Глава 2. Раздумья.
29 марта 2026 г., 00:47
Армила торопливо шагала вперед, проходя мимо переливающихся разноцветным стеклом витражей, изображавших святые сказания. В ином случае она не упустила бы шанса полюбоваться ими, благоговея перед подвигами помазанников Бога-Императора. Сейчас же сердце её полнилась тревогой, не дававшей поблажки на такие дела.
Канонисса-командор Беллатриса дольше всех других сестер задержалась в зале покаяния, оставаясь там в одиночестве уже как два часа. И Армила слишком хорошо её знала, дабы не счесть это за тревожный знак. С канониссой у них давно уже сложилась дружба, ещё с момента когда Армила спасла ту от раны нанесенный презренным ксеносом. За то время минуло уже десять лет, тяжелых, но в которых Беллатриса своим наставничеством всегда изгоняла из души Армилы мрак отчаяния, даря взамен святую решительность.
Была примером, что вдохновляла, будучи непоколебима. Армила надеялась, что наставница будет такой и сейчас, а все страхи лишь глупость, за которую она покается плетьми по спине. Но, прежней уверенности не было. Лишь воспоминания о сокрушенно опущенной голове канониссы, её потерянный взгляд, что не исчезал уже как день.
Она знала его причину, столь горькую, и стыдливую.
Ангел Императора. Тот кто нес в себе часть Его святости, Его волю. Армилу до сих пор охватывал трепет от воспоминаний о разговоре с их капитаном, его мудрости и скромности, подобную многим святым. Несмотря на его грозную величественную фигуру, она не чувствовала благоговейного страха или порыв веры, лишь умиротворяющее спокойствие. Не было чести большей, как привлечь его внимание.
Однако, когда она с сестрами пришла на порог его покоев, желая его мудрости и благословения, увидела, почему еретики так боялись благородных астартес. Юная сестра с содроганием вспоминала бронзовое отлива лицо, чьи черты воинской доблести исказились в гримасе пронзающей душу ярости. Та сверкала в стального цвета глазах огнем, что мог испепелить, а из оскала звучала басом, бывшим громче взрыва.
Капитан Зардан прогнал их, будто злейших врагов и она с липким ужасом осознавала, как сильно в его лице металась жажда убийства их всех, которую он тогда сдержал. Эти воспоминания жгли душу позором и непониманием, что лишили сна, терзая все так же больно.
Чем они это заслужили?! Почему сердце благородного ангела стало так гневно?! Вопросы мучили, ещё сильней ввергая в праведный стыд и порыв к должному за их неведомый, но от того не менее тяжкий грех, покаянию.
Но сейчас юная сестра битвы не могла его себе позволить, несмотря на желание получения заслуженной боли. Эгоизм для Армилы всегда был неприемлем. И одна мысль о том, столь больно возможно душе Беллатрисы сейчас, как нуждается та хоть в одном добром слове, была как штык в сердце.
Наконец-то коридор закончился и отворив двери, Армила спешно вошла внутрь. Там её ждало просторное пространство из чёрного мрамора, украшенное бело-золотыми статуями Бога-Императора, его святейших девяти сыновей и лики десятков святых. Зал покаяния был покрыт завесой тьмы, что освещали лишь огоньки свеч на люстрах и возле статуй.
Армила прищурилась, выискивая среди тьмы фигуру наставницы. И нашла.
Беллатриса, бледная как мертвец, стояла на коленях возле статуи Бога-Императора, сложив руки в молитве с низко опущенной головой. Бесшумно подойдя ближе, юная сестра битвы заметила, что взамен робы канонисса оделась в плотно облегающий тело темный костюм, покрытый тонким проводами, пока на голове Беллатрисы покоился колючий металлический венец.
Облачение мученицы, это могло быть только оно. Сокровенный механизм ордена Доблестного Сердца, позволявший стимулировать всю нервную систему тела благословенной болью. Тяжелое испытание и великая честь, очищавшее душу и мысли. Но от вида которого сейчас юная сестра сжала губы, отчаянно укоряя себя за неторопливость, которая уже стоила наставнице здоровья!
Беллатрису парализовало, из её глаз, ушей и носа обильно текла кровь, чей металлический запах ударял в ноздри, пока губы канониссы едва двигались. Ещё немного и та потеряет сознание, пока её нервная система просто напросто надорвётся! Облачение мученицы нельзя было носить долго, экстремальное стимулирование нервов могло просто выжечь их. Но та все равно это сделала!
Армила, шепча молитвы прощения за нарушения ритуала, спешно уложила наставницу на спину и выученными движениями дотронулась до колючего венца. Тот пискнул и отпустил голову канониссы, позволяя себя снять.
Секунду спустя Беллатриса с кровавым кашлем открыла глаза и посмотрела на юную сестру.
— Армила… — прохрипела наставница, чьи глаза выдавали усталое осуждение.
— Не говорите, у вас лопнули кровеносные сосуды и высокий риск повреждения нервной системы, — юная сестра заботливо погладила Беллатрису по щеке и судорожно выдохнула, ощущая растущее возмущение. — Наставница, вы безответственны! Если вы себя этим искалечили, то я вас не прощу! Боль покаяния священна, но не когда она рушит наши тела! — судорожно прошептала она с болью и обидой.
— Наш грех… тяжек, — слабо возразила наставница. Говорить для неё явно было трудно. — И в его искуплении… нет поблажек, покуда мы дочери Его. Может тогда… мы поймём, в чем мы сейчас провинились.
Армила тяжко вздохнула, сжав ладонь канониссы. Она понимала её, при всем недовольстве, так хорошо понимала. Позор стыда от их греха был таков и отчаянье жгло лучше прометия. Но вспоминая заново тот роковой момент, в голове пронеслось догадка. Тогда она видела в капитане Зардане лишь неясный гнев, но мог ли тот быть порожден не ими? Мог ли гнев скрывать какую-то боль? Возможно, даже такое же отчаянье, такое же которое плескалось в глазах наставницы? И он как ангел Императора боролся с ним не покаянием святейшей болью, а праведным гневом, что лишь случайно обратил на них?
Стыдливо поджав зубы, она покачала головой. Ей хотелось позволить вгрызться кромкам цепного меча в свою плоть за такие дерзкие мысли. И все же, они дарили облегчение и хрупкую надежду. Она не хотела чтобы наставница и все сестры страдали так дальше, не понимая даже истину своего греха. А если она права, то она сможет помочь им! Как и самому Зардану, ангелу Императора, которому она была обязана постараться помочь, особенно если того и правда одолевала мука!
От последней мысли она угрюмо усмехнулась. Глупость, что была на грани ереси. Ангелы были выше этого, созданные Императором по своему подобию. Но все же когда она говорила с ним, он ведь казался человеком и может…
Армила тряхнула головой. Сейчас нужно позаботиться о Беллатрисе.
— Наставница, вы можете двигаться? — увидев слабый кивок юная сестра подняла канониссу-командор. — Хорошо, тогда обопритесь об меня. Сейчас придем и вам помогут как нужно…
***
Первым, что увидели открывшиеся глаза, было небо. Не такое, к какому он привык. Синее, как свежая краска и настолько безоблачное, оно казалось нереальным. Наверху всегда были облака. Изредка тёмные, дождевые, чаще ядовито желто-кислотные или чёрные от промышленной выбросов. Небо не знало таких чистых благородных цветов. Озадаченный астартес, настороженно оглядевшись, увидел на себе родные доспехи. Стальных цветов керамит был нетронут и сиял под лучами желтого солнца, словно недавно выпущенный. А вокруг же простиралась равнина, обернутая одеялом из золотистых растений, среди которых вдали виднелся силуэт города. — Где я? — растерянно пробормотал капитан Зардан, вставая на ноги. Место было смутно знакомым, но несмотря на идеальную память, даруемую всем космодесантникам, он не знал. Капитан мог в деталях вспомнить лицо погибших братьев, детали минувших десятки лет назад битв и облики приведенных к Согласию планет. Однако не то, что привело его сюда. Подозрительно, но и никакой опасности или подсказок о произошедшем он заметить не мог. Все, что у него было — сама планета. Нетронутая бедствиями и стоит признать, завораживающая. Сложно сказать почему, но он находил несравнимую красоту в этом. Древняя тоска, впечатавшаяся во все человечество, по первоначальному облику первородной Терры? А может легкое подобие той тяги к красоте, что была присуща для кузенов из Детей Императора? Что бы ни было правдой, но оно толкнуло Зардана пойти навстречу стоящему в далеке городу. Там, возможно, он и найдет ответы или, по крайней мере, оценит возможность прибыть обратно к братьям. Дорога была долгой, но Зардана как астартес это отнюдь не смущало, а здешние виды навевали странное радостное умиротворение. Нечто нечастое для ангелов смерти вне битв. В лицо ударил холодный ветерок, что приятно обдул бронзовую кожу и поднимал вверх короткие локоны чёрных волос, развевая их сравни стягу. И вдруг напрягшийся Зардан увидел посреди желтой травы одинокую фигуру, возникшую из ниоткуда. Сперва нечеткую, но с каждым шагом все больше приобретавшую знакомые очертания. Брат. Серый силовой доспех и символ раскрытой книги, из которой вырывалось пламя, не оставляли сомнений. А когда Зардан увидел лицо, то непроизвольно ухмыльнулся. — Дарек, — поприветствовал капитан ответно ухмыльнувшегося астартес и протянул ему руку. — Зардан, — тепло отозвался Дарек, скрепив встречу рукопожатием. Дарек выглядел таким, каким Зардан его помнил. С одной стороны они были одинаковы — такая же кожа, волосы, комплекция. Но на том их сходства заканчивалось. Волосы брата были длинней, а лицо утонченней, больше подходя для примера благородного мужества, о котором болтали итераторы и летописцы. А главное глаза. У Дарека они сверкали красно-оранжевым огнем, не в пример простой стали капитана. — Не знаешь, куда нас занесло? — бросил Зардан, отпуская руку брата. — И если мы здесь, где братья? — Наши братья далеко, — вздохнул Дарек и посмотрел вдаль. — Но знаю где мы. Странно, что ты не узнал, — брат добродушно улыбнулся и на мгновение улыбка вызвала неясное отвращение, но которое прошло быстрей чем Задран успел понять. — Это Лукреция. Он вспомнил. Самая первая человеческая колония, встретившая на пути экспедиции их флота. Она предстала перед легионерами нетронутым миром, о жизни в котором на Терре могли бы только мечтать. Солёные, чистые голубые океаны, желтые гущи лесов, укрытые удивительно белым снегом горы. Зрелище, к которому невозможно остаться равнодушным, вспоминая пустоши и уродства родины человечества. Неудивительно, что на Лукреции люди относительно развиты, не зная крупных бедствий. Тем не менее там был изъян, что каждый астартес из легиона Имперских Вестников поклялся искоренить ещё на Терре. Религия. Зардан презрительно вспомнил тамошних проповедников. Те давно и крепко захватили власть над планетой, периодически воюя из мелких обид, наживы и споров насчет своих суеверий. Мерзкое зрелище тех, в чьей вере было ничего, кроме как оправдания для собственной власти, отравлявшей умы закабаленных масс, безвольно умиравших за то, что и идеалами недостойно назваться. Священники юлили и сыпали обещаниями, заодно тайно готовясь с оружием в руках защитить свое владычество, коль обман не удастся. Они бы не остановили легион, ничто в этом мире не смогло. Но кровь несчастных обманутых так и не пролилась. Взломав нехитрые средства связи, Имперские Вестники высекли искры праведного народного гнева на пухнущих от награбленных богатств духовников. И за считанные часы сломили их хребет плечом к плечу со здешними. Это была показательная победа, после которой на Лукреции быстро прижились имперские истины. Что не о богах, но о просвещении знаниями и мечте Императора, что поведет людей в эпоху процветания. Мир, ставший тихой гордостью для их тогда скромного легиона, которую они позволяли себе как часть вечного искупления за те бесчисленные грехи тех, чьими детьми они были. Это отчасти проясняло ситуацию, но не отвечало на многие другие вопросы. — Знаешь, может пойдем посмотрим как изменился этот мир пока нас тут не было? — непринужденно предложил Дарек. — Пожалуй, — согласился Зардан, ведомый прагматизмом найти космопорт и заодно легким интересом, вспыхнувшим от слов брата. Дорога не заняла много времени, все ближе приводя их к крепким стенам, ставшими другими, нежели какими капитан их помнил. Куда выше, укрепленней и одновременно… неясно чуждыми, словно из другой эпохи. У их массивных ворот, украшенных аквилой, было странно пусто. Впрочем, это не мешало им медленно открыться, открывая космодесантникам путь дальше. По началу улицы выглядели непримечательно. С их низкими прямоугольными зданиями, смешно сделанными лавками и ровными полосами серых дорог. Все схоже с тем, что они увидели ещё тогда, когда приземлились сюда. Однако постепенно виды начали меняться, сменяясь все более усложненными постройками, где узнавался знакомый стиль имперской архитектуры с его шпилями и изысканностью. Уже там люди вполне нашлись, шастая вокруг и почему-то не замечавших Зардана с Дареком. В воздухе вдруг повеяло мерзким запахом благовоний, от которых Зардана накрыл прилив ярого омерзения, от которого сводило нос. Те излишне напомнили о запахах, витавших в храмах. — Странные здесь люди. Им самим не противно нюхать это все? — пробурчал капитан, ловко обходя шеренги снующих людей, дабы их не раздавить. — Как видишь не противно. Да и не сказал бы, что запах столь невыносим, — криво усмехнулся Дарек, натягивая улыбку. — Потому что воздух ещё им не пропитан основательно, — хмуро бросил Зардан. — Брат, я вижу, что ты меня куда-то идешь. Может расскажешь? — Сам все увидишь, — туманно пообещал тот в ответ. Зардан, давя вспыхнувшее раздражение от недомолвок, шагал дальше. Их дорога проходила через все растущую узость и запутанность здешних троп, над которыми все больше нависали строения из мрамора и стали, напоминающие собой старинные церкви. И эта мысль тяготила Зардана все сильней по мере того, как эти здания становились на вид все богаче. Не ему как воину учить здешних архитектуре. Однако, это нелепое излишество питало его естество непримиримым отторжением к такому бессмысленному расточительству ресурсов. Вдруг брат остановился и жестом подозвав приблизиться, кивком головы указал на раскинувшуюся перед ними площадь. От её вида у Зардана перехватило дыхание, кровь закипела в разгорающейся праведной ярости, идущую изнутри всей сущности астартес. Храм. Капитан слишком много их увидел, дабы ошибиться. Аляповато огромный, уходя на многие сотни метров своими разукрашенными мраморными шпилями, покрытых слоем старой грязи, частично очернившей белый камень. Ave Deus imperator, Dominus et Salvator omnium hominum. Слова, блестящие золотом над воротами здания отозвались глухим рычанием взбешенного Зардана, до скрипа доспеха сжимавшего свои кулаки, которыми он желал разорвать это место. Не было большей мерзости, чем возносить до бога Повелителя Человечества, извращая Его истину! Но эти дегенераты на это решились и их были тысячи. Зардан с ненавистью вглядывался в идущую к храму толпу, готовый сейчас же убить их всех. А выживших поставить на колени и заставить видеть, как их плевок в лицо имперских истин разваливается, пока их товарищи горят в очищающем огне. — Почему это ублюдство тут существует?! — сквозь зубы выдавил капитан. Неужели те, кто вселял в них гордость, оказались такими предательскими лжецами?! И за их спинами снова вернулись к мраку прошлого? Зардан отчаянно не хотел в это верить. Однако… почему тогда? Что случилось? КАК?! Вопросы колотились в стенах его черепа, догоняя возбужденный ритм двух его сердец, все больше впадая в неистовство перед возможными ответами. — Потому что этот мир давно уже как мир-святыня, — бесстрастно ответил Дарек. Повернувшись к брату, Зардан ошарашенно смотрел на его спокойное лицо. Слова ударили не слабей силового молота, заставив разум замереть в попытке осмыслить услышанное. — Что. За. Бред. Ты. Несешь, — тихо произнес Зардан, хватая Дарека за воротник силового доспеха. — Лишь истину, что теперь знаю, — вздохнул легионер, с сочувствием смотря на брата, отстраняя его руку. — То, что ты видишь строилось по всей планете с подачи самого Империума на протяжении тысячелетий, что прошли с момента, как ты ступил на эту землю. Это тот Империум, что мы оставили после себя. — Ещё хоть слово этой чуши и я не стесняюсь использовать на тебе практики Пожирателей Мёртвых, — прошипел капитан, мертвой хваткой вцепившись в братское горло. — Понимаю, я тоже поверил не сразу, — мягко улыбнулся Дарек, сравни старому наставнику и от этого зрелища все в Зардане похолодело. Он знал друга десятки лет и видел ужасную чужеродность такой улыбки. Это был не Дарек. И когда кулак коснулся его лица, ложный брат рассеялся как дым. — Узри же! — провозгласил громоподобный голос, прогрохотавший отовсюду. Город перед ним стал разрушаться, падая кусками мрамора и покореженной пластали на землю, уходя в разрастающуюся темноту. Капитан решительно бросился бежать прочь, но сама реальность распадалась перед ним на ничто, уходившее в черноту, пропитанную холодом. Однако вопреки опасениям сам Зардан не упал в неё, оставшись стоять посреди… космоса. Да, оглядываясь по сторонам, космодесатник видел пустоту вселенной, полной далеких скоплений звёзд, сияющих светом прошедших миллионов лет. На мгновение он подумал, что в их свете и умрет. Силовой доспех мог выдержать вакуум, но лишь на время, ведь воздух и питательные вещества всегда конечны. И он ошибся. Космос провел его к мирам. Неведомая сила каждый раз опускала его в них, позволяя увидеть их многообразие, вглядеться в жизнь каждого. Зардан пытался противиться этой воле, взывал ко всему опыту, что имел против отвратительных умений ведьм и колдунов. Но тот, кто вел его, был многократно сильнее, заставляя увидеть все. И Император, увиденное было верхом мерзости. Бесчисленные искорёженные трупы астартес, что со звериной злобой убивали друг друга на сотнях разрушающихся планет. Пропитанные вонью миры, где люди влачили жалкие короткие жизни, питаясь мясом друг друга в рабстве у раздутых от богатств и извращений дегенератов или у механических чудовищ в одеждах марсианского машинного культа. Молились в огромных и до омерзения пышных храмах, которых было столько, сколько он никогда не увидел и не сможет увидеть сколь не проживи. И триллионы, бедные и богатые, воины и слуги, умоляли Императора со страстью безумцев. Славили хором, что никогда не прекращался, Бога-Императора. Молили о спасении, ведя отчаянную войну с чудовищами, которых не могли победить и чей вид вызывал трепет. А затем капитан ошарашенно узнал силуэт Терры. Грязной, облупленной бесчисленными кораблями, что спускались на родину человечества, покрытую желто-коричным смогом. Под ним не осталось ни одного клочка земли. Только угловатые, тяжеловесные готические здания, в тени богатств, которых люди существовали ещё более убого и жалко, нежели жители терранских пустошей времен до Императора. Ноги шли его по этому месиву из металла, мрамора и камня, сливавшегося в одного уродливого монстра, над которым возвышались уходящие к облакам стены. Императорский дворец. Зардан видел его лишь единожды, ещё пока их легион воевал на Терре. И даже так тогда он поражал до глубины души. Сейчас, при взгляде на него, капитан вспоминал гробницы, где гнили одетые в ткани и золото трупы. Красота, изящество, все лучшее что могло создать человечество было здесь вывернуто наизнанку, как отвратительная насмешка. И внутри его стен, за щитами золотых стражей, за вратами уходящими десятками метров ввысь… Астартес не ведают страха, такова воля Императора Человечества. Зардан видел немало: чудовищные машины и ксеносы, энергии варпа, творившие невозможное, худших безумцев, до неузнаваемости исказивших род человеческий. Ни разу он, иконоборец Имперских Вестников, а затем капитан Несущих Слово, не испытал истинного страха. ОНО впервые заставило его вкусить это чувство и оно было неописуемо кошмарно. Чудовище, пылающее огнем страдающих душ и верой квинтиллионов. Иссушенный труп на искрящемся троне, застывший в вечном крике, который вот-вот разорвётся на куски. Не в силах сдвинуться, Зардан медленно, с нарастающим страхом узнал этот труп. С всепронизывающей агонией почувствовал Его несравнимый свет, проникавший в каждую клетку, прежде чем сжечь их. Император, которому они давали клятвы и недолго, но воевал вместе с ними — живая могучая звезда, тянущая к себе. Но это… раздутая сверхновая, болезненно пульсирующая в предсмертии и изрыгающая волны всеуничтожающей плазмы. Но несмотря на все отличие, это была одна и та же звезда. Перед которой, упав на колени, он чувствовал ЕГО взгляд и волю, требующую одного. Самого отвратительного, ужасного и невозможного. +ПОКЛОНЯЙСЯ МНЕ, СЛАВЬ МЕНЯ И УНИЧТОЖЬ ВСЯКОГО, КТО НЕ ПРИЗНАЕТ МЕНЯ СВОИМ БОГОМ+ — НЕТ! — Отчаянный крик тонул в реве золотого пламени, что лилось из невыносимо яркого трона, чья сила заживо сжигала космодесантника. — Давай же, — вдруг заботливо произнес голос за его спиной. — Послужи тому, что ты так жаждешь спасти от меня и моих братьев. Увидь, какое будущие этим ты сотворишь. — НЕТ! — взревел Зардан, уподобив свой голос сжигающему его пламени и обернувшись, набросился на тварь, подошедшую так близко. И увидел не Дарека, а заботливо улыбающегося примарха.***
— Вот, сын мой, будущее, за которое ты, в незнании своем, жаждешь биться. Голос владыки семнадцатого легиона звучал глухо, как сквозь толщу воды. Нет, скорее сквозь океаны образов, медленно утекающих из разума. Зардан, издав изо рта хлюпающий хрип, попытался приоткрыть глаза. Далось это тяжело: они будто горели огнем прометия, а кровь обильно сочилась, застилая взгляд багряной пеленой. Говорить капитан не хотел, да и не мог — кровавая пена наполнила рот, мешая членораздельной речи, а голосовые связки болезненно пульсировали. Все от видений, что Зардан узрел по мерзкой воле примарха. Они пылали клеймом в его мозгу, раз за разом возвращая к кошмарным образам, где эмпирическая память астартас, против своей воли, запомнила абсолютно все. Казалось, что это безумие длилось тысячелетиями, показывая ему такое… будущее. Но теперь он был в реальности, притупленно ощущая собственное тело. Вдруг сила варпа окутала его колючим холодом, оборачивая вспять полученные раны и Зардан теперь увидел того, кто когда то был его примархом. Лоргар Аврелиан, повелитель Несущих Слово. Тот был так похож на того, каким капитан его запомнил и одновременно стал неузнаваем. Бронзового оттенка благородное лицо по прежнему отливало золотым сиянием. Но теперь новых, ещё более отталкивающих молитв, чьи колхидские руны покрывали всю кожу, на которой Зардан с мрачным удовлетворением заметил следы полученный от кого-то ран. Пурпурные глаза, такие же ласковые и пронзительные до тошноты, смотрели со взглядом родителя, встретившего блудного сына, но не сумели скрыть тёмный огонь нетерпения и предательства, что примарх учинил. Зардан до болезного скрежета сжал зубы, отчаянно пытаясь вырваться из оков. Пламя ярости поглощало его от лицезрения этого лица, все естество космодесантника хотело крушить его кулаками, мечом, головой. Всем, чем можно! Уничтожить предателя не просто самой сути Имперских Вестников, которую он извратил в то, с чем они боролись. Нет, предателя самого Империума, родного отца и одновременно своего повелителя! Ублюдка, на чьих руках кровь преданных кузенов из Гвардии Ворона, Саламандр, Железных Рук, с кем капитан многие годы проливал кровь! Стереть снисходительную и глубоко отвратительную, грустную улыбку того, что потерял право на жизнь! Но оковы не давали ему шанса, заставляя слушать примарха, терпеть ту отвратительно сладостную ауру, что пыталась ему внушить благоговение. — Так ли стоит за него биться? Ты ненавидишь меня и признаю, что заслуженно. Однако знай, сын мой, что будь другой выход, я никогда не решился на такой путь. Во всех путях человечество сгорит от хрупких мечтаний моего отца, который отвергает первоначальную истину в гордыне своей. Увиденное тобой будущее не худшее, что может нас ждать, хотя и вероятное. У человечества много врагов, слишком много. Император и Империум лишь ускоряют нашу погибель своей слепотой к правде, а я не могу себе простить того, чтобы и дальше вести нас в бездну. — Нет! — прорычал Зардан, впиваясь взглядом в фиолетовые глаза. — НЕТ! Я отвергаю вас! Этот Империум, что никогда не воплотиться, пока жив Император! Ваше братоубийственное безумие! И тебя, ублюдка Аврелиана, дегенерата, недостойного быть примархом! Слабака, что не может смотреть на реальность и не успокаивать свою тщедушную душонку жалкими мантрами поклонения выдуманным богам! — Выдуманным, — покачал головой примарх, словно опечаленный учитель. — Боги есть, Зардан, такова правда нашего мира. Я нашел их. И помогу понять, почему будущее, что ты желаешь спасти, того не стоит, в отличии от служения богам. А возможно, сам познакомлю тебя с богами.***
Зардан тяжело выдохнул, делая очередной замах мечом. Вспоминать Истааван 5 было плохой идеей. Слишком многое там произошло. А его эмпирическая память это лишь усугубляла, даже сейчас наполняя рот кислотным вкусом кровавой пены. И отчетливым лицом Лоргара. Привычная ненависть сейчас отзывалась в нем слабо. Немного ещё рычащее неистовым пламенем, но тонувшее в смердящем болоте разочарования и потерянности. Он узнал все. Прочел столько, сколько пока смог и от этого уже стало достаточно, дабы выворачивать его душу наизнанку. Не давая сил видеть и говорить с кем либо вообще. Капитан не желал показывать братьям слабость, даже если они уже успели заметить её. А вольный торговец к счастью не потревожил его. Остальные… все в Зардане требовательно клокотало стремлением разорвать их, сжечь и растоптать. Не оставить ничего от тех, кого требовало убить все его естество как имперского вестника! С этим, до скрипа зубов, боролась собственная дисциплина и напоминание о том, что они все ещё служат Империуму. Вопреки надеждам, тренировка с мечом, крепко сжатых в руках, никак не помогала этому. Десять тысяч лет. Сотни веков пронеслись в один миг, разрушив и изуродовав все, чем был Империум. Он думал, что восстание Хоруса худшее, что могло случиться с величайшей из всех когда-либо империй людей. Узнанное быстро доказало обратное. Ублюдочный Лоргар оказался прав. Как не юли, сколько не ненавидь эту змею, а он не врал тогда. Каждая книга, пикт, стих, песня и свиток, чьи тексты диктовали ему вокс-переводчик в ухе, все охотно потакало словам проклятого ублюдка! С отторгающей претенциозностью говорило о нравах, о истории, о героях и от всего астартес все сильней воротило, приводя в горькую ярость, воплощенную в каждом замахе клинка, сотрясавшего воздух так часто, что тот казалось вибрировал. Нелепая насыщенность, дремучее тупое суеверие, нерациональная жестокость и самомнение до безумия. Сколько всего он этого уже видел на планетах, где воевал! Где правили жрецы, спасители, порой и лживые боги, упиваясь собственной властью или искренним фанатизмом, что разделяли со своей паствой. Зардан с ненавистью вспоминал показанные Лоргаром миры. Хора безумцев, бесчисленные соборы, все то жалкое существование, которым как безропотное стадо жили триллионы. Вот чем стал Империум, что должен был все это искоренить, за который они проливали кровь, отдавали все, помня напутствие Императора! Того, кто стал богом в глазах того, что построил… Капитан до боли сжал челюсть, ощущая как зубы до крови впились в собственный язык, пока коба сердца бешено клокочили. Завершив поток ударов, капитан со всей яростью обрушив меч на пол, под грохот и скрежет металла оставляя там глубокий след. Судорожно выдыхая, космодесантник медленно поднял тяжелый взгляд на мраморное изваяние у стены, изображавшее Повелителя Человечество. Перегруженное украшениями, до нелепости пафосное и будто безмолвно требующее встать на колени. Оно идеально передавало отвратительное виденье людей этой эпохи о Императоре. Зардан несколько раз подумывал её ударить. Разнести на кусочки и обратить в пыль творение современного дегенераства. Не стал, все-таки это изображение самого Императора. А ещё понимая, что если даст слабину, то не остановится. Убьет каждого из этих идиотов, оскорбившего его Повелителя своим нежеланием исполнить Его волю и не творить себе богов! И Император, как же он этого хотел. Излить горькую боль, что ещё пылала в сердце и отомстить хоть так за то, что стало прахом, на который теперь молятся. Зардан сгорбился, чувствуя как под кожей играют жвалы мышц, а пальцы вжимаются в рукоять клинка. Свернувший в душе гнев раскалял мышцы, наливал их силой которой хотелось предаться резне и не щадить никого. Однако, эмоции погасли подобно задутой свече, оставляя лишь терзающую когтями горечи пустоту. Какой уже толк гневаться, проклиная все на свете. Поздно, прихотью его ошибки они расплатились сполна. И он не знал, куда направить братьев в этом будущем без надежды и истин. Сражаться за этих невежественных дураков, сами не зная, оскорблявшего Повелителя Человечества и Его мечты? Мстить потомкам предателей до самой смерти за то, как Хорус и другие навеки обрекли Империум? Или просто уйти, сам не зная куда? Зардан молча смотрел в очертания статуи Императора. Маниакально разглядывал складки мраморных волос, черты ненастоящего лица, так отчаянно желая услышать голос своего Повелителя. И с тоской вспоминал момент, когда услышал Его в момент создания их легиона и провозглашения его Имперскими Вестниками. Тогда они как никогда знали свое место и какой шанс им, детям Его врагов, дали для воплощения такого будущего. В наступившей тишине Зардан отпустил голову, пустыми глазами смотря в пол. Наступившую тишину прерывали лишь тихое гудение машин и непрекращающийся уже сколько минут звон, похожий на секундную мелодию. Капитан поморщился от раздражения. Раньше этот звон заглушали собственные мысли, но сейчас он слишком устал для них. А раз гость не ушел до сих пор, то не уйдет и потом. Дверь с тихим шипением отодвинулась и на пороге была она. Армила, одетая теперь в черную робу, где единственным украшением служил амулет аквилы на шее, сперва опешила, со смущением и страхом смотря на капитана. Но быстро вспыхнула решимостью, делая взгляд твёрже. Однако прежде, чем голос вырвался из её горла… — Если ты по делу, говори быстро. В противном случае уйди, иначе я вышвырну тебя сам, — жестким тоном предупредил Зардан. Дело было не только в настроении. Он знал, кто они. Адептус Сороритас. Проявление той веры в Императора, что страдали нынешние люди. И будто этого мало, те смели назвать «дочерьми Императора». От одних этих слов внутренности выкручивало в возмущенной ярости. Кем были эти фанатики, дабы сметь претендовать на такие слова?! В лицо не зная имперских истин идущих от Императора, раз звали Его богом, не пролив и капли крови под Его командованием, не говоря уже о том, чтобы лично увидеть Его! Армила же, явно заметив его эмоции, вопреки ожиданию, не ушла, как было в первый раз с остальными, что пришли к нему. — По делу, капитан Зардан. Я хочу помочь вам, — уверенно заговорила юная сестра. — Может я и благодарен вам за спасение, но ваша забота о бывших пациентах сейчас не нужна мне, — отрезал астартес, делая шаг вперед и угрожающе нависнув над ней, подобное скала. — Нужна, — тихо возразила она, спустя недолгое молчание. — Ваши глаза, капитан. Они выдают вас. — Да неужели? — едко поиронизировал Зардан, с превеликим трудом сдерживая желание швырнуть её об стену с глаз долой. — Да. Ваша душа терзается, — нарочито спокойно продолжила юная сестра. Но космодесантник легко распознал спрятанный страх в бешеном стуке её сердца и учащенном дыхании. — Мы, госпитальеры, не только лекари телесного, но и душевного. Исповедуя и наставляя, мы помогаем справится с тем, что мешает полностью отдаться данному Его волей долгу. Я… — Армила шумно выдохнула и её голос стал тише. — Понимаю свою дерзость, готовая к ответу. Однако, раз я помогла уже излечить вашу тело, желаю сделать так же для души. Это мой долг, особенно раз вы сам Его ангел, которому надо помогать прежде всего. Лицо Зардана едва скривилось от вспыхнувшего в нем отвращения к своей слабости. Даже простые люди могут его раскусить. А её предложение вовсе смешно, несмотря на его неохотную благодарность за порыв помочь. Только вот она разделяла такое же безумие веры, как и все. — И как же ты мне поможешь, «сестра»? — прорычал Зардан. — Я знаю кто ты и те, кто для тебя соратницы. Фанатики веры, что утешенье мне посулят в вере. А потому, Армила, убирайся, ничего у вас не выйдет. — Не уйду, ангел, ведь пришла за тем, что и сказала, — с придыханием прошептала Армила, что несмотря на уже открытый страх в голосе, не отошла ни на шаг, смотря прямо в глаза. — Коль заслужила, то с покаянием приму от вас благословенное наказание или смерть! Но знайте, что не смею я вам врать или скрывать что-либо! Я… не хочу, чтобы вам было горе охватила вашу благородную ангельскую душу, если она тоже может страдать! Капитан молча прожигал испытывающим взглядом юную сестру. Ждал насколько же ту хватит, заодно обдумывая её слова. От них тянуло разорвать эту фанатичку на куски, особенно соблазняя при её же готовности к смерти. Однако, он так и не сделал этого. Это было слишком мелочно и недостойно его как того, кто должен не смотреть на свои желания, а искуплять грехи своих предков в служении Империуме, так же, как и все Имперские Вестники. Он жил этим долгом и в нем она верная трону, более того, та, кто спасла его, может лишь и единожды. К тому же, возможно так лучше, нежели просто отдаваться на откуп собственным терзаниям. — Тогда не стой на пороге словно ног нет, — сухо бросил капитан. Армила кивнула и спешно последовала за ним под тихое шипение двери. Покои были просторны, но не роскошны, обладая лишь необходимой мебелью и окном с видом на космос, а главным украшением помещения служила статуя Императора. Зардан остался довольным таким местом, торговец явно учёл аскетичные вкусы астартес, хотя и все равно столько места было нерациональным излишеством. Космодесантник присел на тихо скрипнувший стул, стоявший возле пустующего стола и лениво хрустнув шеей, посмотрел на юную сестру, которая осталась стоять. — Садись. Раз уж говорим откровенно, то будем говорить наравне. Армила, помедлив, уселась напротив него и только сейчас капитан подметил, что под подмышкой та несла с собой какую-то вещь. Та немедля плюхнулось на стол, оказавшись расписанным клетками толстым диском, что распахнувшись, явило внутри себя множество фигур, которые юная сестра начала ставить на нарисованные клетки. — Регицид? — поднял бровь астартес, вспомнив, что нечто схожее было настольным развлечением, популярное иногда даже среди кузенов. Вопреки иногда встречаемому мнению они, астартес, были не так уж далеки от простых человеческий интересов и радостей. — Увлекаюсь с тех пор как мы попали на судно господина вольного торговца, — слабо улыбнулась Армила, продолжая расставлять фигурки из темного и красного дерева. — Некоторые сестры говорят, что такое нам неподобающе. Но мой опыт показал, что так легче наладить разговор и справится с испытанием тяжелых дум. Сыграем? — Я не умею, — признался капитан. — Тогда я вам помогу, — беззаботно пообещала Армила с неизменной улыбкой. Зардан хмыкнул, но отказываться не стал. Затея нелепа, однако раз он все равно пошел ей навстречу отступать дальше глупо. Сперва их партия была неуклюжа. Зардан хотя и быстро понимал поучения Армилы, но отсутствие какого-либо опыта критически сказалось на его «армии». Поражение от обыкновенной женщины, пусть даже и в такой мелочи, отдавало привкусом позора и нахмурившись, Зардан немедля приступил к новой партии. Пусть это глупая игра, но честь его былого легиона стоило отстоять. Второе «сражение " шло уже бодрей, учтенные ошибки больше не повторялись, а трюки Армилы он применил против неё самой. Но и враг ему попался крепкий, быстро адаптировавшись и вновь вырвав из рук победу. Разумеется, от этого пыл космодесатника только раззадорился, постепенно создавая на доске все новые очертания сменяющих друг друга армий. Зардан, успев уже неплохо освоиться, решил действовать по привычной тактике легиона — массированный штурм всеми силами до полного слома сопротивления.А Армила с достойным стойкостью защищала своего «императора», не жалея фигур когда в её крепости возникал очередной прорыв. Сражение шло в напряженном молчании, где взгляды обоих пытливо изучали вражеские позиции, прежде чем совершить все новый удар. Стоит признать, это стало навевать Зардану воспоминания о былых сражениях. Тогда он ещё только постигал науку тактики и командования, будучи переведенным из инокоборца в сержанта. Не сказать, что тогда он был этим доволен. Нет, особенно зная, что иконоборцы, как правило, не должны вообще занимать иную должность, но воля ублюдочного Лоргара сделала свое дело. Благо, что командовать все-таки Зардан смог удовлетворительно, сейчас даже получая своеобразное удовольствие от напряженной работы ума над очередным командованием условного подразделения. Хотя и не сказать, что в душе он бы не променял, при возможности, регалии капитана на крылатую булаву иконоборца… — Так что за весть так омрачила вас, капитан? — вдруг мягко заговорила юная сестра, ставя взамен погибшего от пушки воина его собрата. — В прошлый раз вы были не так угрюмы. — Тогда я ещё не ведал, каким стал Империум за время моего… долгого отсутствия, — Зардан вновь ощутил на языке горечь и вздохнув, двинул кастеляна вперед. — И каким же стал, на ваш взгляд? — в ответ юная сестра обстреляла его из пушки. — Плевком в лицо всему, что я помнил, — сказал Зардан, чей голос в мгновение стал низким, не скрыв его опустошение от собственных слов. — И я не вижу ничего того, что можно было бы назвать достойным. — Свет мудрости Императора слаб в дальних краях Его владений, — прискорбно согласилась Армила. — И я с сестрами успела увидеть немало тех, кто забыл о мудрости и благочестии, прикрываясь сочащими змеиной лжи словами. Но не думайте, что все позабыли Его истины! Империум никогда не сломится от кучки неправедных да еретиков, в нем бесчисленные армии истово верных и доблестных, чьи миры сияют от святости! Капитан грузно выдохнул, ощущая как невидимая глазу тяжесть давит на плечи, а голосовые связки напряжённо застыли, желая в истовом гневе сказать все, что он думает. — Нет. Это не тот Империум, что я помнил и это сухой факт, — подмедлив, холодно отчеканил Зардан, продолжая двигать фигуру. — Это не Империум, а лишь его уродливая тень. Мутант когда то бывший здоровым человеком. — Капитан, честно признаться, ваши слова оскорбительны, нет, ужасны, — поджала губы Армила. В её дрогнувшем голосе не было осуждения, но растерянность. — Слышать их от вас… тяжело и прискорбно. Честно, я страшусь их, ведь слышала схожее от богохульников, — она ненадолго замолчала. — И все же вы ангел Императора, а потому я верю, что ваши слова несут благочестивый смысл. Но все же, что толкает вас на такое грубое поругание Его владений?! — в её звонком вопросе вспыхнула искреннее возмущение и обида. — Я поливал кровь за иное, — презрительно отчеканил космодесантник. — За государство людей, свободное от идолов, где человечество сильно и полно надежд, а не пустой напыщенности, как у тиранов, что мы повергли. Нас вел сам Император и в отличии от вас, слепцов которые родились в это проклятое время, мы это говорим не из веры, а из факта. Я видел Его, слышал Его и знаю, что он желал другого. Армила застыла, как пораженная параличом и с придыханием слушала его. Капитан недовольно нахмурился, увидев знакомый блеск фанатичного экстаза, что затмил ещё недавно ясный рассудок женщины. Трон, как же его руки захотели разбить её голову о доску, лишь бы стереть то, что он всегда видел у бесчисленных врагов… — Видели Его?.. — прошептала Армила. Она звучала неуверенно, осторожно, а потом так восторженно, по детски радостно. — О мой Император, расскажите, молю вас как Его ангела! Как Он явился вам, на что это было похоже?! Какие слова послал вам, окропив святостью?! Я должна знать, понять Его волю и поведать другим, о помазанник! — сыпала словами сестра, сделав знамение аквилы, звуча так отчаянно и требовательно, словно от этого зависела её жизнь. Зардан молча смотрел на юную сестру. На свою спасительницу, добрую девушку, возможно правда желавшую исцелить его душу. Ощущая как презрение и отвращение тяжело оседают в его мышцах, его сгорбившийся спине и вздохе, тяжким как планеты, где он когда то сражался. — Нет, — прорычал Зардан. — Я не помазанник и Он не являлся мне так, как ты воображаешь. Я просто тот, кто искупляет грехи своих предков по милости Императора, что однажды рассказал нам то, для чего мы сделаны. О истинах, которые вы забыли все как один! — его кулак сотряс доску, заставляя древесину согнутся, а фигуры упасть. — Знай, Армила. Он требовал, чтобы Ему не поклонялись как богу. Он человек и Он сам сказал это нам! — Он бог! — страстно возразила юная сестра. — Капитан Зардан, Он не может быть иным. Если вы правда жили тогда, когда Он ходил среди нас… — она облизнула губы, тяжело дыша и Зардан слышал, как учащённо бьется её сердце. — Вы же все видели, что меньшим Он быть не может. Только не такой, как Император. — Возражаешь против Его слов? — едко подметил космодесантник. — Нет! — быстро осеклась Армила. — Но Он бог, капитан. Он все сразу. Наш защитник, наш маяк, наша мудрость, наше милосердие, наша вера и ярость. Эту истину я помню с детства. И хоть пока Его слова загадка для меня, но в них большее, чем вы думаете. — В них именно то, что слышится здоровому уху, — зло скрипнул зубами Зардан. — Уйди, Армила. Или я заставлю это сделать, заодно переломав тебе кости. — Я… простите, капитан Зардан, — вдруг стыдливо опустила голову девушка. Впервые услышав её голос, полный покаянной печали, капитан ощутил неприятный укол. — Мой эгоизм, в котором я забылась, желая познать мудрость Императора, непростителен. Но я не уйду, — она неловко начала поднимать фигуры обратно на клетки, старательно пряча глаза. — Одиночество порой враг ужасный и пусть лучше я не пророню ни слова, но не оставлю вас с ним, хотя бы в этом немного искупив свой грех. Зардан, мучительно выдохнув, кивнул и присоединился к ней, возвращая партии прежний вид. В её словах все-таки крылась горькая правда. А вот её сожаление подтолкнуло к неожиданной мысли — может ли он просвятить её? Снять наваждение веры, принести свет имперской истины? Это ничего не изменит… и все же так Его мечта не умрет в умах заодно со смертью оставшихся вестников. Капитан осознал сколь наивно эта задача, но зацепился за эту идею так же крепко, как за родное оружие. Когда то он был чёрным вестником, так звали таких как он вне легиона или инокоборцем, как привыкли говорить уже сами братья. Зардан предлагал выбор отринуть богов или умереть, со всем пылом насаждая мудрость Императора. Его слово, убеждало города и порой целые цивилизации. А значит шанс был. Значит он сделает хоть что то, дабы мерцание имперской истины прожило немного дольше и немного, но утешало. Пыл в этой девушке силен и если он будет направлен правильно, то сослужит хорошую службу. Но пока… космодесантник внимательно осмотрел доску и обдумав, сделал свой ход. Да, ещё немного освоить здешнюю тактику не помешает. А заодно даст спокойно подумать о будущем разговоре с торговцем. Все же как бы не хотелось впутываться в ненужные им проблемы. Тем не менее выбора не было и самым главным для Зардана было сделать все, дабы помочь им всем выжить. В конце концов… братья последнее, что у неё осталось в этой проклятой галактике.***
Варусс мучительно хрипел, ощущая пронизывавшую его горло боль. Заточенные подобно клинкам когти её лап намертво впились в его плоть, не желая отпускать добычу и оставляя на коже глубокие порезы. Из них, по мокрой от пота шее, стекала кровь, пока острая кромка металла лишь по садисткой прихоти ксеноса лишь мягко прикасалась к его пульсирующим венам, не срубая их. Но это отнюдь не спасало от того, как сдавливалась его шея в её хватке, обжигавшей легкие отчаянной нуждой в кислороде, пока тело дрожало в слабости и размывало взор. И все же, он не ослабил хватку своих пальцах на её шеё, аккуратно расположившихся над ошейником. Скрипя зубами и видя её плывущий серый образ, торговец продолжал сдавливать эльдарскую глотку, вслушиваясь в мелодию их взаимных хрипов. Со стороны наверняка это приняли бы за отчаянную схватку, но на деле все было проще. Опыт плотских утех с эльдарами из Комморага, как уже не раз и не два прочувствовал Варрус, был воистину экзотичен в своих тонкостях и пылкости. Гранича с пытками и дуэлью, где нет места ласковости. Впрочем, уже не одно десятилетие живя рядом с Лирис, торговец успел оценить всю насыщенную яркость такого секса, каждый раз непохожего на другой и длящиеся по многу дней. О да, выносливость эльдар в таких делах была воистину поразительна. Впрочем, усовершенствованная генетикой и древними имплантами, плоть вольного торговца ничуть не отставала. Собрав волю в кулак, Варрус резко толкнул бедрами вперед, ощущая как мучение и наслаждение сливаются в неописываемый союз. После чего дал волю своему естеству, ощущая как жар растекается по скользкому от пота и масел телу, пока когти ног, душивших его, плотней сомкнись на шее. Но это был не конец. О нет, слабо ухмыльнувшись смявшей покрывало кровати друкхарке, Варрус приготовился резко сменить позу. Однако, голос слуги в вокс-устройстве, скрытом в ухе, резко остановил его. — Лорд-капитан, извините за вторжение. Командир Адептус Астартес требует от вас скорейшей встречи, говоря, что готов обсудить, кхм, ваше предложение. Варрус раздражённо прошипел от вызова в такой неподходящий момент. Впрочем, осмыслив услышанное, его злость убавилась, сменившись любопытством. Похоже этот капитан Зардан таки созрел. Ладно. Тогда не стоит медлить, хотя и было обидно бросить все вот так, в самом начале… Торговец выпустил из рук шею Лирис и та, поняв все, с звонким шелестом когтей отвела ноги от его шеи. — А ведь я только начала возбуждаться, — с обидой бросила Лирис и её тон не давал понять, шутила она или нет. — Ну и что случилось, о мой дорогой Варрус? Мне стоит сходить за моими игрушками, м? — Не сейчас, — хмыкнул торговец и хлопнув в ладоши, громко воскликнул. — Нарядник! одень меня в тр что был тебе сдано в последний раз! Двери спальни бесшумно открылись и из них вышел богато украшенный сервитор. Блистая золотом и серебряной маской, скрывавшей изуродованное лицо, тот держал в своих многочисленных манипуляторах, заменявших руки, многочисленную одежду. Варрус невозмутимо подошёл и сервитор бесшумно заработал. С механической точностью скрывая покрытое все ещё кровоточащими ранами тело под слоями дорогой чёрно-золотой ткани, а следом избавляясь от запаха крови брызгами духов. — И куда же торопишься? — спросила Лирис, на чьих чёрных губах играла коварная улыбка, пока она по хозяйски сидела на кровати, выставляя блестящее от масла тело напоказ. — Астартес, — сухо бросил Варрус, смотрясь в зеркало. — Пора торговаться. Посмотрим насколько его хватит. Но как закончу, то обязательно я наверстаю упущенное время, моя дорогая, уж не сомневайся. — О, верю, — зловеще оскалилась Лирис, обнажая полный рот белоснежных клыков. — Но позволь утолить любопытство — насколько долго ты хочешь удержать возле себя этих монстров плоти вашего дутого божка? — Примерно настолько, насколько и тебя, — легко усмехнулся Варрус, взмахом пальца погладив свои усы. — Как можно дольше, — озвучила догадку друкхарка. — Интересно посмотреть как ты наденешь на своих новых рабов ошейники. Если хочешь, то охотно помогу. — Они не ксеносы, дабы требовались такие жесткие меры, — с издевкой заметил Варрус. — О нет, я уважаю ангелов смерти, творения самого Императора… — не удержавшись, он тихо усмехнулся и закурил протянутую сервитором сигарету, выпустив изо рта белоснежную дымку. — К тому же тебе ли не знать, что когда идти некуда, то переговоры становятся куда проще? Лирис лишь показательно фыркнула, закатывая глаза и не оборачиваясь, Варрус направился прочь.***
Тяжелая поступь Зардана эхом отражалась в уже знакомых стенах. Он угрюмо обдумывал предстоящих разговор и перспектива быть инструментом таких далеких для него дрязг вызывала гнев, спрятано глубоко внутри. Не для этого они были созданы, но для покорения галактики и донесения истины. Увы, это был самый разумный выбор и сколько бы не ворчал потом Зарек, но гордость нужно уметь переступать. И не забывая о собственном достоинстве. Быть чьим то просто придатком глупо. Лучше сразу готовить почву, на которую они обопрутся, когда пути с вольным торговцем разойдутся миром или кровью. Благо, капитан имел нужные познания дипломатии. Немало миров в свое время Имперские Вестники вернули в лоно единого человечества бескровно, да и опыт общения с такими как Варрус никуда не ушёл. Правда омрачало его уверенность то, что никогда нельзя быть уверенным в какие дела ещё могут их втянуть. Особенно если на прежнем корабле сохранились данные, что подскажут Варрусу о месте, где и был тот злополучный портал. Капитан сильно не хотел, чтобы такие люди как вольные торговцы когда-либо наткнулись на такой мир, возможно принеся воистину ужасные бедствия. Зардан помотал головой и перешагнув порог раскрывшихся врат, вошел в уже посещенную день назад комнату. Варрус, правда, в это раз предпочёл стоять и вместо шипели на его плечах лежала черно-белая меховая шкура, позволяя лучше оценить фигуру торговца как воина. Хорошо сложен, сохраняя баланс меж стройностью и мускалами, обладая ростом примерно в два метра, лишь на голову уступая астартес. Уже из привычки представив вероятное сражение, Зардан сделал себе мысленную заметку о потенциальной ставке торговца на ловкость и скорость. — Капитан Зардан, как приятно видеть вас снова! — поприветствовал Варрус, двумя пальцами вынув из губ дымящуюся трубочку и откинув руки, будто готовясь обнять. — Значит наконец-то готовы дать ответ? — Да, — кивнул капитан. — Мы поможем вам, если мы потребуется. Зардан выдержал секундную паузу и продолжил отчеканенным, властным тоном. — Но за это я в праве требовать тогда с вас полное обеспечение нашего снаряжение с предоставлением личной и полностью оснащённой оружейной. Удовлетворение любых запросов на информацию или материальное обеспечение. Отсутствием всякой подотчётности в наших действиях всем, кроме вас лично. Местом хранения для тел наших павших братьев, — он снова выдержал небольшую паузу, давая момент осмыслить сказанное. — А так же дальнейшее предоставление нам личного боевого корабля не меньше эсминца с полным экипажем, когда прямая угроза вашим владениям уйдет. И разумеется, никаких утаек от нас касаемо наших миссий, вольный торговец, — с особым нажимом сказал последние слова Зардан. — Может вам ещё эскрот из моих кораблей да отдать во владение мир, где наберете рекрутов? — спросил Варрус с добродушным смешком и закурив, неспешно зашагал к окну. — Возможно, — вопреки серьёзному тону, космодесантник произнес это с иронией, сам понимая высоту своих требований. Но как говорила Солир — завышай требования до высот и лишь потом торгуйся. — Геносемя не должно простаивать без дела, нас слишком мало, а я вполне способен командовать парой кораблей. — Да уж, сразу видно, что вы созданы нашим святейшим Императором, так же грандиозно мысля он в древние времена и создал Империум, — задумчиво протянул торговец, встав возле вида на далекие звёзды и складывая руки за спиной. — Однако, к сожалению, времена сейчас наши немилостивы к такому мышлению. — Кому как не вольному торговцу знать, что это отнюдь не непреодолимая преграда? — возразил капитан, подходя к окну. — Верно. Но если забудешь о том, что ты не Император, быстро уступишь патент своему потомку, — с иронией бросил Варрус и выдохнув клубы дыма вмиг отбросил показательную беззаботность. — Я уже говорил, капитан. Вы мои почетные гости и я обеспечу вам всевозможный комфортом на моем корабле, лишь попросите. А если проявите себя, в чем, впрочем, я не сомневаюсь, поделюсь и щедрыми дарами из личных сокровищниц. А пока хватает хлопот и в них я ожидаю ответной всесторонней поддержки, где как я вам не задаю лишних вопросов, так и вы. Мы ведь равноправны в глазах Императора, служа каждый своими методами, где нам глупо лезть во владения друг друга со своими уставами. Да и мы вместе запретные в моих владениях. Зардан молча смотрел на бескрайнюю черноту по ту сторону стекла. Да, ровно то, что он и ожидал. И подавив вспышку легкого раздражения, вызванного почти прямыми намеками торговца, повернулся к вновь затянувшемуся Варрусу. — С другой стороны если вы хотите нашей полной эффективности, то щедрость будет уместна прямо сейчас, — вежливо упорствовал Зардан. — Верно, но к чему уже сейчас вам так отдалятся от меня? Я вас обидел? Или мы друг друга в чем то подозреваем? — красноречиво понял бровь Варрус с непринуждённой улыбкой. — Да и какого-либо адмирала своего мне больно обижать, капитан. Если вы так хотите, то я всегда рад выслушать ваши советы в корабельном ремесле. — Зачем занимать вас, когда я могу способствовать лучшему командованию действий доверенного корабля? При всем уважении, но гением Императора мы часто лучше приспособлены к командованию. К тому же если ваш род так стар, то ему не убудет от одного судна. — К сожалению убудет, капитан, — бросил Варрус с подчёркнуто извинительным тоном, пока в его глазах на долю секунды вспыхнуло раздражение. Едва заметное, но не укрывшееся от зоркого внимания. — Времена сложные и нужен каждый корабль, а ещё никого не обижать без причины. Адмиралы они люди… запоминающие и гордые. А планетные губернаторы, далекие от Империума, уж тем более. Особенно сейчас, когда многие зазнались в конец. Зардан кивнул, просчитывая возможные варианты того, куда привести их торг. Увы, пока возможностей было мало. Слишком мало братьев, дабы продавливать авторитетом, а Варрус явно опасался его предложения, видно подозревая, что космодесантники тут же сбегут или навяжут свою власть. Обосновано, но ошибочно. Можно попробовать давить и дальше, однако самое нужное уже получено. Пора отступить. — Тогда славно видеть, что вы, в отличии от них, отвержены в своем долге и более не вижу нужды в препирательствах, которые лишь помешают нам всем. Я согласен. — Мудрость астартес всегда вдохновляет мой ум, — уважительно кивнул Варрус и протянул свою трубочку к нему. — И в акт нашего согласия предложу вам покурить. Вижу по глазам, что вам пришлось нелегко, да и кому уж будет с такими шутками варпа, а эти штучки как раз помогают немного успокоить нервы. — Наркотик? — Зардан глубоко вдохнул идущий от свёрнутой бумажной трубочки дым. Вопреки ожиданиям, сильного химического запаха он не различил. — Я брезгую вгонять себя в зависимость от подобного, — хмыкнул Варрус. — Только если бой идет тяжко. А это лишь хорошее курево, от которого и вреда не дождёшься. Космодесантник с сомнением посмотрел на предмет. Ловушка ли? И все же инстинкты молчали, а потому он осторожно закурил на манер торговца, символично скрепляя соглашение. — И все же оно не в моем вкусе, — Зардан вынул «курево» из губ и отдал то усмехнувшемуся Варрусу. — Вкус сомнителен, никакого расслабляющего эффекта не замечено. — Тогда мне достанется больше, — Варрус сделал затяжку и лениво похрустел шеей. — К слову, советую вам приготовится. Скоро мы будем на планете Саргира, где стоит немного навести порядок и думаю вы там будете не лишними. Да и возможно вам будет по душе размять кости, м?***
— Значит, он не видит в наших душах греха, — заговорила Беллатриса, в чьем голосе, несмотря на облегчение, быланеуверенность, столь редкая для канониссы-командор. — Армила, ты поступила непростительно дерзко, прервав покой Его ангела и за это ещё должна будешь покаяться. Ты понимаешь? — Понимаю, — кивнула юная сестра без капли страха в глазах. — И тем не менее твоя решительность, вкупе с бесстрашием, рождается во мне гордость, — слабо улыбнулась её наставница, обнимая плечи Армилы. — Направляй огонь своей души и раздувай его, ведь Император одарил тебя им для великих дел. Но и не забывай о смирении. Грехи наши и слабости всегда требуют искупление в покаянии, иначе они нас захватят. Особенно об этом помни если Император позволит тебе новые встречи с его посланцем. — Позволит. Я верю в то, ведь наши встречи не могли быть просто совпадением, — благоговейно улыбнулась Армила, поняв взгляд ввысь. Туда, где на арочном потолке искусной в своей детальности мозаике изображался Бог Император, что спускаясь с облаков, приветствовал опустившихся на колени людей. Такой прекрасный символизм как недавних дней, так и их веры в целом. — К тому же он сам меня пригласил, — отводя глаза, смущенно призналась юная сестра, заливаясь румянцем от тихого восторга, что за засиял в ней. — Сказав, дабы мы ещё сыграли в регицид… — Армила, — хмуро укорила Беллатриса, однако мгновение спустя устало покачала головой. — Что ж, пути Императора порой неисповедимы. — И ещё, наставница, — Армила замялась, стараясь набраться решимости для вопроса, что занимал её ум все время, как она покинула капитана. — Он Его ангел, но… не верит в него. И злится на уже нашу веру. Почему? Канонисса-командор переменилась в лице. Черты стали острей, а мышцы напряглись, пока взгляд соскользнул в сторону. Повисла тишина, тяжелая и липкая, будто они заговорили если не о ереси, так о том, что лучше держать в тайне. Армила с растущей тревогой ждала ответа, уже жалея о вопросе, но, наконец, наставница заговорила. — Им нас не понять, Армила, — заговорила Беллатриса тише обычного. — И хотя их частое неверие оскорбительно для нас, вызывая мысли о ереси, но лучше то не замечать. Видишь ли… Наставница отошла и под эхо, идущее от её шагов, подошла к освещённой благовонными свечами тройке мраморных изваяний, десятиметровых крылатых воинов в богато украшенной броне, державшие расписанные молитвами щиты. Не поворачиваясь, канонисса-командор заговорила голосом умудренным и поучительным, таким, каким она раньше любила говорить с юной сестрой. — Они Его ангелы, плоть от плоти сынов, созданных Богом Императором против самых ужасных кошмаров вселенной. Подошедшая к наставнице Армила увидела как та сотворила знамение аквиллы и тут же последовала примеру. — И вот, — продолжила Беллатриса глубоким, полным решительной веры голосом. — Смотря на Него, они не видят все так, как мы. В них частица Его силы, мудрости, что делает их иными, больше чем мы. А потому Император для них ближе, понимаем по другому и для них ощущается как их отец, создатель, повелитель. Они просто не понимают всю силу своей и Его природы на самом деле, ведь для них это данность. Армила заворожённо слушала Беллатрису, не смея даже дышать и все же едва слышный вопрос вырвался из уст. — Но капитан Зардан сказал, что Император хотел, чтобы Его не почитали как бога… — Только настоящий бог станет отрицать свою божественность, — спокойно процитировала Беллатриса строки писания. — Ибо он бесконечно мудр и скромен, направляя своей рукой нас во имя бесконечной любви к нам. Амы, покуда можем, за это должны славить Его и нести Его волю, ведь если даже бог отрицает себя, Он все равно бог. — Воистину, — Армила вновь сотворила аквилу руками. — А потому не спорь о том, — мягко посоветовала Беллатриса, повернувшись к ней. — Их вера иная, но от того не менее праведная. Они не поймут нас, ведь Он для них слишком близок, дабы они поняли Его божественность. Армила ответила не сразу, впадая в раздумье. Наставница была права, как и всегда, но юной сестре стало бесконечно жаль Зардана. Он видел и купался в Его свете, но не понимал истину Его сути полностью. Не мог с такой же радостью осознавать, что видит единственного и истинного бога. Познать благословенной веры. И больше того, его расстраивала эта вера. А она не хотела, чтобы Его ангелу было тяжко в душе. И жаждала, дабы тот понял, столь велик Он. — Я помогу ему уверовать и увидеть все, — решилась пообещать Армила, чувствуя как слова придают ей непоколебимой решимости. — Армила, — начала Беллатриса, но встретившись взглядами, тихо вздохнула. — Что ж, да будет твой голос непоколебим, а вера тверда. Неси Слово Его, но все же умно подбирай слова свои. — Со мной Император, наставница, а он Его ангел. Потому уверена я, что все будет хорошо. Капитан не раз обещал вышвырнуть меня, но выслушал, что это как не Его воля? — скромно улыбнулась юная сестра.
