Яд в лепестках роз

Утро у Розалины, как обычно, началось около двух часов дня. Она взяла телефон и увидела множество сообщений из группы "Женский квартет" — чата только для девушек, в который вчера была "посвящена" Джинни Уизли. Вика: ДЕВОЧКИ! Давайте сегодня ко мне на ночёвку?! P.S. Нет, не принимаю! Гермиона: К тебе? К твоей бабушке? Вика: ДА! Она разрешила, но попросила поставить на комнату заглушающие... :) Вика: И ещё она уже печёт пирог с вишней и делает мои любимые пряники! Джинни: Я за! Что брать с собой? Вика: ВСЁ! Кроме еды. Её и так будет в достатке... Бабушка, кажется, настроена серьёзно. Гермиона: Я возьму только самое важное! Джинни: Книги? Вика: Книги? Гермиона: Ну... Их тоже... А вообще я возьму одежду, зубную пасту и щётку! Джинни: А Роза будет? Вика: Она в последний раз была в сети в два часа ночи, а сейчас десять утра. Она в жизни так рано не встанет по своей прихоти! ВЫ ПРЕДСТАВИТЬ НЕ МОЖЕТЕ, ДО СКОЛЬКИ ОНА В ВЫХОДНЫЕ СПАЛА В ХОГВАРТСЕ! Джинни: Хогвартс... Мерлин, каникулы же скоро заканчиваются... Гермиона: Я уже запланировала пойти за новой формой в январе, когда отпраздную Новый год. Джинни: Новый год? Это то, что маглы тридцать первого декабря празднуют? Вика: Угу-угу. Это типа Рождества. Мы с бабушкой тоже празднуем, так что на связь выходить не буду. Первого января у меня отсыпной. Розалина прочитала всё, усмехнулась и посмотрела на дату. 30 декабря. Она никогда не праздновала Новый год, но Гермиона часто рассказывала об этом семейном празднике, на что Рон цокал и говорил, что им и Рождества хватает. Вернувшись к мысли о ночёвке, она улыбнулась и написала ответ. Роза: Вика сказала всё по фактам! Я по своей прихоти в жизни не проснусь в десять утра! А насчёт ночёвки... Я буду! Раньше бы она никуда не пошла, но сейчас... Сейчас она живёт не с родителями. А Северус... А где Северус? Она выключила телефон, кинула его на подушку, встала и пошла вниз. Перед ней сразу появилась Шинка. — Хозяйка Уокер! — бодро сказала эльфийка, и у Розы пробежали мурашки от этого прозвища. Раньше она не обращала на это внимания. — Розалина... — тихо сказала она. Эльфийка непонимающе захлопала глазами, глядя на застывшую девушку. — Что? — осторожно переспросила она. — Зови меня Розалина. Или хотя бы хозяйка Розалина. Без фамилии... Не хочу её слышать. — Но... Вы же раньше нормально... — Я сказала, что с этого дня не хочу её даже слышать! То есть... — она выдохнула, не понимая, что с ней происходит. — Пожалуйста... Называй по имени. И... сделай чай с корицей, апельсином и сахаром. Как обычно. И... яичницу. Странно. Она никогда раньше не возражала, когда Шинка называла её по фамилии, но сегодня... Даже чуть сорвалась на эльфийку. Она услышала, как открылась дверь сзади, и повернулась. Там стоял Снейп. — Тебя даже в подземелье слышно, — с кривой усмешкой сказал зельевар и подошёл к Розе. — Что-то случилось? — Я... Не знаю... Просто, когда Шинка назвала меня Уокер... Не могу слышать эту фамилию. Почему-то именно с сегодняшнего дня. — Но в Хогвартсе никто не будет звать тебя по имени. И криков не потерпят. Пожалей баллы факультета. — В Хогвартсе... Постараюсь смириться. А в этом особняке я хочу просто быть Розалиной. Без своей фамилии. — Как скажешь. Только больше не доводи Шинку своими криками. — Змей... — беззлобно прошипела она, подходя ближе. — Роза, — парировал он. — Кстати... Я сегодня пойду на ночёвку к Вике. — Хорошо... В мэнор? — К Элеоноре Вильямс, — пожала плечами девушка и заметила, что Северус явно не в восторге от идеи отпустить её неизвестно куда. — Какой адрес? — Переживаешь? — усмехнулась она. — Перестраховываюсь, — снова парировал он. — Вика ещё не скинула, но я обязательно перекину тебе. И вслух скажу. И на листочке напишу, — с лисьей усмешкой перечисляла она. — Ты невыносима, — прошипел он. — Я через час еду в Министерство по работе. Ты будешь одна дома минимум до шести вечера. Возможно, задержусь. — Напиши, если будешь задерживаться. Или зачем тебе телефон? — она кивнула в сторону стола, где уже три дня лежал гаджет Северуса. — Ты же знаешь, что я терплю его только из-за работы, — выдохнул он. С 2020 года Министерство магии Великобритании, под давлением маглорождённых и растущего числа инцидентов с нелегальными магловскими устройствами, наконец легализовало ограниченное использование зачарованных телефонов на территории Хогвартса. Конечно, старые профессора ворчали, но Дамблдор, как всегда, нашёл компромисс. — Ну зато мы всегда на связи! И это удобнее, чем ждать письмо от совы по три дня, когда его ещё и перехватить могут! — возмутилась Розалина. — Я не доверяю им, — он покосился на беззащитный телефон так, будто это был тёмный артефакт. — Ты ничему не доверяешь, — усмехнулась Розалина и, чуть привстав на носочки, поцеловала Снейпа в щёку. — Ты невыносима. — Ты говорил. — Скажу ещё раз.                         *** Через час Северус аппарировал в Министерство, и Розалина осталась в особняке одна. Сначала она позавтракала, а потом... А что дальше? Взяла книгу. Десять минут читала одну страницу и отложила. — Не то, — констатировала Уокер. Следующим пошёл скетчбук, но, начав рисовать какую-то девушку, всё пошло наперекосяк. То грифель сломается, то линию не туда повела. Скетчбук отправился к книге, а Роза легла на кровать. — Скучно... — простонала она, уткнулась лицом в подушку и тут же подскочила, оглядывая комнату. На стуле громоздились футболки, свитера и водолазки, которые даже Шинка не всегда успевала убирать. Кровать не заправлена... Одним словом — беспорядок, с которым не справлялся даже домовой эльф. Они с Северусом вечно говорили: "потом уберу", "дела", "я спешу!" — а в итоге так и не доходили руки. Мысль пришла мгновенно. Она нацепила наушники, включила музыку — как раз играла песня Ado "Usseewa" — и, пытаясь подпевать (насколько это возможно без знания языка), начала взмахами палочки заправлять кровать. Через полтора часа Розалина заметила... какую-то дверь. Дубовую. Старую. Она дёрнула за ручку, но дверь оказалась заперта. — Шинка! — Что, хозяйка Розалина? — А что это за комната? — спросила Роза, указывая на дверь, и сразу заметила, как изменилось лицо эльфийки. — Там кладовая! Там нет ничего, что может пригодиться хозяйке Розалине! — Ого! Ты чего? В кладовых как раз всё самое интересное! — Там проклятые артефакты, хозяйка! — Я буду осторожна! Открывай! Эльфийка опустила уши, но противиться приказу не могла и щёлкнула пальцами. Дверь со скрипом отворилась. Кладовая оказалась старой и пыльной. Внутри громоздились различные старинные артефакты разных эпох, все покрытые толстым слоем пыли. А в центре комнаты стояло пианино. Чёрное, блестящее, с инкрустацией из тёмного дерева и гербом Принцев на крышке. Уокер замерла. Сердце пропустило удар. Она аккуратно, стараясь не шуметь, подошла к инструменту и провела пальцами по гладкой поверхности, стирая пыль. — Хозяйка Розалина! Не нужно! — запаниковала эльфийка, пританцовывая на месте от беспокойства. — Почему? — не оборачиваясь, спросила Роза. Её взгляд был прикован к пианино. К гербу. К клавишам, которые, казалось, ждали чьих-то рук десять лет. — Хозяин Снейп приказал спрятать его тут и не трогать больше десятка лет, вместе со всеми портретами и артефактами Принцев! Даже не объяснил почему! Роза медленно обошла пианино. Оно было в идеальном состоянии — словно его законсервировали магией. Ни одной царапины. Только пыль и тишина. — Шинка... — голос Розы дрогнул. — Чьё это пианино? Было чьим? Эльфийка замялась, теребя подол наволочки, служившей ей одеждой. — Хозяйки... — прошептала она еле слышно. — Хозяйки Принц. Мамы хозяина Снейпа. Она играла. Каждую ночь. А потом перестала. И хозяин велел убрать. Роза прикусила губу. Перед глазами встал Северус — тот, каким она его знала. Закрытый, колючий, с глазами, в которых иногда мелькала такая бездна боли, что хотелось зажмуриться. И эта бездна — вот она. Стоит перед ней в виде чёрного лакированного инструмента, молчащего больше десятилетия. — Он знает, что оно здесь? — Хозяин Снейп сам его сюда поставил. Сказал: "Шинка, запри и не открывай никому". И больше никогда не приходил. Ни разу. Роза медленно опустилась на круглый стул перед пианино. Её пальцы легли на клавиши — холодные, гладкие, нетронутые. — Шинка... — тихо сказала она. — Я могу... сыграть? Хотя бы один раз? Эльфийка заметалась. — Хозяйка Розалина! Хозяин рассердится! Он запретил! Он никогда не разрешит! — А он не узнает, — Роза обернулась и посмотрела на эльфийку с той самой улыбкой, от которой даже Снейп иногда терялся. — Если мы будем очень тихо. И если ты никому не скажешь. — Но Шинка не может врать хозяину! — уши эльфийки поникли ещё сильнее. — Ты и не соврёшь. Ты просто... не расскажешь. Это же разные вещи, правда? Эльфийка задумалась. Для её маленького мозга эта логическая конструкция была сложной, но Роза смотрела на неё с такой надеждой, что отказать было невозможно. — Шинка... Шинка подумает, — наконец выдала она и, развернувшись, выбежала из кладовой. Роза осталась одна. Она провела пальцем по клавише «до». Тихий, чистый звук наполнил кладовую, отскочил от пыльных артефактов и растаял где-то под потолком. — Здравствуй, — прошептала Роза, обращаясь неизвестно к кому — то ли к пианино, то ли к женщине, которая когда-то на нём играла. — Меня зовут Розалина. Я... я люблю твоего сына. В кладовой было тихо. Только пылинки танцевали в луче света, пробивавшемся сквозь щель в приоткрытой двери. Роза выдохнула и положила руки на клавиатуру.                         *** Пальцы сами нашли первые аккорды. Это была мелодия, которую она сочинила когда-то давно, ещё в Шармбатоне, когда пряталась от однокурсников в пустом музыкальном классе. Простая, грустная, немного детская — о побеге, о свободе, о том, что ждёт за горизонтом. Звуки лились в тишину кладовой, и Роза закрыла глаза. Она не заметила, как прошло полчаса. Не заметила, как Шинка вернулась и застыла в дверях, слушая с открытым ртом. Не заметила, как за окном начало темнеть. Она играла о том, как разбила фарфоровую розу. О том, как впервые увидела Северуса на лестнице Хогвартса. О том, как пахнет его лаборатория — кофе, пергаментом и чем-то тёмным, терпким, от чего кружится голова. О том, как он смотрел на неё, когда думал, что она спит. И о том, что она никогда, никогда не позволит никому забрать у неё это чувство. Последний аккорд затих. Роза открыла глаза и чуть не вскрикнула. В дверях, опираясь плечом о косяк, стоял Северус Снейп. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах — что-то такое, чего Роза никогда раньше не видела. Не гнев. Не раздражение. Что-то хрупкое, незащищённое, почти детское. — Северус... — выдохнула она. — Ты... ты вернулся? Я думала, ты до шести... Он не ответил. Медленно, словно во сне, он шагнул в кладовую. Обошёл пианино, не касаясь его. Остановился прямо перед Розой. — Это... — голос сорвался. Он прокашлялся. — Это пианино моей матери. — Я знаю. Шинка сказала. Прости, я не должна была... — Она играла по ночам. — перебил он. — Когда отец... когда всё было плохо. Я просыпался и слушал из коридора. Это был единственный звук, который значил, что она ещё жива. Роза сглотнула ком в горле. Она медленно встала, оказавшись почти вплотную к нему. — Я сыграла для тебя, — тихо сказала она. — Не для кого-то. Для тебя. Снейп молчал долго. Так долго, что Роза начала бояться. А потом он поднял руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся её щеки. — Это была не моя мелодия, — сказал он. — Но она... она была красивой. Роза улыбнулась сквозь слёзы, которые вдруг навернулись на глаза. — Я могу научить тебя играть, если захочешь. Он усмехнулся — той самой кривой усмешкой, которая означала "ты сошла с ума". — Вряд ли у меня есть талант. — Талант есть у всех. Просто не все об этом знают. Он смотрел на неё ещё минуту, а потом перевёл взгляд на пианино. На герб Принцев. На клавиши, которые только что пели голосом его прошлого. — Шинка, — не оборачиваясь, позвал он. Эльфийка, всё это время прятавшаяся за дверью, пискнула и выскочила вперёд. — Да, хозяин! — Перенеси пианино в гостиную. — Он помолчал. — И пусть оно там стоит. Роза замерла. Шинка распахнула глаза до размеров блюдец. — Хозяин?! Вы уверены?! — Я сказал. Эльфийка радостно взвизгнула, щёлкнула пальцами, и пианино исчезло из кладовой, чтобы через секунду материализоваться в гостиной у окна. — Северус... — прошептала Роза. — Это... правда? Он посмотрел на неё. В его глазах больше не было той хрупкой незащищённости. Только тепло — тщательно замаскированное, но настоящее. — Ты сказала, что в этом особняке хочешь быть просто Розалиной, — напомнил он. — Я... попробую тоже быть здесь просто Северусом. Иногда. Она бросилась ему на шею, и он, поколебавшись секунду, обнял её в ответ. — Мне пора собираться, — пробормотала она куда-то в его плечо. — А то опоздаю. — Ты всегда опаздываешь. — Но сегодня — нет! Сегодня я буду паинькой. — В это так же трудно поверить, как в то, что Малфой добровольно наденет свитер Уизли. Роза рассмеялась и отстранилась, вытирая глаза.                         *** Сборы заняли всего полчаса. Роза металась по комнате, запихивая в расшитую сумку всё подряд: пижаму (шёлковую, тёмно-вишнёвую — подарок от Снейпа, который она сама себе выбрала, а он делал вид, что ему всё равно), магловский фотоаппарат-мыльницу (Гермиона просила), книгу, которую не успела дочитать, набор для рисования и на всякий случай — маленькое зелье от похмелья, которого хватит на четверых. — Ты берёшь половину дома, — заметил Снейп, наблюдая из дверей. — Это только треть, — парировала она, застёгивая сумку. — Ладно, может, половина. Но я быстро! Она подбежала к нему, чмокнула в щёку и уже собралась нырнуть в камин, но он остановил её: — Роза. Она обернулась. — Адрес. — Ах да! — она вытащила телефон, прочитала сообщение от Вики и продиктовала. — Запомнил? — Я не настолько стар, чтобы не запомнить шесть слов. — Ой, я не это имела в виду! — Знаю. — Он чуть заметно улыбнулся. — Иди уже. А то твои подруги решат, что я тебя в подвал заточил. — А разве нет? — подмигнула она и исчезла в зелёном пламени. Снейп остался один в тишине особняка. Он постоял минуту, глядя на потухший камин, а потом медленно прошёл в гостиную. Пианино стояло у окна. Вечерний свет падал на клавиши, и они мягко поблёскивали. Он подошёл ближе. Протянул руку. Коснулся крышки. — Мама... — прошептал он одними губами. — Я надеюсь, ты бы её одобрила. И отошёл, так и не сыграв ни ноты. Но пианино больше не молчало. Оно ждало.