Яд в лепестках роз

Викториана еле успела убрать карты от рук подруги. — Тихо! Гадать должна я. Ты же слышала бабушку. — А, ой, точно! — Розалина снова села на своё место. — Я в принципе не считаю, что гадание правдиво! — всё же стояла на своей недоверяющей позиции Гермиона. — Да ну, Гермиона! Хотя бы ради научного интереса! — махнула рукой Уизли. — Только ради этого! — сдалась Грейнджер и села на кровать, доставая блокнот. — Я буду записывать результаты. — Договорились! — хором ответили остальные. Вика перемешивала карты. — Твой вопрос, Роза? — А можно... два? — чуть неуверенно спросила Уокер, и девушки посерьёзнели. Руссо кивнула. — Первый вопрос... Что меня ждёт в отношениях с отцом, Эльмером? — Роза, ты уверена? — спросила Джинни. Розалина кивнула. — Но таро же даёт не точные ответы, а самый вероятный исход на данный момент... И то, если в него верить. — Я знаю, что делаю, — не поворачиваясь, сказала Роза, и в её голосе послышалась лёгкая сталь. Викториана молча кивнула и начала перемешивать карты. Через пару минут она разложила на ковре пять карт потрёпанной годами рубашкой вниз и перевернула. Гермиона сразу открыла трактовку в инструкции и приготовилась записывать. Она уже успела заметить, что инструкция тоже волшебная — трактовка на ней появлялась, когда гадающий переворачивал карты, и давалась, основываясь на вопросе. — Первая карта... Прошлое — перевёрнутый Император, — она посмотрела в трактовку и начала зачитывать: — Тирания, жёсткий контроль и злоупотребление властью... Он использовал свой авторитет перед тобой, чтобы подавить тебя и твой характер, а не чтобы защитить. Это фундамент ваших отношений — несвобода и давление. Вика и Джинни, услышав это, взяли Розу за руки, понимая, что это правда. Тяжёлая, горькая, но правда. — Вторая карта... Настоящее — Башня. Резкое разрушение и крах старых порядков и устоев. Это... очень подходит к Непреложному обету и твоему побегу. Ты показала, что его власть не безгранична, как и твоё терпение. Руки девушек сжались сильнее, будто удерживая подругу здесь. С ними. Не давая вернуться в воспоминания о прошлом. Гермиона тяжело посмотрела на Розу, которая будто смотрела сквозь неё, и продолжила. Она знала, что подруга её слушает и слышит. — Третья карта... Ближайшее будущее, — Уокер, услышав это, чуть дёрнулась, и её взгляд сфокусировался на Грейнджер. — Пятёрка Пентаклей. Отчуждение и чувство потери. — Конечно потеря! Дочь — это не перо, чтобы потерять и больше не вспомнить о ней! — Я больше не их дочь, — чуть дрожащим, но твёрдым голосом сказала Розалина. — Они сами сказали, что я больше не их дочь. Девочки посмотрели на неё с пониманием, и Гермиона продолжила. — Четвёртая карта... Развитие событий — Правосудие. Карма и справедливость. Ему всё вернётся. Пятая карта... Итог — Туз Мечей. Истина, ясность и окончательное решение... — Всё! — Уокер взялась за виски. — Хватит с меня этого! Кто там дальше гадает? Девушки понимающе кивнули. Роза села на кровать рядом с Гермионой. — Гермиона, тебе на что гадать? — спросила Викториана. — Я в это не верю и не участвую. — Ну и ладно. Тогда себе погадаю, а потом Джинни, — пожала плечами Вика, понимая, что Гермиону не переубедить, и начала перемешивать карты. Минуты через две она снова разложила пять карт. — Какой вопрос? — спросила Уизли, и Вика хитро улыбнулась. — Что от меня скрывает Драко, — ответила она будничным тоном и перевернула карты. — Первая карта... Тайна — Туз Кубков... Истинная любовь и глубина чувств. Он скрывает не какой-то секрет, а свои чувства... — начала Гермиона, но её перебили. — Он боится быть уязвимым. Боится, что его не примут таким, какой он есть, без всей этой язвительности и маски высокомерия, — на удивление всем сказала Роза. — «Не опозорь род», «Никому не нужны твои эмоции. Эмоции = слабость», «Ты наследник древнего чистокровного рода. Оправдывай свой статус»... Он слышал то же самое. Гермиона прокашлялась и продолжила. — Вторая карта... Причина сокрытия, хотя Роза нам уже рассказала... Десятка Мечей. Страхи. Страх уязвимости, предательства, боли, страх быть недостаточно хорошим. Его учили, что нельзя никому доверять, кроме себя. Третья карта... Что он скрывает о прошлом — Луна. Тайны, иллюзии и скрытые страхи... Опять же, он чего-то боится за всей этой маской высокомерия. — Это... Это я знаю. Немного, — сказала Вика и на секунду задумалась, говорить ли. — Он говорил, что ему стыдно за то, что он издевался над маглорождёнными... Ещё давно понял, что это чушь, но продолжал, чтобы никто не думал, что он перестал бороться за чистоту крови. — Да... Его бы сожрали эти чистокровные шакалы, как делали это со мной. — Четвёртая карта... Что он скрывает в настоящем — Рыцарь Пентаклей. Нежность, забота, терпение, — Гермиона мягко улыбнулась. — Возможно, он уже тайно думает о будущем: откладывает деньги, обсуждает что-то с родителями... — Не думала, что скажу такое о Малфое, но... Если это правда, то это мило. — Джинни подалась вперёд. — Теперь мне гадаем! — Вопрос? — Любит ли меня Гарри? Вот прям только меня и никого больше? Вика кивнула и начала перемешивать карты. Через минуту разложила три карты. Гермиона сразу начала читать появившуюся трактовку. — Первая карта. Его сердце — Рыцарь Кубков. Романтик и верный возлюбленный. Гарри действительно испытывает к тебе сильные чувства. И не просто влечение, а любовь. — Мой мальчик вырос, — театрально сказала Роза и смахнула с глаза несуществующую слезу. Все засмеялись. — Вторая карта... Его страхи — Пятёрка Кубков. Страх не оправдать ожиданий, потому что он всегда для всех был Мальчиком-Который-Выжил, страх потери... Он боится, что ты разочаруешься в нём. Измена — последнее, о чём он думает. Точнее, даже то, о чём он не думает вовсе. — Правильно! О таком и думать нельзя! Мама говорила, что у нас в семье за такое мужей сковородками бьют! — сказала Джинни, и все снова рассмеялись. — Третья карта... Итог — Двойка Кубков. Взаимная любовь, гармония и союз. Ваши отношения — крепкий союз любящих сердец. — Уф, — выдохнула Викториана. — Ну ладно! Давайте расслабимся? — предложила Джинни. — Как? — в один голос спросили девушки. Уизли сразу полезла в свой рюкзак и достала патчи и маски для лица. — О, у меня тоже есть! — воскликнула Вика. — Но мне бабушка в четырнадцать дала тетрадку с фамильными рецептами уходовой косметики Вильямсов. Они же были потомственными колдомедиками. И у них она, кстати, получше магловского! Но их патчами и пенкой я всё равно пользуюсь... — Я в основном ими и пользуюсь... Особенно после ночи в библиотеке над книгами, — добавила Грейнджер. — Пф, кто бы сомневался, — усмехнулась Уокер, потянувшись к тому, что достала Джинни. — Как этим вообще пользоваться? Я такое видела, но не пользовалась. — Мне как-то близнецы ради шутки подарили... А шутка в том, что мне понравилось. Девушки засмеялись, но Джинни всё же раздала каждой по маске и патчам. — Но перед этим всем нужно умыться! — вставая, объявила Вика, и остальные тоже встали. — Я вам одолжу пенку. Девушки, смеясь, умылись и вернулись в комнату, где наконец надели маски и патчи и легли. Розалина взяла в руки маленькое зеркальце и посмотрела на себя. — Мерлин... видел бы меня сейчас Северус... — Кстати, Роз... А тебе не было... страшно заводить с ним отношения? Он же твой профессор, декан... И разница в возрасте больше десяти лет! — спросила Джинни. — В начале... Боялась. Боялась, что его уволят. Что мои родители узнают... Но знаете... Мы встречаемся два месяца, а он уже сделал то, что некоторые не могут сделать годами, — начала отвечать Уокер и села. — Но... Он никогда не использовал свой авторитет. Он всегда явно проводил черту между работой и личной жизнью. Он сразу был честен со мной. Сразу сказал, что будет нелегко. Я никогда не делала то, чего не хотела, и все наши встречи в его кабинете заключались в том, что мы... Просто читали. Даже разные книги, потому что у нас разные вкусы в литературе. — Просто молча читали? — чуть удивлённо переспросила Уизли. Роза кивнула. — Иногда сидели и разговаривали. Знаете... — девушка мягко улыбнулась. — Северус для меня тот человек, с которым даже молчать комфортно. И... Даже когда он узнал от миссис Уизли о том, что делали мои родители... Он не смотрел на меня с жалостью. Не начал ко мне относиться по-другому. Он доказывает свою любовь не словами, а поступками. Мне холодно — он даст плед, подкинет дров в камин или использует согревающее... Он начал стараться не резко заходить в комнату, чтобы я не шарахалась. Я... Я чувствую себя не так, как учила мать. Я не его тень. Я его равная. — Это... Очень здоровые отношения, несмотря на разницу в положении и возрасте... — тихо сказала Гермиона. — А у вас уже было... — с ухмылкой спросила Вика. — Викториана Руссо! — предупреждающе сказала Грейнджер и покраснела, но всё же с любопытством посмотрела на Розу, которая отвела взгляд. — Да... На Рождество... — О-о-о! А я пыталась в Малфой-мэноре вывести Драко, но он терпел и делал вид, что ничего не происходит! — У нас это началось... Просто как-то само. — А каким он был? — спросила Джинни. Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но в итоге закрыла и тоже посмотрела на Розалину, которая сейчас слилась со своими волосами. — Подробно рассказывать не буду, но... Он постоянно спрашивал разрешения. Следил за моим самочувствием и даже сказал, что мой первый раз должен быть только для меня, когда я потянулась к его штанам... Моя мать учила, что девушка должна делать всё для мужчины... Терпеть... И что кровь — признак чистоты, а те, кто пытаются доказать обратное, просто пытаются оправдаться. — Но кровь — не норма! И в отношениях должно быть равноправие! — сразу возмутилась Гермиона. — А ты попробуй это объяснить всем чистокровным семьям, которые до сих пор проводят балы. Драко, кстати, так же наверняка воспитывали, — Уокер повернулась к Вике и усмехнулась. — Так что если он начнёт что-то такое говорить, рассказывай мне. Я попрошу Северуса... поговорить с ним. Правда, он скорее всего не согласится... Но точно скажет что-то убедительное передать мелкому Малфою. А если не поможет, то можешь просто его ёбнуть. — Розалина! Рукоприкладство — одна из форм абьюза! — Моя мама может любому в семье дать подзатыльник. Она говорит, что это «для профилактики», — добавила Джинни, и все рассмеялись. — Кстати, Вика, а как ты вообще пыталась Драко вывести? — вдруг спросила Роза, и все взгляды устремились на Руссо. — Ну... То с плеча футболку спущу. То как бы случайно по его груди или бедру проведу пальцами. То ногу закину на него в коротких шортах и иногда могу ногу положить почти на пояс. То целовала и одновременно будто случайно клала руки на ширинку, но он их перехватывал. Розалина фыркнула, закатила глаза и махнула рукой: — Он просто тормоз. И ещё и воспитанный в правилах, что «до свадьбы чистокровных ласкает только ветер». Как бы он ни говорил, что ему всё равно, но он всегда боялся пойти против системы. — Но со мной же начал встречаться! — Это да. Ну... Что я могу тебе сказать, Вика. Любовь зла, полюбишь и козла. Девушки рассмеялись, и даже Гермиона фыркнула, хоть и закатила глаза. — Любовь зла, полюбишь и подвального змея, — парировала Руссо. — Это скорее ему не повезло, когда он в меня влюбился. Со мной что ни день, то приключение, — усмехнулась Уокер. — Кстати, о приключениях! Ты же вроде говорила о том, что он заключил Непреложный обет с твоим отцом! Повисла тишина, и Руссо уже пожалела, что сказала это. Но вдруг Роза заговорила, но её голос был... более холодным что ли: — Да... Семь клятв. — А каких? — спросила Гермиона и взяла блокнот, но Роза подняла руку, и она его отложила. — Первая клятва была от Северуса, — Роза говорит тихо, но твёрдо. — Он поклялся, что не причинит мне вреда. Ни словом, ни делом, ни магией, ни бездействием. Что защитит меня от любой угрозы ценой своей жизни. И что никогда не позволит моим родителям обращаться со мной как с товаром. — Это... — начала Джинни. — Не перебивай, — попросила Роза и продолжила: — Отец поклялся, что не будет препятствовать моему браку, карьере или выбору спутника жизни. Что моё наследство перейдёт ко мне без условий. И что он никогда не подаст заявление в Министерство против Северуса или моих друзей. Северус добавил: если кто-то из людей отца — его партнёры, наёмники, кто угодно — посмеет приблизиться ко мне с целью навредить по его приказу или с его молчаливого согласия, Обет убьёт отца. Даже если он будет на другом конце страны. Даже если приказ отдаст мать. Даже если он просто закроет глаза. Он... умрёт на месте. Повисла мёртвая тишина. Гермиона распахнула глаза, и даже её мозг, казалось, отказывался это переваривать. Вика закрыла рот руками. Джинни открыла рот, чтобы что-то сказать, закрыла и всё же спросила: — Ты не считаешь, что это... — Слишком? — закончила за неё Роза, и в её голосе звучала сталь. — Возможно. Но... это Непреложный обет. Если они его нарушат, то в любом случае нарушитель умрёт. Отец знал, на что шёл... Потом мистер Малфой добавил своё условие. Он показал отцу какую-то папку с компроматом и заставил поклясться, что тот никогда не использует эту информацию против семьи Малфоев. И забудет, что видел эту папку. — Это... логично, — заметила Джинни. — Знаете... Какими бы Малфои ни были... Но они друг за друга горой. — Отец поклялся, что никогда не будет распространять сведения о моей личной жизни и о моих отношениях с Северусом. Ни устно, ни письменно, ни через третьих лиц. Любая попытка — и это станет его последним словом... Это гарантия того, что он не расскажет про наши отношения. И... Была клятва... очень личная. — Роза замолкает, собираясь с мыслями. — Северус сказал, что его прошлое никогда не станет причиной для принуждения меня к чему-либо. Что его жизнь, его смерть и его долги принадлежат только ему... Я не могу рассказать, о чём именно он говорил. Это не моя тайна. Вика, взяв Розу за руку: — Конечно. Мы всё понимаем. — Отец поклялся, что никогда не будет принуждать меня к участию в ритуалах, связанных с Тёмным Лордом. Что он не передаст моё имя для получения Метки, не потребует моего присутствия на сборах Пожирателей, не использует мою кровь в ритуалах. — Голос Розы становится твёрже. — Что любая его попытка сделать это станет причиной его немедленной смерти. Опять тишина. Все явно сложили два и два. Лишь Гермиона сохраняла относительное спокойствие. — Твой отец... Пожиратель смерти? — тихо спросила Джинни. — Да... — так же тихо ответила девушка. — И я... должна была тоже стать. В день рождения... Это день рождения... — Но как?! Тот-кого-нельзя-называть же мёртв! Викториана в это время сидела тихо. Она знала, что у Драко тоже есть Метка... Но он говорил, что сначала считал это честью, а потом понял, во что ввязался... Потом понял, что будет, если Волан-де-Морт вернётся. Но она не знала, что Роза тоже должна была получить Метку. Она хотела сказать, что у Драко она уже есть. Она хотела спросить, почему её родители ждали девятнадцати лет... Но отдёрнула себя. Это не её тайна. Драко бы ей никогда не простил, если бы она рассказала. Но в ней сейчас горела ярость. Не на Драко и Розу. На эту чёртову систему. — Пожиратели придумали, как с помощью останков его магии сделать ритуал... Он мёртв, но культ живёт. Они верят. Они... продолжают посвящать туда своих детей. Продолжают навязывать им эту идеологию. Не все, конечно, но... многие. — А почему тебе не дали её в семнадцать? — спросила внутренний вопрос Руссо Джинни. — Потому что я девушка. Я должна носить платья на балах и не только... Моё левое предплечье было бы видно, и тогда родители не смогли бы найти мне пару. Но потом... Они договорились с Малфоями. Я была бы уже невестой Малфоев и могла получить Метку... Но теперь не получу. С помощью Северуса. — Кстати... Вика, Гермиона, вы чего так тихо сидите? Я что, единственная, кто не знала?! — А... Я... Я просто задумалась... Зачем они это делали? Конченые... — тихо и со злостью сказала Вика, и все посмотрели на Гермиону. — А я... знала. — Знала?! — воскликнула Уизли. — Да... Ещё с начала года.                         

***

Первое сентября. Хогвартс-экспресс. Поезд только отправился. — Где Роза? Поезд уже ушёл! — недоумевал Рон. — Думаю, скоро зайдёт, — ответил Гарри, и почти сразу дверь купе открылась. На пороге стояла Розалина. Обычно она сразу начинала с улыбкой обнимать друзей, дарила подарки, и они разговаривали про лето... Но сейчас она лишь тихо прошла к друзьям и села на своё место. — Эй... Роза... Что случилось? — сразу спросил Гарри, почуяв неладное. — Я... Должна вам кое-что рассказать... Она открыла рюкзак с самыми важными вещами и достала... шкатулку. Открыв её, она показала всем осколки той самой розы, которую называла «знак моей свободы». Она была разбита. — Я её разбила. Потому что... Моя жизнь не моя, — тихо сказала Уокер. — Роза, скажи, что случилось! Это твои родители? — сразу спросил Рон. — В свой девятнадцатый день рождения... Я получу Метку Пожирателя Смерти... — Она подняла свои зелёные глаза на друзей. В них блестели слёзы. — Ч... Что? — с ужасом спросил Рон. — Я... Я стану Пожирательницей. Я... Меня заставят примкнуть к тем, кто убивал маглорождённых, как Гермиона! К тем, кто служил тому, кто убил родителей Гарри! К тем, против кого до сих пор борется Министерство, в котором работает мистер Уизли, который считает меня чуть ли не своей второй дочкой! — её голос сорвался, и она закрыла лицо руками. А Золотая троица... Не ушли. Ничего не сказали. А... обняли её. — Нет. Они тебя не заставят. Ты никого не убивала, — начал говорить Гарри. — Ты так и останешься нашей Розой, — добавила Гермиона. — И мои родители будут продолжать тебя любить, как дочь. — С... Спасибо, ребят... — Это не твоя вина, — сказали в один голос Рон, Гермиона и Гарри.