Питер Пэн и Венди

      День лучше не стал. После вчерашнего все ходили понурые, а Питер всё утро просто присутствовал, старательно не глядя в сторону Венди. Понемногу мальчишки начали привычно посмеиваться и переругиваться. Притихали, только когда натыкались взглядом на опухшее и расцвеченное синяками лицо Майкла. Тот, наоборот, пытался даже шутить, хотя периодически страдальчески морщился, глотая растёртый в кашицу банан вместо нормальных фруктов. Венди же поглядывал на Питера в надежде, что он наконец отомрёт, что-то придумает и заберёт мальчишек с собой, позволяя ему потихоньку ускользнуть из Убежища.       Только ближе к обеду Питер вяло поднялся, оглядывая свою «банду».       — Сегодня пойдём в индейскую деревню. Тигровая Лилия обещал, что научит всех стрелять из лука. Майкл, ты не идёшь. Всё равно ты через свои щелки ничего не увидишь.       — А вот и нет! Ой… — тут же запротестовал Майкл. — Наоборот, мне так даже целиться удобнее — не нужно щуриться. Да и куда вы без меня?       Обычно Питер стал бы спорить, что пострадавшему нечего делать на почти военной вылазке. Но на этот раз только обречённо махнул рукой:       — Да и чёрт с тобой. Отстанешь по дороге — тебя никто ждать не будет.       Возбуждённо переговариваясь, мальчишки высыпали во двор. За ними вылетела сияющая больше обычного Динь-Динь. И даже не нужно было просить — она сама осыпала прыгающих внизу мальчишек пыльцой. Венди запоздало подумал, что и ему было бы неплохо — всё-таки, он давно не поднимался в воздух. Но стоило ему тоже подойти ближе, как Динь-Динь отлетела подальше, будто бы случайно.       Наблюдавший за этой сценой Питер тут же отвернулся. Большая часть вообще ничего не заметила, уже увлеченно поднимаясь вверх и начиная гоняться друг за другом, словно большие жуки. И только Джон приотстал, чтобы вернуться к ошарашенно стоявшему на земле Венди. Неожиданно он схватил его за руку и потянул на себя, обнимая. И при этом шепнул в ухо:       — Прости, что без спросу, но так быстрее. Если я могу чем-то помочь — скажи.       Уже через пару секунд Джон догнал дожидающегося его Майкла, который тут же вцепился в друга, настаивая, что он почти слеп и ему нужен поводырь. Вскоре гурьба исчезла в направлении индейской деревни и Венди остался один. Он пригляделся — неожиданное объятье Джона оставило на нём достаточно пыльцы, которой не пожелала делиться с ним вредина Динь. Отчего она так его не любит? То пирог этот, то ещё какие пакости… Венди понимал её ревность к Питеру. Но он же не собирался отнимать его ни у кого: ни у мальчишек, ни у вредной феи. Они жили здесь все вместе и виделись каждый день. Хотя, он и сам не так давно сходил с ума только от того, что Питер танцевал не с ним.       Может быть, малышка чувствует то же самое? Но она же никак не может быть возлюбленной Питера, да и вообще никого из людей. Для этого она просто слишком… крошечная? Или это не помеха для чувств?.. А что Питер? Что он об этом думает? Особенно теперь, после того, что случилось вчера.       За размышлениями он вернулся в Убежище и начал собираться. Было достаточно прохладно, а кроме того, нужно было придумать что-то на случай, если он вернется позже остальных. Зачем бы ему снова на реку? Стирки явно не накопилось достаточно. Да и дождевые бочки были полнёхоньки. Так он обходил Убежище по кругу, на ходу прибирая оставленные тут и там мальчишками вещи, пока не наткнулся взглядом на оставленные в углу удочки.       Вообще, Венди не сильно любил рыбалку. Необходимость собирать под гнилыми стволами деревьев скользких дождевых червяков, а потом ещё и цеплять их на крючок, совершенно не вдохновляла. Но это был хотя бы какой-то предлог. Больше не раздумывая, Венди схватил одну из самодельных удочек и небольшое ведёрко и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. А то вдруг погода испортится. О том, что двери положено, вообще-то, запирать на замок, он уже давно не вспоминал.       Над рекой плыли облака, отражаясь в такой же серой воде. В прошлый раз было гораздо веселее, а может быть, это Венди так казалось из-за собственных невесёлых раздумий. Он спустился неподалёку от места, где разговаривал с Крокодилом, и пошёл вдоль берега. В голове вертелось слишком много вопросов, но он старался оставаться начеку — всё-таки, пока он не слишком доверял этому странному существу. На том самом месте Венди остановился и огляделся. Река медленно и почти бесшумно текла мимо, где-то в кустах квакала лягушка, в кронах пересвистывались редкие птицы. И всё же, совсем уж мирного впечатления почему-то не было. Он собрал всю свою уверенность, чтобы негромко окликнуть.       — Сэр! Вы тут? Мистер Крокодил! Эй…       Он прислушался, но ответа не было. Уходить ни с чем совершенно не хотелось, и он, положив удочку на траву и поставив ведро, сложил руки рупором и снова крикнул:       — Кро-ко-дииил!       Эхо прокатилось над водой и словно ушло далеко за поворот. Совсем рядом за густыми кустами вдруг послышалось шуршание и какой-то ещё звук, вроде мычания или стона. От неожиданности Венди даже взлетел немного, остановившись примерно на половине высоты ближайшего дерева. С этого места ему было видно, что за этими самыми кустами — вытоптанный от травы круг, прикрытый сверху чем-то вроде навеса из веток, засыпанных листьями. А под ним… под ним явно кто-то был. И этот кто-то сейчас странным образом ворочался, словно пытался подняться, но это ему не удавалось. Фигура снова приподнялась, но неловко рухнула на землю. Это точно был он. Крокодил.       Венди с любопытством подлетел ближе, готовясь сорваться прочь в любую секунду. Отсюда уже отчётливо было слышно невнятное бормотание и шуршание, с которым Крокодил возился. С ним, кажется, что-то было не так. Осторожно спустившись, Венди раздвинул кусты и высокую траву. Да, это был он. И до этого потёртая и не слишком чистая одежда сейчас выглядела ещё хуже. Как и сам Крокодил. Его волосы напоминали птичье гнездо, лицо тоже было перемазано. Наконец он с трудом повернулся и сел, сжимая руками голову.       — Сэр, вы в порядке? — решился спросить Венди, и Крокодил тут же сморщился, как будто ему было больно, и прикрыл глаза.       — Не шуми, пожалуйста. Иначе моя голова просто лопнет, как перезрелый гранат.       Венди понял, что последнюю фразу почти выкрикнул. И, приглушив голос, поинтересовался:       — Так что с вами, сэр? Выглядите не очень… — теперь Венди разглядел в прорехи рубахи ещё и пару длинных воспалённых ран — края ткани возле них прилипли кровавой коркой. — Вы ранены?       — А… это? Пустяки. Сущие пустяки по сравнению с тем, что я больше не могу становиться крокодилом.       — О, а это так плохо? — Венди расспрашивал, про себя думая, чем может помочь. Выглядел Крокодил действительно жалко.       — Представь себе. Раньше я мечтал, чтобы избавиться от этого проклятья. А выяснилось, что выживать в джунглях, будучи почти человеком — сущее мучение. Если так пойдёт и дальше, я просто замёрзну однажды ночью, если раньше не умру от голода.       — Да, дела… — Венди почувствовал, что его проблемы — ерунда по сравнению с этим. Если, конечно, Крокодил не врал. Хотя, вряд ли. Вот у Венди-то был дом, его окружали другие люди, а Крокодил — совсем один. Раненный, а, как ни крути, даже такие раны наверняка сильно болели без ухода. Нет, Венди был обязан что-нибудь для него сделать.       — Ждите тут, я сейчас. — Венди вернулся на берег, подхватил ведерко и набрал в него воды, стараясь зачерпнуть подальше от берега, где она была чище. Потом без всякой жалости оторвал кусок от подола там, где не успел вышить цветочки. Он поспешно вернулся и сначала протянул ведро Крокодилу, справедливо полагая, что тот постоянно пьет речную воду, и хуже ему уже не будет. — Вот, попейте и умойтесь. А потом я принесу ещё и мы промоем ваши раны.       Крокодил окинул его взглядом совсем человеческих покрасневших глаз. Вроде в прошлый раз он был более зелёный, хотя и сейчас цвет лица оставлял желать лучшего. В его глазах читалось удивление, но он в итоге так ничего и не сказал. Только сглотнул и потянулся к ведру, как будто Венди мог передумать и забрать его. Он пил сперва поспешно, подавился, закашлялся, а потом уже спокойнее. После не только умыл лицо, но ещё и вылил несколько пригоршней на голову. Вода стекала по шее, впитывалась в рубашку и жилет, но, похоже, ему было уже всё равно. После он отставил ведро, и Венди увидел, как подрагивает его рука. Следом Крокодил обессиленно опустился на ворох сухих листьев и травы, служивший ему, судя по всему, постелью.       Всё ещё не зная, чего ожидать, Венди присел рядом, намереваясь всё же обработать раны. Но стоило ему потянуться, как Крокодил дёрнулся в сторону.       — Я… только посмотрю. Нельзя так оставлять. Загноится, и у вас будет лихорадка. Помрёте же тут… — заворчал Венди, и Крокодил нехотя снова приподнялся, не удержавшись от тихого стона. Он с некоторым трудом снял жилет, и попробовал стащить рубашку, но она присохла к ранам. Он дёрнул и зашипел, и Венди пришлось почти насильно тащить её обратно. — Не надо так! Нужно сперва приложить мокрую тряпку. Тогда корка размокнет и будет не так больно.       Крокодил внимательно посмотрел и хрипнул:       — Откуда ты знаешь? Лечил чьи-то раны?       — Лечил? — Венди едва не расхохотался. — Я живу с шестерыми мальчишками. Как думаете, сколько раз в день они ухитряются поцарапаться, наставить синяков или ещё каким-то образом пораниться?       На это уже на лице Крокодила показалась едва обозначенная улыбка. Он снова промолчал, но больше не противился и позволил себе помочь. Видимо, слова Венди убедили, что ему можно это доверить.       Пришлось пожертвовать ещё куском подола, и теперь край едва доставал Венди до колен. Мда, это тоже надо будет как-то объяснять. Но это потом. Сначала он разорвал ткань на кусочки и без особой жалости оторвал ещё и низ от рубахи Крокодила, соорудив из неё какое-то подобие бинта. Было жаль поднимать только-только устроившегося Крокодила. Но тот сам безропотно поднялся и даже помог закрепить импровизированные повязки. Он тяжело дышал, а когда Венди случайно касался ран, из его груди раздавалось глухое рычание, отчего Венди вздрагивал, но своего занятия не прекращал.       Когда же с этим было покончено, он просто прикрыл Крокодила остатками от его рубашки и, пообещав вскоре вернуться, пробрался обратно через заросли. Было непривычно, что ноги голые по колено. Но это была ерунда. Предстояло ещё немало всего сделать, потому что бросить вот так, неважно, человека ли, зверя ли, Венди абсолютно точно не мог.       Ему сопутствовала удача. В глубокой заводи сделанный из жёлудя поплавок тут же нетерпеливо дёргался и вскоре уходил под воду, не успевал он забросить леску. Рыбки были с ладонь, и он решил, что нужно наловить их побольше. В ведре уже плескалось достаточно, когда клевать перестало — то ли они кончились, то ли уплыли в другое место.              С чувством выполненного долга он вернулся, думая, что Крокодил, должно быть, уснул. Но тот не спал и смотрел с непонятным выражением. Венди подумалось, что он очень голодный. Довольный успехом, Венди поднёс поближе ведро, в котором вяло трепыхался его улов. Не успел он ничего сказать, как Крокодил стремительным движением выхватил одну из рыбёшек и вцепился в неё зубами. И тут же его глаза расширились, и он согнулся, отплевываясь от чешуи. Рыбка выпала на землю.       — Кха! Вот ведь гадость…       Венди старался не засмеяться — настолько это не вязалось с серьёзным и опасным образом. Крокодил выглядел смущённым и удивлённый собственным звериным порывом. На подбородке осталось несколько чешуек, и Крокодил брезгливо скривился, стирая их. Что делать с рыбой, Венди пока не придумал — тащить её до Убежища, чтобы приготовить, и потом назад, заняло бы слишком много времени.       — Я мог бы пожарить на костре. Если бы у нас было, чем его разжечь. — Он почесал в затылке. — Но у меня ничего нет.       — Есть… есть огниво. Но я сейчас сам не достану. — Крокодил взглядом показал наверх. На высоте примерно его роста в стволе дерева виднелось широкое дупло. — У меня и ветки есть, сухие… относительно.       Это было отличной новостью, и вскоре на оказавшемся неподалёку кострище уже заплясал огонёк. Вверх потянулся сизый дымок. Там же в дупле оказался целый набор: узорчатая сумочка, похожая на те, что носили индейцы, большой то ли нож, то ли клинок, который сгодился, чтобы вспороть рыбу. И даже те самые часы, о которых рассказывал Питер!       Венди вытащил всё это к Крокодилу, каждый раз спрашивая разрешения воспользоваться той или иной вещью. Тот следил внимательно, как будто Венди мог что-то украсть или повредить. Но понемногу успокоился и раскрыл завязки сумочки, достав оттуда курительную трубку и сухие листья. К дыму от костра добавился ещё и другой. Ничего чуднее, чем курящий Крокодил, Венди, наверное, в своей жизни не видел. Впрочем, он почти и не помнил, что было до того, как он очутился в Нетландии.       Насаженная на веточки, воткнутые над костром, рыба ещё готовилась, когда Крокодил выдохнул ещё немного серого дыма и спросил:       — Так… ты узнал? Кто-то из тех, кто живёт с тобой вместе — люди?       Только теперь Венди вспомнил, зачем, в общем, собирался прийти сюда. До этого ему начало казаться, что он на эдаком необычном пикнике на берегу реки. И в очень необычной компании. А теперь вся реальность обрушилась на плечи снова. Все вопросы и сомнения. Поэтому он постарался сосредоточиться, ведь начался тот самый разговор. Сначала он ответит на вопросы Крокодила, а потом задаст свои.       — Все, — просто ответил он. — Я уверен. Они ответили на вопросы, каждый по крайней мере на два. Даже мелкий Энди.       Крокодил был удивлён, и, кажется, обрадован. И тут же уточнил:       — А Питер Пэн? Он ответил тебе? Что ты вообще о нём думаешь?       — Я… — Венди замялся. Но, не давая себе закапываться в сомнения, выпалил разом. — Да. Он ответил на вопросы. И сказал, что знает о том, что здесь есть люди… и не люди. Но вчера. Вчера с ним что-то случилось. Плохое. Всё было как обычно. И вдруг он как будто изменился. Он… он вообще-то — хороший. Умеет заботиться, следит, чтобы мальчишки не скучали и присматривает за каждым. И ко мне… тоже хорошо относился. И вдруг его как подменили. Он сказал, чтобы мальчики дрались. И не останавливал их, даже когда Майкла совсем избил Юджин. Я думал, он его вообще убьёт. И с тех пор Питер со мной не разговаривает. Не смотрит даже.       На этом Венди замолчал, чувствуя, как стало немного легче. Потому что Крокодил слушал, задумчиво вдыхая и выдыхая дым. Во время рассказа он раз дёрнулся, но потом дослушал спокойно, и сейчас, наверное, обдумывал полученные сведения. Молчание длилось долго, и Венди уже хотел было спросить, так что всё это значит, когда Крокодил заговорил.       — Если ты хочешь спросить у меня, что тут происходит — я отвечу тебе сразу. Я не знаю. — От этих слов уже Венди вздрогнул и недоумённо моргнул. Он-то рассчитывал на ответы! Если даже Крокодил не знает — то кто тогда? — Но ты сказал мне много важного. А теперь скажи ещё кое-что. Ты сейчас чувствуешь, что на нас кто-то смотрит?       Венди послушно навострил уши, пытаясь понять, есть ли ощущение чьего-то присутствия, помимо Крокодила. Но вокруг не было слышно ничего, кроме шума ветра и потрескивания костра. В остальном, кроме некоторого разочарования и досады, он ровным счётом ничего не чувствовал. Ну ещё голод. Потому что утром есть не хотелось, и за завтраком он так и не притронулся к еде. В итоге Венди отрицательно покачал головой, и Крокодил как-то расслабился.       — Я тоже не чувствую. Это значит, что ОНО сейчас не рядом. Будь внимательнее, это поможет избежать большой беды.       По коже Венди словно пробежал ледяной ветерок. Оно. А ведь если подумать, он и правда время от времени чувствовал на себе что-то такое. Раньше Венди думал, что это просто любопытная Динь-Динь спряталась где-нибудь неподалёку. Но теперь уже не был так уверен. А Крокодил продолжал.       — Самое важное, что я понял, а ты сейчас подтвердил — ОНО умеет заставлять людей делать то, чего они не хотят. Когда я впервые увидел это своими глазами, то чуть с ума не сошёл. Но теперь, когда ты рассказал мне о Питере, думаю, что его тоже заставили. Если ты злишься на него, то не стоит.       Услышать это было до пустоты в животе страшно, но вместе с тем слегка утешало. Значит, Питер мог делать всё это не по своей воле. Если его кто-то заставил… ОНО заставило. То может так же поступить с любым другим? С Крокодилом. С кем-то из мальчишек. С ним самим?..       Видя, с каким ужасом смотрит Венди, Крокодил покачал головой.       — Ты, конечно, правильно боишься. Шутить с НИМ нельзя. Но я считаю, что ОНО не делает этого, если не нарушать его правила. Как по-твоему, зачем мы на острове?       Венди пытался думать, но сама мысль, что ими что-то управляет, была так ужасна, что он никак не мог сосредоточиться. И всё, что сумел выдавить:       — Не знаю. Мы ничего не делаем. Живём день за днём. Мальчишки играют, Питер командует, я — готовлю еду и поддерживаю порядок в Убежище. Тряпки стираю.       — Верно. А я — гоняюсь за Капитаном Крюком… — произнося это имя, Крокодил невольно прикоснулся рукой к груди напротив сердца, словно там кольнуло. — А пираты — плавают по морю, ищут сокровища, пьют ром и ссорятся с индейцами, воруя и топя их каноэ. У каждого здесь — своя роль. И если играть её — ОНО не вмешивается.       — То есть… — Венди пытался осознать, к чему клонит Крокодил, — если делать, что требуется, всё будет хорошо?       — А хорошо ли?.. — Крокодил покачал головой. — Чем дольше ты на острове, тем меньше помнишь о том, кто ты и каким был раньше. Всё больше становишься тем, кого ты играешь. Если я правильно помню, то ты появился здесь последним. А это значит, помнишь больше других о том, как жил до Нетландии. Ты ещё помнишь, как попал сюда?       Раньше Венди был уверен, что его привёл сюда Питер Пэн. Забрал прямо из дома. Но тот однажды вспомнил про историю их знакомства, и Венди про себя удивился, что совершенно не помнит ни о каких желудях. Только про то, как пришил ему обратно оторвавшуюся тень. Но Питер был так уверен… Так можно ли верить даже тому, что они помнят? Это только сильнее путало. И сейчас вся эта история была так же свежа в памяти. А вот всё, что было до неё, уже почти стёрлось. Что, если то, что помнишь так хорошо — не настоящее? А настоящее вскоре забудется совсем?       — Я, кажется, помню. Но уже не уверен, что так оно и было. Питер, например, помнит по-другому. А о том, что было до того — уже почти ничего.       — Как думаешь, сколько пройдёт времени, прежде чем мы вообще не вспомним, что мы когда-то были людьми, а не только играли роли на этом проклятом острове? Или не сделаем чего-то такого, что разозлит его хозяина. И он решит, что актёры зарвались и решит сменить состав?       — Оно… ОНО может убить нас? — при мысли, что все: Майкл, Джон, Энди, Юджин, Генри… и даже Питер и он сам могут погибнуть, темнело в глазах. — Но что мы можем сделать?!       Венди всплеснул руками, но тут почуял запах палёного, и, вспомнив о рыбе, помчался к костерку. Еда в горло не лезла, а вот Крокодил легко справлялся, очищая и заглатывая, кажется, вместе с костями, ещё горячее. Вероятно, всё это было новостью только для Венди. А Крокодил давно варился в этих мыслях и уже успел притерпеться. Насытившись, он вновь вернулся на свою лежанку.       — Что мы можем сделать? На этот вопрос я тоже пока не знаю ответа. Но должен выяснить. И я уверен, если мы выберемся отсюда, то только все вместе. По крайней мере, я сделаю всё, чтобы Капитан здесь не остался.       — Я думал, вы с ним друг друга терпеть не можете… — рассеянно отозвался Венди, всё ещё пытаясь переварить все новости.       — Если бы. Прозвучит странно, но думаю, что я пришёл сюда именно за ним. А может и не только…. — развивать эту тему Крокодил не стал. Вместо этого вытряхнул пепел и тщательно выбил трубку, убрал назад. — Как бы там ни было, спасибо, Венди. Если бы не ты, я бы так и валялся здесь неизвестно сколько времени. А сейчас — научи-ка этой штукой пользоваться. Если моя звериная форма не вернётся, похоже, это единственный способ как-то продержаться. А то я уже был готов ловить лягушек. И есть сырыми. Почему-то был уверен, что их лапки вполне съедобные.       Он указал на удочку, и Венди вздохнул. Снова эти червяки!       Они распрощались ещё с час спустя, договорившись пока внимательно наблюдать, осторожно расспрашивая всех. А после встретиться и снова обсудить, что удастся узнать. Крокодил называл это «сбором информации». Всё-таки он знал много умных словечек. Глядя на него, Венди никак не мог понять — раньше он точно выглядел иначе. А теперь напоминал кого-то знакомого. Но вот кого… Венди так и не понял, как ни напрягал воображение.