Питер Пэн и Венди

      Крокодил притаился за широким камнем, раздумывая. Этот день он провёл безвылазно в своём болоте и заодно в том, что называл «чёрной меланхолией».       Он находился на этом острове уже достаточно давно, но, как ни старался, не мог вспомнить, как именно здесь очутился. Просто в какой-то момент он всплыл из-под толщи зелёной мутноватой воды. На вопрос «Где я?» ответ нашёлся сам: Крокодилья Бухта. На «Кто я?» — тоже: Крокодил. Никаких доказательств не требовалось.       Он выбрался на топкий берег, перебирая толстыми лапами и помогая себе широким хвостом. Не задумываясь, выпрямился, чувствуя, как напрягаются мышцы, и мгновенную тянущую боль. И уставился на свои... руки. Они были почти человеческими, если бы не зелёная кожа, покрытая редкими чешуйками. Ногти были острее и крепче обычных. Хотя что такое «обычный» он сейчас с трудом мог соотнести.       Позже он попытался уже сознательно изменить своё тело, придать ему одну из двух, как он убедился, форм. Третьего, к счастью, было не дано. Лучше всего изменение удавалось ему, когда он проделывал его бездумно. Например, вставал на четвереньки и полз к воде. Погружалась уже рептилия. А для того, чтобы принять более похожий на человека облик, нужно было этого «захотеть», но ни в коем случае не думать о том, как именно это происходит. Особенно о том, как исчезает и появляется прямо на нём потрёпанная, но ещё крепкая одежда. Непонятное нервировало и даже пугало.              Какое-то время он исследовал окружающий мир с интересом. Питаться оказалось удобнее всего зверем: его тело само ловило рыбу и даже каких-то несчастных зверушек, приходивших на водопой. Зверья хватало, и он подолгу не испытывал голода. Потихоньку Крокодил разобрался во всём, и даже наладил кое-какие контакты. Например, у индейцев можно было обменивать на табак или какие-то вещи ту же рыбу или корни лотоса, растущего в речной заводи у водопада.       Впервые подобравшись к стойбищу, он буквально захлебнулся слюной, почуяв дымок от трубки, которую курил один из индейцев. Пришлось искать пути добыть это сокровище. Поначалу его боялись, а потом тамошний шаман объявил его мудрым духом, тотемным зверем и что-то там ещё. Крокодилу было всё равно, лишь бы при виде него никто не разбегался и можно было предложить обмен.       Со временем он пришёл к выводу, что, видимо, курил трубку в «прошлой жизни». Об этом говорило многое, если поразмыслить. Иногда смутно припоминались какие-то вещи, которых на острове не было и быть не могло. Он старался цепляться за эти воспоминания, но от этого начинала болеть голова. И трещала так, что это едва не свело его с ума. Пришлось смириться с тем, что ничего конкретного он не вспомнит. Так было до тех самых пор, пока он не увидел впервые Капитана.       Тогда он просто полз по берегу по своим делам, и вошедший в бухту корабль заставил замереть, подслеповато вглядываясь в морскую гладь — зрение у Крокодила было не очень. И всё же это было «грандиозно» — шедший под парусами галеон был без преувеличения величественным зрелищем. Корабль бросил якорь в бухте, с него на воду спустили шлюпки, и матросы погребли к берегу. Вовремя сообразив, что появляться перед ними вот так, неожиданно, может быть опасно, Крокодил спрятался в зарослях и следил за ними, припав к земле и отлично сливаясь с растительностью. В крокодильей форме мысли были гораздо более вязкими и медленными. Поэтому, когда шлюпки причалили, а пираты и их предводитель сошли на берег, он не сразу последовал за ними.       Пираты тащили на себе бочки, судя по тому, как легко они шли — пустые. «Собираются набрать пресную воду из реки», — с трудом ворочая мозгами, сообразил Крокодил. Они шумели, чему-то смеялись и переругивались, но всё внимание приковал к себе тот, что уверенно шёл впереди. На нём был яркий красный камзол, вычищенные сапоги, даже с налипшим песком, отражали солнце. И ещё посверкивал стальной крюк, который заменял ему левую руку. Было жарковато, и пират снял чёрную треуголку с золотым кантом. Его волосы были практически белыми. Крокодил вздрогнул от прокатившейся до самого кончика хвоста дрожи.       Он едва смог дождаться, пока смутно знакомый человек окажется хотя бы немного в отдалении от прочих. Что так привлекло его? Почему хотелось немедленно оказаться ближе? Борясь с сонливой неспешностью крокодильего сознания, он рывком выпрямился, пытаясь сказать… но из горла вырвался только хриплый злой рык. Слишком долго он провёл до этого в звериной форме.       Человек отпрыгнул, выхватывая шпагу. Крюк описал в воздухе дугу, и Крокодилу пришлось изловчиться, чтобы не попасть под просвистевшее в дюйме от него остриё. Опасность заставила вновь согнуться. И он обратился, лишаясь речи. Они кружили по кромке воды. Хвост лихорадочно метался, вздымая брызги и песок, но Крокодил ни на секунду не отрывал взгляда. Он пытался избежать атак, заставляя мозг думать, а тело — стать человеческим. Но всё было тщетно. Так продолжалось, пока пират не загнал его в воду окончательно. К ним уже бежали остальные, размахивая оружием и вопя. В растерянности, Крокодил нырнул как можно глубже, к самому затянутому мутным илом дну. Такая реакция от того, к кому тянуло, как канатом, казалась обидной и неправильной.       Действуя осторожно, он узнал, что пирата зовут Капитан Крюк, и ему принадлежит этот красивый корабль, который так и назывался — галеон Капитана Крюка. Позже он услышал совершенно дикую историю, что он, оказывается, мало того, что присутствовал при историческом сражении Капитана Крюка и Питера Пэна (которого в упор не помнил), но ещё и сожрал отрубленную руку. При мысли, что он мог бы съесть человечину, Крокодила замутило. Нет. Людей он есть не стал бы! Если только раньше, до того, как у зверя, с которым он делил одно тело, появилось сознание… Тогда, чисто теоретически…       Теперь становилась понятна паника Капитана при его появлении. Полный решимости прояснить это досадное недоразумение, Крокодил принялся караулить Крюка тут и там. Но раз за разом его предприятие заканчивалось полным крахом. От неожиданности Крюк выхватывал шпагу натренированным движением. В ответ, чуя опасность, звериная ипостась Крокодила тут же брала верх. И дальше всё кончалось тем же: кто-то из них обращался в бегство, так и не сказав друг другу ни слова.       В отчаянии Крокодил пытался изобрести способ предупредить Капитана о своём появлении заранее. Случай представился совсем скоро. Часы. Он нашёл их на берегу и очистил от налипшей грязи. К удивлению, они ходили, только очень громко тикали. В следующий раз, оказавшись поблизости, Крокодил открыл крышку, так, чтобы тиканье было отлично слышно. Заинтересованный странным звуком, Крюк двинулся в его сторону. На этот раз Крокодил даже успел проговорить вполне внятно:       — Эй… привет!       …прежде, чем всё началось по новой. Капитан ринулся вперёд со шпагой и рыком:       — Да когда ж ты меня в покое оставишь, страшилище, сто крюков тебе в глотку!       И пришлось удирать со всех четырёх лап, потому что в противном случае его точно покромсали бы на крокодиловые стейки. Корабельный кок приготовил бы их, и Капитан не преминул отведать, просто в отместку. Однажды Крокодил слышал, как об этом, смеясь, разговаривали пираты, возвращаясь на галеон.       Но, начало было положено. Потихоньку ему удавалось приучить себя не становиться зверем сразу. Заодно он раздобыл себе длинный тесак — иначе отбиваться от ловкого и умело орудующего шпагой пиратского капитана было бы невозможно. Крокодила восхищали его грациозные движения. Жаль, что времени полюбоваться обычно не было — нужно было сражаться. Следующим открытием стало, что Крокодил и сам умеет обращаться с оружием. И очень неплохо. Односторонние попытки избежать ран и смерти превратились в настоящие поединки. От которых Крокодил даже получал некоторое удовольствие. Одно оставалось неизменным: слушать его Капитан Крюк отказывался, больше ругался на чём свет стоит, и гонял его по всему острову, где им довелось встретиться.       Время летело незаметно, Крокодил привык, что думает о Капитане практически всё время, когда не погружен в дрёму или не озабочен добычей пропитания. И был уже уверен, что они были знакомы когда-то. Мало того, Капитан Крюк был кем-то очень важным для Крокодила. И понимание, что помнит об этом, похоже, только он сам, отзывалось болью, сжимающей что-то в груди.       Но это был не повод сдаваться, и Крокодил искал новые пути. Так хищник вцепляется в жертву намертво, хотя такая ассоциация и не слишком ему нравилась.       То, что едва не произошло вчера, оставило в душе Крокодила настоящую бурю. Часть его ликовала: наконец-то! Наконец-то они говорили, и Капитан отвечал ему. Смотрел в глаза. Конечно, на осмысленную беседу не тянуло. Но, в своё оправдание, он был в такой эйфории от того, что впервые они не дерутся, а находятся вот настолько рядом… что вёл себя как полный идиот. Крокодил попытался закрыть передними лапами глаза, и тут же шлёпнулся мордой в вонючую тину. Вот дьявол!!! Упрямо отряхнулся. С морды полетели клочки водорослей. Он выполз на сухое место, развернулся и сел, подтягивая к себе коленки и пряча лицо в ладонях.       — Я назвал его дураком… — хотелось взвыть от отчаяния, но сделанного не воротишь. — Может, он тоже что-то вспомнил. Почти коснулся меня, а я сбежал, как последний трус…        Захотелось вновь сползти в воду и попытаться забыться в бессознательной дрёме крокодильей формы. Его удерживало только то, что это вообще случилось: Капитан Крюк позволил обнимать себя. И да, ему не показалось, хотел коснуться его шеи, и не затем, чтобы придушить. Они были так близко, и это… Если бы Крокодил не был зелёным, то покраснел бы. А так он только потёр лицо, успокаивая дыхание и стучащее сердце. Ничего. Они встретятся снова. И тогда уже точно он скажет, обо всём, что чувствует. А потом, дьявол побери, поцелует его, наконец! Даже если потом придётся прятаться ещё год по всему этому чёртову острову!       Крокодил нащупал за поясом расшитый индейскими узорами кисет, вытряхнул трубку и табак, неспеша набил и поджог, повозившись с огнивом. Над Крокодильей бухтой поплыл сизый тонкий дымок. Он открыл крышку часов и посмотрел на обратную сторону — там виднелась почти стёртая надпись, сделанная странными символами. Однажды он поймёт, что они значат. И что здесь, в Нетландии, вообще, происходит...