Питер Пэн и Венди

      Капитан сидел на нагретом солнцем камне и не мог выбраться из изумлённого оцепенения. Он смотрел на очистившийся от тумана и облаков горизонт, только старательно обходя взглядом галеон, всё так же болтавшийся в бухте. На него Капитан старался не смотреть, потому что силуэт корабля говорил о том, что вскоре нужно возвращаться. Да что там, возвращаться надо было уже давно.       Ещё глубже повергало его в непривычное состояние нерешимости ощущение, как к его спине прижимаются, обнимают, а тихое дыхание касается шеи. И от этого не отвлекала даже так и не просохшая одежда — особенно мокрыми были штаны. Сидеть на полу в натёкшей луже в пещере было странным решением, но тогда это совершенно не смущало.       И до сих пор не верилось, что Крюк сделал всё это. Едва увидев в тумане барахтающегося за бортом Крокодила, протягивающего куда-то наверх часы, он приказал спустить на воду небольшую шлюпку. Игнорируя недоумённые вопросы команды, вскочил на борт, строго-настрого запретив следовать за ним и искать его. Спустился вниз по верёвочной лестнице и погрёб… сам гадая, куда и зачем.       Спина Крокодила, мелькавшая сперва сбоку, а потом впереди, приковывала взгляд, не позволяя потеряться в этом молочно-белом тумане. Вскоре Капитан понял, что плывут они к берегу — в белёсой дымке уже проступили контуры прибрежных скал. Всё это время внутри настороженность билась со жгучим любопытством и желанием испытать снова то, что он почувствовал тогда, в их короткую встречу. Это притяжение, с которым было невозможно бороться. Уже пробираясь по скользким камням следом за ловкой фигурой, он невольно всматривался в неё, как будто видел впервые. Крокодил казался довольно высоким и сильным, но при этом было видно, насколько он худой под потрёпанной рваной одеждой. В движениях читалась резкость и что-то нечеловеческое. Что может так интересовать его в этом существе? Почему тогда нестерпимо хотелось коснуться? И сколь же сильным было разочарование, когда этого так и не удалось сделать.       Нет, больше Крюк не боялся. Он не любил загадок. В его жизни всё должно быть просто и понятно. И этот ребус нужно решить как можно быстрее. В конце концов, сколько они уже сражались — и каждый раз Капитан если не выходил победителем, то мог ускользнуть… только больше бежать не хотелось. Хотелось чего-то смутного, но будоражащего кровь.       А потом… потом он увидел, как Крокодил плачет. «Думаю о тебе. Скучаю по тебе. Потерял. И нашёл. Совсем ничего не помнишь?» Эти слова глубоко ранили что-то внутри. Что-то, что болело сильнее, чем шрамы, сильнее, чем искалеченная рука. Болело так, что перехватывало дыхание. И всё, что казалось правильным сделать: немедленно утешить. Как угодно, только бы не видеть этих слёз.       В какой-то момент он попробовал обратиться к своей памяти. Но нет. Там была глухая стена, в которую можно было биться сколько угодно. Он не помнил не только Крокодила, но и себя самого до того момента, как очутился на палубе галеона, ни секунды не сомневаясь, что он здесь — Капитан. И его приказы должны выполняться беспрекословно. Всё это время так и было.       Но это совершенно не мешало знать, как именно нужно касаться этого лица. Стоило Капитану прижать ладонь к щеке Крокодила, как его голова тут же склонилась, тыльную сторону ладони защекотали мокрые волосы. Было простым и очевидным, что дальше нужно притянуть в объятья, провести вот так, от уха и вниз, и кожа откликнется мурашками. Поцелуй не стал неожиданностью, но всё равно заставил его вздрогнуть от нахлынувших ощущений.              Кажется, он понимал, о чём говорил Крокодил. Это была горькая, с каким-то солоновато-безнадёжным привкусом радость. Будто это не только его нашли — он тоже нашёл. Того, кого так долго не было рядом. Узнал не разумом, а одними инстинктами, наощупь. И теперь не мог перестать без конца целовать мокрые губы, ресницы, всё лицо, мимоходом удивляясь. Ведь до этого Крокодил едва ли был похож на человека: слишком многое сохранялось от рептилии даже в человекоподобном облике. А теперь под его руками, губами, была вполне обычная тёплая кожа. Зубы, которых он касался языком, больше не были бритвенно-острыми. Так странно… но только подстёгивало не выпускать из рук, прижимать к себе сильнее, замирая от давно позабытой нежности. Чтобы больше не смел исчезать… Никогда.       И вот теперь Капитан сидел на камне, и никак не мог решить: было ли всё произошедшее сумасшествием, или же с ума он сошёл гораздо раньше. А сейчас понемногу приходил в себя. Даже казалось, что сквозь раньше непроницаемую стену рисовались неясные картины каких-то мест и слышались знакомые голоса. Этому мешала рождающаяся в висках боль, и он тряхнул головой.       — Что ты? — даже голос Крокодила изменился, став мягче, не напоминая больше животный рык.       — Ты хотел, чтобы я тебя вспомнил. Не могу. Голова болит… — врать Крюк не хотел. И давать ложные надежды. Ему надо было самому разобраться сперва во всём, а потом уже выяснять, что же между ними было или есть сейчас. — Но думаю, я всё же знал тебя. Раньше.       Крокодил вздохнул и прижался на мгновение ближе. Капитан неохотно повёл плечами, без слов прося отпустить. Он повернулся, снова оглядывая Крокодила. И убеждаясь, что не ошибся. На его теле всё ещё виднелись зелёные чешуйки, но их было не так много. Изменился и цвет лица. Руки — почти человеческие.       — Ты выглядишь по-другому. Я тоже?       Крокодил, до этого явно расстроенный его словами, всмотрелся внимательнее.       — Да… я не могу понять, что, но что-то точно по-другому. Хотя я сразу тебя узнал. Как только увидел. То есть… понял, что знаю тебя. Знал.       — И поэтому решил караулить везде и нападать? — Это не давало покоя. Крокодил зажмурился, провёл рукой по волосам, будто хотел привести в порядок и мысли.       — Всё вышло по-дурацки. Когда ты испугался и выхватил шпагу, моя, как бы это, звериная часть почувствовала опасность. И начала обороняться. Так и пошло. Я не сразу научился справляться с этим. С крокодильей пастью особо не поговоришь. Да ты и не пытался слушать.       — То есть, сейчас ты больше не будешь меня везде караулить?       — Нет. Я и часы приспособил, чтобы ты знал заранее, что я рядом. Только это не сильно помогло.       — Да уж… — Капитан усмехнулся. Было не весело, но всё равно по-мрачному забавно. Ведь он всерьёз пытался убить того, кого считал опасным зверем. По крайней мере, поначалу. — Прости.       — Откуда тебе было знать? Но теперь… будет по-другому?       Крюк не знал, как ответить на этот вопрос. На мгновение что-то мелькнуло, едва заметное краем глаза, и его рука сама дёрнулась. Ладонь обхватила рукоять шпаги. С глухим лязгом лезвие покинуло ножны. Всё тело словно сковало, оно двигалось, но Капитан не понимал, как. Он поднялся, совершенно того не желая. Клинок смотрел прямо в грудь изумлённому Крокодилу. Словно со стороны Крюк с нарастающим ужасом видел, как остриё шпаги рвёт ветхую ткань и вспарывает кожу, из неглубокой пока царапины начинают выступать красные капли.       — Мерзкая тварь! Тебе не сожрать меня! Защищайся или умри! — его рот произносил слова, а сознание металось в попытках понять, что происходит. Капитан напрягал горло, чтобы крикнуть «Беги!», но мышцы его не слушались.       Крокодил попятился. На его лице сменялись эмоции: неверия, ужаса и какого-то отчаяния. Наконец он словно очнулся и отпрыгнул в сторону, опустился на четвереньки. Сам Капитан угрожающе подался вперёд, лезвие шпаги свистнуло, оставляя ещё одну длинную черту, наполняющуюся кровью.       — Следующий удар станет последним! — сказал за Крюка его же голос.       Обычно, Крокодил уже обратился бы зверем, но сейчас что-то явно шло не так. На мгновение показалось, что превращение всё же состоится, но наметившийся образ растаял. С глухим стоном Крокодил вновь поднялся, и, ещё раз оглянувшись, потрусил по камням. Поскользнулся, хотя раньше карабкался очень ловко. Тело Капитана сделало несколько шагов вслед и остановилось.       — Тысяча морских чертей тебе в печень! Какого дьявола я здесь делаю? Эти идиоты наверняка выпили весь р-ром.       Крюк развернулся, и каблуки сапог застучали по камням в направлении, где он оставил привязанную шлюпку. Так же, машинально, он спустил её на воду и оттолкнул от берега, легко запрыгивая внутрь. Руки широкими движениями налегали за вёсла, приближая его к галеону, а внутри не затихал безмолвный крик, которому было не вырваться на свободу. Впервые он был узником в собственном теле, которое слушалось чьих-то чужих приказов. Мысли метались, то устремляясь к так жестоко обманутому Крокодилу, который теперь думает о нём чёрт знает что, но точно ничего хорошего, то принимались искать выход.       Всё кончилось так же внезапно. Борт галеона был совсем рядом. Вперёдсмотрящий давно предупредил о его возвращении, и боцман скинул вниз лестницу. Крюк уже ухватился за верхнюю перекладину, когда где-то возле уха раздался шёпот:       — Дрянной Капитан. Будешь так себя вести, я заставлю тебя убить его. Убить и сожрать. Понял? Веди себя смирно. И будь благодарен, что я говорю с тобой, а не делаю этого сразу. Но ты хорошо играл, поэтому даю ещё шанс. Крокодил тоже будет наказан. Не ищи его, он сам тебя найдёт… И больше не делай глупостей.       Крюк до боли напрягал мышцы шеи, так что вздулись жилы, но голова отказывалась поворачиваться. И он мог только слушать этот шёпот, чувствуя ледяное дыхание чего-то ужасного на затылке. Через мгновение его отпустило, и он чуть не упал — матросам пришлось затаскивать его вдвоём через борт.       — Кто… — прохрипел он. — Кто это был?       — Вы про что, Капитан? — на их лицах было написано недоумение.       — Кто был… позади меня, когда я подплыл? Говорите, крысы!       — Никто ничего не видел, Капитан. — Боцман смотрел с тем же тупым выражением. — Вы, верно, на солнышке перегрелись. Или простыли. Лило, как в Ноев Потоп! Даже хужее.       Остальные поддакивали, галдели, обсуждая, что такого ливня не видывали уже сто лет. Бились об заклад, что ещё сто лет не увидят. Как будто ничего не произошло. Крюк оглядывал стоящих вокруг. Внутри мешался гнев и тошнотворный страх. Все они. Все они были заодно. С тем, что только что сделало из него куклу. Послушную марионетку.       А единственный, кто мог хоть что-то знать об этом, остался там, на берегу. И встреча с ним превратилась в смертельно опасный аттракцион. Причём для них обоих. Оставалось надеяться только, что голос не соврал: Крокодил не умрёт. И они увидятся снова. Только эта встреча будет совсем не такой, какой Капитан теперь желал больше всего на свете. Потому что на мгновение успел выхватить из памяти образ счастливо улыбающегося ему красивого темноволосого мужчины. Капитан был бы рад этому, если бы не понимал: вместо того, чтобы найти, они, в своей беспечности, рисковали друг друга потерять. Теперь уже навсегда.

***

      День мало чем отличался от других. Разве что до обеда лил сильный дождь, и распогодилось только к вечеру. В такие дни мальчишки начинали беситься, и кто-нибудь непременно откуда-то падал или получал синяки. Вот и на этот раз Юджин, из старших, о чём-то повздорил с Майклом. Тот за словом в карман не лез, и так достал здоровяка, что Юджин, дыша, как разъярённый бык, схватил Майкла за грудки, едва не приподняв над землёй. За Майкла тут же вступился Джон — пусть даже друг был не прав, он всегда принимал его сторону. Потом, конечно, мог и отругать тихонько. Но уж бить Майкла он никому позволить не мог.       Питер обычно не вмешивался в мелкие разборки мальчишек: это помогало им выпускать пар, да и ничем серьёзным обычно не заканчивалось. Но на этот раз он поймал обеспокоенный взгляд Венди, который буквально умолял его вмешаться. Пришлось покидать своё место, откуда он наблюдал за суетой.       — Таак! А ну, разошлись по сторонам! — Питер гаркнул так, что все невольно замерли.       — Что у вас тут за петушиные бои? Если хотите выяснить, кто из вас круче, так давайте сыграем. Например, ну… в дразнилки! Только их нужно будет не говорить, а показывать. Кто первый отгадает, тот и выиграл. И загадывает следующую. Десять конов и считаем.       На него тут же обернулись. Юджин выпустил Майкла, который чуть не шлёпнулся на пол, но его удержал Джон. Питер оглянулся. Венди смотрел на него с восхищением, и он озорно улыбнулся.       Все приготовились играть, когда сверху раздался голосок Динь. Она уже давно вернулась в Убежище. Собственно, не прошло и дня, как она тихонько пробралась к ним под вечер. Выглядела фея замёрзшей и такой несчастной, что даже Венди не решился заставлять её немедленно извиняться, отложив до более удачного случая. Питер было заикнулся, но она вдруг опустилась посреди стола, как упавший с дерева листочек. Тоненькие ножки подогнулись, и фея обессиленно легла на столешницу, закрыв личико ладошками. Её плечики вздрогнули. Выглядело настолько жалко, что и Питер махнул рукой. Все занялись своими делами, и только Венди видел, как она потихоньку отняла ладошки от совершенно не заплаканного лица. И усмехнулась. Вот же плутовка! Но вечер был хорошим, и портить его возможными капризами и разбирательствами совершенно не хотелось.       — Эй! А почему это вы всё прекратили? Ведь Майкл обозвал Юджина! Разве можно так спускать это ему с рук? — голосок Динь-Динь прозвенел колокольчиком, и мальчишки остановились, уставившись на неё. — Так все будут обзываться, и никому за это ничего не будет. Разве это справедливо?       Все растерянно переглянулись.       — Ну… нет! — Юджин снова глянул на Майкла исподлобья. Тот ответил высунутым языком.       Остальные отступили, снова с интересом ожидая, чем кончится неожиданный поворот.       — Только малышня обзывается и играет. Парни должны решать всё, как мужчины, в бою! — Динь победно вскинула крошечную ручку, словно давая сигнал. — Или вы хлюпики? А может быть… девчонки?       — Динь! — наконец пришёл в себя Венди. — Зачем ты? Ведь лишние синяки никому не нужны. Надо решать миром.       — А тебя никто не спрашивал! — Феечка упёрла кулачки в бока. — Венди-шменди, носишь юбку, так молчи, речь о мужских делах!       На это у Венди так и зачесались руки поймать мелкую и хорошенько встряхнуть, чтобы из неё не только пыльца, но и дурость посыпалась. Он уже рванулся к взлетевшей со смехом выше Динь-Динь, но его перехватили сильные руки и стиснули совсем не ласково.       — Куда это ты? — раздался голос Питера. — А знаете, она права. Что ты, Юджин, тряпка? Проучи его. А ты, Майкл, не прячься за Джона! Держите его. Выходи, пусть будет честная драка. Остальным — не мешать!       Пока мальчишки схватили Джона, Питер рывком отбросил Венди в сторону очага, отчего тот упал, ссадив колени о неровный пол.       — Но Питер! — возмутился Венди. — Ты же сам…       — Молчи, Венди. Иди вон, посудой займись. Или чем там занимаются такие, как ты.       Слова хлестнули, как будто плёткой. Не веря себе, Венди смотрел, как мальчишки уже разошлись кругом, подбадривая то и без того всегда готового к драке Юджина, то не столь уверенного в себе Майкла. Казалось, исход драки предрешён — мощный приземистый мальчишка просто размажет худого нескладного Майкла. Но вышло всё не так. Выглядевший до этого испуганным, Майкл вдруг схватил Юджина за треснувшую рубашку и с силой ударил пяткой в голень, а после гибким движением сделал подсечку и тут же отпустил. Юджин с глухим стуком рухнул на пол.       — Кха! — выдохнул он, но тут же вцепился в ногу Майкла, и как тот не брыкался, утащил за собой.       Они покатились по полу клубком, и было уже непонятно, где чьи пинающиеся ноги, руки, вцепляющиеся куда придётся и норовящие ударить. Собравшиеся вокруг, вместо того, чтобы их разнять, принялись кричать:       — Так его! Давай! С левой, с левой!       Венди в ужасе смотрел, как с них слетело всё добродушие. Они напоминали стаю диких зверей, что уже почуяли кровь. И хотели больше. Такого не случалось даже в самые первые дни, как он появился здесь. Тогда всегда находился кто-то, кто пытался разнять драчунов. Сейчас же лица всех горели злым азартом. И Питер… Питер ничего не делал. Обычно он был первым, кто командовал прекратить, едва почуяв неладное. Но сейчас наблюдал за всем, застыв на месте. Он не двигался вообще. Даже не обернулся, посмотреть, что с Венди. Только сейчас до него дошло — Питер не ударил его, но отшвырнул. Унизил. Словно он пустое место. Хуже! Горло сдавило спазмом. Этого просто не могло быть. На глаза наворачивались слёзы. За что? Почему он так поступает?       От затопившего разочарования просто не было сил, чтобы что-то делать. И Венди продолжал смотреть, как будто и его самого приковало к месту. Тем временем Юджин очухался, подмял под себя Майкла и методично бил. Его кулак окрасился кровью. Это нужно было остановить… как угодно! Венди с трудом стряхнул оцепенение и поднялся, готовый сам драться с Юджином, когда Питер медленно поднял руку.       — Хватит. Он получил по заслугам, — голос звучал ровно, как будто ему было всё равно. — Джон, можешь забрать его.       Этих слов хватило, чтобы все, как по команде, замолчали. Они привыкли слушаться Питера. Даже Юджин остановился, так и не донеся руку до с трудом узнаваемого лица тихо стонавшего Майкла. К ним тут же подбежал бледный Джон и упал на колени, что-то спрашивая у Майкла, который отвечал ему больше всхлипами. Изо рта и носа у него текло.       Через несколько минут только капли крови остались в центре этого дикого ринга. Мальчишки хмуро переглядывались и разговаривали шёпотом. Джон подвёл Майкла к Венди, и пришлось срочно помогать промывать ему покрытое кровью, соплями и слезами лицо. Всё оказалось не так уж и страшно, пара зубов шатались, но Венди знал, что если их не трогать, то они вскоре прирастут. Теперь несколько дней побитому предстояло есть только варёные жидкие протёртые овощи. Оба глаза заплыли, и Майкл смотрел сквозь щёлочки. Завтра будет ещё хуже. Надо бы набрать подорожник и зверобой на примочки.       Когда все хлопоты были окончены, Джон, украдкой оглядевшись, положил ладонь на плечо Венди. Он сказал только одно слово:       — Спасибо.       Но это не могло больше отвлечь от того, что случилось раньше. Венди чувствовал, что вновь задыхается. В голове бился только один вопрос: почему? Но задать его было некому. Как только всё закончилось, Питер вихрем вылетел из убежища, даже не закрыв дверь, из-за которой так и задувал прохладный ветерок. О том, чтобы идти за ним, не хотелось и думать. Может быть, он понял, что натворил, и ему стало стыдно? Надежда на это помогла хоть как-то справиться с клокочущей внутри обидой и злостью. Позже, укладываясь спать, Венди понял, что нет не только Питера. Динь-Динь тоже исчезла. И от этого становилось только тревожнее.       Там, где была постель Майкла, тоже не спали. Слышался тихий шёпот — Джон не отходил от друга ни на шаг. Но вскоре и они затихли.       В голове всплыл разговор с Крокодилом, и Венди пообещал себе, что найдёт его в ближайшее время. Как ни странно, казалось, что именно с ним можно поговорить обо всём. Может быть, Венди не видит чего-то важного? Как не замечал, что индейцы и пираты — не люди? Потому что верить, что Питер мог так поступить со всеми без причины, не хотелось. Он ворочался в темноте до тех пор, пока не хлопнула входная дверь. Вверху скрипнул гамак. Питер вернулся. Не зная, радоваться этому или нет, Венди всё же закрыл глаза, слушая сонное дыхание и похрапывание мальчишек. Этот день закончился. Будет ли завтрашний лучше?