Не называй это любовью.

Прошло еще три дня. Для Мэтта они слились в одну бесконечную, серую полосу из бессонных ночей, литров кофе и лихорадочного перебора данных. Он превратил свой номер в настоящий штаб: повсюду тянулись провода, на стенах были расклеены распечатки с камер видеонаблюдения, а воздух был настолько пропитан дымом, что казалось, его можно резать ножом. Мэтт сидел на кровати, сгорбившись над ноутбуком. Оранжевые линзы его очков тускло поблескивали в синеватом свете экрана. Его пальцы, обклеенные пластырем на месте ссадин, монотонно стучали по клавишам. Он задействовал все свои связи, поднял на ноги всех информаторов, которые когда-либо работали на него. Дверь в комнату тихо открылась, и вошел один из его людей, парень в неприметной куртке, который отвечал за мониторинг полицейских сводок. — Мэтт, — негромко позвал он. — Тут новости. Недавно произошла кража в банке на окраине округа. Мэтт даже не поднял головы. Его голос звучал хрипло и раздраженно. — Бесполезная информация. К чему ты мне это говоришь? Банк мог обнести кто угодно, от мелкой шпаны до залетных профи. Это никак не поможет нам выйти на след Мэлло. Ему сейчас не до денег, он... — Мэтт запнулся, горло сдавило сухим кашлем. — Он либо мертв, либо залег на дно так глубоко, что банки ему не интересны. Работник замялся у порога, переминаясь с ноги на ногу. — Дело не в деньгах, босс. Сумма смешная, взяли всего пару пачек. Но тот, кто это сделал... кажется, он хотел подать знак. Полиция в недоумении. На главной стене хранилища, прямо поверх бронированной двери, был нарисован огромный цветок. Баллончиком, очень быстро, но так ярко, что его трудно было не заметить. Клацанье клавиш мгновенно прекратилось. В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кулер ноутбука. Мэтт медленно, словно боясь спугнуть видение, оторвался от экрана и поднял взгляд на подчиненного. — Цветок...? — прошептал он. Его сердце пропустило удар. В памяти всплыл тот самый листок из бункера, исчерканный схемами, и аккуратный набросок на полях, который Мэлло назвал способом «распутать мысли». — Покажи, — приказал Мэтт, протягивая дрожащую руку к планшету работника. Когда он увидел зернистый снимок с камеры наблюдения, на котором на сером бетоне красовался вызывающе-яркий контур цветка, Мэтт почувствовал, как внутри всё перевернулось. Это был не просто рисунок. Это был почерк. — Жив... — выдохнул Мэтт, и на его лице впервые за эти дни появилось подобие улыбки, больше похожее на гримасу боли и облегчения одновременно. — Сукин сын, ты всё-таки жив. Он резко захлопнул ноутбук и вскочил с кровати, едва не запутавшись в проводах. — Посмотри все камеры в радиусе этого банка и отключи их. Если он подал знак мне, значит, он знает, что я его ищу. И он ждет, когда я его найду. Комната в одно мгновение наполнилась бешеной энергией. Мэтт, который еще пять минут назад выглядел как тень самого себя, теперь двигался с резкостью взведенной пружины. Он сорвал с лица очки, лихорадочно протирая их краем толстовки, и его глаза светились тем самым азартом, который когда-то сделал его лучшим в Вамми. Когда дверь за работником закрылась, Мэтт обессиленно опустился обратно на край кровати, но тут же прижал ладонь к лицу, не в силах сдержать нервный, судорожный смех. Это была смесь облегчения, граничащего с истерикой, и чистой, детской радости. — Даже после всего этого... — прошептал он в пустую комнату, и его голос дрогнул от нежности. — Даже после той ссоры, после ударов, после того, как он выставил меня за дверь... он всё равно хочет, чтобы я его нашел. Он все еще доверяет мне. Мэтт снова посмотрел на снимок цветка. Он понимал: этот рисунок был предназначен не для полиции, не для Эла и уж точно не для Ниа. Это было письмо, написанное на языке, который понимали только они двое. Мэлло не мог просто прийти к нему, он был ранен, за ним охотились, и он был слишком горд, чтобы просить прощения словами. Мэтт выбежал из отеля, перепрыгивая через ступеньки. На улице начинался дождь, но для него Токио впервые за эти дни перестал быть серым. Где-то там, среди неоновых вывесок и бетонных лабиринтов, его ждал человек, ради которого он был готов сжечь этот город дотла. Дождь превратился в настоящую стену, барабаня по крыше машины Мэтта, словно пытаясь заглушить его собственные мысли. Стеклоочистители работали на пределе, но Мэтт не сбавлял скорость. Его старый красный кабриолет, его единственная крепость резал лужи, поднимая тучи брызг. Внутри салона пахло остывшим кофе и старым пластиком. На экране ноутбука один за другим начали гаснуть значки активных камер, сменяясь системными ошибками. Мэтт методично создавал зону тишины, отрезая Эл от их возможной встречи. Он знал, что Эл поймет это движение через секунду, но этих секунд ему должно было хватить. Закончив, он ударил по педали газа. Машина влетела в промышленную зону, где среди ржавых кранов и нагромождений контейнеров дождь казался еще более зловещим. Когда он наконец затормозил у здания банка, шины жалобно взвизгнули. Здание уже было оцеплено желтой лентой, но полиция, закончив первичный осмотр, оставила лишь одну патрульную машину на углу. Мэтт выскочил из салона, даже не захватив куртку. В одну секунду его полосатая кофта промокла насквозь, а капли дождя затуманили линзы очков. Он сорвал их, лихорадочно вытирая пальцами, и бросился к зданию, игнорируя холод и сырость. — Где же ты... где здесь логика, Мэл? — шептал он, обходя здание кругом. Он искал то, что полиция приняла бы за обычный мусор или случайность. Его взгляд метался по асфальту, по мусорным бакам, по пожарным лестницам. Он знал: Мэлло не стал бы грабить банк просто так. Если он оставил символ, значит, где-то рядом есть вектор движения. Вдруг Мэтт замер. На углу здания, чуть ниже уровня глаз, на водосточной трубе он заметил что-то странное. Это не был рисунок. Это был крошечный клочок фольги от шоколадки, туго обернутый вокруг железного крепления. Серебристый блеск был почти незаметен в серости дождя. Мэтт сорвал его дрожащими пальцами. Развернув фольгу, он увидел на обратной стороне вдавленные, почти невидимые цифры. И маленькую стрелку, указывающую на север, в сторону старых доков. Он обернулся и посмотрел на патрульную машину. Полицейские внутри пили кофе и не обращали на него внимания. Мэтт быстро вернулся в машину. Теперь у него были координаты. Мэлло не мог уйти далеко с ранением, а северные доки - это лабиринт из контейнеров и ржавых складов. Идеальное место, чтобы спрятать призрака. — Держись, Мэл. Я уже рядом. Он взял ноутбук с пассажирского сидения рядом с ним. На экране ноутбука один за другим начали гаснуть значки активных камер, сменяясь системными ошибками. Мэтт методично создавал зону тишины, отрезая Эл от их возможной встречи. Закончив, он ударил по педали газа. Машина влетела в промышленную зону, где среди ржавых кранов и нагромождений контейнеров дождь казался еще более зловещим. Мэтт выключил фары, двигаясь почти на ощупь по залитой водой колее. Он остановился у старого склада, крыша которого частично обвалилась. Здесь пахло мазутом, солью и сыростью. Сердце колотилось в горле. — Мэлло! — негромко позвал он, выходя из машины. Гул дождя по металлу был единственным ответом. Мэтт зашел внутрь склада. Тьма здесь была плотной, хоть глаз выколи. Он достал фонарик, но не спешил его включать, лишний свет мог стать мишенью. Вместо этого он вытащил из кармана ту самую фольгу и тихо щелкнул зажигалкой. — Мэл, это я, — голос Мэтта дрожал от напряжения. — Я один. Камеры мертвы, Эл нас не видит. Выходи, или я клянусь, я разнесу здесь всё к чертям, пока не найду тебя. В дальнем углу, за горой старых поддонов, послышался сухой металлический щелчок. Звук взводимого курка. А затем прерывистый, болезненный вдох. — Мэтт… — голос Мэлло был хриплым, едва узнаваемым, пропитанным лихорадкой и усталостью. Мэлло медленно, едва переставляя ноги, вышел в тусклый круг света. Выглядел он ужасно: одежда превратилась в обгоревшие лохмотья, левая сторона лица была скрыта под страшным свежим ожогом, а кожа казалась мертвенно-бледной. Но даже в таком состоянии его взгляд оставался колючим и вызывающим. Мэтт замер на секунду, глядя на это живое воплощение катастрофы. Внутри него боролись два желания: придушить этого идиота прямо здесь или прижать к себе так сильно, чтобы он больше никуда не исчез. Не выдержав, Мэтт сорвался с места. Он подлетел к Мэлло и с размаху ударил его в здоровое плечо. — Ты больной! — выкрикнул он, и в его голосе ярость смешалась с рыданиями. — Ты глупый, безрассудный, я ненавижу тебя всем сердцем, Мэл! Но прежде чем Мэлло успел что-то ответить или упасть от удара, Мэтт мертвой хваткой вцепился в него, притягивая к себе и утыкаясь лицом в его уцелевшее плечо. Он чувствовал, как Мэлло вздрогнул, как от него пахнет гарью, порохом и солью, но сейчас это был самый лучший запах в мире. Потому что он был живым. Мэлло хрипло, надсадно усмехнулся, едва заметно прижимаясь в ответ. Мэтт отстранился, всё еще держа его за плечи, и заглянул в глаза. — Надеюсь, теперь-то ты понял, своим забитым шоколадом мозгом, что прослушка в приставке никогда не касалась меня? Я не предавал тебя, придурок. Эл просто использовал нас обоих. Мэлло чуть склонил голову набок, и на его обожженном лице промелькнула тень его привычной, самоуверенной ухмылки. — Ну... насчет этого мне нужно еще хорошенько поразмышлять. Может, ты просто очень хороший актер. Мэтт в шутку снова замахнулся и легонько ударил его в бок, едва задев, но тут же испугался, увидев, как Мэлло поморщился от боли. Мэтт замолчал, его взгляд переместился на левую сторону лица друга. Ожог был тяжелым, он навсегда изменит внешность Мэлло, оставив глубокий шрам как напоминание об этой ночи. Мэтт тяжело вздохнул, чувствуя, как злость окончательно уходит, оставляя только горькую нежность. — Придурок конченный ты, Мэл... — он осторожно коснулся края здоровой кожи на его щеке. Мэлло перевел взгляд на Тетрадь, которую всё это время прижимал к боку. — Зато у нас есть она, — тихо сказал он. — Ниа проиграл эту раунд. Эл проиграл. Кира проиграет следующим. — К черту их, — прошептал Мэтт, помогая Мэлло сесть на какой-то ящик. — Сейчас главное убраться отсюда, пока полиция не прочухала, почему в районе погасли все камеры. Идем. Нам нужно подлатать твоё лицо, пока не пошло заражение. Машина сорвалась с места, разрезая пелену дождя. Запах гари и крови теперь заполнил всё пространство автомобиля, вытесняя привычный табак. Мэтт вцепился в руль так сильно, что костяшки побелели, а его мозг лихорадочно обрабатывал информацию. — Как ты выжил? — наконец спросил он, нарушая тишину. Голос всё еще подрагивал. — Как выжила Тетрадь? Кто-то из твоих... они целы? Мэлло сидел, откинув голову на сиденье, прижимая драгоценную черную тетрадь к груди, словно ребенка. Каждый вдох давался ему с трудом, но на губах играла та самая дерзкая, «победительская» усмешка. — Это был мой запасной план, — хрипло ответил он. — Я подготовил всё на всякий случай... Эл всегда недооценивал мою способность предугадывать его ходы. Долго объяснять, но все, кто на меня работал, сейчас живы. Они находятся в бункере глубоко под тем зданием. Взрыв пошел вверх, а не вниз. Мэтт на секунду бросил быстрый взгляд на друга. — Но почему ты не с ними? Ты ранен, Мэл. Там было бы безопаснее. Почему ты вылез наружу один? Мэлло замолчал, глядя на то, как капли дождя разбиваются о лобовое стекло. — Я хотел... чтобы ты знал, что я жив, — произнес он почти неслышно. Мэтт на мгновение замер, его рука на рычаге передач дрогнула. — Никогда не пойму тебя, — буркнул он, резко переключая скорость, стараясь скрыть, насколько сильно эти слова ударили его в самое сердце. — То бьешь меня и выгоняешь, то рискуешь жизнью, чтобы «подать знак». Мэтт заложил крутой вираж, уходя с главной трассы вглубь деловых кварталов. — Спрячемся в одной из комнат огромного отеля, в центре. Там такой поток людей, что найти нас будет чертовски трудно. Я подделаю данные в их системе регистрации. Мэлло не ответил. Он повернул голову к окну, прижавшись горячим, пылающим от ожога лбом к холодному стеклу. Тихий шепот почти потонул в шуме мотора: — Что бы ты ни говорил... ты всё равно понимаешь меня лучше, чем кто-либо. Мэтт услышал это. Он ничего не сказал в ответ, но его рука на руле чуть расслабилась, а скорость машины стала более плавной. Номер отеля встретил их стерильной тишиной и запахом дорогого кондиционированного воздуха. Как только дверь захлопнулась, Мэтт практически на себе дотащил Мэлло до кровати. Мэлло выглядел пугающе: адреналин, который держал его на ногах в доках, стремительно улетучивался, оставляя после себя серую бледность и крупную дрожь во всём теле. Мэлло обессиленно рухнул на покрывало, но пальцы по-прежнему судорожно сжимали Тетрадь Смерти. — Нужно зарыть эту тетрадь... куда подальше, — прохрипел он, пытаясь сфокусировать взгляд на Мэтте. Даже в бреду его мозг продолжал выстраивать схемы защиты. — Мэтт, спрячь её так, чтобы даже я не знал, где она. Мэтт, не слушая его, уже скидывал промокшую куртку и на ходу открывал ноутбук. — Сначала нужно помочь тебе, — отрезал он тоном, не терпящим возражений. — Плевать я хотел на тетрадь, пока ты выглядишь как ходячий труп. Я уже вызвал сюда нужных, доверенных и проверенных врачей. Моих ребят. Они приедут через десять минут, без лишних вопросов и без регистрации в базе. Мэтт подошел к Мэлло и аккуратно, но решительно попытался разжать его пальцы, вцепившиеся в обложку. — Дай её мне, Мэл. Ложись ровно, мне нужно хотя бы промыть твои ожоги, пока врачи не приехали. Мэлло наконец расслабил хватку. Тетрадь соскользнула на одеяло, выглядя в свете отельных ламп как обычный черный блокнот, хотя оба знали, сколько жизней она уже стоила. — Ты... слишком много на себя берешь, геймер, — выдохнул Мэлло, закрывая глаза. — Но, пожалуй, я слишком устал, чтобы спорить. Мэтт принес из ванной стопку чистых полотенец и воду. Его руки, обычно идеально точные в работе с электроникой, сейчас слегка подрагивали, когда он не знал как правильно помочь Мэлло. — Помогу хоть с чем то, пока врачи не придут. Потерпи, — прошептал Мэтт, стараясь не смотреть на изуродованную половину лица друга. — Мы вытащили тебя из огня не для того, чтобы ты загнулся от заражения в пятизвездочном отеле. Мэтт уже приготовил аптечку и чистую воду, но, глядя на то, как обгоревшие края куртки прилипли к плечу Мэлло, он нахмурился. — Мэлло, снимай это, — Мэтт кивнул на его верхнюю одежду. — Нужно очистить кожу. Ткань пропитана грязной водой, а под ней наверняка ожоги и порезы, которые я не вижу. — Нет в этом никакой необходимости, — упрямо отозвался Мэлло, хотя каждое слово давалось ему с трудом. Он попытался выпрямиться, но тут же поморщился, прижимая руку к боку. — Залей антисептиком то, что открыто, и хватит. Мэтт закатил глаза, в его взгляде мелькнуло привычное раздражение, смешанное с заботой. — Не неси чуши. Твоя одежда насквозь промокла, ты заработаешь пневмонию раньше, чем мы разберемся с Тетрадью. К тому же, я должен видеть масштаб повреждений. Снимай. Мэлло несколько секунд смотрел на него своим единственным здоровым глазом, пытаясь найти в себе силы для дальнейшего спора, но в итоге лишь тяжело выдохнул. Он медленно, превозмогая боль, начал стягивать с себя остатки куртки и обгоревшую майку. Движения были рваными. Мэтт молча стоял рядом, готовый в любой момент подхватить его, если тот потеряет равновесие. В голове у обоих промелькнула одна и та же мысль: в приюте Вамми они сотни раз видели друг друга такими, после драк, тренировок или в общей душевой. Они оба парни, они выросли вместе, и в этой наготе по пояс не было абсолютно ничего смущающего. Это была просто суровая необходимость. Однако сейчас всё ощущалось иначе. Когда Мэлло наконец освободился от одежды, Мэтт непроизвольно задержал дыхание. Тело Мэлло, всегда поджарое и крепкое, теперь было покрыто багровыми пятнами ожогов, мелкими порезами от стекол и страшными гематомами. На левом плече зияла рваная рана от пули. — Господи, Мэл... — тихо выдохнул Мэтт. Мэлло сидел неподвижно, глядя в стену. Без своей привычной брони из кожи и пафоса он казался пугающе уязвимым. Он чувствовал на своей коже капли холодной воды, стекающие с волос, и тяжелый, сочувствующий взгляд Мэтта. — Хватит пялиться, — прохрипел Мэлло, хотя в его голосе уже не было прежней злости. — Просто делай, что должен. Мэтт молча кивнул. Он начал осторожно промывать раны, стараясь не причинять лишней боли. Дверь номера открылась после короткого, условного стука. В комнату быстро, почти по-военному, вошли двое мужчин в штатском, но с тяжелыми медицинскими кейсами в руках. От них пахло стерильностью и антисептиком, резкий контраст с запахом гари и дождя, который принесли с собой Мэтт и Мэлло. Врачи даже не взглянули на интерьер отеля. Для них это была очередная «грязная» работа, где вопросы о происхождении дырок в теле карались потерей щедрого гонорара. Мэтт молча кивнул в сторону кровати, где, сгорбившись, сидел Мэлло. — Работайте, — коротко бросил Мэтт, отходя к окну. — Сделайте всё, чтобы он не загнулся до утра. Медики, привыкшие к разного рода «специфическим» клиентам Мэтта, работали быстро и профессионально. Они не задавали вопросов об ожогах или огнестрельном ранении, просто делали своё дело: вскрывали ампулы, накладывали стерильные повязки и обрабатывали края ран. Мэтт стоял чуть поодаль, прислонившись спиной к комоду. Он пытался занять себя чем-то привычным, крутил в пальцах незажженную сигарету, проверял уведомления на телефоне, но взгляд всё равно возвращался к Мэлло. В ярком, беспощадном свете гостиничных ламп Мэлло казался каким-то другим. Без своей вечной кожаной куртки, израненный, с растрепанными волосами... Мэтт поймал себя на том, что разглядывает изгиб его плеча и то, как напрягаются мышцы живота при каждом болезненном прикосновении врача. В какой-то момент Мэтт осознал, что смотрит уже слишком долго. Секунда, две, пять... Это было похоже на наваждение. Внезапно почувствовав, как щеки обдает жаром, он резко отвел взгляд в сторону окна, рассматривая отражение ночного города в стекле. «Что за чертовщина...» — пронеслось в голове. Мэтт тряхнул головой, отгоняя странное оцепенение. Сейчас было явно не время для таких зависаний. Тишину прервал спокойный, деловой голос одного из врачей, который заканчивал фиксировать повязку на груди Мэлло: — Нам нужно осмотреть нижние конечности на предмет осколочных ранений или гематом. Сними штаны. Мэлло, который до этого сидел смирно, лишь стискивая зубы, мгновенно вскинулся. Его единственный здоровый глаз вспыхнул опасным огнем, а на бледных щеках проступили пятна гнева. — Еще чего? — рявкнул он, инстинктивно подаваясь назад. — Может, мне сразу станцевать для вас? Вы уже сделали достаточно, проваливайте. — Это стандартная процедура при взрывах... — попытался вставить врач, но Мэлло было не остановить. — У меня нет ранений на ногах! Я бежал из этого здания на своих двоих, и если бы что-то было не так, я бы заметил! — он перевел яростный взгляд на Мэтта, ища поддержки. — Мэтт, убери от меня этих коновалов, пока я не вспомнил, где лежит мой пистолет! Мэтт, всё еще немного смущенный своими недавними мыслями, поспешил вмешаться, чтобы разрядить обстановку. — Ладно, ладно, остынь, — Мэтт подошел ближе, мягко отстраняя врачей. — Ребят, всё нормально. Он упрямый как осел, вы его не заставите. Раз он говорит, что ноги целы, значит, так и есть. Собирайте вещи, я переведу остаток суммы на ваш счет. Когда за медиками закрылась дверь, в номере снова стало тихо. Мэтт обернулся к Мэлло, который сидел на кровати, полуобнаженный и забинтованный, тяжело дыша от вспышки гнева. — Ну и чего ты устроил? — тихо спросил Мэтт. — Они просто хотели убедиться, что ты не истечешь кровью через час. Мэлло фыркнул, отворачиваясь. Мэтт чувствовал, как внутри понемногу отпускает тугой узел страха, и к нему возвращалось его обычное, слегка нагловатое спокойствие. — Спи, Мэлло, — мягко произнес Мэтт. — Твой организм сейчас держится только на чистом упрямстве и сахаре. Мэлло, который до этого сидел, вцепившись взглядом в стену, тяжело повернул голову. — Не говори со мной как мамочка с ребенком, — огрызнулся он, хотя голос его был настолько слабым, что угроза прозвучала скорее жалобно, чем страшно. Мэтт лишь коротко усмехнулся. Он подошел к встроенным шкафам, порылся на верхних полках и извлек оттуда второе пушистое одеяло. Развернувшись, он точным, коротким движением кинул его прямо в Мэлло. Тяжелая ткань накрыла блондина с головой, превращая его в бесформенный кокон. — Спи, моя маленькая капризная булочка, — с нескрываемым сарказмом пропел Мэтт, пародируя голос заботливой няньки. На секунду в номере воцарилась тишина. Затем из-под одеяла медленно показалась голова Мэлло. Его единственный здоровый глаз сузился, а лицо, даже та часть, что была в бинтах, исказилось от ярости. Если бы взглядом можно было испепелять, от Мэтта осталась бы горстка пепла прямо на дорогом ковре. Но Мэтта это никогда не пугало. Глядя на это «злобное привидение» в одеяле, он не выдержал и негромко, но искренне рассмеялся. Это был первый нормальный смех за последние несколько дней. — Ты... — Мэлло запнулся, подыскивая достаточно оскорбительное слово, но сил на достойный ответ не хватило. — Ты труп, Геймер. Как только я смогу поднять руку, я убью тебя собственными руками, а твой труп я… — Понял. Ловлю на слове, — улыбнулся Мэтт, перебив Мэлло, гася основной свет в комнате и оставляя лишь тусклую лампу в прихожей. Мэтт устроился в кресле неподалеку, положив ноутбук на колени. Он собирался дежурить всю ночь, прислушиваясь к дыханию друга. Мэлло еще пару минут что-то недовольно ворчал себе под нос, заворачиваясь в одеяло, но вскоре из его угла донеслось лишь ровное, тяжелое сопение. Он наконец сдался сну.