О яшме и закалённой стали

Вода камень точит.

— народная мудрость

      Копыта, увязнув в илистой земле, роют небольшие ямки. Лошади, почувствовавшие смену почвы, начинают фыркать, а самые молодые — беспокойно ржать, сверяясь со старшими в кавалерии и явно уточняя, туда ли они едут. Беспокойные хвосты и стройный шаг — истинные военные. Слушаются приказа, отданного поводьями, хоть и боятся идти вброд через незнакомую реку, когда от неё ещё пахнет Скверной.       Аякс, привычный к этому, лишь подстёгивает свою кобылу ударом шпор и выезжает вперёд, внимательно оглядываясь. Лошадь, мотнув головой, выражает своё несогласие с этой глупой идеей, и кожа поводьев впивается в огрубевшие руки. Выдохнув от того, как давление пришлось по свежей царапине, генерал-майор снова бьёт каблуками по крупу, уже строже, и кобыла, подчинившись, заходит глубже. Быстро поняв, что река безопасна, Аякс подаёт знак, и затормозившая кавалерия устремляется за ним.       Война, поэтично названная дипломатами конфликтом востока и севера, завершилась полгода назад. По крайней мере, так было написано в тех бумажках, что видел Аякс в последний визит во дворец. На деле юго-восточный фронт кипел и плевался костями убитых людей, словно не истощённый Ли Юэ первый сообщил о желании завершить бойню. Северяне оказались сильнее, их технологии — лучше, альфы — злее, а беты и омеги — устойчивее. Пока из порта Морепеска выходили военные джонки, а ко двору Её Величества приезжали послы с подарками, и все говорили о счастливом завершении кровавого десятилетия, Аякс вновь и вновь обнажал сталь. Он на войне с четырнадцати. За шесть лет он привык и к боли, и к тому, как врут письма и пустые разговоры.       Храпнув, кобыла останавливается посреди реки и отступает на пару шагов. Вода хлещет пятки, а Аякс, втянув носом окружающие его запахи, выученным движением освобождает меч. Ржания нет — перепуганные животные, почуяв всплеск Скверны, предпочли замолчать. Гниль проникает в носоглотку, остаётся там вязкой, разлагающейся тушей. Пытаясь высмотреть в темноте хоть что-то, Аякс крутит головой и щурится, а потом замечает торчащую из воды голову с оранжевыми круглыми глазами.       Тварь.       Шашка, взвизгнув в воздухе, проходится по шее монстра, стоит только ему сделать прыжок. В свете луны разглядеть тело сложно, и Аякс, распознав лишь силуэт со странным рыбьим хвостом, уклоняется от удара. Взвизгнув порванным горлом, Тварь плюхается в воду, распространяя вокруг себя брызги, а его верная кобыла, словно почувствовав единственный для них шанс, вдруг набирает скорость. Старательно перебирает ногами, словно пытается перейти на галоп, забыв про сопротивление воды, и, вся мыльная, барахтается.       Взъярённая Тварь, ударив хвостом по поверхности где-то неподалёку, забывает про его отряд и устремляется за Аяксом. В черноте воды её не видно, но генерал-майор, только нахмурившись, перехватывает шашку в правую руку и, услышав рёв прямо над ухом, бьёт наотмашь, целясь всё в то же утончение под головой, напоминающее шею.       Жёлтые глаза расширяются, из пасти с рядами клыков на Аякса выплёвывается вязкая кровь. Голова, болтаясь на куске плоти, странно загибается, когда труп Твари падает в воду. Кобыла, взбрыкнув и наконец оглушительно заржав, делает пару прыжков и выбирается из воды. Аякс, улыбнувшись и громко выдохнув, треплет лошадь по шее и оставляет короткий поцелуй, понимая, что, окажись он с менее сообразительным помощником, раненый монстр мог бы атаковать кого-то ещё.       Вдохнув очистившийся от гнили Твари воздух, генерал-майор поднимает голову, наблюдая за тем, как его небольшой отряд преодолевает брод. Ноги мокрые, рукава тоже, но теперь им стоит только доехать до стоянки, и он сможет расположиться у костра, чтобы, слушая отчёты и последние новости юго-восточного фронта, наконец придумать, как ему остановить бои.       И Аяксу не так важно, придётся ради этого уничтожить Бездну или, может быть, обезглавить Яшмового Императора.

***

      — Генерал-майор! Рады вас видеть!       — Генерал-майор, не хотите вина? Лиюэйское, с цветами какими-то…       — Генерал-майор, не могли бы вы…       Сидя у костра и суша сапоги, Аякс смотрит на звёздное небо, видя новые созвездия. Раньше он воевал у северо-восточной границы, боролся с интервенцией в срединных землях и до юго-восточного фронта не добирался. Тем не менее здешние ветераны приняли его тепло. Здесь давно не было командования, только бесконечная смерть и разруха из-за тварей и стычек между последними отрядами. Поморщившись от боли в руке, Аякс смотрит на неё, проверяя царапину. От красной раны расползается чернота, тонкими линиями прорезает кожу. Вздохнув, он тянется к закреплённой на поясе ампуле и снимает её, готовясь к жжению лечебного зелья. От усталости и так всё ломит, и добавлять себе боли не хочется, но Аякс, поморщившись от запаха трав, ударившего в нос, выливает немного вязкой синей жидкости на рану. Кровь в уголках пузырится, от сильного жжения сводит пальцы, но генерал, сдерживая стон и сжимая зубы, ждёт, когда отпустит. Если он не будет продолжать обработку — когда-нибудь он сам станет Тварью. Вопрос удачи и времени, а не его желаний.       — Генерал-майор, прошу прощения… — звучит слева, и Аякс, повернув голову, смотрит на подошедшего парня. Кажется, это капитан одного из местных отрядов. Кивнув ему, Аякс разминает руку и находит взглядом свою сумку, чтобы взять бинт. — Отчёт об обстановке в долине у реки Хэйхе готов, могу отвлечь вас?       — Удивительно вежливые формулировки. Вы из дипломатического? — капитан кивает, услышав замечание, и Аякс хмыкает. — Понятно. Говорите проще, чтобы я не гадал, что вы имели в виду и в чём разница с тем, что вы сказали.       — Вас понял, генерал-майор, — помявшись, бывший дипломат наконец представляется: — Валерий Козин, третий отряд юго-восточного пограничного полка. Разрешите доложить, генерал-майор. Недавно наши разведчики следили за делегацией из Ли Юэ и заметили активность Ордена Бездны. Подчинённые магам Твари преследуют караван по ту сторону реки. Стычки с Тварями приводят к нарушению границ и конфликтам уже с нашими военными. Судя по… обстановке последних месяцев, — перемотав ладонь покрепче, Аякс поворачивается к Козину, — большая часть нападавших на нас отрядов — либо диверсанты, желающие продолжения войны, либо миллелиты, преследовавшие Тварей.       — Так зачем они тогда на людей нападают, если их цель — Твари? — со злой усмешкой отмечает Аякс и морщится, чувствуя запах дыма. Очередной альфа, слишком потный, чтобы скрыть секрет, проходит мимо. — Или они что, слепые?       — Я не собираюсь оправдывать их, генерал-майор. Лишь хочу отметить, что в последние два месяца у нас почти нет столкновений с миллелитами. Скорее всего, снизив активность Ордена Бездны, мы закончим войну.       Эта фраза звучит подобно сладкой песне или материнской колыбельной. Аякс почти расплывается в улыбке только от этой мысли. Воздух, не гремящий залпами пушек и ружей. Земля, не окроплённая кровью. Реки, чистые от трупов и Тварей. Он сможет вернуться в Морепесок, встретить свою семью. Узнать, как поживают старшие сёстры, отыскать брата. Отправить младших в школу, чтобы те получили надежду на будущее, а не перспективу в раннем возрасте оказаться на фронте. Аякс — человек войны. Она его выкормила и вырастила, точно родная мать, выносила в своём чреве за шесть лет. Но даже так лучше Аякс будет бесконечно скучать и не знать, как себя занять, чем увидит, как жернова битв перемалывают жизни его семьи.       Просмаковав на языке лёгкое и сладковатое слово «мир», Аякс, открыв глаза, смотрит на мирно ждущего капитана. Тот явно хочет какого-то суждения от высокого начальства, а потому юноша, вздохнув, кивает на бревно рядом со своим и уточняет:       — Группа магов Ордена куда делась? Знаешь места? — капитан кивает и, запустив руку под шинель, достаёт карту. — Показывай. Не знаю, что там ты про конец войны говоришь, но выследить этих ублюдков надо.       — Вас понял, генерал-майор, — и Козин, развернув карту, принимается чертить пальцем поверх линий рисунок реки и зоны активности Бездны.

***

      Вышли рано. После разговора с Козиным Аякс, не теряя времени, отыскал двух других командующих и долго бился с ними над планом. Местность известная, но река Хэйхе заражена, а потому пришлось просчитывать маршрут так, чтобы как можно меньше находиться у воды. Солдаты истощены, жестокий юго-восточный фронт уничтожил их веру, оставив только голое стремление жить как можно дольше. Бесконечные марш-броски таким противопоказаны — Аякс потеряет слишком многих, если отряд будет бороться с каждой Тварью на пути. Он потратил на это всю ночь, почти не спал, и заражённая рука теперь страшно болит, словно попавшая в него Бездна пытается взять верх. Осмотрев ладонь на признаки внешних аномалий, Аякс хмыкает и натягивает перчатку обратно.       Нельзя. Скирк шесть лет назад сказала, что ему ещё жить и жить — а значит, Бездна не заберёт его так просто. Он поборется с ней, будет стоять на своём, отсечёт руку, если придётся. От своего не отступит — Тьма подчинится, и он вырвет у судьбы ещё пару дней своего существования, хоть зубами, если это понадобится. Глубоко вдохнув и выдохнув, Аякс позволяет себе замедлить шаг, чтобы справиться с болью, и заодно оглядывается.       Остров, названный Лисьим, представляет собой длинную полосу земли посреди реки Хэйхе с жухлой травой и редким еловым лесом. На северной его стороне остался лагерь, а они движутся на юг, приближаясь к другому намеченному броду. У этого ответвления Хэйхе нет широкого ложа, берега стоят близко, а потому переход вброд должен быть быстрым. Тащить лошадей ради скорости Аякс запретил. Если они ворвутся в земли Ли Юэ на боевых конях, даже бумажный мир, подписанный Царицей и Императором, развалится, как карточный домик от дуновения ветра. Глупее затяжной борьбы на одном фронте только новое кровавое десятилетие.       — Генерал-майор! — Аякса окликает какая-то девчонка. Назвать её девушкой язык не поворачивается — слишком юно выглядит даже по его меркам. Нахмурившись, Аякс припоминает её имя — Мира, из разведчиков. — Разрешите обратиться.       — Слушаю, — на ходу отвязывая флягу от пояса, откликается он.       — Мы заметили новое Зарождение вниз по течению несколько дней назад. Скорее всего, миллелиты, преследовавшие Орден Бездны, были атакованы Тварями из него, — Аякс делает глоток холодной воды и кивает, показывая, что ему сообщили об этом. — Приборы показывают повышенную концентрацию Скверны в воздухе, скорее всего, при переходе реки снова объявятся Твари. Они любят нападать из воды.       Мира вытягивает руку с небольшим круглым прибором. Под стеклом дрожащая стрелка неукротимо тянется вправо, к критически высоким отметкам. Пока ещё положение дел не слишком страшное, но вскоре может появиться Тварь или Разрыв Бездны, и тогда их группе придётся несладко.       Затормозив, чтобы свериться с прибором, Аякс некоторое время следит за тонкой стрелкой, потом, подобравшись, осматривает Лисий остров. Серое утреннее небо укрыто плотными облаками, грозящимися обрушиться на их головы дождём. Галька у берега из-за отсутствия прямых солнечных лучей кажется чёрной. Сделав длинный вдох, Аякс пытается понять, нет ли запаха гнили, но вместо этого чувствует только ил, влагу и лёгкие оттенки чужих секретов. Ничего конкретного, но в голове быстро появляется общий состав их небольшой группы: пять альф, восемь бет, две омеги. Одна стоит совсем близко, и Аякс, нахмурившись, смотрит на Миру.       «Что ж, это многое объясняет», — думает он, смотря на её совершенно детское и невинное лицо.       — Ты омега?       — Это не преуменьшает мою компетентность, — мгновенно отбивает она, видимо, привыкшая к подобным нападкам. — Я здесь служу.       — Просто уточнил. Омеги меньше подвержены Скверне, так что если что — тебе придётся всех вытаскивать, — Мира с готовностью кивает, и Аякс, вздохнув, находит другую омегу. Парень с ружьём, тоже кажущийся молодым и немного хрупким, подбирается. — Тебе тоже.       — Вас понял, генерал-майор, — откликается он и с готовностью отдаёт честь. — Служу Снежной и её народу!       Выученная фраза вырывается из его рта, словно Аякс нажал какую-то кнопку. Когда-то подобные фразы были для него частью военной бравады, причиной жить и бороться, символом великой миссии. Потом Аякс понял, что болтать на поле боя и кричать бесполезные фразы — себе дороже. Кого-то это подстёгивало, давало им силы. Он же, поднявшись до поста генерал-майора, всё чаще становился молчалив и ужасен в своей тихой жестокости.       Ещё раз взглянув на прибор Миры, он подзывает к себе закурившего неподалёку капитана Морозова. Высокий, с широкими плечами и грудью — Аякс немного завидует тому, как мощно он выглядит на фоне подчинённых. Сам Аякс скорее гибкий и поджарый, с плотно склеенными мышцами, и даже собственный вторичный пол не помог ему ничем, кроме роста. Зандик, когда впервые увидел его во Дворце, долго смеялся, узнав, что перед ним альфа. Тогда шестнадцатилетний Аякс даже не думал, что за время, которое он служил добровольцем в пехоте у Морепеска, он отощал так, что внезапно стал исключением из чужих стереотипов.       Отвлёкшись от странных мыслей, накативших, видимо, из-за усталости, он показывает на виднеющееся место перехода и уточняет:       — Если заражение пошло по реке, мы помрём.       — Это правда, господин генерал-майор, — затянувшись, Морозов задумывается. — Но у реки Хэйхе нет более безопасных переходов. Думаю, нужно пустить Миру вперёд. Ноги у неё крепкие, не смотрите, что омега, — и, засмеявшись от шутки на грани вульгарщины, он улыбается разведчице. Та только заметно закатывает глаза. — Мира, проскочишь вперёд?       — Есть, капитан, — откликается девушка и поправляет выпавшую из тугого хвоста прядь светлых волос. — Дозиметр пока не дошёл до критических значений, у нас ещё есть шанс пройти незаметно.       — Да благословят нас Боги, — Морозов, затянувшись ещё раз, поворачивается к Аяксу. — Генерал-майор, позвольте идти за Мирой. Альф распределим так, чтобы они могли подхватить бет в потоке, а Васька… Васька! Ты замыкающий! — стрелок-омега кивает. — Мы так часто делаем. Не знаю, что там такого в духе омег, но Твари на них даже кидаться не пытаются, если есть другая добыча.       — Замыкающего оставляем. Я пойду вперёд, капитан, — и, не дождавшись ответа Морозова, Аякс выходит вперёд и командует: — Выстроиться в соответствии с планом! Альфы, контролируйте устойчивость! Вас меньше, так что следите и за теми, что спереди, и за теми, что позади. Не отстаём и не растягиваемся, вещи не ловим, держимся друг друга!       Ему не приходится повторять. Отшлифованные бесконечными бойнями и переходами по загрязнённым участкам солдаты выстраиваются в колонну, готовые ступить в воду. Мира, поправив тёплый высокий воротник, ведёт рукой по поясу и цепляется за пистолет. Вставший за ней Аякс чувствует лёгкий запах мяты, щекочущий нос. Это слегка успокаивает и заставляет подумать, что девушка выглядит красиво, но с первым же её шагом в воду в голове становится пусто. Мысли о чужой внешности отбрасываются, бесполезные, зато приходят новые — о том, что вода для конца ноября не такая уж и холодная, что поток не такой уж сильный, как могло показаться с берега, и что дно реки, покрытое илом и камнями, оказывается не самым плохим для перехода.       В самой глубокой точке он погружается в реку по бёдра. Мира, вертя головой, оказывается в воде по талию, и при первом же порыве ветра Аяксу приходится податься вперёд и придержать её. Оглянувшись, он смотрит на следующего за ним Козина и удостоверяется, что тот не пытается случайно утонуть. Бывший дипломат, заметив взгляд, только мотает головой.       Кажется, на переход у них уходит минут десять, не больше. Медленно передвигая ноги и иногда подхватывая Миру, чтобы она не оказалась вся в воде, Аякс наконец преодолевает реку и оказывается на другом берегу. Здесь трава такая же жухлая, воздух — такой же сырой и пахнущий осенью. Почти никаких отличий. Кроме того факта, что теперь они находятся на территории Ли Юэ.       Царица знала, что Аяксу придётся нарушить пару правил, чтобы решить проблему с диверсиями на юго-восточном фронте. Любовь Андреевна, баюкая маленького сына, смотрела на одного из своих лучших воинов с тоской, когда говорила о том, что отправляет его туда. Все понимали, что ситуация здесь ужасная, но решить её не мог никто. Поэтому и отправили Аякса. Если провалится — был слишком юн и неопытен. Если наконец разберётся с диверсантами — вся Снежная воспоёт его имя, и безоговорочная победа будет присуждена Северу, доминировавшему в бойне не только совершенством технологий, но и горячей молодой кровью.       Аякс, помогая Васе выйти из воды, думает, что он — разменная монета, но раз так, лучше он погибнет в доблести, чем сгниёт заживо или вернётся в Морепесок как на очередной фронт.       Отряд, осмотрев друг друга и проверив снаряжение, удостоверяется в сохранности припасов и, осмотревшись, выбирает путь. Мира, зависнув над картой Козина, тычет пальцем в контуры и чётко выговаривает, совсем забыв, что почти вся промокла:       — Вот, вот этот лес. Как раз вниз по течению Хэйхе, у леса, видели Зарождение. А вот тут был последний привал миллелитов. Проблема в чём, — отвернувшись, чтобы чихнуть, она вытирает нос рукавом и с извинением склоняет голову. — Я вчера посылала пару «Соколов», в глубине этого леса огромная активность Гео. Не удивлюсь, если там сейчас группа магов Ли Юэ. Если будем следовать нашему маршруту, мы не пересечёмся. Но углубляться в лес нельзя, обычно с такими магами отправляют большие группы императорской охраны. Положат быстро, пикнуть не успеем.       — Успеем, и пару голов снесём, — поправляет её Аякс и смотрит на смешанный лес, покачивающий своими кронами. На пляже всё засыпано галькой, а дальше — только деревья и макушки гор. Поселений не видно, обзорных башен тоже. — Запусти одного сокола, задай маршрут, при котором он не наткнётся на дозор.       — Принято, генерал-майор, — и Мира, отдав честь, отстраняется.       Козин, вздохнув, смотрит на карту с пометками так, словно не разглядывал её за последние сутки раз сорок. Аякс, замерев рядом, лишь хлопает себя по карманам. Потом, вздохнув, поворачивается к капитану Морозову и окликает его:       — Капитан! Сигаретой не поделитесь? — Кирилл, услышав его, басовито смеётся и достаёт портсигар. Серебряная коробочка прилетает в руки Аякса, и он спешит озвучить: — Спасибо!       — На здоровье, генерал-майор! На здоровье, будь оно неладно…       Крепкий табак обжигает нёбо. Аякс наблюдает за серым небом, заметив, как небольшой механизм, напоминающий птицу, взлетает под облака. «Сокол», расправив крылья, устремляется по заданному маршруту, пока Мира, копаясь в пульте управления, шипит себе что-то под нос. В итоге, то ли решив проблему, то ли сдавшись, она откладывает устройство и рапортует:       — Облёт примерно полчаса. Потом возврат, он выдаст нам карту энергополей, и мы скорректируем маршрут. Главное — до ночи добраться до Зарождения, иначе нас сожрут.       — Принято, — кивает ей Аякс, и разведчица принимается уныло переплетать свой хвост.       Капитан Морозов, чмокнув и пошевелив усами, только вздыхает и громко отдаёт приказ отдыхать и сушить вещи.

***

      Ночь съедает их, точно голодный зверь — кинутый ему кусок мяса. Темнота помогает, и отряд, оглядываясь, движется в пролеске между пляжем и чащей. Редкий грохот, похожий на оползень, напоминает им — маги Ли Юэ не спят, но, судя по результатам разведки «Сокола», они не сдвинулись с места с прошлого дня, а потому Аякс думает, что при возможности они избегут опасного столкновения.       Холод дышит в спину и забирается под одежду. Он смог высушить почти всё, только куртка осталась слегка влажной внутри. Изо рта выходят белые клочки пара. Иногда перепрыгивая через поваленные деревья и камни, Аякс движется впереди, готовый в любой момент атаковать. Следующая за ним Мира, несмотря на разницу в силах и росте, не отстаёт и как будто слегка его поддразнивает, постоянно ускоряясь. Чувствуя приятный запах мяты, Аякс позволяет себе смешок, когда она явно начинает соревноваться, и догоняет девушку в пару шагов.       Как бы ни были выносливы омеги, марш-броски — прерогатива альф.       — Не увлекайся, — напоминает он на ходу, зная, что она поймёт. Мира только кивает. — Скоро на Зарождение выйдем, там набегаешься.       — Принято, — откликается она и выравнивает темп.       Расстояние между Зарождением и последней стоянкой преодолевают довольно быстро. Вскоре прямо у реки Хэйхе Аякс замечает светящийся фиолетовым камень, похожий на странный нарост на теле земли. Слышится лязг вынимаемых мечей, стук перезаряжаемых винтовок. Отряд, переглядываясь, готовится к битве. Достаточно уничтожить сердцевину этого нароста — и Зарождение закроется, перестав отравлять воды Хэйхе.       — Без фанатизма. Альфы, видите рану или заражение — сразу пейте купирующее зелье. А то будете как я, — Аякс показывает перемотанную руку с проступающей синевой зелья на ткани бинта, — целый месяц с перевязкой мучаться.       — Есть, генерал-майор, — откликается Морозов, и остальные кивают.       Сделав три цикла вдохов и выходов, чтобы собраться с мыслями, Аякс выдвигается первым.       Шум ветра колотит по деревьям, вода, плескаясь, разбивается о камни. Тварей нет. Гниль мёртвых тел не забивается в нос, и только гул сердца Зарождения и странный фиолетовый свет дают понять, что это не камень, а настоящая червоточина, опухоль на теле мироздания. Шашка привычно ложится в правую руку. Оглядываясь и пытаясь разглядеть каждый камешек, чтобы не пропустить очередную нечисть, Аякс приближается к Зарождению.       — Как-то тихо, — отмечает Мира, дёргая затвор. — Генерал-майор, надо убираться.       — Знаю, — отвечает он и останавливается подле нароста.       В глубине его пульсирует фиолетовая жидкость, готовая выйти наружу. Взяв шашку поудобнее, Аякс, прищурившись, вбивает лезвие точным движением прямо в сердцевину, и вдруг становится очень громко и очень жарко.       Вибрация сносит с ног, заполняет голову, уши режет так, что ещё чуть-чуть — и Аякс оглохнет. Сердце вопит, сжимается, а потом начинает пульсировать с огромной скоростью, разливая фиолетовый свет по искажённым болью лицам. Аякс терпит, не отстраняется, когда жар ударяет его. Словно его тянут, и мир хочет отстранить его от Зарождения, но он, слегка надавив, проникает лезвием ещё сильнее, и сердце, часто задрожав, вдруг раздувается.       В следующую секунду Аякс оказывается на земле, лежащий на упавшей Мире. Его шашка, наполовину оплавившаяся, торчит из угасающего камня, рассыпающегося на месте. Фиолетовое свечение пропало, а жидкость, бывшая сердцем, кристаллизуется прямо на его глазах и тлеет, словно угольки. Кажется, он оглох от вибрации, ведь Мира поднимается и начинает лепетать что-то, но Аякс не слышит. Улыбается ей и выговаривает, что теперь всё хорошо, пытается подняться…       Боль, пронзив его руку, стремительно добирается до позвоночника, распространяя страшную, лютую ненависть. Злость бьёт в грудь, переносицу, на языке становится горько и солёно от привкуса крови. Кажется, его трясёт, но Аякс ничего не может понять, ведь от боли мысли мешаются, а конечности более не слушаются.       — Аякс, Аякс! — голос Миры доносится словно через стену, а сильный удар по щеке напоминает щекотку, так ему становится плохо от Скверны. — Очнись, давай, вставай, тут…       — А-а-а! — раздаётся рядом, уже режущее. С трудом открыв глаза, которые заливают слёзы, Аякс замечает искажённое ужасом лицо Миры и то, как Козина кто-то приподнял над землёй, буквально насадив на свою руку.       Наверное, Аякса спасают рефлексы или что-то ещё, ведь в следующую секунду он, поражённый, всё же умудряется встать. Он почти ничего не видит, слышит только крики боли и ужаса. Человек, напоминающий Тварь, в алых доспехах и с вытянутой мордой в шлеме, точно у козла, хохочет, вырывая сердце Козина и облизываясь. Вибрация проходится по всему телу, левую руку разрывает жаром и болью, и Аякс вдруг слышит отчётливый вопрос у себя в голове:

Ты человек?

      Сил ответить не хватает. Шёпот заполоняет сознание, дрожь вбивается гвоздями в нервы, и только сила Миры, тащащей его на себе, спасает его. Когда труп Козина падает на землю, разодранный, омега словно обретает второе дыхание и рывком утягивает за собой оглушённого болью Аякса.

Если не человек, то кто?

      Аякс не знает ответа. Всю жизнь был человеком. Кажется, он проговаривает это вслух, ведь Мира с ужасом смотрит на него и что-то переспрашивает. Он не знает, как действовать и судить по-другому, как ему преодолеть это, даже не уверен, что сможет выбраться из этого леса.

Хочешь силы, чтобы сразить Императора?

      — Конечно, хочу, — шепчет Аякс, чувствуя, как пот течёт с него рекой, точно во время лихорадки, а руку режет изнутри. — Хочу. Хочу, чтобы он поплатился за нападение, чтобы он отплатил за жизнь каждого, чтобы он сдох…       — Ну так возьми её.       Существо в алых доспехах останавливается прямо перед ним. Мира, взвизгнув, замирает в ужасе, а Аякс смотрит на вытянутую руку. В ладони копошится тьма, такая же, как заразившая его. В ней видится мощь и сила, возможность побороться с Богами. В ней видится жизнь — новая, вечная, совершенная. В ней видится шанс, и шанс этот упускать так не хочется…       Аякс через боль поднимает левую руку, готовый схватиться за существо, не слышит воплей Миры, не чувствует её тряски за плечи, впивающихся в кожу ногтей разведчицы. Он ощущает лишь боль и понимает, что скоро она закончится, а значит, он должен это забрать.       Прежде, чем он вкладывает свою ладонь в чужую, вибрация Бездны сменяется грохотом оползня. Белая вспышка окрашивает мир в золото, фиолетовая тьма исчезает, а фигура существа в алом, охнув, растворяется. Мира жмурится и падает на землю, утягивая Аякса за собой.       А сходящий с ума от новой волны боли и неизвестного ему ранее ужаса генерал-майор армии Снежной смотрит на золотые глаза неизвестного, изгнавшего всю нечисть с побережья Хэйхе щелчком пальцев.

***

      Запах леса наполняет лёгкие. Среди разнообразия трав и цветов, такого сладкого и невообразимого, слегка выделяется щекочущая холодность мяты. Принюхавшись и поддавшись порыву, Аякс слегка двигается, утыкаясь в чью-то тёплую шею носом. Пахнет, как у бабушки в столовой. У неё всегда был мятный чай, она обожала эту траву, добавляла её почти всегда. И порошок для зубов у неё в ванной тоже пах мятой, сладкой и лекарственной. Думая об этом, Аякс, собравшись с силами, притягивает к себе источник и понимает, что он опозорился, услышав шипение:       — Ай, охренел?! — Мира. Имя всплывает в памяти, и Аякс, чувствуя, как страшно болит голова, с трудом открывает глаза. Омега пытается выкрутиться из его хватки и явно чувствует себя неуютно. — Я тебе не подстилка полевая, убери свои лапы…       Опомнившись, Аякс приподнимает руку, и Мира тут же откатывается от него. Кажется странным, что не встаёт, но юноша, опустив глаза, видит, что у неё связаны ноги.       Потом, сообразив, что он не на пляже и не в лагере, а в какой-то тёмной палатке, Аякс смотрит на свои и понимает, что он тоже связан. Левая ладонь его перебинтована и плотно смазана незнакомой травяной настойкой, а нос улавливает запах гари и еловых ветвей — капитан Морозов, храпя, сидит в другом углу. Пытаясь приподняться, Аякс понимает, что слишком слаб, а тело страшно болит. Резь в мышцах не даёт лишний раз пошевелиться, сухость дерёт горло. Голова тяжёлая, как будто его несколько раз ударили.       Мира, отдышавшись и отойдя от такого наглого посягательства на её шею, подползает ближе.       — После того, как закрыли Зарождение, вышла какая-то необычная тварь, — она, изогнувшись, снимает с пояса его флягу и потом подносит к губам, зная, что Аякс хочет пить. — И её убил местный маг. Но нас схватили миллелиты.       Вода попадает в горло, убирает сухость. Слегка застоявшаяся, словно он пролежал в этой палатке всю ночь, она спасает его от сонливости. Бодрость возвращает и жуткую боль, теперь добравшуюся до локтя, но Аякс понимает, что лучше он будет в сознании, чем в плену и во сне.       — Многих?       — Ты, я, Морозов, Васька, Женя Красин и Альбина, — Мира кивает на угол, где виднеются связанные по рукам и ногам беты, служившие в разведке. — Остальные смогли улизнуть. Они услышали, как разорвалось Зарождение, и вышли прямо на нас.       Прищурившись, Аякс понимает, что у всех, кроме него и Миры, связаны руки. Разведчица, заметив это, лишь поворачивается и слегка хлопает себя по сапогу, без слов обозначая, где лежит скрытый нож. Решив, что обсуждать это необходимости нет, Аякс только садится, переваливаясь на болящем тазу, и осматривается. Кажется, обычная продовольственная палатка, просто освобождённая под переносную тюрьму. По тому, как свет виднеется по контуру тента, становится понятно — начался рассвет.       — И что мы… кхм, что они от нас хотят?       Мира, скривившись, отвечает то, из-за чего желудок Аякса проваливается, а кровь застывает в жилах:       — Мы попали на выезд Яшмового Императора. Нас будут судить.       И Аякс понимает, что шансов теперь у них нет.