Разве хорошо это всегда нормально?

Саша не знает сколько времени уже прошло. Неизвестный приходил с определенной периодичностью, оставляя воду и еду, иногда даже теплую. Больше подобных проявлений "нежности" не происходило, но сейчас пленник был благодарен тому, что хотя бы жив. Он все еще обдумывал ту ситуацию, всю её абсурдность, но не мог скрыть того, что скучал по этому приятному ощущению. Саша не знал, который сейчас час. Лишь по слабой полоске света из-под двери он мог предпологать. Парень лежал на полу на пледе, который неизвестный приволок ему недавно, но холод бетона это не компенсировало. Однако к этому Саша уже привык, как и к дискомфорту, вызванному металлом, что плотно прилегает к запястью. Даже рука почти не болела. Наконец, из-за двери послышались отдалённые шаги. Вроде все было как обычно, но какое-то странное предчувствие не покидало. Обычно шаги за дверью были ровными и уверенными, но сегодня ощущались каким-то сбитым топотом. Даже это легкое изменение заставило пленника непроизвольно сжаться. Он инстинктивно отполз к стене, ощущая спиной её холод. Громкий звук отворения замка раздался на все помещение. Дверь не просто открылась. Её грубо пнули ногой, заставляя с грохотом удариться об ограничитель. В проёме стояла уже хорошо знакомая тень, немного пошатываясь. Санчез, даже не видя лица неизвестного, ощущал его тяжёлый взгляд. Силуэт словно смотрел сквозь своего пленника, но одновременно прямо в душу, будто бы виня того во всех возможных проблемах. В нём прямо читалась ярость. Напрягая зрение, Санчез заметил в руке неизвестного бутылку, вероятно всего, из-под какого-то крепкого алкоголя. Похититель что-то бормотал сквозь зубы и Саше удалось распознать лишь конец фразы: "..к черту всё". Санчез замер, боясь вздохнуть. На ум пришла странная догадка: неизвестный злился не на него. Возможно произошло что-то извне. Саша сам не заметил, как начал невольно сострадать неизвестному. А через мгновение появилось ещё более абсурдное желание - помочь. Здравый смысл велел молчать. Но та часть, что уже начала пускать корни в этой грязи, дрогнула. Похититель начал медленно приближаться к пленнику, слегка пошатываясь: - Ну привет, Санечка. Неужели совсем не скучал по мне? Неизвестный бормотал тихо, иногда запинаясь. Он поднял бутылку, будто бы собираясь отпить из неё остатки алкоголя, но обнаружил её пустой. Это, казалось, разозлило его только сильнее. - Даже бутылка..пустая. Всё, блять пустое! С внезапной, пьяной силой неизвестный резко швырнул бутылку в дальний угол помещения. Осколки со звонким, ледяным грохотом разлетелись об бетон. Саша инстинктивно дернулся, прикрывая голову, но повезло - осколки не долетели до него. Пьяное состояние похитителя пугало парня. Страх сковал тело, не позволяя Санчезу даже нормально дышать. Похититель несколько секунд смотрел в то место, где разбилась бутылка, а затем снова перевел взгляд на своего пленника. Его движения в полумраке казались размашистыми и смазанными. Вскоре по помещению снова раздался голос: - Саня, чего ты? Неужели боишься меня? Обычно такой активный, общительный, а сейчас.. Сашу будто-бы прошибло. Да, так к нему обращались многие, но слышать такую форму своего имени в совокупности с этим бархатистым голосом было редкостью. В голове будто бы что-то щёлкнуло, имя вертелось на языке, но никак не получалось его вспомнить. В это время в комнате стояла тишина, будто бы струна, натянутая перед тем, как лопнуть. Вскоре похититель снова начал приближаться к парню. Можно было отчётливо почувствовать ярость во взгляде того, что отчаянно ища выход, наконец нашла свою мишень. - Снова молчишь.. За неделю так почти ничего и не сказал.. А ведь все это время проблема была именно в тебе.. Ты.. своим видом.. своим существованием здесь.. Похититель запинался, медленно подходя ближе к пленнику. Шаг. Еще один. Неуверенный, заплетающийся. Его рука потянулась к поясу. Через несколько мгновений пряжка ремня - холодная, тяжёлая сталь - с громким звоном ударилась об бетон, когда его достали из шлевок. Саша не успел ничего осознать, как первый удар пришёлся по голени. Не хлесткий, а тупой, с размаху. Боль пронзила ногу. Она была не острой, а глубокой, раздавливающей, заставляя несчастного вскрикнуть. И это, казалось, только сильнее раззадорило похитителя. Больше не было попыток сдерживаться, остатки контроля пропали. Ремень со свистом обрушивался куда только мог: на спину, плечи, бедра. Пряжка, рассекая воздух, впивалась в ребра, в ключицу, оставляя не просто красные следы, а сразу синие, мгновенно вспухающие гематомы. Саша даже не пытался прикрыться. Его сознание полностью отключилось, уступив место чистому, животному страданию. Тело рефлекторно металось, пытаясь увернуться, но кожаный ремень вновь и вновь находил новое, незащищенное место. Пленник не плакал - ему на это не хватало воздуха. Саша лишь захлебывался короткими, всхлипывающими вздохами между ударами. Во рту отчётливо чувствовался привкус крови - то ли разбил губу, то ли прикусил язык. В глазах плясали темные пятна, прерывающие очередные вспышки боли. Это длилось вечность.. Или несколько минут. Время распалось, наполняя каждое мгновение страданием и болью. Раздался громкий, резкий лязг - пряжка, не выдержав напряжения, оторвалась и звонко полетела в ближайшую к выходу стену. Звук был таким неожиданным и отрезвляющим. Удар, занесенный для следующего, так и не опустился. Похититель замер. Его рука с бессильно повисшим ремнем дрожала. Тяжелое, хриплое дыхание заполнило комнату. Наконец он опустил взгляд вниз и увидел.. Наконец он увидел не врага и даже не просто объект. Он увидел последствия. Тело у его ног исполосовано алыми и багровыми полосами. В некоторых местах сочилась кровь, перемешиваясь с грязью на полу. Саша лежал, неестественно выгнувшись, его плечи судорожно вздрагивали. На лице - ужасающая гримасса боли, но даже она не могла передать все страдания, что пережил пленник. Кровь из носа все еще льется, а глаза обессиленно прикрыты. В вырежении лица похитителя что-то рухнуло. Ярость резко пропала, и на её место пришла пустота, а в ней - нарастающая волна ледяного, тошнотворного ужаса. - О боже.. - Вырвалось у него тихо, почти шепотом. - Что я.. Что я наделал.. Ремень из руки полетел в какой-то угол. Похититель, простояв пару секунд не двигаясь, резко, словно его ударило током, ринулся к лежащему телу. - Нет, нет, нет.. Как я мог.. нет.. Парень падает на колени перед своей жертвой. Его руки - те самые, что только что наносили удары - затряслись с такой силой, что он не мог их удержать. Окровавленное тело слабо подрагивало.. - Прости.. - прошептал он, и в этом слове была такая бездонная мука, что оно прозвучало искреннее любой ласки. - Господи, прости меня.. Я не хотел.. Правда не хотел.. Собрав остатки здравого смысла, он подорвался с места и побежал прочь из подвала. Через пол минуты парень вернулся с аптечкой, на ходу включая свет в помещении. При свете старой лампочки удалось разглядеть весь ужас картины перед ним. Пытаясь хоть как-то помочь, похититель взял кусок марли, обработал ее и начал прижимать к самым страшным, кровоточащим ранам. Движения были резкими, неумелыми, но в них была отчаянная, паническая целесообразность. - Дыши.. - наклонившись ближе к лицу пленника, проговорил он, то ли приказывая то ли умоляя. - Умоляю, только дыши. Теплая ладонь легла на щеку пленника, грубо, почти насильственно, повернув его голову к себе, ища во взгляде затуманеных глаз хоть какие-то признаки сознания. Его большой палец смахнул слипшуюся прядь волос со лба, и этот жест, несмотря на силу, был неожиданно бережным. Тело начало действовать раньше, чем мучитель успел это осознать. Он мягко обхватил голову Саши и притянул того к себе. Истерзанное тело уткнулось лицом в грудь похитителя, приглушая свои всхлипы в чужой одежде. - Всё.. - бормотал похититель, и его голос дрожал. - Уже всё.. Я остановился. Видишь? Я остановился. Больше не буду. Никогда. Он держал несчастного так ещё несколько минут. Странные, сюрреалистичные объятия палача и жертвы. Затем, будто опаленный, аккуратно положил того обратно на плед. Мучитель резко вскочил на ноги. Его глаза, полные дикого ужаса, метались от тела на полу к своим рукам, испачканным в крови, к разбитому стеклу на бетоне. - Господи.. - прошептал он, голос сломанный, интонация почти детская. Парень встряхнул головой, будто бы пытаясь стряхнуть с себя образ того, что натворил. - Господи, что же я.. Он не мог позволить себе провести здесь ещё хотя бы пять минут. Каждое воспоминание о том, что он сделал, прожигало изнутри. Похититель действовал с лихорадочной скоростью, почти не глядя: наскоро убрал осколки и остатки ремня, оставил нужные медикаменты, принёс новую бутылку воды объёмом в несколько литров и принёс новый плед, что был в несколько раз плотнее прошлого. Щёлкнул выключатель, и комната снова погрузилась в полутьму. Стоя в дверном проёме, он обернулся в последний раз. Свет из коридора резал глаза. В силуэте похитителя не было силы - только сломленность, будто бы его самого избили. - Не смей умирать.. Умоляю тебя. Голос был хриплым. Он не сказал чего-то по типу "завтра будет иначе", ведь не был уверен в этом, как бы ни убеждал себя в обратном. Времени на осмысление всего произошедшего не было, и, выключив свет, парень вышел из помещения. Раздался уже хорошо знакомый щелчек замка. Тишина была оглушительной, в ушах звинело. Тело ощущалась одной огромной пульсирующей раной. Каждый вдох отдавался болью в ребрах, но это уже не было основной проблемой. Перед глазами стояло лицо. Искажённое сперва яростью, а потом животным ужасом. Незнакомое? Нет, Саша хорошо знал все эти черты. Он видел его множество раз. Однако мозг, перегруженный адреналином и болью, не смог сложить пазл. Но Санчез уверенно понимал одно: это был не безликий монстр, а человек, только что переживший свой собственный крах. Шок был таким всепоглащающим, что на мгновение заглушил боль. Мысли, подобно урагану, неслись, сталкиваясь и противоречя друг другу. Саша протянул руку и взял плед, что принес ему похититель. Он укрылся, чувствуя приятное тепло и.. Запах. Это не было запахом крови и пота. Это.. ЕГО запах. Плед пах другим человеком, и Санчез определенно слышал этот запах раньше, но не мог вспомнить, кому он принадлежал. Ноздри расширились, впитывая эту смесь знакомости и кошмара. И в этот момент в нём что-то надломилось. Не разум. Глубже. В голове крутился лишь один вопрос: кто? Не "кто этот монстр? ", а "Кто этот человек, которого я не могу узнать? ". Чьи черты скользили в памяти, будто рыбки в мутной воде, не даваясь, но оставляя леденящее ощущение близости. Пленник снова вдохнул приятный запах от пледа. С каждой секундой запах казался все более и более знакомым. Мысль пронзила его острее любого осколка. Саша сейчас не в логове маньяка. Он - в чьем-то доме, в мире кого-то из его знакомых. И этот кто-то.. этот кто-то не так давно избил его, но также и оставил плед, чтобы ему было тепло. Этот контраст, эта чудовищная забота, идущая от источника такой же чудовищной боли, окончательно сломали что-то внутри. Санчез не мог его ненавидеть. Ненависть требовала четкого образа врага, а здесь был человек, оступившийся, выбравший не тот путь. Саша, сдерживая стон, накинул плед на плечи, потом укутался в него с головой, свернувшись калачиком, насколько позволяли наручники. Ткань была грубой, но невероятно тёплой. Она пахла уютом, которого не было здесь. Пахла нормальной жизнью, которая где-то там ещё шла. И пахла им. Тем, кто украл его жизнь. В этот теплом коконе его охватило не чувствство безопасности, а чувство принадлежности. Да, к мучителю. Но это был мучитель, который заботился и волновался. Который знал, что после побоев будет холодно. Который отдал свой собственный плед. Это был жест такой чудовищной, такой личной интимности, что по сравнению с ней всё пережитое насилие казалось безликим. "Он не хочет, чтобы я замерз. Хочет что-бы мне было.. хорошо? Нет. Терпимо. Он хочет, чтобы я выжил и был здесь.. С ним. В его мире, под его пледом.. " Саша зарылся лицом в мягкую шерстяную ткань, вдыхая знакомый запах, и поймал себя на жуткой мысли: ему было не так страшно. Потому что этот запах был знаком. А знакомое, даже самое ужасное, всегда предсказуемее неизвестности. Лёжа в темноте, укутанный в чужой, но такой знакомый плед, он сделал молчаливый, окончательный выбор. Он выбрал известное зло перед неизвестным. Выбрал тёплую, пахнущую домашним уютом клетку перед холодным миром снаружи, где правда о том, кто под маской, могла оказаться ещё страшнее. "Пусть придёт завтра. Пусть смотрит. Я буду под его пледом. Я... остаюсь. На его условиях. Потому что его условия - это тёплый плед и забота. А свобода - это холод и незнакомое лицо моего палача, которое, я чувствую, я не смогу вынести, когда наконец увижу". И он заснул, прикованный, но укутанный. Не в борьбе, а в капитуляции, которая по ощущениям была похожа на покой. Свобода уже не манила так, как раньше. Он сломался окончательно.