Глава 10. Экскалибур
17 февраля 2026 г., 02:35
Для всех собраний Сопротивления отвели небольшое подвальное помещение Гриммо. При жизни родителей Ориона и Вальбурги там располагались несколько камер для пыток грязнокровок, но позже, когда в силу вступил закон о защите прав магглорожденных и магглов, стало опасно проводить подобного рода мероприятия в особняке. Это помещение нашел Билл, во время ревизии цокольных этажей.
В принципе, это было даже удобно. Стены там были толще, а звукоизолирующие чары надежнее.
Драко сидел в углу, чуть поодаль от основного стола, как и обычно. Его присутствие на этих сборищах было формальностью, которую все предпочитали не замечать.
Обычно, он бывал тут только ради предоставления дополнительной информации и ресурсов, кои у Сопротивления без него были ограничены. Те артефакты, зелья и ингредиенты, которые он добывал, были ценны и спасали жизни. Обязательства перед его именем были слишком велики, чтобы кто-то решился выгнать наследника дома, предоставившего Ордену надежное убежище.
Сегодня атмосфера была особенно тяжелой. Драко ощутил это сразу, как спустился вниз по винтовой лестнице.
В центре стола стоял Кингсли Бруствер, развернув на деревянной поверхности большую карту магической Великобритании, испещренную красными и зелеными пометками. Его лицо было усыпано новыми морщинами, а левый глаз рассекал свежий розовый шрам, полученный в последнюю и особо жаркую схватку с Пожирателями.
— Наши потери растут с каждым днем, — говорил он. — За последнюю неделю мы лишились трех связных. Новостей о Габриэль нам так и не удалось достать. Две операции провалены. Их источник внутри нашего Сопротивления владеет большей информацией, чем мы думали раньше.
Малфой молчал, но голова отчаянно пыталась составить схему.
Он окинул взглядом всех присутствующих на собрании. Их было мало — только самые близкие и верные Брустверу. Эти люди, как говорилось, прошли с ним огонь и воду. Причин сомневаться в них у Сопротивления не было. Однако тем самым, круг подозреваемых сужался до пятнадцати человек.
Рядом с Бруствером сидел Билл Уизли, сверля пронзительным взглядом каждого, кто решался посмотреть на него в ответ. В тусклом свете свечей его шрамы на лице казались еще заметнее. Он оперся локтями на стол, проводя пальцем по линиям движения вражеского войска. Его кандидатуру Малфой отмел сразу. Билл слишком сильно ненавидел Волан-де-Морта за смерть братьев, чтобы перейти на его сторону. В Сопротивлении он был вторым, после Кингсли.
По правую руку от него сидела Андромеда. Некогда молодая женщина постарела лет на десять после смерти дочери и зятя. Драко нахмурился, рассматривая ее потрескавшиеся губы и потухшие глаза. Ему стало искренне жаль, что он не был с ней знаком раньше, как и со своей кузиной Нимфадорой. Андромеда, как и Билл, ненавидела Пожирателей и Лорда всей душой за смерть всей своей семьи. К тому же, ее относительно недавно допустили к Совету Сопротивления. Когда людей стало катастрофически не хватать. До этого она занималась исключительно делами по дому, варила зелья и воспитывала внука. Нет, это не она.
Невилл Лонгботтом. Драко задумался. Он был слишком одиноким в Ордене, но и ведь тоже понес потери близких. Знаток травологии, верный помощник Слизнорта и Помфри. Невилл казался белой лошадкой, следует к нему присмотреться. Уж слишком часто он покидает штаб-квартиру.
— Мы перекрыли все старые каналы, — вставил Билл. — Новые шифры и новые пароли, но Пожиратели все равно нас находят.
— Информацию, которую перехватывают, знает только самый узкий круг, — перебил жестко Абефорт Дамблдор, стоя у стены за Бруствером с скрещенными на груди руками.
Малфой ощутил, как взгляды присутствующих начали скользить по лицам друг друга оценивающе и подозрительно. Некоторые и вовсе остановились на нем.
— Не смотрите на меня, — рявкнул он ледяным голосом. — Если бы я хотел вас сдать, вы бы все сдохли еще в самом начале. Но нет, я до сих пор здесь и приношу все, что только наоборот вас поставит на ноги, и терплю ваши косые взгляды.
— Но ты был Пожирателем, Малфой, — не выдержал один из молодых авроров, имени которого Драко не помнил. — Твоя тетка самая безжалостная ведьма, а отец…
— Успокойтесь. Алан, — обратился Кингсли к аврору. — Драко здесь только потому, что Орден ему доверяет. Если бы не он и не та информация, которую мы получаем по его каналам, наши дела обстояли бы хуже.
— Мой отец гниет в Азкабане, если ты не заметил, — оборвал он его, вставая. — Мою мать прилюдно убили. Я потерял все, что имел. И пришел в Орден раньше большинства из вас с Дамблдором несколько лет назад.
— Тише, Малфой, — осадил его Билл. — Тебя никто не обвиняет. Но ты должен понимать, что нервы у всех на пределе и каждый из нас под подозрением.
— Понимаю, — резко ответил Драко, опуская обратно на шатающийся табурет. — Поэтому и нахожусь в окружении идиотов, перекладывающих ответственность за свои провалы на кого угодно, но только бы не признать, что предателя никто не ищет.
Разговор снова перешёл в русло обсуждение новых протоколов безопасности. Но Малфой почти ничего не слушал. Он снова покинул присутствующих взглядом, анализируя тех, кто мог быть под подозрением.
Недалеко от Билла сидел спокойный Рональд. При виде этого идиота, кулаки Драко сжались сами с собой так, что костяшки пальцев побелели. Как же сильно хотелось ему врезать. Пусть даже маггловским способом. Конечно, следует помнить про холодный разум. Он сошелся во мнении, что Уизли точно бы не пошёл сливать информацию тёмному лорду. В этой войне он потерял отца и братьев, лишился самого близкого друга. Он видел слишком много ужасов в свои 20 лет, чтобы поступить так с семьей. Под крышей Сопротивления у него находились мать, сестра и оставшиеся братья.
Стулья заскрипели по каменному полу, когда собрание закончилось, а усталые члены ордена потянулись к выходу, переговариваясь в полголоса. Билл бросил на Драко долгий, изучающий взгляд, но ничего не сказал. Невилл прошел мимо, демонстративно смотря перед собой. Драко уже собирался подняться, когда тяжелая рука легла ему на плечо, перепечатывая обратно к стулу.
— Посиди ещё, Малфой, — голос Бруствера звучал низко и устала, однако же при этом он не был готов столкнуться с возражениями. — Нам нужно кое-что обсудить.
Малфой замер, медленно поворачивая голову и встречаясь глазами с бывшим аврором.
Дверь за последним уходящим закрылась, и Кингсли нажил на неё простое заглушающие заклинание.
— И о чем же? — коротко спроси у Драко. Внутри все сжалось в тугой узел. Кингсли смотрел на него так, как обычно смотрят перед допросом.
Он не спешил. Обошел стол и сел напротив Малфоя, опустив на отполированную поверхность перед собой сложенные руки.
— Готов ли ты рискнуть ради Ордена и Сопротивления?
Драку почувствовал, как кровь переливает к лицу, но заставил себя стоять неподвижно.
— Ты же прекрасно все понимаешь. Вопрос времени, когда Лорду и Пожирателям станет известно местоположение штаб-квартиры. Самая лучшая стратегия сейчас, это ударит первыми. Иначе они просто убьют всех. У нас есть план, — продолжал Кингсли, понижаю голос. — Конечно, это очень жестоко. Я бы назвала это безумием. Но если он сработает — мы переломим ход войны.
— Ну? Что за план? — спроси у Малфой, почувствовав странный шевеление в груди.
— Нам нужно знать их планы заранее, знать, где они ударят и какими силами. И в конце концов понять, кто шпионит среди нас. У нас есть только один человек, который может проникнуть туда, откуда не возвращаются. Которые сможет войти и не вызвать подозрений…
Малфой замер. Ледяной холод пробежал по спине, хотя внутри подвала было душно.
— Ты хочешь, чтобы я вернулся к нему? — тихо пробормотал он.
Кингсли медленно кивнул.
— Да. Я не могу просить тебя об этом, не могу заставлять. Но ордену очень нужно, чтобы ты внедрился назад в круги пожирателей и смерти. У нас уже есть намеченный план и легенда. Ты талантливый окклюмент, легко сможешь показать Лорду нужные воспоминания.
Драко молчал, пока мысли катались на бешеной скорости. Они отправляют его верную смерть. Вернуться к тёмному лорду — значит ходить по лезвию острого ножа. При малейшем подозрении его убьют. Люди, которые знали его с детства, могут раскусить ложь за секунду.
— Это самоубийство, — выдохнул Драко наконец.
— Это война, — по правил его Кингсли. — здесь люди умирают каждый день, чтобы у других был шанс. Это не приказ. Я лишь спрашиваю тебя, готов ли ты на такое отчаянный шаг.
— Если меня раскроют, — глухо пробормотал Малфой. — они убьют не только меня.
— Орден клянётся, что обеспечит безопасность для Гермионы и ребёнка. У нас есть способы эвакуации, о которых не знает никто, кроме меня и Билла. В случае провала операции их вывезут первыми в безопасное место, о котором не будет знать никто.
Драку прикрыл глаза. Тишина давила на него.
— У меня есть время подумать? — спроси он не открывая глаз.
— Примерно до завтрашнего вечера. Потом будет поздно. Каналы, которые мы можем воспользоваться для внедрения не вечные.
***
Драко отправил свой ответ Брустверу запиской. Его инструктировали Билл и Абефорт. Легенду, которую они придумали для Темного Лорда была вполне логичной и могла прокатить. Однако он еще не сказал об этом Гермионе. А стоит ли давать ей надежду на возвращение и тревожить? Она с ногами залезла на кровать, пока Скорпиус рядом с ней мило дергал ножками и ручками в воздухе. Гермиона поймала его за наблюдением и слегка покраснела от смущения. — Все хорошо? Сопротивление не доверяло ей настолько, чтобы подпускать близко к делам Ордена. Считалось, что каждый, кто побывал в плену и вернулся живым, может быть угрозой. В военное время пленных или убивали, или содержали в камерах. Драко помедлил. — Мне нужно будет ненадолго уехать. — Куда? — она свесила ноги с матраса, касаясь босыми стопами прохладного пола. — На задание, — ответил Малфой уклончиво, чтобы не вдаваться в подробности. — На какое задание? — Не спрашивай, — мягко, но твердо сказал он. — Я все равно не скажу. Чем меньше ты знаешь, тем спокойнее будет мне. Гермиона закусила губу и встала, приближаясь к нему в несколько медленных шагов. — Когда? — Завтра вечером. — Надолго? Он молчал. На этот вопрос у него не было ответа. План мог занять несколько недель или даже месяцев. Однако могло случиться и так, что он не вернется из резиденции Лорда вообще. Сначала они пересеклись взглядами, и Гермиона сразу отвернулась. Смотреть на него хотелось вечно. Но каким было ее удивление, когда она развернулась, а Малфой все еще смотрел в упор. Молчание было громче всяких слов. Она осторожно обхватила его руку. Скорпиус заворочался на спинке, чуть кряхтя, но не заплакал, поняв, что мама куда-то пропала. — Но ты же вернешься? — спросила Гермиона с полной надеждой. — Пообещай мне, что вернешься. Малфой впервые заметил, как прекрасно и невинно ее лицо в приглушенном свете. Она была похожа на ангела с оторванными крыльями. Но и без них Гермиона Грейнджер оставалась чудом света. Мужчина сделал крошечный шажок к ней, стирая между ними всякую дистанцию. Его грудь прижалась к ее, а пальцы осторожно очертили линию скулы. Сердце в ее груди часто и испуганно билось. — Помолишься за меня перед своим Богом, Грейнджер? — спросил Драко очень тихо, чтобы не напугать никого в этой комнате. — Чтобы я точно вернулся к вам? Гермиона замерла на секунду, а потом ее руки обхватили его за талию, обнимая. Она прижалась щекой к его груди, и Драко почувствовал, как она дрожит. — Какой ты… — прошептала она куда-то в его ключицы, что Малфой не расслышал ее последние слова. — Ты ввязался в войну, принял чужого ребенка, спасаешь нас из раза в раз… Тебя точно пора самого спасать. Он лишь усмехнулся, прижимая ее к себе крепче. — Потом спасешь. Куда я денусь. — Драко, — прошептала она, не поднимая головы. — Ммм? — Ты ведь не просто так спросил про молитву? Значит… ты веришь? Хотя бы немного? Малфой молчал долго. Его пальцы опустились на ее затылок, путаясь и перебирая локоны. — Не знаю, — раздалось тихое признание. — Если есть хоть один шанс, что кто-то наверху нас услышит, то пусть лучше он услышит тебя. Ты же всегда была лучше всех во всем. Гермиона подняла голову, встречаясь с ним взглядом. В глазах блестели слезы, но на губах была улыбка. — Ты просто не умеешь замечать собственное добро. Драко кивнул, соглашаясь. Он медленно отстранился от теплого тела. Руки не хотели ее отпускать, но было нужно. Утро наступит слишком быстро. — Ложись спать, — бросил он, и неожиданно для себя, коснулся губами ее лба. Девушка послушно шагнула к портьере, но остановилась. — Я попрошу у Господа за тебя. И буду просить пока ты не вернешься. В ответ ей была лишь его печальная улыбка. Сейчас этого было достаточно всем. Она скрылась за портьерой и через минуту свет в спальне погас. Драко остался стоять на своей части пространства, наблюдая за тлеющими углями в камине. Он поклялся себе во что было ни стало вернуться в Сопротивление живым. Даже если Темный Лорд не даст ему такой возможности, он вырвется из заточения сам. Свеча догорела, оставив после себя тонкую струйку дыма.***
Трансгрессия вырвала его из сумрака лондонского переулка и бросила в промозглый холод графства Ноцрленда. Малфой пошатнулся, восстанавливая равновесие, и поднял голову. Перед ним возвышались кованные ворота поместья Лестрейнджей. Самого страшного места для всех членов Сопротивления. Попасть сюда однажды — значило верную смерть. Отсюда не возвращались живыми, только по частям после многочисленных пыток. Раньше Драко часто здесь бывал. Тогда такой плохой репутации у благородного дома не было. Его родители распивали с хозяевами чаи, обсуждая чистокровные браки и будущее темного мира. Сейчас же Беллатриса тут пытала магглов и предателей. В детстве, будучи глупым мальчишкой, он завидовал тому, как легко тетя Белла смеется над чужими страданиями, но теперь же он стоял как предатель. Ворота были закрыты, но Драко прекрасно знал, что по ту сторону сотни глаз. Сотни воронов и сов, настроенные на любой неверный шаг. О нем наверняка уже доложили хозяевам. Он глубоко вдохнул, поправил ворот и коснулся кончиком палочки кованной решетки. Где-то в глубине поместья зазвенел пронзительный звон колокола. Через минуту тьма за воротами сгустилась, и перед ним материализовалась высокая фигура тощего Пожирателя в серебряной маске на лице. В грудь Драко уперся острый кончик волшебной палочки. — Драко Малфой, — ровно ответил он, глядя прямо в прорези маски. — Мне нужно немедленно встретится с мадам Лестрейндж или Темным Лордом. Пожиратель исчез также быстро, как и появился. Мужчина остался стоять в одиночестве под ледяным ветром, рассматривая темные башни поместья, устремлены в тучи. Погода портилась. Ворота со скрежетом разъехались в стороны, и он прошел внутрь территории, стараясь не думать о том, что будет, когда они захлопнутся за его спиной. Мраморная дорожка была обсажена темными кустами ало-черных роз, и вела к главному входу. Малфой остановился у массивной двери, украшенной родовым гербом Лестрейнджер — ворон с окровавленным сердцем в клюве. Его встретил старый домовой эльф. Он был облачен в грязно-серую поношенную наволочку и еле-еле волочился по поместью, провожая гостя через анфиладу мрачных коридоров. Его спина была согнута, позвоночник давно деформировался и больше напоминал знак вопроса. Крючковатый нос явно неправильно сросся после избиения хозяев, а свежие синяки на тощих ручках показывали, что наказание за простой вдох он получил не так давно. Беллатриса покупала новых домовиков чуть ли не каждый месяц — слишком часто ее наказания заканчивались летальным исходом. Внутри все дышало старыми деньками и новой властью. Гобелены на стенах со сценами охоты, портреты предков, следили за каждым шагом. Воздух пропах тяжелым, сладковатым запахом ладана и чего-то тошнотворно знакомого. Стены старого дома пропитались страхом за долгие годы. В гостиной, куда его провели, было душно от огней больших каминов, но Драко пробрал озноб. У камина, в высоком кресле, обитом темно-зеленым бархатом, восседала Беллатриса Лестрейндж. Она выглядела старше, чем в их последнюю встречу. Седина тронула ее черные волосы, под глазами залегли тени, что тщательно пытались скрыть белоснежными кремами. И только мрачный взгляд оставался прежним, с нотками безумия. — Драко! — протянула она, расстегивая слова, подобно кошке. — Посмел явиться! — Тетушка, — он склонил голову в подобии поклона, стараясь не замечать, как кончик ее палочки оказался в миг направлен на него. — Я рад, что вы живы и пребываете в добром здравии. — Довольно льстивых слов, — отмахнулась Белла, но в глазах мелькнуло что-то опасное. — Где ты был все это время? Я была уверена, что ты погиб. Однако наш Лорд уверен, что ты трусливо сбежал. Малфой вскинул подбородок, в мгновение воссоздавая в сознании щиты окклюменции. Его тетушка была одним из самых сильных легилиментов, и сама же много лет назад давала племяннику уроки. Одна неверная мысль могла стоить ему жизни. — В ту ночь, когда все отправились в Хогвартс за Поттером, часть Ордена напала на Малфой-мэнор. Я пришел в себя в какой-то темнице. Меня пытали и хотели выведать все, что знаю, но неудачники потерпели поражение. Уверен, что это Поттер хотел вытащить свою верную грязнокровку, пока большая часть слуг Лорда будет вне поместья. Беллатриса резко дернулась вперед, склоняя голову в мнимой заинтересованности. — Ты не врешь мне? Я была в мэноре после великой победы… И там не было никаких следов боя. — Я не ожидал нападения. Меня держали под Империусом и велели вытащить для них грязнокровку, — выплюнул он. — Орденцы заметают следы лучше, чем мы думаем. Или, — он позволил себе горькую усмешку, — может, им помог кто-то из наших? Беллетрист замерла. Она смотрела на него долго, палочка не опускалась, но и не поднималась для стопа проклятия. — Когда они поняли, что я больше не нужен, бросили в темнице. Если бы не случайная удача, я бы остался там ждать плачевного исхода. — А грязнокровка? Она все еще в Ордене? — она подалась вперед с нездоровым интересом в глазах. — Да. — Ты знаешь что-то о планах Сопротивления? Есть информация для нашего повелителя? Вместо ответа Малфой лишь показательно усмехнулся краешком губы. Он ощутил, как магия Лестрейндж пытается пробиться сквозь его ментальные стены, нащупать слабые места. И он дал ей то, что так было нужно Белле увидеть. — Знаешь, дорогой, — наконец сказала она, и в ее голосе появилась почти ласковая нотка, — а ты вырос. Из того сопливого мальчишки, который боялся признаться матери, что разбил ее любимую статуэтку. Ты превратился во что-то… интересное. Она убрала палочку под полы мантии и засела глубже в кресло, жестом предлагая ему сесть в соседнее кресло. — Рассказывай мне все, — приказала Белла, — что знаешь об Ордене. Что за Сопротивление они организовали? Где их штаб, кто стоит во главе, какие планы? Все, что ты слышал из их разговоров. И если твоя информация окажется ценной, как правая рука нашего Повелителя, я замолвлю перед ним словечко в твою поддержку. Он сел в кресло напротив и кивнул. — Легилименс! Ложные воспоминания кадрами проносились перед его глазами. Лестрейндж пыталась копнуть глубже, но щиты не пускали ее, причиняя Малфой головную боль. Он ловко перетасовывал разговоры и планы, когда внезапно все прекратилось. — Хватит! — оборвала она его, резко вскочив с трона с безумной улыбкой на лице. Драко даже не успел дернуться. Ее пальцы, украшенные тяжелыми перстными впились в его запястье с неожиданной силой. Рывок — и мир схлопнулся, как мышеловка, сжимаясь в тугую спираль трансгрессия. Когда пространство перестало выворачивать содержимое его желудка наизнанку, Малфой почувствовал перед ногами знакомый камень. Он поднял голову. Над ним нависал Хогвартс. Это был не тот замок, который он помнил. Черные башни вздымались в небо, лишенные былого волшебного сияния. Окна были темными, напоминали провалы в черепе. Шпили, когда-то увенчанные флагами факультетов, теперь носили на себе мрачные штандарты — серебряная змея на черном фоне, пожирающая череп. Над озером, где когда-то обитали русалки и гигантский кальмар, патрулировали тени — высокие фигуры в капюшонах, бесшумно скользя над самой водой. Дементоры. Над центральными воротами висела огромная фигура феникса Дамблдора, прибитая на подобие трофея за крылья. Его глаза стали стеклянными, смотрящими на всех входящих с укором. — Добро пожаловать домой, племянничек, — страстно прошептала Беллатриса ему на ухо. В ее голосе звучало такое сладострастное наслаждение, что кровь застыла в жилах. — Милорд будет очень рад вашей встрече… Она потащила его за руку к воротам, которые распахнулись сами собой, без единого скрипа. Они прошли через пустой двор, по которому раньше гремели колеса карет со студентами. Теперь по периметру стояли молчаливые стражи в масках, провожающих парочку пустыми взглядами. В Большом зале горел только один источник света — зеленое пламя над креслом, где когда-то сидели преподаватели. Теперь там восседал Лорд Волан-де-Морт. Столы и стулья исчезли. Флаги сорвали. Повелитель не сделал ни одного движения при их появлении. Лишь поднял свои змеиные глаза, и Малфой ощутил, как по спине скатилась ледяная капля пота. Старая, почти исчезнувшая, метка на левой руке заныла, запульсировала, напоминая о присяге, данной когда-то под влиянием отца. — Блудный сын вернулся, — прошипел Лорд, и его голос эхом разнесся по пустому залу. — Мой дорогой Дра-ако. Мы так долго ждали весточки о тебе. — Мой Лорд, — Драко рухнул на колени, заставляя себя смотреть только в пол, чтобы не выдать бури, бушующей внутри себя. — Мой Повелитель, как я рад снова пасть к вашим ногам… Льстивые слова лились сами собой. Но сейчас каждое из них обжигало горло. — Рад? — голос правителя был тихим и почти ласковым, от чего казался еще более страшным. — Искренне ли ты рад? Или, может быть, ты просто испугался, что я найду тебя раньше, чем ты успеешь приползти обратно? Малфой поднял голову ровно настолько, чтобы видеть края черной мантии. — Я боялся только одного, мой Лорд, — ответил он, вкладывая в голос всю горечь, которую смог собрать, — что вы решите, будто я посмел предать вас. А я… я никогда бы этого не сделал. — Ты сын предательницы и трусов, — перебил его Темный Лорд с презрением в голосе. — Твой отец оказался слаб. А Нарцисса… — он поджал бледные губы, и перевел взгляд на покрасневшую Лестрейндж. — Впрочем, если ты докажешь мне свою правоту, я прощу тебе грехи своих родителей. Дети не должны отвечать за своих родственничков. Я прав, Белла? Драко во многом похож на тебя. Беллатриса, стоявшая от них чуть поодаль, поспешно закивала. — Подойди ближе, мальчишка, — приказал Лорд. Драко прополз несколько метров на коленях, пока не оказался в нескольких футах от кресла. Красные глаза впились в него, прощупывая, выворачивая наизнанку. Малфой изо всех сил старался держать окклюменционные щиты, но чуть больше напора магии и они могут рассыпаться.***
2 мая 1998 Тёмный коридор Малфой-мэнора. Ночь за окнами была густой и непроглядный. Драко шагал по анфиладе коридоров с палочкой в руке, его шаги гулким эхом отдавались от каменных плит. Совсем скоро власть будет в руках великого Тёмного Лорда. Чистота крови восторжествуют над грёбаными грязнокровками. Он был напряжен, ожидая, что его в любую секунду могут призвать на поле боя. Сейчас поместье было пустым, и только портреты предков провожали его оценивающим взглядом. Внезапно он ощутил тепло. Очень странные и разливающееся от макушки и до кончиков пальцев. Вся тревога, которая сжимаю его грудь все эти дни, вдруг куда-то исчезла, растворяясь подобно утреннему туману. Драко останавливается, прислушиваясь к себе. Ему так хорошо и спокойно. Он не вздрогнул, когда из пустоты коридора, прямо перед ним материализовались три высокие фигуры, облачённые в тёмные плащи со скрытыми лицами. Один из волшебников упёрся кончиком палочки в его грудь, и ядовито зашипел. — Чертов выблядок! Говори: ты один в поместье? — Только я и пленники, — послушно ответил Драко. Волшебники между собой переглянулись. — Гермиона Грейнджер сейчас находится в Малфой-мэноре? — Да, — он слышал свой собственный голос, и в правильности поступка не было ни тени сомнения. — Отведи нас туда и освободи ее. Он повёл незванных гостей через лабиринт коридоров, вниз по лестнице, в подвальное помещение. Его выдвижения были плавные, словно он только что проснулся от длительного сна. Они останавливаются перед тяжелой дубовой дверью, кованной железом. За ней вход в камеры, где держат пленников и заключённых. Малфой касается палочкой замка в центре двери, и та легко поддается магии рода. Цепи, подобны змеям, скручиваются в клубки и отползают в стороны. Дверь с грохотом распахивается, а Драко стоит в стороне и наблюдает, как двое волшебников входят внутрь. Из изнутри раздается приглушенный крик, сменяющийся шагами. Минут через десять они выходят, ведя под руки бледную и измождённых девушку. Гермиона Грейнджер смотрит на Малфоя с широко раскрытыми глазами, внутри которых плещется ужас, непонимание и долгожданное облегчение. — Мы не можем оставить его тут, — говорит один из Орденцев. — Он может что-то знать и быть полезен. — Выруби его, кэп. Сознание к нему возвращалась медленно. Сначала была только темнота и гулкая, звенящая тишина, сменяющиеся пульсирующей болью во всём теле, от которой хотелось провалиться обратно в спасительные небытие. Драко попытался пошевелиться, но не смог. Его руки были заломлены назад, прикованны цепями к стене за спиной. Ноги едва касались пола, а вес тела приходился на вывернутые плечевые суставы. Каждое движение отдавалось ослепительные вспышкой боли. — Что за… — прохрипел он и тут же закашлялся. Во рту все пересохло, губы потрескались и запеклись кровью. Он моргнул, пытаюсь сфокусировать зрение. Темница была маленькой и сырой, в ней пахло плесенью и чем-то металлическим. Кровью. Единственным источником света был тусклые магический шар под потолком. Он выхватывал из темноты лишь очертания каменных стен и тяжелую железную дверь без единого намёка на ручку. — Очнулся, голубчик? — раздался насмешливый голос откуда-то сбоку. Драку повернул голову и увидел мужчину в простой, но плотный мантии. Он сидел на грубой табуретки в углу, словно ждал этого момента.***
Воспоминания оборвалось. Драко отперся руками в пол большого зала, хватает ртом воздух, и ощущаю, как кровь из носа течёт по лицу. Тёмный Лорд сидел в кресле, а на его змеином лице застыла задумчивое выражение. — Что же, — прошипел он. — Я рад, что ты жив. — Они хотели использовать меня, как источник информации, — прохрипел Малфой. — Но я ничего им не сказал. Мне удалось сбежать при первой возможности.***
— Мы уходим, — говорил Кингсли за хлипкой дверью. — Пожиратели прочесали три наших убежища за последние дни, если они доберутся и до этой точки… — Что делать с Малфоем? — спросил незнакомый мужской голос. — Мы оставим его подыхать здесь? — А почему нет? — спросил Бруствер. — У нас нет выбора. Мы либо берем его с собой и рискуем, что они как-то отследят его местоположение и найдут наше новое убежище, либо оставляем его здесь. Хорошо бы было его вообще убить. Спустя час все голоса и звуки за дверью прекращаются. Он выжидает минуты, выжидает часы. И когда тишина вокруг становится настолько хрупкой, что даже фантомные шаги патрулей затихают, он решает начать действовать. Губы едва шевелятся, по кончики пальцев мерцают белыми искрами невербальной магии. «Диффиндо». Цепи на запястьях слабеют, но не спадают. Уж слишком сильные чары на кандалах. Малфой закрывает глаза, собирая остатки сил. Тонкая трещина пробегает по звену цепи. «Реддукто». Те с горохом падают на каменный пол, его тяжелые тело падает следом. Ноги не слушаются, плечи горят адским пламенем. Он хватается за стену, делает шаг, потом другой. Поднимает с пола миску с тухлой водой и жадно пьет, давясь и кашляя. Лестрейнджейде, но он решается на этот безумный поступок. Нет гарантии, что орден не вернется сюда назад. Аппарация из-под защитных чар подобна самоубийству. Но Драко прекрасно знает, куда он хочет попасть. Рывок и мир сжимается в точку. Он падает на колени кованных ворот поместья Лестрейнджей.***
Воспоминания вновь обрывается. Лёгкие едва сжимаются, чтобы сделать новую порцию воздуха. Тёмный Лорд доволен своим верным подданным. Малфой из последних сил бросается к ногам Волан-де-Морта, хватает руками полы его мантии и целует. — Я никогда не разочарую вас, милорд. — Посмотрим.
