Не называй это любовью.

Мэтт попытался пошевелиться, но грудную клетку тут же прошило острой болью, заставив его судорожно выдохнуть. Потолок медблока был ослепительно белым, а воздух слишком чистым, почти безвкусным. Повернув голову, он увидел Мэлло. Тот сидел на неудобном металлическом стуле, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто не спал последние несколько суток. — Неужели проснулся, придурок, — вместо приветствия бросил Мэлло. Его голос был резким, но в глубине взгляда читалось колоссальное облегчение, которое он тщетно пытался скрыть за маской раздражения. — Это ты так радуешься? — прохрипел Мэтт. Голос был еле живым, сухим, словно по горлу протащили наждачную бумагу. — Радуюсь? — Мэлло подался вперед, и его кожаный жилет скрипнул. — Из-за тебя нас поймали Эл и Ниа. И из-за тебя нам придется работать с ними. Ты хоть понимаешь, во что мы вляпались? Я теперь у них на поводке, как домашний пес. Мэтт тяжело вздохнул, и это отозвалось новой вспышкой боли в ребрах. Он медленно закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. — Не порть настроение с самого спросонья, Мэл... — выдохнул он. — Мы в любом случае попали бы к ним в лапы. Думаешь, мы смогли бы убежать от их сотни машин? Я уверен, что они не на одной приехали. Эл не дурак, он просчитал нас еще до того, как мы вышли из бункера. — Но если бы ты вовремя проснулся, мы бы прямо возле здания могли бы убежать через переулки! — сорвался Мэлло, вскакивая со стула. Он начал мерить тесную палату быстрыми шагами. — Мы могли бы бросить байк, затеряться в трущобах, сменить личности! А теперь что? Мы сидим в золотой клетке под прицелом камер Эл! Мэтт ничего не ответил. Он просто опустил взгляд на свои руки, истыканные иголками капельниц. Вина за то, что он «подвел» напарника своей слабостью, тяжелым грузом легла на плечи. Он понимал, что Мэлло злится не на него, а на собственное бессилие перед Эл, но от этого было не легче. — Я не выбирал время для обморока. Мэлло замер у окна, глядя на ночной Токио. Его плечи, до этого напряженные, внезапно опали. Он постоял так минуту, а потом вернулся и с грохотом опустился обратно на стул. Мэлло на секунду запнулся, глядя на то, как Мэтт понуро опустил голову. Злость, которая подпитывала его последние часы, вдруг сдулась, оставив после себя только странную, колючую неловкость. Он шумно выдохнул сквозь зубы и уже гораздо тише спросил: — Ладно... Как ты хоть чувствуешь себя? Мэтт вместо ответа поморщился, но в его глазах промелькнуло упрямство. К черту стерильные простыни и запах спирта. Он резким, почти болезненным движением сорвал пластыри и вытащил иглы капельниц из вен, даже не вздрогнув, когда на коже выступили капли крови. — Все в порядке, — бросил он, спуская ноги с высокой больничной койки. Его немного повело, но он удержался, вцепившись в край матраса. — Где мои вещи? Сумка? Мэлло недовольно нахмурился, наблюдая за этим «воскрешением», но мешать не стал. Он знал, что удерживать Мэтта в постели бесполезное занятие, если тот вбил себе что-то в голову. — Занесли в «нашу» комнату, — буркнул блондин, сложив руки на груди. Мэтт, который уже пытался натянуть свои кеды, замер на полпути. Он медленно поднял взгляд на Мэлло, и одна его бровь поползла вверх. — У нас... общая комната? — переспросил он, словно проверяя, не начались ли у него галлюцинации от сотрясения мозга. Мэлло раздраженно дернул плечом и отвел взгляд в сторону, изучая датчики на мониторах. — Получается так. Эл заявил, что так проще обеспечивать безопасность и следить за нами. Сказал, что не собирается выделять по целой каюте на каждого «проблемного гостя». Он замолчал, а потом добавил более агрессивно, будто оправдываясь: — Идем уже. Сумка твоя там, я проверил, ноутбук цел. Мэтт тяжело поднялся, придерживая бок, и побрел к выходу из медблока, стараясь не показывать, как сильно кружится голова. — Общая комната в штабе Эл, — пробормотал он себе под нос с горькой усмешкой. Мэлло шел на полшага позади, готовый подхватить напарника, если тот начнет заваливаться, но внешне сохранял вид крайне недовольного типа. Комната оказалась на удивление аскетичной: две узкие кровати, металлический стол и пара стульев. Как только дверь за ними закрылась, Мэтт, игнорируя боль в ребрах, достал из сумки свой сканер. Он методично прошелся по углам, проверил вентиляционную решетку, ножки стола и даже плафоны ламп. — Чисто, — выдохнул он, опускаясь на край кровати. — Либо Эл решил поиграть в доверие, либо его жучки настолько совершенны, что мой софт их не видит. Но на данный момент — мы одни. В комнате повисла тяжелая, вязкая тишина. Мэлло стоял у двери, прислонившись спиной к косяку. Он не привык извиняться. Слово «прости» для него всегда было признаком слабости, чем-то, что не подобало. Но вид Мэтта бледного, со следами пластырей на коже, который всё равно первым делом полез проверять их безопасность, бил по совести сильнее любого упрека. Мэлло смотрел на рыжий затылок напарника и чувствовал, как в горле застрял колючий ком. Он вспомнил их драку в коридоре, то, как он орал на него, и то, как Мэтт занес кулак, но так и не смог ударить в ответ. — Эй, — наконец выдавил Мэлло. Его голос прозвучал резче, чем он хотел, и он тут же откашлялся, пытаясь сбавить тон. — Слушай... Мэтт не оборачивался, но по тому, как замерли его плечи, было понятно — он слушает. — Насчет того, что я наговорил в бункере... — Мэлло начал активно изучать свои ногти на кожаных перчатках, лишь бы не смотреть другу в глаза. — Ты ведь знаешь, что я бываю придурком, когда завожусь. И то, что ты не проснулся вовремя... это не твоя вина. Я просто... я просто взбесился, что всё идет не по плану. Он замолчал, подбирая слова. Внутри него боролись гордость и искреннее желание загладить вину. — В общем, — Мэлло сделал шаг к столу и с силой бросил на него плитку шоколада, которую прихватил по дороге. — Ешь. Тебе нужны калории, чтобы не свалиться в обморок прямо на клавиатуру Эла. И спасибо. За то, что не бросил меня там, когда я вел себя как последний козел. Мэтт медленно повернулся, глядя то на шоколад, то на нарочито насупившегося Мэлло. — Никогда не думал, что услышу такое... — Мэтт выдавил короткий смешок, который тут же перешел в болезненный кашель. — Это сон? Я всё еще в коме после аварии? Мэтт тихо рассмеялся, несмотря на то, что каждое движение отдавалось болью в сломанных ребрах. Атмосфера в комнате впервые за долгое время перестала напоминать поле боя. — Ладно-ладно, я оценил, — Мэтт отломил кусочек и закинул его в рот, чувствуя, как сахар немного приводит его в чувство. Мэлло с тяжелым вздохом рухнул на свою кровать, не снимая ботинок. Пружины жалобно скрипнули. Он уставился в потолок, закинув руки за голову, и несколько секунд просто слушал гул вентиляции штаба. — И кстати, — подал он голос, не поворачивая головы, — нам нужно будет с Эл поделиться информацией. И он с нами. Это условие сделки. Если мы хотим, чтобы нас здесь не держали как подопытных крыс, придется играть в открытую. Хотя бы наполовину. Мэтт, который только-только начал приходить в себя от порции сахара и тишины, замер у стола. Он посмотрел на расслабленную, но всё еще напряженную позу Мэлло, а затем перевел взгляд на дверь, за которой скрывались бесконечные коридоры штаба и сотни загадок Эл. — Ну так пошли? — Мэтт решительно оттолкнулся от края кровати, хотя в глазах на мгновение снова потемнело. — Чего ж затягивать? Чем быстрее мы выложим карты, тем быстрее поймем, во что он сам играет. Мэлло скосил на него единственный глаз и криво усмехнулся. — А ты бодрячком, Геймер. Только что чуть не отдал концы, а уже рвешься в логово к главному детективу мира. Он нехотя поднялся, разминая затекшую шею. — Ладно. Пошли. Посмотрим, насколько честен с нами будет этот любитель сладостей. Но учти: если я увижу, что он водит нас за нос, мы уходим отсюда, даже если нам придется пробиваться с боем через всю японскую полицию. Атмосфера в главном зале штаба мгновенно изменилась, стоило Мэтту и Мэлло выйти из лифта. Полицейские из оперативной группы переглянулись, вид двух помятых, но крайне решительных парней заставил всех напрячься. Эл медленно повернулся в своем кресле, подтянув колени к подбородку. Его взгляд, обычно отстраненный, на этот раз был цепким. — Мэтт, как ты себя чувствуешь? Уже в порядке? — спросил он, прикусывая большой палец. — Достаточно, — коротко бросил Мэтт. Он стоял, слегка придерживая бок, но его взгляд был сосредоточен на мониторах, за которыми скрывалась мощь поисковой системы Эл. Мэлло сделал шаг вперед, загораживая напарника плечом. Он выглядел как человек, готовый в любую секунду либо ударить, либо развернуться и уйти. — Мы выложим вам информацию, а после вы нам, — отчеканил он, глядя на Эл сверху вниз. — Без дураков. Мэтт кивнул и добавил, понизив голос до опасного шепота: — По нашим расчетам, Кирой является тот, кого ты держишь в своих помощниках. В зале повисла мертвая тишина. Мацуда, стоявший неподалеку с папкой документов, замер с открытым ртом. Айзава и Моги нахмурились, инстинктивно потянувшись к кобурам. — Я назову его имя, — продолжил Мэтт, обводя присутствующих ледяным взглядом, — если все лишние уши выйдут из этой комнаты. Прямо сейчас. Эл замер. Его зрачки слегка расширились. — Всем выйти, — негромко, но властно приказал Эл. — Но… — начал было Мацуда. — Выйти. Все, кроме Ниа, — повторил Эл, не отрывая взгляда от Мэтта. Когда за последним офицером захлопнулась тяжелая дверь и в огромном зале остались только четверо - Эл, Ниа, Мэлло и Мэтт, тишина стала почти осязаемой. Ниа перестал перебирать кубики и поднял голову. — Теперь мы одни, — произнес Эл, наклоняясь вперед. — Говорите. Мэлло посмотрел на Мэтта, давая ему знак. Тот выдохнул, чувствуя, как адреналин притупляет боль в ребрах, и произнес имя, которое должно было стать смертным приговором: — Лайт Ягами. Реакция Эл была пугающе спокойной. Он даже не шелохнулся, лишь плотнее прижал палец к нижней губе. — Мы тоже так считаем, — просто ответил он. Мэлло, чье терпение и так было на исходе, едва не подскочил на месте. Его лицо исказилось от ярости. — Так почему он все еще на свободе?! — прорычал он, подаваясь вперед. — Вы держите убийцу в соседней комнате, поите его кофе, а он в это время вычеркивает имена из списка живых! — У нас нет весомых доказательств, — монотонно отозвался Эл. — Юридически он чист. Любая попытка арестовать его сейчас приведет к тому, что он выйдет через два дня, а мы навсегда потеряем шанс поймать его за руку. Мэтт, который всё это время внимательно изучал графики на одном из мониторов, заговорил своим низким, спокойным голосом: — Правило о том, что если не писать в тетрадке тринадцать дней, то обладатель умрет - это фальшь. Мы проверили это. Лайт вписал его туда, чтобы обелить себя и ту девчонку. Ниа, сидевший на полу, на секунду замер. Его пальцы, накручивающие локон, замерли. — Стоило догадаться, — тихо произнес он, и в его голосе послышалось нечто похожее на досаду. — Это идеальное алиби, построенное на лжи, которую невозможно проверить, не рискнув жизнью. — За ним идет слежка. Каждую секунду, — добавил Эл, глядя на Мэтта. — Да вы еще глупее, чем я думал! — Мэлло сорвался на крик, хлопая ладонью по столу. — Нет бы взять и наконец посадить преступника, вы позволяете ему дальше убивать?! Сколько еще людей должно лечь в землю, пока вы тут строите свои логические цепочки? Ниа поднял свои большие пустые глаза на Мэлло. — Лайт не единственный Кира. Мэтт облокотился на стол, чувствуя, как боль в ребрах пульсирует в такт словам Ниа. — Это мы тоже знаем. — Но Миса тоже уже вне подозрений, — перебил Ниа, выставляя перед собой фигурку. — За ней всё это время следили. Ни он, ни она не делали записей в тетрадях. Следовательно... в игре есть третий. Которого мы и пытаемся вычислить. И именно этот третий сейчас является главной угрозой, потому что он на свободе и его личность нам неизвестна. В зале снова повисла тяжелая тишина. Мэтт и Мэлло переглянулись. Информация о «третьем Кире» меняла всё. Если Лайт использовал кого-то со стороны, пока сам находился под колпаком у Эл, то вся их слежка была лишь декорацией. Слова Ниа прозвучали как удар хлыста в тишине стерильного зала. Он даже не поднял головы от своих игрушек, но в его бесстрастном голосе промелькнула сталь, которая мгновенно превратила «союзников» в «подозреваемых». — И кого же вы подозреваете «Третьим»? — спросил Мэтт, пытаясь сохранить лицо, но его голос выдал легкое напряжение. Он медленно выпрямился, стараясь не морщиться от боли в груди. — Пока нет конкретных подозреваемых, — монотонно отозвался Эл, перебирая пальцами край своей кофты. — Мы только начали искать информацию, сопоставляя графики смертей и передвижения всех, кто входит в ближайшее окружение Лайта Ягами. — Подозреваемыми будете вы, — внезапно перебил Ниа, и его пальцы замерли, удерживая маленькую фигурку над самой поверхностью стола. Он наконец поднял взгляд на Мэтта и Мэлло, холодный, лишенный эмоций и пугающе проницательный. — Если не покажете сейчас Тетрадь Смерти, которую украли. Мэлло оскалился, его единственный глаз гневно сверкнул. Эл не шевелился, но его взгляд стал невыносимо тяжелым. Он ждал ответа. — Вы ставите нам условия? — Мэтт усмехнулся, хотя внутри всё сжалось. — Мы только что признались вам, что работаем на одной стороне. — На одной стороне не хранят секреты, способные уничтожить человечество, — подал голос Эл, медленно поворачиваясь к ним всем корпусом. — Если тетрадь у вас, и вы её скрываете, вы ничем не лучше Киры в моих глазах. Мэлло уже набрал в легкие воздуха, его лицо исказилось в привычной гневной гримасе, он явно собирался послать Ниа ко всем чертям и устроить скандал. Но спокойный, почти бесцветный голос Мэтта разрезал назревающую ссору. — Тетрадь в моей куртке, — произнес Мэтт, глядя прямо в глаза Эл. — Но, как видите, у меня её забрали при лечении. Я не в том состоянии, чтобы прятать такие вещи по углам. Эл не проронил ни слова. Он лишь слегка наклонился к микрофону, встроенному в его консоль, и монотонно продиктовал распоряжение принести вещи «пациента». Через минуту автоматические двери зала с тихим шипением разошлись. Вошел один из сотрудников безопасности, неся в руках ту самую белую куртку Мэтта. Когда-то она была его любимой вещью, но теперь на неё было больно смотреть: прожженная искрами, покрытая грязью и запекшимися пятнами крови после аварии в тоннеле. Мэтт взял куртку из рук офицера. Его пальцы, всё еще немного дрожащие от слабости, уверенно нащупали потайной шов. Он расстегнул скрытый внутренний карман, о существовании которого не догадались бы даже при поверхностном осмотре, и медленно вытянул оттуда черный глянцевый блокнот. В ту же секунду в зале стало так тихо, что было слышно гудение серверов. Даже Ниа на мгновение перестал крутить свой локон, во все глаза уставившись на предмет, который стал причиной гибели тысяч людей. Зловещая аура тетради, казалось, заполнила всё стерильное пространство штаба. — Вот она, — Мэтт протянул тетрадь, но не выпустил её из рук, пока Эл не посмотрел на него в ответ. — Теперь мы квиты. Эл медленно протянул руку и взял блокнот, используя кончики пальцев, словно боялся обжечься. Он внимательно осмотрел обложку, а затем перевел взгляд на своих новых «сотрудников». — С этого дня она будет под сейфом, — отрезал Эл. Его голос стал жестким, не терпящим возражений. — Доступ к ней будет только у меня и Ниа. Под круглосуточным видеонаблюдением и датчиками веса. Мэлло скрестил руки на груди, недовольно хмыкнув. — Надеюсь, твой сейф надежнее, чем те, что были в Вамми, Эл. Потому что его взломать было как пальцами щелкнуть. — Именно поэтому, — Эл повернул монитор к Мэтту, — ты сейчас займешься системой безопасности этого сейфа. Если кто-то попытается к ней прикоснуться, будь то Лайт или кто-то из моих людей, я хочу знать об этом за секунду до касания. Мэлло развернулся на каблуках с такой силой, что полы его кожаной куртки свистнули в воздухе. Он не сказал ни слова, но его тяжелый, раздраженный вздох красноречивее любого крика выдал всё, что он думал об этом Двери зала с шипением разошлись перед ним и с лязгом захлопнулись, оставляя за собой шлейф его ярости. Мэтт проводил его долгим взглядом. Он знал этот настрой, Мэлло сейчас был похож на запертого в клетке тигра, которому только что подрезали когти, забрав тетрадь. Эл уже возился с массивным металлическим блоком сейфа, встроенным прямо в центральную консоль, а Ниа пристально изучал корешок блокнота через увеличительное стекло. — Положите пока тетрадь в сейф и придумайте пароль, — устало произнес Мэтт, потирая перебинтованную грудную клетку. — А я к Мэлло. Ему сейчас вредно быть одному, особенно в «вашем» гостеприимном штабе. — Учти, Мэтт, — не оборачиваясь, пробормотал Эл, вводя первичные настройки в терминал, — выход из жилого сектора для вас пока закрыт. Не дай ему натворить глупостей в коридорах. Мэтт лишь махнул рукой, уже направляясь к лифту. Он нашел Мэлло в их новой комнате. Тот не зажигал свет. Блондин сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, и в полумраке была видна только яркая вспышка обертки, он вгрызался в очередную плитку шоколада с такой ожесточенностью, будто это была шея Лайта Ягами. — Если ты пришел читать нотации, то лучше проваливай обратно к своим гениям, — процедил Мэлло, даже не глядя на вошедшего. Мэтт тихо закрыл дверь и, прихрамывая, подошел к своей кровати, тяжело опустившись на матрас. — Какие нотации, Мэл? — выдохнул он. — Я просто хотел убедиться, что ты не разнес лифт по дороге сюда. Тетрадь у них - это плохо для нашего самолюбия, но хорошо для нашей безопасности. Теперь Кира будет охотиться на сейф Эла, а не на твою голову. Мэлло замер, перестав жевать. Он медленно повернул голову к Мэтту, и в темноте его единственный глаз недобро блеснул. Мэлло вскочил на ноги с такой резкостью, что стул за его спиной с грохотом отлетел к стене. Шоколад, забытый и разломанный, полетел в угол комнаты. Его лицо исказилось от ярости, а в единственном глазу горел настоящий пожар. — Ради этой тетради я рисковал собой! — заорал он, срываясь на хрип. — Рисковал всем, чтобы в конечном итоге она снова вернулась к этим засранцам?! К Эл, который всегда смотрел на нас как на мусор? К Ниа, который сидит там и перебирает свои сраные игрушки, пока мы под пулями лезли в бункер?! Он начал мерить комнату шагами, как загнанный в клетку зверь. — Да кем они вообще себя возомнили?! — Мэлло резко развернулся к Мэтту, его кулаки были сжаты до белизны в костяшках. — Захочу прямо сейчас приставлю пушки им к головам, заберу тетрадь и уйду отсюда! Мне не нужны их сейфы и их «защита» — Не выдумывай глупостей, Мэлло, — спокойно, но с заметной усталостью ответил Мэтт. Он всё еще придерживал бок, и каждый вскрик напарника отзывался звоном в его раскалывающейся голове. — Ты не выйдешь из этого здания. Здесь повсюду охрана. — Иди к черту! — Мэлло подлетел к Мэтту, хватая его за грудки и встряхивая так, что тот поморщился от боли. — Ты их защищаешь?! Да по тебе видно, ты только рад работать с ними! А знаешь почему? Потому что тебе с ними намного надежнее и спокойнее, чем со мной! Голос Мэлло сорвался на ядовитый шепот, полный обиды и горечи. — Ты рад такому исходу событий! Ты всегда хотел быть как они — чистеньким, под прикрытием системы, с безлимитными серверами! Ты же у нас «хороший мальчик», Мэтт! Тебе надоело бегать по притонам и спать в машинах, да?! Тебе наконец-то тепло и безопасно в логове Эл! Мэтт, несмотря на боль, нашел в себе силы оттолкнуть его руки и подойти вплотную. Его взгляд, обычно скрытый за стеклами очков, сейчас был острым и пугающе серьезным. — Да с чего ты это взял?! — выкрикнул Мэтт в ответ. — С того, что ты даже не спорил! — снова завел свою шарманку Мэлло, размахивая руками. — Ты выложил им всё на блюдечке! Ты сдал тетрадь, ты сдал информацию, ты готов облизывать им ноги за пару новых мониторов! Ты просто трус, Мэтт! Ты предал меня ради комфорта в этой стерильной коробке! Из-за тебя я теперь никто! Мэлло продолжал орать, припоминая Мэтту каждую минуту их побега, каждую ошибку, обвиняя его в том, что он «продал» их независимость. Он выплескивал всё: свою многолетнюю зависть к Эл, свою ненависть к Ниа и свой ужас от того, что Мэтт может действительно предпочесть их общество его безумному ритму жизни. Мэтт тяжело дышал, чувствуя, как в груди все горит от боли и обиды на несправедливые слова. Каждое обвинение Мэлло жалило сильнее, чем раны от аварии. Он видел, как напарник задыхается от собственной ярости, как его единственный глаз лихорадочно блестит в полумраке комнаты. — Мэлло, успокойся! — еще раз попробовал Мэтт, протягивая руку. — Не трогай меня! — Мэлло с силой оттолкнул его, едва не сбив с ног. — Убирайся к своему Эл! Ты такой же, как они! Ты... Поток криков оборвался внезапно. У Мэтта внутри что-то лопнуло. Хладнокровие, которое он хранил годами, рассыпалось в пыль под давлением этой бессмысленной истерики. Рванув вперед быстрее, чем Мэлло успел среагировать, Мэтт врезался в него всем телом, вжимая в холодную стену. Раздался глухой удар. Прежде чем Мэлло успел замахнуться для удара или выдать очередную колкость, Мэтт грубо перехватил его лицо, сжав ладонями щеки так сильно, что пальцы впились в кожу. Мэтт впился в его губы резким, отчаянным поцелуем. Это не было нежностью. Это было столкновение двух стихий, попытка заткнуть этот бесконечный поток обвинений единственным доступным способом. Поцелуй отдавал кровью, горечью шоколада и тем самым невыносимым напряжением, которое копилось между ними с самого приюта Вамми. Этот момент начался как вспышка, грубая, отчаянная и продиктованная желанием заткнуть Мэлло любой ценой. Но стоило их губам соприкоснуться, как ярость Мэтта начала стремительно менять форму, превращаясь в нечто тягучее и опасно-нежное. Мэтт крепко держал лицо Мэлло, его большие пальцы с силой вжимались в скулы, не давая напарнику отвернуться. Он подался вперед, углубляя поцелуй, и его губы начали медленно, почти гипнотически разминать губы Мэлло. Это было движение, полное скрытого годами томления, Мэтт словно пытался прочувствовать каждую трещинку, каждый изгиб, который он столько раз видел со стороны, но никогда не смел коснуться. Мэтт действовал настойчиво: он то мягко сжимал губы Мэлло своими, заставляя их расслабиться под этим напором, то вновь усиливал давление, сминая их в требовательном, властном жесте. Он буквально выцеживал из Мэлло тишину, впитывая его протест и превращая его в общую, тяжелую пульсацию. В какой-то момент Мэтт чуть сместил наклон головы, и его движения стали более размеренными, почти ласкающими. Он разминал его губы так, будто это было самое ценное и одновременно самое запретное, что он когда-либо держал в руках. На мгновение показалось, что он хочет не просто заставить Мэлло замолчать, а стереть из его памяти всю ту злобу, которую тот только что выплескивал. Мэлло под его пальцами вздрогнул. Его губы, до этого плотно сжатые в гневной линии, под этим профессиональным и одновременно чувственным воздействием невольно дрогнули и приоткрылись, пропуская жаркий, сбивчивый выдох Мэтта. Мэлло замер. Его тело, только что бившееся в конвульсиях гнева, окаменело. Он стоял с широко распахнутым глазом, вжатый в стену руками человека, которого он только что называл предателем. Воздух в комнате заложило, как при взрыве. Грохот работающих серверов за дверью и шаги полиции в коридоре — все исчезло. Осталось только бешеное сердцебиение Мэтта, которое Мэлло чувствовал своей грудью Мэтт не отстранялся, продолжая крепко держать лицо Мэлло в своих ладонях, словно это была единственная точка опоры в их рушащемся мире. Мэтт замер, его пальцы, еще секунду назад крепко сжимавшие щеки Мэлло, медленно расслабились. Он действительно «уплывал». Сознание, измотанное болью, потерей крови и адреналиновым скачком, начало подводить его. Гнев ушел, оставив после себя только звенящую пустоту и горький вкус на губах. Но это мгновение тишины длилось недолго. Мэлло, чье оцепенение сменилось диким, первобытным ужасом от произошедшего, пришел в себя. Он с силой уперся ладонями в грудь Мэтта и оттолкнул его от себя. Мэтт, не ожидавший такого резкого отпора в своем состоянии, пошатнулся и рухнул на кровать, тяжело дыша и хватаясь за бок. — Ты... ты что, совсем с катушек съехал?! — голос Мэлло сорвался на визг. Его трясло так, будто через него пропустили ток. — Грязный извращенец! Придурок! Ты решил, что тебе всё можно?! Мэлло лихорадочно вытирал губы тыльной стороной ладони, словно пытался содрать саму память о поцелуе. Его лицо горело не то от стыда, не то от ярости, а глаза метались по комнате, лишь бы не смотреть на Мэтта. — Ты думаешь, если я позволил тебе быть рядом, то ты можешь выкидывать такое?! Да я тебя придушу собственными руками! — оскорбления посыпались градом, одно грязнее другого. Мэлло выкрикивал всё, что приходило в голову, пытаясь этой стеной слов отгородиться от того странного чувства, которое на секунду парализовало его в объятиях друга. — Ты такой же мерзкий, как этот город, как этот штаб, как всё вокруг! Мэтт сидел на кровати, низко опустив голову. Рыжие волосы закрывали его лицо. Он слушал этот поток брани, и каждое слово Мэлло втыкалось в него, как осколок стекла. Он не оправдывался. Он просто молчал, чувствуя, как по подбородку течет тонкая струйка крови, то ли из разбитой при столкновении губы, то ли изнутри. — Извини, не знаю, что на меня нашло. Это была попытка… заткнуть тебя. — Убирайся... — прохрипел Мэлло, указывая пальцем на дверь, хотя это была их общая комната. — Сгинь с глаз моих, пока я не превратил твоё лицо в кровавое месиво! Видеть тебя не могу! Мэтт медленно поднял взгляд. Его глаза были сухими, но в них читалась такая вселенская усталость. Дверь комнаты захлопнулась за Мэттом с тихим, едва слышным щелчком, который в наступившей тишине прозвучал громче пушечного выстрела. Мэтт шел по стерильно-белому коридору штаба, не глядя по сторонам. Его походка была неровной, плечо задевало стену, а каждый шаг отдавался тупой болью в ребрах, но он этого почти не чувствовал. В голове стоял гул, а на губах всё еще горел вкус соли, шоколада и Мэлло. Дойдя до конца коридора, он остановился у огромного панорамного окна, за которым расстилался ночной Токио холодный, равнодушный и залитый неоновым светом. Мэтт прислонился лбом к прохладному стеклу и закрыл глаза. Его пальцы дрожали, когда он потянулся к карману, по привычке пытаясь нащупать сигареты или игровую приставку,хоть что-то, что помогло бы вернуть контроль. Но карманы были пусты. — Глупо, — прошептал он в пустоту. — Как же это было глупо.