Покаяние

Дождь шёл с короткими перерывами две недели подряд. А сегодня впервые за всё это время прекратился на целый день. Только легче от этого не стало. Небо с самого утра было затянуто свинцовыми тучами — низкими и тяжёлыми, словно они вот-вот обрушатся обратно, передумав давать передышку. В доме, несмотря на все усилия Ин Хо, всё равно было тяжело дышать. Пространство будто сжималось, становясь тесным. Одышка и чувство тяжести в груди не давали Ки Хуну покоя ещё с ночи. Он проснулся разбитым, словно и не спал вовсе. Каждый вдох требовал усилия, каждый выдох приносил лишь краткое, обманчивое облегчение. Он стал заметно раздражительнее. Резче двигался, быстрее уставал. Хурма на этот раз не помогала. Но когда он столкнулся с Ин Хо на кухне, и тот что-то спросил, Ки Хун даже не огрызнулся. Просто коротко ответил и отвернулся, сам удивившись этому. Иногда ему казалось, что Ин Хо специально привёз его к горам и морю, как раз к сезону дождей. Мужчина шумно выдохнул, ощущая, как воздух с трудом покидает лёгкие, и вышел на задний двор. Там было чуть легче, и хотя влажность никуда не делась, небо больше не давило так сильно. Вдалеке стелился хэму. Он расползался лениво, будто знал, что рано или поздно доберётся и сюда. Ки Хун смотрел на него, не моргая. В груди снова неприятно сжалось от усталости и от ощущения, что эта серая погода удивительно точно отражает его внутреннее состояние. Он прислонился спиной к фасаду и закрыл глаза, позволяя прохладному влажному воздуху коснуться кожи. Хотелось верить, что это временно. Что туман рассеется. Что дождь не вернётся. Что он сам когда-нибудь перестанет чувствовать себя так, будто задыхается даже тогда, когда вокруг достаточно воздуха. Можно, конечно, было предложить Ин Хо на время чанмы уехать в Сеул. Эта мысль мелькала где-то на периферии сознания. Но стоило Ки Хуну представить себя там, как внутри поднималась волна раздражения. Сеул был шумным. Даже ночью он не замолкал. Здания превращались в бетонные серые стены, которые сжимались, не оставляя пространства для дыхания. После тишины Канхвадо, после этого воздуха, моря и гор город казался ловушкой. И была ещё одна мысль, куда более тревожная, от которой Ки Хун старательно отворачивался: когда он окончательно придёт в себя, придётся съехать. Вернуться к самостоятельной жизни. Оставить этот дом. Эта перспектива ему не нравилась. Ки Хун не хотел возвращаться в город. Не хотел снова искать себе место среди людей, шума и воспоминаний. С неба упали первые капли дождя. Ки Хун вздохнул и запрокинул голову, закрыв глаза. Стоило вернуться в дом, пока дождь не усилился. Потому что если он промокнет, Ин Хо обязательно станет ворчать. И нога после такого будет ныть сильнее. Оказавшись у себя в комнате, Сон сменил промокшую одежду и опустился на край постели, уставившись в пол. Спать хотелось жутко. Голова будто раскалывалась изнутри. Прошедшая ночь не принесла отдыха. Кошмары накрывали один за другим. Ки Хун снова и снова проживал события на острове после провалившегося бунта. А после просыпался с липким чувством вины и страха. Днём тоже уснуть не вышло. Ки Хун тяжело вздохнул, поднялся и наклонился к прикроватной тумбочке в надежде найти обезболивающее. Но, увы. Тогда он вспомнил о сумках, которые так и остались у шкафа не разобранные. Расстегнул молнию одной, потом второй. Одежда, документы, какие-то мелочи, но и там лекарства не нашлось. Он выпрямился и раздражённо выдохнул. Взгляд упал на сумки с деньгами. Мужчина несколько минут хмуро смотрел на них, а потом развернулся и вышел в коридор. Ин Хо не оказалось ни в гостиной, ни на кухне. Искать его где-то ещё у Сона не было сил и желания. Поэтому он вернулся в гостиную и опустился на диван. Включил телевизор, но почти не вникал в происходящее. Откинулся на спинку и закрыл глаза, устало выдохнув. Через некоторое время незаметно для себя провалился в сон. Ближе к вечеру отсутствие активности со стороны Ки Хуна начало напрягать Ин Хо. Обычно Сон не мог долго усидеть на месте: если не возился на кухне, пытаясь приготовить что-то простое и в итоге устраивая лёгкий хаос, то ходил по гостиной, осторожно разрабатывая ногу, иногда раздражённо шипя сквозь зубы. В редкие паузы между дождём выходил во двор. А сегодня — ничего. Целый день тишина. Сначала Хван списал это на собственную рассеянность: может, Ки Хун выходил, а он просто не обратил внимания. Но чем ближе подбирался вечер, тем сильнее росла тревога. Сона в его комнате не оказалось, и Ин Хо направился к гостиной. Оттуда как раз слышался звук включённого телевизора. Ки Хун спал на диване. Лицо было бледнее обычного, брови слегка нахмурены. Ин Хо остановился на мгновение, просто глядя на него. Потом подошёл ближе, взял плед с кресла и наклонился, собираясь укрыть Ки Хуна, но тот неожиданно вздрогнул и открыл глаза. — Прости, — негромко произнёс Ин Хо. — Я тебя разбудил? Ки Хун пару раз моргнул, возвращаясь в реальность, затем мотнул головой и приподнялся. — Нет, всё нормально, — ответил хрипловато. — Как ты себя чувствуешь? — тихо поинтересовался Ин Хо, кинув плед обратно на кресло. Ки Хун поморщился. Провёл ладонью по лицу, задержавшись на висках. — Голова раскалывается, — признался он после короткой паузы. — С утра. Думал, само пройдёт. А потом хотел у тебя попросить обезболивающее. Ин Хо нахмурился. За последние месяцы Ки Хун выпил тонну лекарств. Они помогали, но Ин Хо слишком хорошо знал, что у любой помощи есть цена. Одно лечили, а другому приносили вред. Хван выдохнул и вдруг вспомнил: тёплую кухню из детства, запах травяного чая. Шероховатые пальцы хальмони на висках. Чун — так она называла эту технику, объясняя, что в голове застаивается ветер, если долго не давать себе отдыха. Тогда это казалось сказками, но боль отступала. Почти всегда помогало и ему, и Джун Хо. Ки Хун посмотрел на него с сомнением. В уголках глаз мелькнуло что-то скептическое, почти насмешливое. — Если не сработает, — добавил Ин Хо, — тогда выпьешь обезболивающее. Я не настаиваю. — Ладно. Хуже от этого всё равно не станет. Пришлось опуститься на пол. Ки Хун сел, облокотившись спиной о диван, и чуть расставил ноги в стороны, чтобы Ин Хо было удобнее. Тот сел напротив, скрестив ноги. Ин Хо медленно поднял руки, будто давая Ки Хуну время передумать. Хван обхватил его лицо ладонями, положив большие пальцы на виски. Прикосновение было уверенным, но удивительно бережным. Их взгляды пересеклись лишь на мгновение. Он начал медленно, нажимающе описывать круги, замирая на пике давления на несколько секунд. Затем ослаблял нажим и начинал снова. Несмотря на то, что голова Ки Хуна была буквально заключена в руках Ин Хо, угрозы не ощущалось. Тёплые ладони, близость чужого тела, дыхание, которое едва касалось его лица, создавали ощущение укрытия, как будто он оказался внутри тихого замкнутого пространства, куда не проникали ни боль, ни воспоминания. Когда Ин Хо в очередной раз замер, удерживая давление, Ки Хун раскрыл глаза и тут же наткнулся на тёплый внимательный взгляд карих глаз напротив. В груди что-то болезненно сжалось. Ки Хун сглотнул и опустил глаза ниже. Несмотря на внешнее спокойствие, у Хвана была сжата челюсть. И почему-то только сейчас Сон обратил внимание на асимметрию верхней губы, на этот неровный изгиб. Она ему шла и теперь невольно притягивала внимание. Мысль вспыхнула внезапно и задержалась дольше положенного. Ки Хун поймал себя на том, что смотрит слишком пристально, и выдохнул. Закрыл глаза, заставляя себя сосредоточиться исключительно на руках Ин Хо, на их тепле, на неторопливых движениях. — Всё в порядке? Ки Хун раскрыл глаза и снова наткнулся на внимательный взгляд напротив. — Ещё не понял, — выдохнул тихо. Ин Хо медленно кивнул, принимая ответ без вопросов. Он закончил с висками, и Ки Хун уже было решил, что на этом всё. Но большой палец Ин Хо, вместо того, чтобы отстраниться, нежно скользнул от виска к уху, а затем ниже по линии челюсти, по шее. Прикосновение было почти невесомым, будто случайным. Ки Хун вздрогнул и растерянно моргнул, словно пытаясь убедиться, что это действительно произошло и он не додумал лишнего. Ин Хо остался невозмутим, и его правая рука скользнула на затылок Ки Хуна, удерживая голову, чтобы та не отклонялась назад от давления. А большой палец левой упёрся между бровями и с ощутимым усилием повёл вверх по линии лба до самой макушки. Ки Хун втянул воздух. В этом было мало приятного. Хван повторил движение ещё несколько раз и снова вернулся к вискам. Боль постепенно отступала, проясняя мысли. — Ин Хо, — прошептал Ки Хун. — У тебя осталась информация об игроках? Тот замер, не ожидая подобного вопроса. — Зачем тебе? — спросил он настороженно. Ки Хун открыл глаза и посмотрел куда-то мимо лица Хвана, собираясь с мыслями. — Я хотел бы помочь семье Дэ Хо. И… — он на секунду запнулся, — погасить долги Чон Бэ. Ин Хо поджал губы. Эта мысль была настолько в духе Ки Хуна, что удивляться ей было глупо. Мужчина медленно убрал руки, опустив их себе на колени. Взгляд стал задумчивым. Перед глазами всплыли обрывки воспоминаний: разговоры, нервные улыбки, чьи-то шутки на фоне страха. Всего три дня. Смешной срок. Но этого хватило, чтобы эти люди оставили внутри что-то тёплое. — Всё, что связано с системой, теперь для меня закрыто, — наконец сказал Ин Хо. — Но в квартире на компьютере могли остаться копии. Он поднял взгляд и встретился с глазами Ки Хуна. — Можем заехать завтра после приёма. Ки Хун медленно выдохнул. Плечи чуть опустились, словно с них сняли часть груза. — Спасибо. — Пока не за что, — ответил Хван. Ин Хо, кажется, закончил с массажем и Ки Хун внезапно почувствовал неловкость. Встать первым было невозможно: ноги были расставлены, а Ин Хо находился между ними, перекрывая пространство для движения. Подниматься явно не планировал. Просто смотрел на Ки Хуна, слегка склонив голову. Сон пошевелился, пытаясь найти более удобное положение, и сдвинул ногу в сторону. Его бедро случайно коснулось колена Ин Хо. Мужчина замер, ожидая, что Хван отстранится. Но тот даже не подумал. — Тебе лучше? — тихо спросил он. Ки Хун выдохнул, раздражённый собственными ощущениями. В последнее время рядом с Ин Хо всё происходящее воспринималось острее. Каждое движение, каждый взгляд вызывали странную, сбивающую с толку неловкость, с которой он не знал, что делать. Он поднял голову и посмотрел прямо на Хвана, заставляя себя не отводить взгляд. — Да, — ответил Ки Хун и выпрямился, невольно сокращая дистанцию между ними. — Спасибо. Он почти сразу пожалел, что подался вперёд. Теперь Ин Хо был слишком близко. Ки Хун заметил, как дёрнулся уголок его губ. Взгляд Ин Хо медленно скользнул по его лицу. В тёмных глазах мелькнуло что-то напряжённое. И вдруг он резко поднялся, протянув Ки Хуну руку. Тот на миг замялся, а потом всё же вложил ладонь в чужую. С чужой помощью подняться оказалось намного легче. Ки Хун коротко кивнул в знак благодарности. Ужинать отказался, сославшись на усталость, и скрылся у себя в комнате раньше, чем Ин Хо успел что-то возразить. Выбрался мужчина оттуда лишь поздно вечером, когда пришло время вечерних процедур. Ночь, вопреки ожиданиям, прошла без кошмаров и фантомной боли. Но утро всё равно встретило его отвратительным настроением. Раздражение сидело где-то под кожей. Ин Хо всё заметил, но вопросов не задавал. Он знал: в таком состоянии любые расспросы только спровоцируют агрессию. До больницы они добрались в гнетущей тишине. Дождь мелко моросил, нависая серым небом над дорогой и усиливая ощущение давления. Лечащий врач на этот раз был недоволен анализами. Выписал новое лекарство, пригрозив госпитализацией, если ничего не улучшится. Потом возмутился тем, что Ки Хун непроизвольно переносит вес на здоровую ногу. Так и до приступов боли в спине недалеко. Теперь, помимо массажей ноги, добавился и спинной. Господин Ким подробно объяснил, что и как нужно делать, выписал рекомендации и отпустил их, рассчитывая, что его слова будут восприняты всерьёз. Выйдя из кабинета, Ки Хун тяжело выдохнул. День только начался, а он уже от него устал. В машине долго пытался собраться с мыслями, прежде чем начать разговор. Сидел, уставившись в лобовое стекло, и рассеянно следил за тем, как серые корпуса больничного комплекса медленно остаются позади. По плану они сейчас должны были заехать на квартиру Хвана. Но мысль, не дававшая покоя с самого утра, упрямо требовала внимания. Ки Хун сжал пальцы на колене, чувствуя, как под кожей пульсирует усталость вперемешку с тревогой. Он несколько раз открывал рот, но тут же закрывал, не находя в себе решимости. Когда Ин Хо выехал с территории больничного комплекса и свернул на основную дорогу, Ки Хун всё-таки повернул голову к нему. Сделал глубокий вдох, будто перед прыжком в холодную воду, и, выдохнув, попросил: — Мы могли бы заехать в Ёмири? Сон сразу заметил, как Ин Хо мгновенно напрягся. — Хочешь кого-то навестить? — поинтересовался Ин Хо хрипло, не отрывая взгляда от дороги. Ки Хун отвернулся к окну. За стеклом проплывали деревья, мокрые после недавних дождей, редкие дома и указатели. Он сглотнул, подбирая слова, которые давно ждали своего часа. — У матери сегодня день рождения. Ин Хо почувствовал, как внутри болезненно сжалось. Он на секунду закрыл глаза, прежде чем снова сосредоточиться на дороге. Поменять маршрут было несложно, пара лишних километров, немного времени и всё. Это даже не обсуждалось. Ки Хун имел полное право поехать туда. Но было одно но. На том же кладбище была похоронена Ин Со. И он не переступал эти ворота девять лет, избегая воспоминаний. Ин Хо глубоко вдохнул, прежде чем ответить. — Хорошо, — произнёс он тихо. Ответ дался тяжело. Но вместе с ним пришло странное, почти обречённое спокойствие. Если не сейчас, то когда? Ки Хун если и удивился, когда, остановившись у цветочного, Ин Хо выбрался из машины вместе с ним и тоже купил цветы, то задавать никаких вопросов не стал. Он лишь мельком посмотрел на букет в руках Хвана, подобранный с какой-то странной, почти болезненной тщательностью. Сон чувствовал напряжение буквально кожей. Оно витало в воздухе, ощущалось в каждом движении Ин Хо, в его молчании, в том, как он держал спину и избегал смотреть по сторонам. Он не мог понять, в чём дело, но интуитивно догадывался: причина была не в нём. Когда они выбрались из машины уже на территории некрополя, мир вокруг словно стал тише. Даже дождь будто притих. Ки Хун на секунду задержал взгляд на Ин Хо. Тот стоял неподвижно, сжав цветы в руке, и смотрел куда-то вглубь кладбища. Сон ничего не сказал. Просто молча направился к нужной могиле. Маль Сун была похоронена традиционно. Так, как она просила при жизни. С каждым шагом Ки Хун чувствовал, как внутри что-то сжимается, мешая нормально вдохнуть. Грудь словно стягивало невидимым обручем. Он не был здесь четыре бесконечно длинных года, наполненных бегством, поисками и злостью. Он считал себя отвратительным сыном. И, возможно, был им. Что при жизни матери, что после её смерти он так и не смог проявить должного уважения и заботы. Остановившись у надгробия, Ки Хун почувствовал, как глаза предательски наполняются влагой. Он аккуратно положил цветы, будто боялся сделать что-то не так, и медленно опустился на колени. — Мам… — прошептал он дрогнувшим голосом. — Прости. Это слово отозвалось болью. Такое простое и такое тяжёлое. Плечи мелко задрожали, и мужчина сжал пальцы в кулаки, опираясь ими о землю. Он не знал, сколько времени провёл так: минуты или целую вечность. Но, уходя, он дал себе слово, что теперь будет чаще здесь появляться. Ки Хун медленно пошёл обратно, чувствуя тяжесть в ногах и пустоту внутри. Ин Хо как стоял у входа на территорию кладбища, так там и остался. Казалось, Хван даже позы не изменил: прямая спина, опущенные плечи, цветы всё так же сжаты в руке. Он смотрел куда-то перед собой, но взгляд был пустым, словно он видел не аллеи и надгробия, а что-то далёкое, застрявшее в прошлом. Ки Хун остановился в паре шагов. Окинул его внимательным взглядом, прежде чем заговорить. — Если я правильно понял по цветам… — он запнулся на секунду. — Ты тоже собирался кого-то навестить? Ин Хо медленно выдохнул. — Ин Со. — Произнёс он негромко. Нервно усмехнулся. — Чёрт… — добавил, качнув головой. — Не могу найти в себе смелости и просто сделать шаг внутрь. Ки Хун поджал губы. Это не его дело. Правда ведь? У Ин Хо своя боль, свои мёртвые, свои демоны, с которыми Сон сейчас разбираться не хотел и, если быть честным, боялся. Он слишком хорошо знал, что бывает, когда заглядываешь в чужую пропасть: она начинает смотреть в ответ. Внутреннее упрямство, которое всю жизнь толкало его на импульсивные поступки, требовало сейчас сделать шаг вперёд и предложить пойти вместе. Но в этот раз Сон его не послушал. Он открыл дверь машины и остановился, не решаясь сесть. Поднял взгляд на Ин Хо и тут же пожалел об этом. Хван смотрел прямо на него. Открыто и почти беззащитно. В этом взгляде не было просьбы, но было ожидание. Тихое, словно Ин Хо заранее смирился с любым исходом, но всё равно позволил себе надеяться. Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Время будто растянулось, растворившись в сером воздухе некрополя. А потом Ин Хо медленно выдохнул, отвернулся и шагнул на территорию кладбища. Один. Ки Хун открыл рот, чтобы что-то сказать, окликнуть, остановить. Слова уже подступили к горлу, но так и не оформились. Он закрыл рот, шумно выдохнул и сел в машину, захлопнув дверь чуть резче, чем собирался. Взгляд упёрся в лобовое стекло, по которому лениво ползли капли дождя. Ки Хун смотрел прямо перед собой, но ничего не видел. Ему казалось, что он упустил что-то важное.