Позывной "Эрида"

Июнь, 1998 Невилл рассматривал карту ближайших лесов, отмечая красным карандашом примерные окрестности, где можно раздобыть необходимые травы для зелий. Он нахмурил брови и пождал губы, проводя пальцами по ближайшим границам западной Великобритании.    — Здесь слишком близко к патрулям, — пробормотал он себе под нос, отмечая большим крестом один из участков. — А здесь, если судить по прошлым вылазкам, вообще ничего не осталось. Пожиратели сожгли этот лес адским пламенем.   — Этот канал нужно проверить, — сказал ему Кингсли, рассматривая карту местности. — Раньше через него мы получали ценную информацию и именно там пропала группа 33, возглавляемая Габриэль.    Лонгботтом кивнул, окидывая взглядом присутствующих в переговорной членов Сопротивления. В маленькой комнате было слишком тесно от количества людей.   — Одному идти опасно, — стоящий у стены Билл, до этого молча наблюдая за разворачивающимся обсуждением, — следует собрать группу на разведку.   Последние дни Бруствер рвал и метал. Пожиратели наткнулись на еще два старых склада. Сопротивление теряло припасы быстрее, чем успевало их добывать.    Сердце Невилла сжалось. Нужно было действовать незамедлительно — вытащить из последнего канала все, что там могло остаться, пока не нагрянули названные гости.    Кингсли поднял на Уизли тяжелый взгляд.   — Группу? И кого ты предлагаешь туда отправить? У меня каждый человек на счету.    — Но если мы не проверим канал, — возразил тот, отталкиваясь от стены и приближаясь ближе к столу, — то потеряем всю информацию, которая могла там остаться. Может, отряд Габи успел там что-то да оставить. Может, их разведданные дела до сих пор там лежат и ждут, пока мы соберемся наконец с духом.   В бункере повисла напряженная тишина. Дамблдор мрачно смотрел в карту, не поднимая глаз, а Андромеда замерла с чашкой в руке, забыв о чае.    — Я пойду, — твердо отозвался Невилл, сворачивая большую карту в рулон. — И возьму с собой… Симуса, Патрика, близнецов Толдо и… Наверное все.   — Я тоже пойду, — раздался голос от двери.   Все обернулись. В проеме стоял напряженный Рон. Кингсли раздраженно всплеснул руками.   — Исключено, — отрезал он, не дав мужчине договорить.   — Но почему? — Уизли прошел в помещение, и Невилл заметил, как слегка у него дрожат руки. — Орден давно не отправлял меня на передовую. Я не собираюсь сидеть здесь вечно и протирать штаны, пока остальные рискуют жизнью.   — Ты нужен нам здесь, — спокойно попытался пояснить ему Билл, устало поднимаясь из-за стола. Невилл не знал его так, как Рона или Джинни, но за то время, что они сражаются с Темным Лордом, стало заметно, как сильно он сдал. Последние месяцы дались всем тяжело, но Билл, потерявший почти всю семью, держался лучше многих.   — Ты стал слишком много говорить, — съязвил ему Рональд, вскинув подбородок. — В поле нужны те, кто умеют драться. Или ты забыл, что я только и делал в последние полтора года, в отличии от тебя?   Билл дернулся, как от пощечины, а его лицо на секунду исказилось. Невиллу показалось, что он сейчас взорвется и ляпнет то, что окончательно испортит отношение между братьями. Однако, старший Уизли лишь сжал кулаки, глубоко вздохнул и не стал отвечать.   — Я думаю, что нас пятерых вполне хватит, — неожиданно встал на сторону главы Ордена Лонгботтом. — Слишком большая толпа привлечет лишнего внимания. А пятерых достаточно, чтобы в случае необходимости, прикрыть друг друга.   Рон скрывался, но спорить не стал. Лишь раздраженно уселся на стул, позади слишком спокойного Малфоя.    — Отлично, — прохрипел Абефорт. — Отправляетесь на рассвете.  

***

  Рассвет только начинал просыпаться над горизонтом, как Невилл подал знак. Пять фигур бесшумно поднялись со своих мест в опустевшем подвале, перекинули через плечо мешковатые сумки и собрались в тесный круг для аппарации.   — Держитесь крепче, — предупредил капитан, протягивая руки так, чтобы каждый мог ухватиться за его плечо или локоть. — Место знакомое только по картам и рассказам, на практике никто из нас там не был. Точного попадания в цель нет. Портал может выбросить нас куда угодно.   Патрик молча опустил руку на его плечо. Симус, стоящий рядом, нервно усмехнулся и попытался пошутить.   — Хоть бы не в озеро, да? Я плавать так и не научился после того случая с кальмаром на третьем курсе.   — Заткнись, Финниг`ан, — шикнул на него один из близнецов Толко — опытных авроров французского Министерства, преданных группе Бруствера. — Не накручивай.   Близнецы совсем не были похожими на Уизли. Они были темноволосыми, неразличимыми и почти никогда не смеялись. Они синхронно ухватились за ремень Невилла.    — На счет три, — он сосредоточился, представляя нужные координаты. — Три… два… один.   Аппарация вышла слишком дерганой. Их выбросило куда-то между корнями большого дуба и зарослями колючего кустарника. Симус рухнул на куст крапивы и смачно выругался сквозь зубы. Патрик ловко перекатился и сразу вскинул палочку, сканируя окрестности. Близнецы помогли друг другу подняться, не проронив ни звука.   Невилл поднялся, отряхиваясь от земли, и осмотрелся.   Дремучий лес встретил их утренним туманом. Очень густым и почти непроглядным. Стволы деревьев выступали из белой пелены подобно призракам. Где-то высоко, над кронами, начинало розоветь небо. Рассвет пробирался сквозь дымку.   — Симпатично, — выдохнул один из близнецов, которого, кажется, звали Томми.   — Страшно, — поправил его брат. — В таком тумане не разглядеть засаду.   — Именно поэтому мы и идем сейчас, — твердо пояснил Лонгботтом, доставая из-за пазухи карту, защищенную водонепроницаемыми чарами. Он сверился с магическим компасом, повернулся лицом к восходящему солнцу и указал направление. — Нам туда. Километра два через лес, потом вдоль ручья до старой мельницы. Там и должен быть схрон.   — Легко сказать — через лес, — проворчал Симус, потирая ужаленные крапивой ладони. — Тут же ни тропинок, ни ориентиров. Заблудимся — и поминай, как звали.   — Не заблудимся, — заверил его Патрик. — Я в таких лесах вырос. Держитесь за мной и командира, не растягивайтесь и не шумите.   Он двинулся в след за Невилом. Где-то вдалеке запела первая утренняя птица, ей вторила другая. Туман медленно таял, открывая взгляду причудливые очертания старых деревьев, увитых плющом и мхом. Вокруг было тихо и мирно, что казалось нереальным. Всего в нескольких сотнях километров велась кровопролитная война, гибли люди.   — Что-то мне не по себе от этой тишины, — тихо пробубнил Финниган, когда они остановились на небольшой привал у поваленного ствола. — Слишком спокойно, что-ли.   — Согласен, — кивнул ему Невилл, — будем начеку.    Патрик поднял руку, призывая к молчанию. Все замерли, прислушиваясь. Где-то слева хрустнула ветка. Лонгботтом почувствовал, как на затылке волосы встают дыбом.    — Что-то явно не так, — прошептал он, но Патрик не успел ответить ему.   Между деревьев, в нескольких метров от них, начали закручиваться клубы. Густые и маслянистые, выползающие из-под корней. Они поднимались от земли, сочась через кору деревьев.    — Назад! — все же воскликнул Патрик, но было поздно.   Из дыма начали проступать фигуры Пожирателей в своих черных мантиях и серебряных масках.    — В круг! — рыкнул Невилл, и группа сбилась спинами друг к другу, метая в Псов одно заклинание за другим. — Протего Максима! — заорал он, выставляя самый мощный щит, который только был в силах создать.   Симус отменно матерился сквозь зубы по-маггловски, близнецы крепко держали палочки перед собой, отметая от Орденцев летящие проклятия. Патрик же уверенно чертил в воздухе защитные руны.    Из глубины леса донесся пронзительный вой, от которого у всех разом кровь застыла в жилах. Низкий и протяжный. Один громче другого. Он приближался к магическому куполу с ужасающейся скоростью, сопровождаемый треском ломающихся веток и тяжелым топотом множества лап.   — Нужно отправить сигнал в Орден! — воскликнул один из близнецов. На его лбу проступил ледяной пот. — Нам нужно подкрепление!   — Нет! — взревел Невилл, дергаясь в сторону его брата, готового уже пустить Патронуса. — Любой магический сигнал будет отслежен! Мы отправим Пожирателей прямо в штаб-квартиру!    — Оборотни… — выдохнул Патрик.   Десятки оборотней, огромных, с горящими глазами и оскаленными пастями вылетели из-за склона. Они сносили все на своем пути с когтями, готовыми рвать живую плоть.   Невилл успел подумать только об одном. Засада. Это была засада. Пожиратели знали, куда придет отряд и ждали их.    Зеленые и красные лучи прорезали полумрак, смешиваясь с воем оборотней. Щит затрещал, принимая на себя первые удары.    — Держаться! — кричал он. — Держаться, сколько можем! Они не должны поймать кого-то живым!   Защитный купол мерцал серебристым светом. Разноцветные вспышки одна за другой врезались в магическую преграду, и с каждым ударом создавали новые и новые трещины.   — Еще немного!   — Немного чего? — прохрипел Симус, швыряя в одного из Пожирателей какое-то режущее проклятие. — Немного смерти?   По стенам купола пробежала широкая трещина. Воздух внутри закипел, а магия начала рассеиваться. Невилл попытался удержать осколок, но слишком много волшебства ушло на поддержание зашиты. Щит лопнул, разлетевшись на тысячу серебряных искр.    И в ту же секунду огромный оборотень пролетел над его головой, врезаясь в одного из близнецов. Хищник влетел в центр их круга с такой силой, что тела мужчин разлетелись в разные стороны.    — ТОММИ! — заорал второй близнец.    Его брат отлетел вместе со зверем к дереву, ударяясь спиной о ствол и не подавая признаков жизни. Оборотень склонился над парнишкой, впиваясь острыми зубами в шею, разрывая на части и довольствуясь свежей добычей.   Патрик не успел ухватить Эрни за рукав. И тот бросился на зверя, чтобы спасти брата. Помешать трапезе ему не дал другой оборотень, преградивший дорогу с тихим рычанием, прежде чем кинуться вперед.    Невилл с трудом поднялся на ноги, оглушенный сильным ударом. Он осмотрелся по сторонам, наблюдая, как два Пожирателя крепко держат едва живого Патрика. И прежде чем он успел обернуться назад, чтобы узнать, что с Симусом, его повело вперед от сильного толчка в спину.    Он ощутил горячее дыхание в свой затылок и вязкую слюну, капающую за шиворот формы. Страх стал физически ощущаемым. Раздался довольный рык и острые клыки впились в его плечо, переворачивая обессиленное тело лицом к морде.    Перед глазами Лонгботтома все потемнело от резкой вспышки боли. Лишь едва заметны были очертания желтых глаз и окровавленной пасти. В ушах стоял белый шум, словно его всего опустили под воду. Легкие не могли сделать полный вдох кислорода, да и в принципе воздух вокруг был пропитан железноватым ароматом крови.    Зверь крепко прижимал его тело к ледяной земле, прежде чем резко впиться в целое плечо грязными когтями. Кажется, Невилл пронзительно заорал от агонии, когда монстр разорвал его всего — от плеча и до тазовой косточки.   Сознание отключилось. Когда Лонгботтом смог раскрыть глаза — вокруг уже никого не было. На мгновение он подумал, что мертв, но таким надеждам было не суждено сбыться.    Он с трудом повернул голову на бок. В паре метров от него лежал мертвый Симус, смотрящий прямо на него своими стеклянными глазами. Ком в горле стал больше.   — Нет…   Сжимая плечо, где отсутствовал кусок мышцы, он сел. У дерева лежал мертвый Томми, рядом с ним его брат. Патрика не было на поляне. Значит, Пожиратели все же решили взять с собой одного пленного. Жгучая боль пронзила душу от осознания происходящего.   В потайном кармашке штанов, Невилл трясущимися пальцами нащупал зачарованный галлеон. Он должен был служить порт-ключом домой для всех них. Через мгновение волна аппарации скрутила его, и юноша рухнул на пол в большой гостиной площади Гриммо, пока лицо обжигали горящие слезы.       

***

  Невилл не понимал, сколько времени он пробыл в отключке. В себя он пришел на одной из коек в пустом лазарете. Воспоминания о специальной операции с товарищами кадрами киноленты закрутились у него перед глазами.    Он со стоном рухнул на мягкую подушку, пытаясь затолкать пугающие образы обратно в подсознание, но они возвращались снова и снова.    Входная дверь скрипнула и внутрь прошла мадам Помфри.   — О, мой мальчик, — прошептала она, когда поняла, что ее лучший ученик пришел в сознание. В ее голове прозвучала такая материнская нежность, что у Невилла сжалось сердце. Ее ледяная ладонь опустилась на его лицо, остужая. — Что ты чувствуешь?   — Я… — сухость в горле не дала ему произнести ни слова. Язык прилип к небу, а горло саднило так, будто он кричал несколько часов подряд.   — Тише-тише, — мадам поднесла к его губам стакан с прохладной водой, слегка приподнимая его голову. — Пей осторожно маленькими глотками. Не торопись.   Вода казалась сладким нектаром. Он пил жадно, давясь и кашляя. От его внимательного взгляда не ускользнуло то, что руки целительницы подозрительно дрожат. Что-то было в ее глазах такого, что заставляло его сердце подозрительно колотится.   — Сколько… — прохрипел он, когда смог заговорить. — Сколько дней я здесь?   — Три.    Она села на стул рядом с его койкой и осторожно обхватила его руку своими ладонями.    — Невилл, — начала Помфри. — То, что я тебе должна сказать, будет очень тяжело услышать.   — Что? Что со мной? Я умираю?   — Нет, нет! Не умираешь, но… — ее молчание было хуже любого приговора. — Ты знаешь, я лечила Римаса Люпина много лет. Потом был Билл, после нападения Фенрира Сивого я тоже помогала ему.   Лонгботтом смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова. Холодок пробежал по его спине, хотя в лазарете было тепло.   — Хоть у Билла и остались шрамы, он не превращался. Фенрир был в человеческом обличии, когда напал на него — укус не был полным. А вот Римус… — она крепко сжала его руку крепче. — Твои раны, Невилл, я видела у Римаса.    Тишина была звенящей. Юноша смотрел на пожилую женщину и пытался осознать услышанное, пока слова отказывались складываться в предложения.    — Подождите-подождите… — прохрипел он, чуть приподнимаясь на локтях. — Вы хотите сказать, что я…   — Оборотни были в своей волчьей форме, — кивнула мадам Помфри, и в ее глазах заблестели слезы. — Рана была глубокая. Слюна с кровью попала прямо в место укуса. Мы пытались сделать все, что могли, вводили самые сильные противоядия, какие у нас были, наложила сдерживающие чары. Но… ты несколько суток провел в лесу без сознания… И…   — У меня ликантропия, — закончил за нее Невилл безжизненным голосом.   Помфри молча кивнула, обрушивая на юношу весь груз.   Он устало прикрыл глаза и снова увидел безжизненный взгляд Симуса. Эх, почему только он не оказался на его месте. Клеймо оборотня делало его изгоем. А вечная борьба с самим собой каждое полнолуние…   — Сколько у меня времени до ближайшего цикла? — спросил Лонгботтом.   — Первое превращение может наступить в ближайшее полнолуние через 20 дней. Если ты не будешь принимать волчье противоядие, то трансформация может произойти не очень хорошо. У нас есть запасы, я смогу варить его для тебя регулярно. Ты можешь жить нормальной жизнью.   — Нормальной, — ответил он ей горькой усмешкой. — Оборотень и нормальная жизнь — вещи несовместимые.   — Но Римус же жил! — возразила ему горячо целительница. — Женился и был счастлив с Нимфадорой. И заметь, что его сыночек полностью здоров. Мистер Люпин был одним из лучших людей, которых я знала.    — Римус мертв. Как и все, кого Я взял с собой на это задание.   — Я знаю, кем ты себя сейчас считаешь. Но ты не чудовище, Невилл. Ты будешь жить как все. Ты нужен нам и своим друзьям. После войны ты еще встретишь свою пару, как встретил Римус. У тебя будут семья и дети.   Невилл долго молчал, рассматривая большую трещину на потолке. Она была такого же размера, как и на его сердце. Он медленно повернул голову к двери, за которой слышались приглушенные голоса.    — Кто знает?   — Сложно скрыть такое, мой мальчик. Кингсли, Абефорт, семья Уизли и мистер Малфой. Ты переместился в гостиную прямо перед ним и он притащил тебя на себе в лазарет.    — Никому больше не говорите, — тихо сказал он. — Мне нужно время, чтобы… привыкнуть к этой участи.   — Но ты уверен? Обитатели штаба должны знать, если…   — Если что? — грубо перебил он женщину, заставив ее подскочить на табурете от неожиданности. — Если я сорвусь и тоже кого-то укушу? Я буду принимать противоядие. Я буду контролировать себя, но когда все и так на нервах из-за… — он скрывался, откинувшись головой о мокрую от пота подушку, — чертового предателя… эта новость может пошатнуть всех еще больше. Гермиона вот-вот должна родить. Вряд ли ее обрадует новость, что ее малыш будет обитать под одной крышей с монстром. Если Драко ей, конечно же, уже не рассказал.   Мадам смотрела на него долго, прежде чем медленно кивнуть.   — Я постараюсь сделать все, что в моих силах. Обещай мне, что если твое состояние как-то изменится, то ты сразу же мне об этом сообщишь.    — Обещаю, — в его голосе звенела сталь.   Она поднялась, собираясь выйти за пределы лазарета, но у самой двери остановилась и обернулась.    — Ты очень сильный человек, Невилл Лонгботтом. Сильнее, чем думаешь. Помни об этом.   Дверь закрылась, и он остался один.    Впервые он обрадовался, что родители и бабушка погибли. У него давно нет человека, который бы переживал за него.  

КТО. ЁБАННЫЙ. ПРЕДАТЕЛЬ.

***

Он провел на больничной койке чуть больше двух недель, восстанавливаясь. Раны затягивались медленно, и мадам Помфри приходилось комбинировать стандартные методы лечения с разными зельями Слизнорта. Каждое утро ему приносили поднос с разными мутноватыми жидкостями. Невилл пил, не спрашивая и не жалуясь. Горький привкус впитывался язык, оседая. Первые дни он вообще ни с кем не разговаривал. Лежал, уставившись в потолок, и прокручивал в голове события того проклятого дня. Гермиона и Джинни приходили каждый день. Садились рядом и начинали рассказывать все, что происходит в штабе. Рон зашел лишь однажды. Неловко стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу, а потом просто вышел так же быстро, как появился. Джинни приносила еду, хотя аппетита не было. Заставляла есть, ворчала, что он совсем себя истощает, и грозилась накормить насильно, если не будет слушаться ее. Невилл подчинялся — спорить с младшей Уизли было себе дороже. Кингсли Бруствер зашел к нему на шестой день, тяжело опустившись на ближайший стул. — Мы пытается отследить Патрика. Есть информация, что его держат в одном поместье на севере. Если получится, то наши люди вытащат его оттуда. — А если нет? Но Бруствер не ответил. Он просто положил руку на его плечо и вышел. Мадам Помфри сказала, что первое превращение может быть самым тяжелым. Но в ее глазах Невилл видел то, что она не говорила вслух: никто не знает наверняка, как поведет себя его тело. Каждый случай уникален — и гарантий нет. На пятнадцатый день он впервые встал с койки. Ноги дрожали, перед глазами все еще плыло, но Невилл устоял. Сделал сначала один шаг, потом другой. Дошел до окна и посмотрел на луну на сером лондонском небе. Чувствовалось приближение полнолуния. Сперва это была легкая ломота в костях, которую он, по незнанию, списал на долгое лежание. Лонгботтом пытался вставать, нахаживать шаги в больничном лазарете, но каждое движение отдавалось тупой болью в суставах, будто они наливались тяжелым свинцом. Целительница увеличила количество принимаемых им зелий. — И это все нужно выпить? — спросил Невилл, рассматривая с десяток разных пузырьков на прикроватной тумбочке. — Все, — кивнула женщина. — Но не перепутай последовательности… Он послушно откупорил первый флакончик с голубоватым содержимым. На вкус оно оказалось хуже, чем он ожидал — горькое, с привкусом тухлого яйца. Желудок свело и парня вывернуло. — Простите, — прохрипел он, сгибаясь над небольшим тазом, который мадам Помфри предусмотрительно наколдовала рядом. — Ничего, — она уже протянула ему новую порцию. — Организм отвергает магию, пока не привыкнет. Попробуем еще раз. Снова и снова его рвало от зелья. Он давился и пытался влить насильно в себя содержимое. К вечеру он чувствовал себя так, будто его выжали и выбросили на свалку. Кости ныли не переставая, а кожа стала чувствительной настолько, что даже легкое прикосновение простыни вызывало дрожь. Добавилась температура, жар сменился ознобом. Невилла трясло так, что зуб на зуб не попадал. Теперь уже мадам Помфри вливала жаропонижающие, укрепляющие и обезболивающие снадобья в ослабленный организм. Он пил их, стараясь не задумываться о вкусе и тошноте — на это просто не было сил. Если кто-то и хотел навестить его, то Невилл не желая никого видеть, грубо просил уйти. Не хотелось, чтобы кто-то из Сопротивления видел его таким. Дрожащим и бледным, с постоянно красными глазами от рвоты. За час до заката в день полнолуния, целительница пришла к нему с тяжелой мантией и парой крепких ботинок. Невилл, который последние два часа провел в состоянии полудремоты, борясь с отвратным самочувствием, с трудом смог разлепить глаза и посмотреть на женщину. — В подвал, да? — Драко с Биллом оборудовали там место, — сказала она, помогая ему принять сидячее положение. — Стены усилили магией, цепи со сдерживающими чарами. Раньше их использовали для… других целей, но сейчас там самое безопасное место для твоего первого превращения. Он кивнул. Ноги слушались плохо, но Невилл заставил себя идти. Мадам Помфри поддерживала его под руку, но все же он чувствовал, как дрожит ее ладонь. — Вы боитесь меня, мадам? На него уставилось ее печальное лицо с нахмуренными бровями. — Я слишком многое видела в своей жизни, чтобы бояться оборотня. Я переживаю за тебя, мой мальчик. В коридоре их поджидал Малфой, напряженно встретившись с ним взглядом. Вместе они спустились по узкой каменной лестнице, миновав несколько дверей, который он отпирал одно за другим сложными заклинаниями. Тут пахло сыростью и плесенью. «Комнатка» оказалась небольшой, но с высокими сводчатыми потолками. Стены были обиты почерневшим деревом, а у дальней стены висели тяжелые цепи с оковами, вмурованные в камень. — Давай, сынок, — Помфри указала на небольшой матрас под ними. — Все будет хорошо. Невилл стянул мантию и опустился на прохладным камень. Металл оков обжег запястья, когда Драко принялся защелкивать их. То же самое повторилось и с лодыжками. — Мы будем наверху, — сказал Малфой, когда отошел с Помфри к двери. — Вернемся за тобой завтра утром. Зелья должны помочь и облегчить превращение. — Я же не убью себя? — тихо спросил Невилл, не обращаясь ни к кому из присутствующих конкретно. Уверенность на лице Драко пошатнулась, а целительница крепче ухватилась за ручку двери. Они обменялись быстрыми взглядами. — Нет, ну конечно же, нет! — воскликнула женщина и попыталась улыбнуться. — Ты сильнее всех. В подвале было тихо, когда они скрылись по ту сторону двери и Невилл остался в полном одиночестве. Где-то в углу мерно капала вода, солнце садилось, тени становились длиннее в маленьком завешенном окошке под потолком. На небе восходила луна.