же удобно устраиваясь между широко разведенных ног. Кажется, его в жизни столько не целовали, как за этот вечер. Губы Чонгука порхали всюду, даже в самых сокровенных местах. Как настоящий собственник, оставляя после себя следы. В комнате стало до невозможности жарко. Дыхание смешалось воедино, стоны и вздохи кажется было слышно даже на улицу. Думать, анализировать, включать мозг совершенно не хотелось. Сомнений не было. Он хочет этого, вот и конец истории. — Смазка в тумбочке, — тяжело дыша проинформировал старший. — Презервативов у меня нет. — У меня есть, — с трудом оторвавшись от желанного тела, Чонгук нашел свои штаны и вытащил из заднего кармана серебристый квадратик. Можно подумать, что он всегда таскает презервативы с собой, но нет. Сегодня один хороший знакомый, подложил ему его и как оказалось не зря. Вернувшись, он вновь устроился между стройных ног. Не оставляя надолго разгорячённого Чимина без ласки, он выдавил содержимое тюбика себе на пальцы, и неспеша вставил указательный палец. Сначала на одну фалангу, заставляя Пака застонать и схватиться за его плечи крепче, а после и на всю длину, отчего тот выгнулся, прижимаясь к влажному телу ближе. После нескольких толчков, поцелуев до распухших губ и томных вздохов на ухо, в ход пошел второй палец, растягивая узкую дырочку на манер ножниц, а после и третий. Влажности было достаточно, ведь Чимин тек так, что смазка буквально стекала по пальцам. Которые, как только он почувствовал, что стенки достаточно для него растянуты, вытянул и облизал. Настолько откровенно, что омега буквально возбудился еще больше, хоть и казалось, что больше некуда. Альфа открыл зубами упаковку и быстро раскатал латекс по налитому кровью члену, который казалось скоро лопнет от напряжения. Он обратно нырнул в объятья парня, почти ложась на него, и вновь утянул его губы в жадный поцелуй, кажется эти пухлые сладкие половинки он мог бы целовать вечность. Маленькие пальцы Чимина зарылись в его волосах на макушке, сжимая у корней, отчего у Чона срывало тормоза. Младший пристроился ко входу и, не выпуская уста омеги из своего плена, сделал первый резкий толчок, сразу же заполняя его собой. Чимин выгнулся с громким стоном, а из глаз полетели искры со слезами. Это было безумие. То, что они делали нельзя назвать нормальным. Но и о себе они такого не скажут. Потому что нормальность — это не рамки, а принятие себя. Он дает Чимину некоторое время, чтобы привыкнуть, а после сразу же начинает двигаться, а колени парня — дрожать. Чон придерживает его за талию и бедра, заставляя буквально распластаться на смятых простынях. Омега выгибается в пояснице, когда альфа выскальзывает полностью и вновь заполняет его, резко и до конца, ударяясь своими бедрами о сочные ягодицы, постепенно наращивая темп, отчего по комнате разносятся непристойные звуки шлепков двух влажных тел. Дыхание перехватывает, по телу пробегает табун мурашек. С каждым новым толчком Чимин стонет все громче и чаще, почти что хнычет от невероятного наслаждения. Он царапает чужие плечи, оставляя красные следы, пока его самозабвенно трахают, до учащённого сердцебиения, до летящих искр из глаз. Кажется, только Чонгук может довести его до такого состояния. Только он может разозлить на ровном месте, довести до истерики, а потом любить жестко и одновременно нежно. Сказал бы кто-то ему раньше, что он будет так прогибаться в пояснице, принимая член Чонгука глубоко в себя, стонать его имя и двигать бедрами навстречу, он был дал тому человеку по ебалу. Но жизнь интересная штука. Она переворачивает все с ног на голову, заставляя поверить в то, что раньше казалось таким далеким и невозможным. Чонгук проникает быстро, ни на секунду не сбавляя темп. Пот стекает по горячей коже, капли ласкают тело вместе с порхающими поцелуями. Альфа контрастно нежно ведет ладонями от талии к бедрам, а после еще ниже, чтобы в итоге подтянуть его задницу выше и по очереди закинуть длинные ноги на свои плечи, мгновенно меняя угол проникновения. Чимин громко вскрикивает и закатывает глаза от наслаждения и тут Чон понимает, что нашел ту самую точку, начиная долбить ее беспрерывно, доводя себя и Пака до предела. Сладкая дрожь проходит по телу, когда они достигают пика и одновременно кончают. Чимин даже ни разу не притронувшись к себе, изливается Чонгуку на живот, немного пачкая себя и постельное, в то время как альфа заполняет его своим семенем до последней капли. Он выходит из измученного, но удовлетворённого тела, завязывает презерватив попадая точно в мусорное ведро, стоящее у стола и заваливается возле тяжело дышащего Пака, расслабленно прикрывшего глаза, целуя его в плечо и сам пытается привести дыхание в норму. Когда оргазм немного отступает, в парнях вновь пробуждается необъяснимое желание. Чонгук поворачивает Чимина к себе, накрывая его губы своими, ведет ладонью по влажной спине вниз, сжимает ягодицы нарочито зацепляя растраханную дырочку, отчего старший вздрагивает и сладко стонет в поцелуй. Брюнет хватает его под бедра и закидывает легкое тело на себя, заставляя оседлать и, даже не разорвав поцелуй, вновь проникает в Чимина плавным движением. Никто из них даже не помнит сколько за ночь было оргазмов, прежде чем альфа позаботился об омеге. Отнес в душ, вымыл себя и его, поменял простыни и уложил в мягкую постель, сразу же заключая в объятья. Все это время Чимин был словно на периферии сна: он не слышал, что говорил ему младший, но определенно ощущал теплоту от прикосновения его ладоней и влажность поцелуев. И вот сейчас, засыпая на крепкой груди и слушая чужое умиротворенное сердцебиение, он сразу же проваливается в сон, потому что мыслей в голове нет, а состояния комфортна и безмятежности рядом с ним, ценнее любых слов.
