Питер Пэн и Венди

      Вечное лето Нетландии обернулось изнуряющей жарой, и в Убежище стремительно росла стопка одежды, невыносимо пропитанной потом. А бочки, куда обычно стекала дождевая вода для стирки, высохли до донышка.       Стараясь поменьше вдыхать, Венди заворачивал ком из мокрых и грязных носков и прочего белья в один из многострадальных плащей. В такую жару двигаться было ужасно лень, но от пронзительно голубого неба дождей ждать не приходилось. Скрепя сердце, он решил пойти со стиркой на реку. Без особой надежды спросил, пойдёт ли кто-то с ним. Но мальчишки только что вернулись с рыбалки, притащив несколько мелких рыбёшек в ведре и расползлись кто куда в надежде найти тихий угол и поспать, пока не станет прохладнее.       Даже Питер, который обычно увязывался следом, на этот раз только махнул листом, которым обмахивался, как веером. Ворча на погоду, лентяев и всю эту жизнь, Венди поплёлся в сторону реки. На спине у него болтался узел с бельём. Пока идти было достаточно легко, под горку. А вот обратно возвращаться будет гораздо тяжелее. Но Венди надеялся, что сумеет заодно и искупаться, и, хотя бы так, немного взбодрится.       Удобное место нашлось не сразу. По большей части берег реки зарос высоким камышом. Метёлки качались на ветру, хорошо ещё, что нависающие над водой деревья создавали тень. Наконец Венди скинул с плеча свою ношу, подоткнул юбку за пояс, чтобы не промокла, и с наслаждением зашёл по колено в воду. Она приятно холодила, и умыться было здорово. Раздумывая о купании, он разворошил узел и начал стирку, оттирая пятна и стараясь не повредить ещё больше ветхую ткань. А то потом ещё и штопать…       Стирка затянулась, но стоять в воде было хорошо, и Венди был не прочь поплескаться подольше. Но даже внушительная горка белья наконец закончилась, и он выпрямился, растирая затёкшую спину побелевшими от воды руками. В спине отчётливо хрустнуло. Или это где-то рядом? За работой он даже забыл, что может оказаться здесь не один…       Словно в подтверждение из-за кустов раздался тихий, но вполне отчётливый голос:       — Венди… Венди! Отвечай быстрей, не думай. Сколько будет трижды семь?       Быстрее, чем успел испугаться, и даже задуматься, Венди ответил:       — Двадцать один.       — Какой шестой месяц в году?       — И… июнь?       — Что делал слон, когда пришёл на_поле_он?       — Т… травку ел?!       К тому времени разум начал постепенно догонять, что он разговаривает сейчас с кем-то, кого не видит. Волна паники почти заставила сорваться с места, когда из кустов высунулась очень довольная крокодилья морда. Или лицо? Сказать было трудно. Потому что сейчас крокодил выглядел почти как человек, разве что зелёный и местами чешуйчатый. Но в том, что это именно крокодил, вернее, Крокодил, сомнений у Венди не было. И этот самый Крокодил ухмылялся всё ещё достаточно зубастой пастью.       — Верно, Венди! Я очень рад, что сумел-таки найти здесь ещё одного человека.       Чего найти? Человека?! От удивления Венди даже передумал удирать. Только для гарантии отлетел чуть вверх и затормозил так, чтобы видеть Крокодила, но тот не мог его сцапать. Тем более, что бельё осталось на берегу, и возвращаться без него было бы опрометчиво. Другого у них не было. Тем временем Крокодил продолжил. Он целиком выбрался из кустов и присел на камень, как будто вовсе не собираясь никого ловить и есть.       — Ты зря меня боишься, девочка. Мне бы хотелось поговорить.       — Вообще-то, я не девочка, — возмутился Венди. — И говорить с незнакомыми Крокодилами — плохая идея.       Тот смотрел с удивлением и любопытством. Пропустив мимо ушей вторую реплику, он выразительно оглядел Венди:       — Если ты не девочка, почему носишь платье?       Этот вопрос и раньше периодически занимал Венди, но почему-то он ничего не делал, чтобы это изменить. Это казалось каким-то… правильным. Да и, в принципе, не так уж неудобно. Если привыкнуть. Вопрос почему-то разозлил, и он фыркнул, не подлетая ближе:              — Я же не спрашиваю, почему вы, сэр, носите штаны и жилетку. Хотя вы крокодил, и вам штаны вообще не положены.       На этот раз Крокодил задумался, очень по-человечески подперев щёку кулаком, а после кивнул.       — И то правда. Это тоже интересный феномен. И мне очень хочется выяснить, почему так. А тебе не хочется?       Его слова и смущали, и заставляли думать. При том, что думать об этом обычно было как-то неприятно. Гораздо проще было принимать всё, как данность. Но раз уж зашёл такой разговор, он решил всё-таки узнать. Не каждый день удаётся вот так поболтать с Крокодилом.       — Это правда, что вы… ну… съели руку Капитана Крюка?       Крокодил поморщился, как от кислого яблока, но ответил.       — Хотел бы я знать. Если такое и было, то я об этом ничего не помню. И вообще, умеешь ты темы выбирать. Ещё про часы спроси…       При чём тут часы, Венди не понял, но судя по всему, Крокодилу не доставляла радости эта тема. И он решил спросить что-нибудь попроще.       — А что за вопросы вы мне задавали вначале? И почему сказали, что здесь сложно найти человека? В Нетландии полно людей. Мы с ребятами, пираты, индейцы… — он перечислял, загибая пальцы, — хотя не, русалки не то…       — Вот в этом ты сильно ошибаешься. На самом деле я знаю всего трёх людей здесь. Это я, Капитан Крюк и… теперь вот ты.       Такое заявление окончательно сбивало с толку, настолько было абсурдным. Венди похлопал глазами, а затем невольно рассмеялся:       — Сэр! При всём уважении, если за себя я уверен, Капитан Крюк… ну, наверное, тоже. Но разве вы можете быть человеком?       Крокодил снова ухмыльнулся, даже обаятельно, и поманил, показательно отодвигаясь так, чтобы между ними было побольше места. Выглядел он на удивление мирно, и, кажется больше расположен к беседе, чем к обеду. Прищурился, продолжая разглядывать скорее с каким-то живым любопытством.       — Ты удивишься…       То, что рассказал Крокодил, звучало не просто удивительно. Невероятно. И пугающе. Очень хотелось забыть об этом тут же. Но его слова уже вцепились в память. И что-то не давало просто так отмахнуться от его рассказа. Не может быть! Просто не может. Надо проверить. Срочно. Сейчас же!       Уже не обращая особого внимания на сидящего всё так же без движения, словно задремавшего Крокодила, Венди судорожно собирал в кучу бельё. Не-е-ет, ерунда какая-то! Не может же быть, чтобы…       — Будь осторожнее, не-девочка Венди, — напутствовал Крокодил. — И приходи, если захочешь поговорить снова. Я всегда где-то тут.       Назад Венди не шёл, а летел. Потому, что так было быстрее. Держать мокрое бельё было тяжело, и летел он совсем низко, едва не задевая по пути кусты и деревья. Ещё и потому, что был погружён в свои мысли. Но вернувшись, вопреки первому намерению, не кинулся к ребятам, а свернул туда, где между деревьями были натянуты длинные верёвки. Пока он развешивал бельё, то хмурился так, что брови собирались в упрямую галку над переносицей.       Чуть позже вечером он проговорил, чувствуя холодок:       — А давайте сыграем в игру? Я буду задавать вам по три вопроса. Кто ответит правильно на все три, тот… пропускает следующую уборку.       Игры, особенно новые, обожали все мальчишки. Они азартно выкрикивали ответы, стараясь успеть первыми. И только Питер, сперва заинтересовавшийся, теперь отмалчивался, смотрел на них и рассеянно улыбался. С каждым правильным ответом становилось немного легче. Но при взгляде на молчащего Питера невольно пробирала дрожь. Почему, почему он не отвечает?!

***

      Убежище давно погрузилось в тишину, и только Венди всё ворочался. У него в голове звучал вкрадчивый крокодилий голос: «ты удивишься… я знаю всего троих людей здесь». Сегодня он проверил первую часть того, что рассказывал Крокодил. И завтра с утра собирался проверить вторую. Но прямо сейчас ему не давало заснуть не столько знание, сколько нечто, оставшееся неясным. А точнее – некто.       Что он будет делать, если Питер… если он не?... Его размышления и метания прервал тихий шорох. Венди замер. Ему сделалось жутко: а вдруг это кто-то из тех… которые “не”?! В ночи любой шорох казался опасным. Он зажал себе рот, только бы не вскрикнуть – рядом спали мальчишки. У Венди был свой угол, который он даже отгородил прилаженной длинной шторкой. И сейчас кто-то… что-то приближалось. Сердце билось и грохотало в ушах. И он почти вскрикнул, когда почувствовал, как нечто подбирается всё ближе. Вот оно уже совсем рядом, дохнуло в ухо:       — Ты не спишь… что случилось? — знакомый голос заставил вздрогнуть и замереть. Раньше Венди бы успокоился, но не теперь. Вместо тепла по телу прокатилась холодная волна. Но он заставил себя не поддаться панике.       — Нет… — даже шепот едва сорвался с губ. — Ничего.       — Да ладно, так уж и ничего. — Рядом снова зашуршало и заворочалось. — Подвинься.       Двигаться было особо некуда — кровать была совсем узкой и стояла вплотную к стенке. Поэтому Венди просто не шевелился и ждал, пока Питер протиснется между ним и стенкой. Ему пришлось лечь боком, иначе он бы не поместился. Ещё совсем недавно Венди мечтал о том, как они засыпают в обнимку, но сейчас было слишком не по себе. И всё же, Питер был тёплый, его рука как-то неуверенно коснулась плеча.       Венди попытался убедить себя, что ничего не изменилось. Ещё пару дней назад он не чувствовал никакого страха и неловкости, обнимал и целовал… Это же Питер. Его… Питер. Всё хорошо…       — Почему ты не отвечал? Сегодня, пока мы играли, — зашептал Венди и даже перестал дышать в ожидании ответа.       — Так ведь если бы я отвечал со всеми, тебе пришлось бы убираться совсем одному, — несмотря на весь царящий внутри кавардак, было приятно знать, что Питер подумал об этом. Очень осторожно Венди развернулся, пытаясь не свалиться, так, чтобы быть лицом к лицу. Пусть этого было и не видно, казалось важным сделать это так.       — Тогда ответь сейчас. Уже без игры, просто. Давай. Сколько будет сорок три минус двадцать семь?       Секунды текли одна за одной. Кто-то всхрапнул, и этот звук как-то немного успокоил. По крайней мере, они были не одни. Наконец Питер вздохнул:       — Слушай, я не очень хорошо считаю. Можешь спрашивать попроще? Обычно я смотрю на пальцы, а сейчас не видно ничего.       Невольно Венди даже усмехнулся: в этом был весь Питер. Наверняка ему не хотелось в этом признаваться, но Венди он не врал. Оказалось, что придумать простую задачку сложнее.       — Ладно. Пусть будет трижды пять.       — О! Это как сколько пальцев на двух руках и одной ноге! Пятнадцать! — от восторга Питер даже повысил голос и тут же шикнул сам себе и продолжил тише. — Давай ещё!       — Куда приходит поезд?       — Так… погоди, как же это… на… Стоялку? Остановку? А, на вокзал!       — Ты мигай, звезда ночная!       Где ты, кто ты — я не знаю.       Высоко ты надо мной,       Как алмаз…       — …во тьме ночной, — отозвалось из темноты, и в сердце Венди тоже что-то замерцало тёплым светом. Он тоже. Тоже! Венди крепко зажмурился и подался вперёд, обнимая тихонько смеющегося Питера.       Когда они немного успокоились и устроились поудобнее, Питер всё же спросил едва слышно:       — Теперь всё в порядке? Ты так расстроился, потому что я не хотел с тобой играть?       Можно было уже не скрывать, и Венди решился.       — Нет. Я сегодня видел Крокодила у реки. — Питер напрягся, и Венди поспешил его успокоить. — Он ничего плохого не делал. Просто рассказал мне кое-что. О том, что здесь… в Нетландии. Есть люди, а есть… не люди. И научил, как отличать одних от других.       — И ты боялся, что я — не человек? — Питер принял новость как-то слишком уж спокойно. — Мог бы просто спросить.       — То есть… ты знал?!       — Конечно. Это же видно. Я имею в виду, тех, кто был здесь всегда. И тех, кто пришёл сюда из внешнего мира.       — И что, это тебя не пугает?       — Меня? Я вообще-то ничего не боюсь, если ты забыл, — с некоторым возмущением ответил Питер. А потом добавил. — И ты не бойся. Я же с тобой. А сейчас надо спать.       Он закутал Венди в одеяло поплотнее и обнял. Стало тепло, и правда спокойнее. Может быть, это и не было ответом на все вопросы. Но, по крайней мере, теперь Венди был уверен: все мальчишки были людьми. Пришедшими из внешнего мира. Вопросов было ещё много, но сейчас глаза слипались, и он нашёл руку Питера, не желая, чтобы он уходил до самого утра. Пусть Майкл шутит и ворчит сколько угодно.       Где-то вверху тихо хлопнуло крошечное окошко, но этого уже никто не услышал.