153

Шум в ушах отключил все звуки вокруг. Голоса людей в коридоре доносились как из-под толщи воды, неразборчиво и далеко. Понадобилось несколько минут, чтобы тело начало слушаться голову, и еще несколько, чтобы дойти до своего менеджера. Пять слов и пустой взгляд, и вот, спустя полчаса, она собирает необходимые вещи. Катя надолго зависла взглядом на своих мизинцах и замерла, пока писк в телефоне не привлек внимание - такси ожидает. Ни мыслей, ни чувств, ни каких-либо звуков – сплошная тишина. Таксисту пришлось коснуться Кейт, и этот легкий толчок ощутился как внезапный, неприятный удар. Регистрация. Паспортный контроль. Досмотр. Посадка. Сутки, и она дома. Брат встретил в аэропорту. Его глаза были красными, а плечи казались тяжелыми, словно он нес невидимый груз. Чувства пропали, оставив после себя глухой вакуум. Все время в пути будто по щелчку пальцев превратилось в пылинку, которую с легкостью стряхнули с плеча. Дом. Он будто опустел и потемнел. Свет почти нигде не горел, лишь пара настенных бра, с теплым светом от лампы накаливания, выделяли рисунок дерева на бревнах. И мама, даже сквозь полутемноту, сидела в кресле, такая же белая, как крахмальная скатерть. Дима переводил взгляд с матери на сестру. Две тени, два онемевших существа. Он сжал челюсти, чтобы не дать себе разрыдаться прямо здесь, в коридоре. Он видел, как Катя на мгновение потянулась к маме, но тут же одернула руку, словно испугавшись, что её собственная пустота добьет то, что еще осталась от матери. Брат разогрел суп. Девушка наконец произнесла первое слово. “Папин?” Дмитрий кивнул. Грибной, фирменный. Поникшей рукой она съела первую ложку. Вторую. Третью. Катя не чувствовала вкуса, только теплое и жидкое, и, не заметив для себя, съела последнюю ложку, уставившись на пустую тарелку таким же не менее пустым взглядом. Дима молчал. Он знал, что слова утешения тут будут лишними. Ни то, каким хорошим, образованным и достойным человеком был их отец, что он не прожил зря, и прочие лишние слова. Они и так это знали, он БЫЛ ИХ отцом. Им будет его не хватать. Да… Будет… Но сейчас… Сейчас очень больно. Дима помыл посуду, негромко рассказывая, что и как случилось. Он вынужден был делать паузы, чтобы проглотить подступающий ком. Сердце. Сердце папы сказало о себе чуть больше двух лет назад. Закричало полтора года назад, после того случая… с ней… Казалось, все уже стало нормально. Ему не было больно, его не мучали одышки. Но недавним вечером он просто уснул и больше не проснулся. Мама стала живым примером фарфоровой куклы. Такая же белая кожа, руки будто из ваты и глаза, стеклянные, пустые. Она почти не шевелилась - лекарства. Домыв посуду, Дима перестал говорить. Они сели на уличную качельку. Катя, как в детстве, юркнула ему под руку, прильнув корпусом ближе, и, не реагируя на налетевших комаров, они просидели до глубокой ночи. Между ними царило то редкое понимание, когда не требовались звуки, чтобы слышать друг друга. День начался рано. Вчера, а точнее уже сегодня, как только ее голова коснулась подушки, девушка тут же отключилась и включилась, когда прозвенел будильник, будто просто моргнула. Брат приготовил что-то на завтрак, но девушка даже глотка кофе не смогла сделать. Ее любимый горьковатый аромат сейчас не вызывал желания ощутить на языке ореховый вкус. Дима уехал, оставив женскую половину семьи дома. Катя так и осталась сидеть на кухне, пока мама через силу ела. Девушка взглянула на нее: руки иссохли и побелели, лицо осунулось. Эта женщина стала мало похожа на ее маму, улыбчивую, с очень умным, выразительным взглядом. Сейчас она была похожа на мумию и едва управляла руками. Через час приехала невестка, Алина, жена Димы, с уже довольно большим животом. Алина была ярким пятном энергии в этом темном доме. Несмотря на поздний срок беременности, она взяла на себя поминки: заказывала еду, организовывала стол, стараясь не тревожить свекровь. А потом Дима привез отца. И все завертелось. Заплаканная мама, Дима, чьи глаза были сухими, но вокруг них залегли глубокие тени, всеми силами старающийся держать лицо, мечущиеся тети и дяди. Катя видела их, но не чувствовала их горя. Она видела, как они двигаются, как шевелятся их губы, но все это было плоским, как картинка. И он, посеревший в его любимом коричневом костюме. Люди говорили тихо, кто-то плакал, кто-то кланялся. Катя не шевелилась, не подходила к гробу. Попросту не могла. Она издалека видела лишь часть его лица — осунувшегося, похудевшего. Церковь. Отпевание. И кладбище. Тихое. Опаляемое июльскими лучами солнца. Снова дом. И вакуум в ушах. Тетя подсунула рюмку и маленький бутерброд. Надо. Выпила. Алкоголь ударил в нос, жгучий и резкий, пробив на мгновение оцепенение. Она поморщилась, чуть не чихнув. Закусила. Еда была картонной. От следующей рюмки отказалась, с отвращением помотав головой. Брат поставил тарелку к носу, призывая поесть. Катя сделала несколько движений челюстью - скорее из необходимой вежливости, чем из голода. Но более трех ложек не смогла в себя впихнуть. День был словно в пузыре. Сторонние звуки превращались в приглушенный шум, будто уши заткнуты берушами. Потом поминальный третий день. Девять дней. На сорок дней она не сможет остаться. Отъезд обратно в Сеул. Он был такой же беззвучный. Попрощавшись с мамой, напоследок крепко обняв ее, девушка вновь отключилась от реальности. Она была где угодно, телом - в самолете, аэропорту, головой - точно где-то далеко. Отцовские часы. Они уже не шли, но все так же пахли им и сейчас грелись в маленькой ладошке Кати. Всю дорогу она не отпускала их, лишь войдя в общежитие наконец положила в коробочку.

***

Она пропала. Ладно в прошлый раз он хоть изредка видел ее в компании и мог просто позвонить. Но сейчас она ПРОПАЛА. Исчезла без следа. На звонки не отвечает, СМС молчат - хотя прочитаны. Последний раз Чан видел Кейт около двух недель назад, вечером разминулись в коридоре, поболтав пару минут. Ни он, ни кто-либо из ребят попросту больше не видел ее. Он пытался узнать у стаффа, менеджеров, но все как один либо не знают, либо отвечают что это личная информация и не могут сказать. Тревога, до этого едва ощутимая, теперь комом перехватила дыхание.

***

Две недели назад они договорились вместе встретиться и заснять некоторые кусочки для клипов ребят, но в связи с ее обстоятельствами, все оборвалось. И по ее и не по ее желанию. Когда вернулась в Корею, надо было написать Чану. Ответить хоть на одно его сообщение, но… как-то пальцы не дотянулись. Девушка решила зайти к ним не уповая на удачу, что они все еще будут в репетиционной. Что сказать? Как себя вести? Эти вопросы были хоть и зудящими, но не настолько, чтобы стать надоедливыми. Они жужжали на периферии сознания, как назойливый фоновый шум. Для начала стоит извиниться. И все же удача повернулась к ней лицом.       - О. Кого мы видим? - Ким первым подал голос, не без его привычной холодной язвительности, чем вызвал легкое недоумение у остальных. Сынмин проявил нетипичную для него «чуткость»: раньше он бы и бровью не дернул, заметив её. Хотя нет, дернул - вновь от раздражения. Ким уже приготовил какую-то едкую фразу , но слова застряли у него в горле. Он привык видеть в её глазах искры или готовность к ответному удару. Но сейчас Кейт смотрела сквозь него. Это было не игнорирование - это было полное отсутствие её присутствия в комнате. Он мгновенно почувствовал, что его колючесть просто пролетела сквозь туман, не задев ничего живого.       - И тебе привет, - девушка сухо ответила Сынмину. Бледность Кейт, оттеняющая тёмные круги под глазами, не ускользнула от внимательного взгляда Чана. Он, встретившись с ней взглядом, тут же ощутил тревогу.       - Ты куда пропала? - в голосе Чанбина, повернувшегося к ней, слышалась неприкрытая обеспокоенность. Кейт отвела взгляд.       - Зашла повидаться. Работы много, - всеми силами Кейт стараясь соскочить с больной темы. Думать уже было тяжело, а говорить подавно. Она повернулась к двери, но Сынмина, стоявшего рядом, это не устроило.       - Ну и где же ты была две недели. Из-за тебя сорвалась часть наших планов. Какое у тебя оправдание? - он не выдержал и желчно выплюнул.       - Ты перегибаешь. - она окинула взглядом его руку, удерживающую ее за локоть. Его пальцы были слишком крепкими, и это прикосновение, как тонкая нить, привязывала девушку к реальности.       - И все же ответь, - Сынмин не видел её бледности, он видел только сорванный график. В его мире договорённости значили многое.       - Сынмин! - влез Чан.       - Погоди Чан. Мы договорились и что по итогу? Она пропала и даже не удосужилась поставить в известность. Разве ты не зол? Не обижен? - у Сынмина явно отказали тормоза. Чан потупил взор. В чем-то парень был прав - ее молчание выглядело пренебрежением. Но Чан не сомневался: у неё была причина. Кейт не из тех, кто бросает слова на ветер. Девушка почувствовала, как внутри что-то начинает мелко дрожать. Это была не злость, а усталость - такая огромная, что она не помещалась в легких. Ей не хотелось ничего объяснять. Слова казались слишком тяжелыми камнями. Она тяжело вздохнула и холодно ответила.       - Отца хоронила. Такое оправдание тебя устроит? - девушка откинула его пальцы с рукава, воспользовавшись его замешательством. - Простите, ребят. - кивнула остальным мемберам едва сдерживая пару нахлынувших соленых капель в уголках глаз, быстрым шагом вышла из зала накинув наушники на голову. Ким повернулся к ребятам в поисках подтверждения что то, что он сейчас услышал - лишь попытка сбить с толку. Но их лица, онемевшие от шока, говорили об обратном. Чан подошел к Сынмину и влепил звонкий подзатыльник.       - Мин, ты сильно, сильно, перегнул.       - Вы знали?       - Откуда? Она бы сказала, если бы ты не давил. А теперь ты должен извиниться, - Чан подскочил к двери и выглянул, но Кейт уже и след простыл.       - Черт… - коснулся рукой места удара и стыдливо склонил голову. Вся спесь, нахлынувшая на него одним потоком, та обида из-за сорванных планов, вдруг с треском испарилась. Парень был в таком замешательстве, что попросту не знал как себя сейчас вести. - Извините...       - Хён, не перед нами, - Аин подал голос. Сынмин тяжело вздохнул.       - Кейт заботилась о тебе, даже несмотря на ваши с ней натянутые отношения. Даже когда ты болел, она ухаживала за тобой. Да, вы ругались, порой даже очень. - Ли Ноу поднялся из-за стола, подошел ближе к младшему. Тот зажмурился ожидая еще одного подзатыльника, но его не последовало. Минхо лишь укоризненно потряс пальцем перед носом Сынмина. - Ты часто перешагивал грань дозволенного, а она просто закрывала на это глаза. Но сейчас ты сильно перегнул.       - Позвонить? - Йена обратился к Чану.       - Бесполезно, - он взял телефон в руки и набрал сонбэ. - Сумин, привет. Просьба. Как увидишь Кейт в общежитии - скажи. Ага. Спасибо. Он сбросил вызов и подошел к Сынмину. Молча взял его телефон, вбил в записную книгу номер Кейт и вернул гаджет владельцу. Стряхнув несколько сорвавшихся слез, девушка включила музыку на максимум и перевела телефон в режим «не беспокоить». Ноги сами понесли её в парк - тот самый, через который год назад они вчетвером с Чаном, Чанбином и Ханом шли за мороженым. Отключиться. Нужно отключиться. Эти две слезы были всем, что сумело прорваться сквозь вакуум последних двух недель. С музыкой, бьющей прямо в уши, Кейт бесцельно бродила по дорожкам, сворачивая туда, куда обычно никто не заходит. Она бродила до темноты, пока в парке не стало пусто и фонари не загорелись один за другим. Музыка в наушниках играла, но она её не слышала - как и собственных мыслей. К общежитию Кейт вернулась поздно. Зашла в комнату, скинула обувь, даже не включая свет. Легла на кровать как была - и уснула сразу, едва голова коснулась подушки. Сумин встретила Чана у комнаты младшей. Мотнув сердобольный взгляд на дверь, поджала губы. Парень все понял по ее лицу. Он тихо постучал, и не услышав ответа, осторожно надавил на ручку. В комнате царил полумрак. Кейт лежала на кровати, сжавшись клубком, и глубоко, почти беззвучно дышала. Чан подошёл ближе. В этой спящей фигуре, в её абсолютной неподвижности, он увидел не Кейт, а лишь её исчерпанную оболочку. Это было похоже на то, как если бы она нырнула в глубокую, тёмную воду, оставив на берегу свою прежнюю сущность. И сейчас эта оболочка просто отдыхала, опустошённая до дна. Осторожно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, он накрыл её пледом. Девушка не шелохнулась. Так же тихо он покинул комнату.

***

Танцевальных и вокальных практик стало меньше - продюсерская работа забирала всё больше времени. Это, впрочем, быстро стало поводом для зависти среди других девушек. Джа Юн, та самая стажёрка, что уже около года крутила сплетни за спиной Кейт, наконец перестала шептаться. Теперь она говорила вслух - всё так же аккуратно, с ленивой язвительностью, раз за разом намекая на «особое положение». При этом она до конца не понимала, какой объём работы на самом деле лежит на Кейт. И хотя Джа Юн была старше, инфантильности в ней было куда больше. В компании нашёлся и другой раздражающий персонаж - Ён Гван Сик. Стажер около трех лет. Голос прекрасный и личиком вышел, а вот душенькой и характером нет. В отличие от Чона, он не переходил границы напрямую. Он просто был треплом. Богатым, самодовольным и едким на язык. С Кейт они сталкивались не раз. Девушка старалась сворачивать их перепалки как можно быстрее, уводить в сторону, но иногда приходилось отвечать жёстче и обрывать его на полуслове. Гван Сик был из того же лагеря завистников, что и Джа Юн, как и многие другие. Только если она действовала исподволь, то он бил словами в лоб, не особенно заботясь о последствиях. Пара недель в таком режиме - «бей или беги», где первое всё чаще брало верх, - пролетела незаметно. Если раньше Кейт предпочитала уходить от конфликтов, то теперь язвительность была выкручена на максимум. Она плохо спала, срывалась в словах и всё чаще пропускала еду.       - Кого я вижу. Наш гений, продюсер, режиссер и просто несостоявшаяся певица - Кейт, - этот мерзкий голос она узнает из тысячи. Ён Гван Сик. Девушка остановилась.       - Гван Сик, - Кейт обернулась и выдавила самую нелюбезную улыбку. - Как дела у нашего несостоявшегося дебютанта? - хочешь играть по твоим правилам - окей.       - Ооо. Какая вежливость.       - Взаимно. Что хотел? Твои дружки заняты и тебе скучно?       - Ты в точку попала. Может развлечемся? - он хотел было закинуть ей руку на плечо, но девушка вовремя отступила на шаг назад. Сзади по коридору кто-то появился. Сынмин оказался в этом коридоре случайно, но, заметив Кейт и Гван Сика, невольно замедлил шаг и остановился чуть поодаль. Наклонив голову, он замер, невольно превращаясь в молчаливого свидетеля.       - Не принимаешь отказов? - вопрос был скорее риторическим. Он липким изучающим взглядом осмотрел девушку с ног до головы, по-дольше задержавшись на ее груди.       - Строишь из себя недотрогу, а на самом деле просто цену себе набиваешь.       - Мм. Как интересно. Теперь понятно, почему ты такой, - ее мягкий бархатный голос не сулил ничего хорошего для него. - Родители тебя не хотели, но ты все же появился. Ты был ошибкой, которую пытались исправить чеками. И, дабы компенсировать любовь к тебе, они откупались от твоего внимания. Спорю на сотку что даже твои рисунки на холодильник не вешали, - она была в нескольких шагах от него, и пусть очки лежали в футляре, ей не нужно было напрягать зрение, чтобы понять какой спектр эмоций охватил его лицо. - И вот мальчик растет в родительской любви, выраженной в долларовом эквиваленте, и в ус не дует. Только вот общаться с людьми так и не научился. У тебя хоть друзья есть? - склонила голову набок будто изучая насекомое под микроскопом. Он открыл было рот, но Кейт его перебила продолжив.       - Нет, не эти, что за твой счет развлекаются, другие, настоящие. Нет? - наигранно вздернула брови. - Мне тебя даже не жаль. Ты пустышка, ничего из себя не стоишь, а строишь из себя целую вселенную. Сколько ты тут? Года три уже? Давно бы дебютировал, но как смею предположить, родители не купили тебе славу, а лишь скинули с себя лишний груз. Твой голос - единственное положительное в тебе. Используй ты его по назначению давно бы стал айдолом. - она подошла еще ближе.       - Ты даже не ошибка. Ты просто пустое место. И что самое интересное - глубоко внутри ты это понимаешь, - она вложила в последние слова столько искренности и мягкости, что, несмотря на теплый голос, она вложила в последние слова столько тихой искренности, что они показались холоднее льда.       - А теперь, дорогой Гван Сик, отвали нахрен, - развернувшись на пятках отошла на пару метров. Не смирившийся с критикой Гван двинулся на нее, замахнув руку.       - Только попробуй, - Сынмин тут же перехватил его запястье. Ким посмотрел на парня с опасной сталью в глазах, словно нож, приставленный к горлу. Кейт обернулась на шум, но ни один мускул на лице не дернулся. Она смотрела на происходящее с полным безразличием в глазах.       - Послушай сюда, Ён Гван Сик. У тебя уже есть два предупреждения. Заработаешь еще - вылетишь отсюда. Так что подумай пожалуйста несколько раз, прежде чем вновь закинуть руку или просто повернуть язык в ее сторону. Никто тебя не пощадит, - Сынмин смотрел ему прямо в глаза и казалось, почти не моргал. - Поэтому будь добр, свали, нахрен. Ким откинул его руку. Гвану пришлось проглотить его слова и молча удалиться. Она развернулась и ушла. Лёгкая хромота резала взгляд, но сильнее резало другое — то, как предательски свободной стала её одежда и как остро проступили грани плеч. Кейт казалась почти прозрачной, будто из неё медленно вымывало саму жизнь, оставляя лишь тонкий, ломкий силуэт. Его не оставляло странное, глухое чувство - будто её держит последняя, тонкая нить, натянутая до предела. Сынмин шел за ней тенью. Кейт чувствовала его присутствие за спиной как зуд под кожей. Она вошла в свою студию - место, которое всегда было её крепостью, но сейчас оно встретило её холодным блеском мониторов и запахом застоявшейся пыли и проводов.       - Чего тебе? - голос Кейт надломился на первом же слоге. Она не обернулась, дрожащими пальцами пытаясь включить свет, но промахнулась мимо выключателя. Лишь со второй попытки свет загорелся.       - Я извиниться хотел.       - Ооо. Да что ты! А ты умеешь? - голос надрывался и держался на последних каплях, источая сарказм каждым звуком.       - Кейт...       - Что Кейт? Что? Вновь хочешь яд выпустить? Так становись в очередь! - она вдруг закричала, и этот крик, хриплый и надрывный, резал воздух. Сынмин молчал. Он просто не знал что сказать, с чего начать.       - Да что вам всем от меня нужно? - первые слезы показались на щеках. - Я никому не желаю зла. Почему вы так ко мне относитесь? - она сделала резкий шаг к нему, желая вытолкнуть его вон, но мир внезапно качнулся. Резкая, ослепляющая боль в щиколотке прошила всё тело до самого затылка. Нога, которую она мучила последние две недели, окончательно отказала. Кейт попыталась сделать еще один шаг, но боль стала резче и она сорвалась просто рухнув на пол.       - Да что я блин вам всем сделала? За что так со мной? Единственный человек, кто полностью меня понимал… умер… - чека сорвана. Это не были тихие слезы. Это был вопль - животный, накопленный за все дни немого оцепенения. Она задыхалась. Воздуха не хватало, грудную клетку сдавило стальным обручем. Кейт было уже плевать кто перед ней стоял. - Почему? Почему именно я? - слова тонули в судорожных всхлипах. Она вцепилась пальцами в ворс ковра, будто пыталась удержаться на краю пропасти. Сынмин подскочил к ней, у пав перед ней на колени, Кейт забилась как раненая птица. Она била его кулаками по плечам, бессмысленно и слабо, просто выплескивая всё то отчаяние, которое больше не помещалось внутри. Он перехватил её руки и прижал к себе вместе с ними - крепко, не оставляя шанса отстраниться.       - Тише… Тише… - начал гладить спину, пытаясь хоть немного успокоить ее.       - Почему он умер… - она сорвалась на крик, переходящий в хрип. - Почему? Было все хорошо, так почему… Почему он оставил меня…. - она разрыдалась так горько, что её рыдания отзывались внутри него глухим, ранящим эхом. Ким едва сдержал свои собственные слезы. Он сел рядом, притянул её к себе буквально вжимая в свою грудь и медленно, почти машинально, начал укачивать, позволяя выплеснуть все что накопилось. Девушка не сопротивлялась и уткнулась ему в плечо, и её слезы - горячие, соленые - мгновенно пропитали его рубашку.. Слова уже перестали течь, она только скулила, мелко и надсадно, втягивая воздух с резким свистом, а тело била крупная дрожь. Сынмин сидел рядом молча, ощущая, как её дрожь постепенно стихает. Она больше не вырывалась, не плакала навзрыд — просто тяжело дышала, уткнувшись в его плечо. И от этого было только хуже. Он всегда видел её собранной. Колкой. Холодной. Думал - такая и есть. Для него Кейт была воплощением холодного контроля. А сейчас в его руках была измученная, сломанная девчонка, у которой просто кончились силы. Она держалась на одной сломанной ножке. И теперь этой ножки не стало. Как она ещё стоит - он не понимал. Он не переставал покачивать пока она полностью не успокоилась, но даже тогда Ким не отпустил ее. Он медленно встал, потягивая Кейт за собой. Девушка, безвольным мешком опираясь на него, прихрамывая шла, почти волоча ногу. Он крепко поддерживал её, не позволяя упасть. От бессилия Кейт уронила голову ему на плечо, а парень лишь чуть сдвинулся, чтобы ей было удобнее. В приёмном покое всё произошло быстро. Кейт посадили в кресло и увезли за дверь на осмотр. Ким остался в коридоре, не зная, куда деть руки. Он беспомощно сцепил пальцы, потом расцепил, чувствуя себя абсолютно растерянно. Медсестра вернулась через пару минут, спросила, кто он ей. Услышав его возраст, нахмурилась еще сильней.       - Нужен кто-то совершеннолетний. Из близких есть? Сынмин кивнул, но не сразу понял - кому именно звонить. Он вдруг вспомнил что у него вообще есть телефон и взглянул на его светящийся экран. Шесть пропущенных от Чана и столько же от ребят. Недолго думая нажал на иконку Чана.       - Мин, ты куда, черт возьми, делся? - не нужно было гадать - хён недоволен.       - Я в больнице.. вместе с Кейт.       - Что случилось?       - Ей плохо… очень… Еще нога… Чан, нужен опекун. - устало потер переносицу        - Понял. Скоро буду. Сынмин продиктовал адрес больницы и стал ждать. Присев рядом с кабинетом, он ненароком услышал часть разговора.       - У вас есть проблемы со сном? Короткая пауза. Сынмин придвинулся чуть ближе к проему.       - Да       - Вы не можете уснуть или плохо спите?       - И то и то.       - Сколько у вас получается поспать за ночь? Кейт замолчала.       - Сколько спали за неделю, сможете сказать?       - Не знаю, может часов восемь.       - Как давно так происходит?       - Не знаю. Наверно последние недели три, - ее голос с каждым разом становился все тише и тяжелее.       - Встаньте на весы. Можете встать? Послышалось какое-то копошание. Затем:       - Сорок килограмм… Юна, дефицит веса. Скажи Чжаюн еще поставить… Он не услышал дальше, видимо врач заметила приоткрытую дверь и тут же захлопнула ее. Чан влетел в больницу, оглядываясь по сторонам тут же выцепил Кима, сидящего в коридоре у дверей в кабинет, словно охранник. Старший, разобравшись с документами, вернулся к Мину и тот наконец решился спросить.       - Чан, а для ста пятидесяти сантиметров сорок килограмм это мало? Чан вдруг замер. Нахмурившись уставился на младшего. Сынмин видел, как лицо лидера меняется, но не понимал причину такой реакции. Ему понадобилось секунд двадцать чтобы понять, что Мин говорит про Кейт.       - Мышка весит сорок? - глаза распахнулись от удивления. - Откуда ты узнал?       - Случайно подслушал.       - Опекун Вель… Вельче… - врач не смогла выговорить фамилию. После просто сдалась. - Кейт, - подняла глаза из под очков на Чана.       - Я.       - Доктор Кан Мина. Я могу поговорить наедине? - она покосилась на Кима. Чан проследил за ее взглядом.       - Можно при нем, - та с легким скепсисом стрельнула глазами на Сынмина, но после продолжила.       - Хорошо. Девушка находится в физическом и эмоциональном истощении. Я направила ее к психотерапевту. Наблюдается дефицит веса. Анализ крови тоже плохой. Нога - последствие старой травмы, сейчас воспаление. Это прямое следствие перегруза и отсутствия нормального восстановления. Мы оставляем её в больнице минимум на неделю. Прошло около часа прежде чем девушку привезли в палату. Она уже переоделась в больничную одежду и просто лежала в кровати уставившись на вечереющий Сеул в окне, как Сынмин тихо вошел и привлек ее внимание шуршащим пакетом. Пододвинул С-образный столик к больничной койке и поставил сверху источник шуршания. Кейт лишь слегка обернулась на его действия, безразлично смотря что тот делает. На столике оказались три контейнера с едой. Сынмин нажал кнопку и часть койки подняла девушку в сидячее положение. Он, как только убрал лишнее, присел с другой стороны.       - Ешь, - его голос тихо прошелестел. Парень открыл все контейнеры, и вложил палочки ей в руку.       - Я не хочу, - полушепотом выдавила Кейт. Ее уставший взгляд скользил по столику.       - Надо. Ешь, - уже требовательнее прозвучало от него.       - Сын..мин… - слова давались с трудом. - Мне кусок в горло не лезет.       - Кейт… - уже мягче сказал Сынмин, слегка выдохнув. - Надо. Через силу. Пожалуйста. Ее ресницы дрогнули. Будь кто другой на месте парня подумал что вот вот сорвется слеза, но их не было. Это была просто попытка пошевелиться. Руки не слушались. Вторая попытка была куда более удачная. Поднять палочки смогла, но подцепить хоть что-то - не получалось. Слишком слабая. Наблюдая за отчаянными попытками девушки хоть маленький кусочек отнести ко рту, Сынмин мягко накрыл своей рукой ее ладонь. Взял палочки и начал по чуть чуть давать ей еду. Он вдруг вспомнил такую же ситуацию зимой. Только на месте больного был он, а она его нянечкой.       - Я сама могу.       - Вижу как можешь. Открой рот,- подтянул маленькую креветку, подставив ладошку снизу, чтобы ненароком не испачкать. Она сверкнула взглядом на креветку между палочек.       - Запомнил таки, - на сарказм силы были.       - Жуй давай, - Сынмин пересел со стула на край кровати.       - Хорошо, мамочка, - определенно на шутки у нее были силы. Парень вовсе не обижался. В какой-то момент он будто внутри выдохнул, прежняя Кейт постепенно возвращалась и от этого было уже немного легче.       - Пфф… - он прыснул, а она коротко улыбнулась. Закончив с едой он сделал ей чай. На просьбу дать ей кофе Сынмин недовольно фыркнул на нее и протянул ароматную чашку в руку и тут же вовремя вспомнил, все же и чай тоже ей нужно помочь пить. Он обхватил ее ладонями чашку, накрыв сверху своими и помог выпить немного. Отпив Кейт в упор посмотрела ему в глаза.       - Мстишь? Сынмин на секунду замер.       - Пхах, - еще раз вспомнил свою болезнь. Чуть позже пришла врач. Она быстро осмотрела девушку, что-то привычно отметила в карте, поставила капельницу, сделала пару уколов и ушла. Сон начал накрывать медленно, тяжело, как теплое одеяло. Девушка достала связку ключей и, сняв два, передала Сынмину. Тот без слов кивнул. Поправил ей одеяло и двинулся к выходу.       - Сынмин, - за его спиной раздался полушепот. Парень повернулся. - Спасибо.       - Тебе спасибо. Отдыхай, - и вышел. Все это время Чан сидел возле палаты - Сынмин удивился и едва не дернулся от неожиданности.       - Ты был тут, - скорее как констатация факта, чем вопрос.       - Как она? - Чан встал.       - Спит, - в руке грелся металл. Парень поспешил убрать ключи в карман.       - Поехали домой. Ребята заждались, - он сказал, мягко хлопнув младшего по спине, утягивая от палаты.       - Надо в компанию заехать. Чан посмотрел Мину в глаза в поисках подсказки «зачем», но не найдя - решил не задаваться лишними вопросами. Всю дорогу младший не проронил ни слова. Нагретый металл в руке держал связь с реальностью. Внутренний голос умолк и парень просто бездумно смотрел в окно. От глаз Чана не ускользнуло то, что у Сынмина был ключ от ее студии. Ким открыл дверь и застыл на пороге. Все точно так же, как когда они покидали ее вдвоем. Успел прихватить только портфель. Младший присел на диван и уставился на середину комнаты. Даже запах духов все еще витал где-то в воздухе. Старший оставался за порогом улавливая обеспокоенными глазами каждое движение Сынмина. Спустя какое-то время молчания он все же подал голос.       - Мини, что все же произошло? Сынмин будто отмер. Его хриплый голос разрезал студию.       - Ты когда-нибудь видел, как срываются канатоходцы? - не отрывая взгляда от некой точки в центре, он сложил пальцы в замок и уперся подбородком в него. Чан молчал.       - А вот я сегодня увидел, - перед глазами вновь появились ее слезы. Ее надрывной крик где-то сбоку все еще шумел в ушах. Такой отчаянный и болезненный. Парень слегка дернулся отмахивая недавние воспоминания. Тяжело вздохнув он наконец встал и подошел к компьютеру. Выключил его. Взял со стола ноутбук и блокноты и положил к себе в портфель.       - А, если Ён Гван Сик вновь откроет свой рот - иди к старшим. Этот засранец… - Чана уже не так удивляло, что младший забирал вещи Кейт, больше интриговало такое отношение к одному из стажеров. - А, неважно. Я сам.       - Я так понимаю он стал последней каплей.       - Поехали. Пусть Мин и не ответил ему, его выражения лица было достаточно чтобы сложить два и два. В таком же молчании они вернулись в общежитие.       - Долго вы, - голос Минхо вывел Чана из мыслей. Он кивнул ему и двинулся к кухне. Сынмин побрел к дивану и плюхнулся грузным мешком с тяжелым выдохом. Прикрыл глаза и откинул голову на спинку. На звук высунулись остальные ребята, и Хёнджин, появившийся первым, тут же уставился на пришедших.       - Вы где были? - Хенджин показался первым и уставился на пришедших ребят.       - В больнице, - сухо отрезал Чан, после опустошил пол стакана воды. На его ответ тут же высунулись головы Уджина и Чанбина. А после подтянулись остальные.       - Что случилось? - Хенджин перекидывал взгляд то на Чана, то на Сынмина, сложившего руки на животе и будто игнорировавшего всех и всё.       - Мышка в больнице.       - Так что случилось? - Хван повторил свой вопрос с еще большим беспокойством, требуя конкретики. Чан тяжело выдохнул, допил воду.       - Физическое и нервное истощение.       - Сорок килограмм, - тут же подал хриплый голос Мин. Минхо быстро повернул к нему голову.       - Что?       - Она весит сорок килограмм при росте сто пятьдесят сантиметров, - не открывая глаз, Ким ответил ему, даже позу не меняя. Большинство ребят не понимали и, ожидающим пояснений взглядом, буравили Чана и макушку Сынмина. Чан поставил стакан.       - Она скорее всего толком не спала и не ела. К тому же старая травма ноги выскочила. Минимум неделю в больнице.       - Что в итоге произошло? - Минхо все ждал ответов.       - Не знаю, - Чан устало потер лицо. Сынмин встал и, почти не обращая внимание на ребят, ушел в свою комнату, прихватив портфель с пола. Минхо нахмурился и кивнул носом в его сторону, задавая немой вопрос Чану. Тот спокойно начал:       - Ты когда-нибудь видел как срываются канатоходцы?       - Чего? - Лино нахмурился.       - А я видел. Это Сынмин сказал. Подробностей от него не дождемся, - Феликс сделал шаг в сторону комнаты Кима, но Чан его остановил на полушаге. - Оставь его. Он все равно ничего не скажет. Кстати. - вдруг стрельнула в голову одна догадка. - Не знаете, кто такой Ён Гван Сик? Имя знакомое, а вспомнить не могу.       - Мм, - Хан подал голос, издав саркастичный звук. - Знаю его. Бин, ты кстати тоже, - внимание устремилось к Джисону. - Тот еще засранец, - недобро хмыкнул Хан.       - Хм! - брови Чана подпрыгнули. - Сынмин выразился так же. - Чан посмотрел на Джисона. Последнему и без слов стало понятно, что все ждут подробностей.       - Языком много чешет. Не всегда, а точнее почти всегда одну ересь да желчь.       - Аа, - Чанбин вдруг оживился. - Тот придурок.       - Да, два предупреждения у него уже есть, - подытожил Джисон и спрятал руки в шорты Глаза Чана недобро сверкнули. Он сжал костяшки и двинул челюстью.

***

Она сидела у окна на инвалидном кресле и смотрела на город. С пятого этажа вид был хоть и не совсем вау, но открывался довольно большой обзор. Помогало еще этому расположение больницы на возвышенности. Телефон лежал без звука, прикасаться к нему не хотелось. А ноутбук.. остался в JYP, как и ее блокноты. Оставалось окунуться в мысли, но было что-то странное. Лекарства притупляли любые размышления. Привычный гул исчез напрочь. Было тихо. Тихо настолько что хочется выть или лезть на стены. Последнее вряд ли - нога. Единственно, что оставалось - смотреть в окно. Да, бездумно, как умалишенная, пялиться на других людей и при этом не имея возможности вообразить какая у их жизнь. Сынмин вошел тихо.       - Привет. Кейт повернулась в анфас к нему. Кивнула и вновь вернулась к окну. Парень с минуту постоял и подошел к ней. Она не говорила ему ни слова, но он понимал по ее взгляду - пустота. По всей видимости, открытая лекарствами.       - Пойдем, - слабо прошелестел и отвез ее на улицу. Август выдался очень жарким. Стараясь держаться тени, Ким толкал коляску медленно. Его взгляд приковал фургончик мороженого. Парень остановился у лавочки.       - Какие вкусы предпочитаешь? - мотнул головой в сторону фургончика. Девушка почти не думая ответила.       - Ягодные либо дыня, - Ким кивнул и отошел. Спустя пару минут она держала холодный десерт в руках.       - Помочь? - сейчас он все же решил спросить.       - Нет. Уже могу. Он кивнул и принялся есть свое мороженое. Около часа они сидели в тишине прежде чем Ким решил спросить. Точнее почти все это время он смотрел на ее ногу и думал, что за старая травма так мучает. Проследив за его взглядом хриплым голосом наконец она что-то сказала.       - Маленькая была. С велосипеда упала. Перелом лодыжки в двух местах. Брови Кима слегка взлетели и приземлились.       - Как так?       - Можно шею свернуть просто споткнувшись на ровном месте, - к голосу возвращалась сила. - Да и.. хах.. я не знаю, - она вдруг усмехнулась.       - Это да… Я так однажды мизинец вывихнул споткнувшись о свой тапок на ноге. Мизинец кстати на руке, - он протянул левую руку показывая палец. Девушка улыбнулась еще раз. - Притом я даже не упал.       - Когда у вас обед? - спустя несколько минут теплой тишины он вновь спросил. Она повернулась к нему и покосилась на часы на его запястье. Ким спохватился и расцепил руки открывая циферблат.       - Минут через 20. Он встал и покатил коляску в больницу. Сынмин помог пересесть на кровать, откатил коляску чуть в сторону и стал ждать, когда принесут обед. Ждать пришлось недолго. Палочки в руках все еще дрожали, но сила возвращалась с каждым часом. Уже увереннее она подносила ко рту каждый кусочек, а Сынмин, как надзиратель, сидел напротив кровати, скрестив руки, и следил за каждым ее движением.       - Сынмин.       - М?       - Принеси мне ноутбук. Он проигнорировал, отвернув голову в сторону.       - Сынмин… - отложила палочки. - Я свихнусь в тишине.       - Тебе нужен отдых.       - … Она вздохнула.       - Ешь давай.       - Ноутбук. Парень немного напрягся, прищурился.       - Шантажирвать вздумала?       - Мин… - парень приподнял подбородок. Она впервые его так назвала. - Пожалуйста. Так еще хуже. - она обвела рукой окно.       - Ладно. - он быстро сдался. Пусть он и не знает ее так, как знают ее остальные ребята, в особенности Чан, но одно он видел - Кейт привычнее быть занятой, чем просто быть..       - При одном условии. Скорее двух. - двумя пальцами мотнув в воздухе, он встал с дивана и подошел к кровати, упершись руками в изножье. Девушка подняла на него внимательные глаза.       - Первое, - поднял указательный палец, - ты отдыхаешь. Чуть устали глаза - отдыхаешь, почувствовала сонливость - отдыхаешь.       - Хорошо. Второе?       - Еда. Ты должна есть. Старайся есть.       - С этим посложнее, - она не врала. Еда ей была просто поперек горла. Сейчас же она просто пихала в себя хоть что-то, лишь вновь не начали кормить с ложечки.       - Постарайся. Она вздохнула.       - Хорошо. Он удовлетворенно кивнул.       - Еще две ложки и я пойду, - кивнул в сторону посуды. Кейт покорно съела три. Ким улыбнулся и потянулся к рюкзаку, выудив оттуда ноутбук и блокноты, так же зарядку для него и телефона.       - Так и знала, - она довольно протянула руку к нему, растопырив пальцы, выпрашивая свои вещи. В глаза Киму бросился белый рисунок на мизинце, лицом к безымянному пальцу.       - Хм... - Кейт заметила в его взгляде удивление. - Не знал что у тебя есть тату, - пододвинул ближе блокноты. - Поела? - девушка кивнула. - Может еще? - она с легким отвращением покосилась на тарелки.       - Не лезет. Сынмин состроил сочувствующую гримасу.       - Совсем никак? Кейт отрицательно мотнула головой.       - Ладно. Он убрал лишнее со столика.       - Покажешь? - она поняла что имел в виду парень. Податливо протянула руки к нему, оттопыривая мизинцы в стороны.       - Их две? - изумленно рассматривая луну на левой руке и солнце на правой, вскинул брови и присел на край кровати.       - Папа… - Мин замер. Не та тема, которую стоит поднимать, но девушка уже говорила. Кейт погладила татуировки большими пальцами. - Папа всегда говорил что «у каждой луны есть свое солнце», - приятное кольнуло где-то в груди. Больно, но так мягко и любимо. Он посмотрел на ее лицо. В нем приступили новые эмоции - легкое веяние скорби и теплота воспоминаний. - Я в детстве всегда держала его за мизинцы. Ладошки у меня маленькие. Всю руку не обхватишь. А вот мизинцы… - мелкая слезинка скатилась по щеке. - У меня даже фото есть. Он почувствовал, как момент стал хрупким. То, к чему она шла долго и молча и.. по стеклу. Сынмин даже казалось перестал дышать. Она больно улыбнулась и вдруг потянулась к компьютеру. Ким придвинулся ближе, плечом к плечу. Кейт показывала некоторые фото из детства и рассказывала о нем. Это был разговор об отце. О человеке, который был центром её мира - и которого теперь в нём не осталось. Девушка не заметила, как прижалась к его плечу и положила голову на ключицу, да и Сынмин не был против. Он приобнял ее за плечи и уткнулся виском в ее макушку. Она уже не плакала. Просто молчала.       - Каким он был? - Ким решил спросить.       - Умным, образованным. У него два высших образования. Свободно говорил на итальянском, в совершенстве знал корейский и английский. Мама говорит на английском и китайском.       - А японский откуда? - вспомнил их разговоры с Джисоном.       - Брат, - Сынмин не переставал прихлопывать ее по плечу. - Брат еще в школе начал учить.       - А ты как?       - Скучно стало, - она вдруг на выдохе усмехнулась. Сынмин мягко улыбнулся в ответ.

***

Одна вещь не осталась незамеченной - Сынмин стал тихим. Словно часть его ушла куда-то, где никто не мог достать. Остальные пытались спросить, понять, но сталкивались с непроницаемым молчанием. В итоге оставили это. Просто знали, в характере Ким Сынмина была определенная черта - эмоции он проживает глубоко внутри. Он не из тех, кто вываливает боль на окружающих. Парень закрывается, не потому что не доверяет, а потому что так защищается. Репетиции теперь давались Сынмину с небольшим трудом. Частенько после них Сынмин куда-то исчезал и возвращался в общежитие после ужина. Никто не знал где он. Ребята даже пытались проследить за ним, на парень так быстро исчезал, что не оставлял им и шанса. Закончив в своей студии, Чан, повинуясь чутью внутри, побрел вдоль этажа. Лино что-то бормотал ему, но старший почти не слышал его. Ноги сами привели к студии Кейт, откуда, из-под двери, виднелась тусклая полоска света, что заставило парней нахмурившись переглянуться. Аккуратно, стараясь не шуметь, Чан нажал на ручку и приоткрыл дверь. На диване, почти не двигаясь, сидел Сынмин. Он смотрел в точку перед собой, сложив руки на коленях, нервно теребя пальцы друг о друга, словно стирая что-то невидимое. Чан замер на пороге: лицо Мина казалось выгоревшим, глаза слишком большие и слишком пустые. Он не обращал внимания на звуки. Минхо вышел вперёд, но даже он впервые не знал, как к нему прикоснуться. Лино прошел внутрь и присел рядом с младшим на диван, возвращая его в реальность.       - Сынмин, - Чан присел перед ним на корточки и обхватил его ладони своими, останавливая его беспокойные пальцы, - что все же произошло в тот день. Парень тяжело вздохнул. Вспоминать очень не хотелось. Каждый раз, возвращаясь к тем моментам, по внутренностям будто ножом резали. Мин молчал. Михно сидел не шелохнувшись и ждал. Наконец Ким начал говорить.       - Я хотел перед ней извиниться. Шел по коридору и увидел как она начала с Гван Сиком препираться. Обычно она избегает конфликтов, вы же знаете. - он окинул взглядом старших. - Либо старается выйти спокойно. Но тогда Кейт будто вышла из себя. Опустила она его хорошо. Здесь я на ее стороне. Но… - ему будто не хватало воздуха, - то какой она была. Этот… - Сынмин запнулся подбирая более культурные слова, и, не найдя, все же продолжил, - не знаю, он будто поджег фитиль в ней. Кейт потом... Чан… - он поднял глаза на хёна, - я никогда не видел чтобы люди так плакали... - на глазах Кима непроизвольно появились слезы. - Я думал у нее сердце остановиться, - он нервно смахнул все льющиеся соленые капли. - Ей было так больно, я даже не подозревал насколько. Чан коснулся его колена и приободряюшее прихлопнул. Минхо подсел ближе и обнял за плечи, позволяя младшему нырнуть в его объятия.

***

Голоса Минхо и Сынмина из коридора стали приближаться. Кейт они очень знакомы, чтобы знать наверняка что это они, но очередной рвотный позыв вернул ее к другому.       - Эй, Кейт? - Сынмин тут же подлетел к ней. - Хён позови…       - Не надо. Все в порядке.       - В порядке? - уточнил Минхо. - Ты в этом уверена? - в его голосе слышался сарказм вперемешку с тревогой.       - Перестаралась с обещанием, - прикрыла глаза стараясь дышать глубже. Минхо и Сынмин посмотрели на нее с явно нескрываемым вопросом. - Съела больше чем обычно, вот и вывернуло. Водички… Ким опешил. Минхо подскочил к кулеру и набрал стакан воды. Младший не ожидал, что она воспримет его слова настолько буквально. Нет, он был рад - она начала есть. Значит, силы возвращаются. Значит, становится лучше. Но Кейт, как всегда, пошла дальше необходимого. «Упрямая» мелькнуло у Кима без раздражения, почти с облегчением. Раз она так старается - значит, действительно выбралась из той точки, где просто не могла. Возможно, ею двигало желание поскорее вернуться к работе. А может, просто обещание, которое она решила выполнить любой ценой. Его просьбу она всё-таки услышала. Пусть и выбрала для этого не самый щадящий путь.       - Хён, заколка. Там, на столике. Или ободок, - Минхо кивнул, но осознание откуда он это знает скользило возле уха. Младший мягко отодвинул упавшие пряди со лба, поправил ей волосы и приземлился рядом подавая стакан воды. Кейт прочистила рот и откинулась на прохладную плитку стены.       - Легче? - Минхо присел на пороге туалета, девушка кивнула и прикрыла веки. - Точно никого звать не нужно? Она отрицательно мотнула головой. Кейт пила воду и прижималась к холодному кафелю - до тех пока не стало легче. Сынмин помог встать и дойти до кровати.       - Как у вас дела? - она наконец подала голос. - Мои вы знаете. Ваши как? Ли Ноу мягко улыбнулся.       - Нормально. Работаем.       - Отдыхаете хоть?       - Ага. Кейт вздернула брови. Минхо бархатно усмехнулся и уселся на диван напротив кровати.       - Да отдыхаем-отдыхаем. Сынмин все ходил и хозяйничал: то кондиционер настроит, то на полке поправит вещи, то столик отодвинет в сторону. Залез в прикроватную тумбочку и протянул девушке расческу. Она медленно начала распускать запутанную косу, но поднять руку выше не получилось - мешал катетер с капельницей. Сынмин спокойно забрал с ее рук расческу и принялся аккуратно распутывать косу. После с кончиков начал расчесывать волосы, пробираясь по паре сантиметров выше. Подобное доверие не осталось незамеченным Минхо. Он то и дело скользил взглядом то на Кейт, то на Сынмина, все еще не понимая что вообще происходит. Эти двое еще пару недель назад были как кошка с собакой. Если с Джисоном ограничивалось парой колких фраз, то с Кимом едва ли не холодная война в полушаге от боевых действий. А сейчас она спокойно позволяет ему трогать свои волосы. Минхо даже слегка подался вперёд, локтями упершись в колени, пытаясь понять, когда это вообще успело случиться. Он чуть задержал взгляд на его руках, но уже в следующую секунду снова выглядел абсолютно невозмутимым — как будто ему просто показалось, продолжая рассказывать последние новости.