Эссенция черного лотоса

Мягкий свет по холмам, камням и утесам, еле слышный шелест ветра в сетях, полотнах шкур, явная свежесть воздуха и почти неприметное ощущение морозца, когда вдыхаешь… Каллен привык к ранним подъемам еще с того давнего времени, когда начал обучение у храмовников, потому ему привычны рассветы. Непривычно, разве что, встречать очередной не в Скайхолде, а в деревне авваров, куда все-таки уговорил выбраться Инквизитор. И подняться пораньше тоже вынудил он, потому что вчера вечером тан Свара позволила ему попробовать взобраться по судной стене, а Каллен не мог оставить Тревельяна без присмотра, когда тот вполне мог свернуть себе шею. Настроен Максвелл был довольно решительно. Он отдал Каллену куртку, проигнорировав хмурый взгляд, и направился прямиком к стене; сам Каллен стоял шагах в пяти, чтобы видеть лучше, но иметь при случае возможность подоспеть. Первая попытка хоть и была нервотрепещущей, неторопливой, когда глаз цеплялся за каждое промедление, дрожь рук, сорвавшийся с уступа носок сапога, но признать стоило: Инквизитор оказался внезапно хорош в этом рискованном скалолазании. Каллен стоял внизу, то и дело сжимая пальцами ремешок на чужой кожаной куртке, и мысленно молился Андрасте и Создателю, жалея, что не пресек безумную затею. С вершины утеса Максвелл махнул рукой и направился вниз без спешки, как и всегда бесшумно, не потревожив ни камешка. — Может, стоит заканчивать? — негромко спросил Каллен, когда встретил Инквизитора у подножия вновь. — Так ведь только разогрелся… Это немного легче, чем я думал, мы с братом в детстве тоже любили лазать по одной заброшенной башне, куда нас всеми силами не пускали родители, — чуть долгий взгляд в глаза, несколько вдохов. — Не волнуйся. Я буду в порядке. Сопротивляться ему, когда он говорил так убежденно, расслабленно и с наметкой легкой улыбки на губах было очень тяжело, и Каллен в этой символической битве проиграл. Глянул только с молчаливой просьбой быть осторожнее, потому что не хотел лишать даже минутного отдыха и удовольствия, хоть бы и такого странного. Максвелл держался более чем хорошо, но сердце в груди все равно трепыхалось, если возникала заминка или небольшая ошибка. Рассвет играл розовато-желтыми бликами на пряжках и оседал пятнами на складках тканей, четко обрисовывавших фигуру Инквизитора, выгнутый, будто у кота, хребет, линии напряженных ног в его высоких сапогах, белые пальцы, куда более крепкие и сноровистые, чем иные ожидают от аристократа. Кажется, Каллен вообще ни разу не замечал за Максвеллом повадок знати, разве что в Халамширале на балу он старался по просьбе Жозефины держаться под стать двору. Получилось у него отменно, и после, в Скайхолде, они вдвоем просматривали стопки писем от желающих предлагать руку и сердце — такой абсурд… В очередной раз забравшись наверх, Максвелл утер тыльной стороной ладони лоб, принялся закатывать рукава. Солнце раз за разом не без успеха пыталось золотить бледную кожу и холодные пряди черных волос. Рядом послышались шаги: Каллен успел глянуть в сторону и заметить, как тан Свара подошла ближе, приветственно кивнув. — Сегодня Хозяйка смотрит благосклонно, хорошее утро, — улыбнулась она. — А, Инквизитор Тепловей… слышала вас. Ходите тихо, но земля вас выдала — карабкаетесь громко. Только подоспевший Максвелл чуть виновато пожал плечами, уголок губ неловко приподнялся: — Практики маловато. Может, в Скайхолде тоже организовать что-то подобное? Как думаешь, Каллен, храмовники осилят подъем по отвесной стене? — Только если без брони и без оружия, но в таком случае в бою им скалолазание не поможет, — усмехнулся в ответ командор, в принципе с трудом представлявший подобные тренировки для воинов. — Рыбы плавают, медведи бродят по земле, птицы летают, а аввары захаживают ко всем в гости, — рассмеялась тан Свара. — Быть может, и низинники когда-нибудь попробуют. А вы, Инквизитор, покажите-ка свое умение, не зря же спиной рассвет встречали. Максвелл попытался вежливо отшутиться, но авваров таким не пронять, так что под искрившимся беззлобной смешливостью взглядом тана благородный отпрыск дома Тревельян и именитый глава Инквизиции отправился к стене. Прямо у подножия оглянулся на Каллена, мимолетно улыбнулся и начал уверенный подъем. — Он ведь тебе близкое сердце? Внезапная фраза тана Свары отвлекла Каллена от наблюдения, почти расслабленного, за ловким восхождением по скале, потому он не сумел собраться и ничего, кроме растерянного: «Эм…», в ответ на вопрос не выдал. Тем более, он, в отличие от Максвелла, в обычаях авваров не смыслил совсем ничего, хотя тот после походов в Морозную котловину и не скупился на рассказы. — У нас ничто не бывает вечным, — продолжила Свара, глядя в спину Инквизитора, — только редкие из глупцов дают клятвы, которые считают нерушимыми. Но одна из таких клятв — клятва близкому сердцу. Идти по жизненной дороге рука об руку, в мире и в войне, пока боги не разлучат в свой час. Эту клятву ставят выше брачных союзов, иногда — выше границ кланов… Каллен слушал, но взгляд его все равно тянулся к Максвеллу. И не угадать уже, стремился ли он уловить момент опасности или просто не мог не смотреть: не все кошки так по деревьям лазали, как сумел взобраться Тревельян. Рядом послышались подбадривающие голоса авваров, тоже собравшихся с наступлением нового дня и следивших за признанным сородичем. С той стороны, где были хижины для гостей, подошли и спутники Максвелла: когда тот взобрался на край и выпрямился, глянув вниз, Ренье, словно на марчанской ярмарке, засвистел, сдержанно похлопал Дориан, куда более красноречиво говоривший улыбкой и блеском глаз, даже хмурая Кассандра улыбнулась и одобрительно качнула головой. — Впрочем, можешь не отвечать, командор, — вдруг отмахнулась тан Свара. — А ваш Инквизитор хорош для низинника, хоть и надо подучить… Можешь им гордиться. Поймав взгляд глаз цвета морской воды с черной каймой — и поймав в собственной груди чувство мягкого, ровного тепла, — Каллен и впрямь отвечать не стал. Он уже гордился и до сих пор оставался рука об руку с Инквизитором, в войне и в мире, и безо всяких клятв.