XII. Шифр и перья
15 февраля 2026 г., 15:45
Прямо перед поросшим травой и кустами холмом, в котором пряталось Убежище, Питер притормозил. Разогнавшийся Венди впечатался в его спину и отпрянул, потирая нос.
— Что?.. Ты чего застыл?
— Я придумал: у меня будет повод поговорить с Крюком. Только ты должен мне подыграть. — Питер нагнулся, зачерпнул с земли пригоршню травы вместе с пылью. — Закрой глаза. Так надо.
Венди послушно закрыл глаза и вздрогнул, когда кончика носа едва коснулись губы. И тут же сверху его припорошило пылью, отчего он почти чихнул, но ему поспешно зажали рот.
— Тихо! Вся маскировка насмарку… — зашептал уже привычно озорной голос, в котором спряталась улыбка.
Следующим движением Питер достал нож и порезал себе палец, после чего нанёс Венди несколько разводов, завершая «боевую раскраску». Оглядел придирчиво, но остался доволен.
— А теперь сделай максимально несчастный вид. Готов? Тогда вперёд!
Питер подтолкнул его ко входу. Внутри царил даже какой-то относительный порядок. Стоило войти, как к ним повернулись обеспокоенные лица. Первым бросился вперёд Энди, вцепившись в сорочку Венди и всхлипнул.
— Ты цел! А мы думали… Где ты был?
Питер выступил вперёд с мрачным выражением лица.
— Во всём виноват подлый Капитан Крюк. — На взгляд Венди он переигрывал, но мальчишки все затихли, раскрыв рты. Сверху глазела Динь с живым и каким-то хищным интересом. — Он коварно поймал Венди и уволок на свой корабль. Хотел поквитаться за то, что Венди тогда освободил нас всех и оставил его с носом. Я… сумел пробраться на корабль и освободить его из вонючего трюма.
Он сделал драматическую паузу. Динь-Динь слетела ниже и испуганно прижала ладошки к щекам, всем видом выражая ужас.
— Нам удалось ускользнуть незамеченными. Но я так этого не оставлю! Завтра же отправимся на галеон. Сегодня не спим. Будем готовиться всю ночь. Вы со мной?
Раздались воинственные крики, и в Убежище поднялась суета. Венди же утомлённо примостился на первой попавшейся под руку колченогой табуретке. Так вот, как Питер придумал воспользоваться его отсутствием. Только сейчас он заметил жар от очага: над ним висел котелок, и оттуда тянуло таким густым, пряным запахом, что у него свело живот от голода — одна съеденная за весь день рыбёшка давно растворилась. Видя, как Венди потянул носом и поднялся, глядя в сторону кухни, Джон и Майкл тут же подскочили.
— Да что ты! Сиди. Тебе и так сегодня несладко пришлось, — воскликнул Майкл.
— Ты, наверное, голодный. Мы всё принесём, — вторил ему Джон. Через пару минут перед Венди уже стояла деревянная плошка с рагу и кружка с компотом. Стало даже неловко — ведь на самом деле ничего с ним не приключилось, чтобы так беспокоиться. Он порывался было помыть руки, но мальчишки сновали вокруг, то и дело норовя как-то облегчить участь «пленника ужасного Крюка». Они наперебой спрашивали, не сделал ли тот что-то совсем плохое, поглядывая на оборванный подол сорочки. На это Венди только мотал головой — вдохновенно сочинять на ходу у Питера получалось гораздо лучше.
А потом решил плюнуть на всё и зачерпнул ложкой горячее рагу. Оказалось, что в индейской деревне Тигровая Лилия не только учил мальчишек стрелять из лука по мишеням. После тренировки сразу повёл их на настоящую охоту! Понятное дело, что несколько птиц подстрелить удалось в основном ему же, но и Питер тоже каким-то чудом попал в одну жирную перепёлку. С собой им дали в нагрузку несколько больших клубней батата. Оставалось только ощипать и выпотрошить птицу, почистить овощи и сварить всё в котелке. С этим справились Джон и Генри, так что все были уже сытые. И оставили достаточно, чтобы накормить вернувшихся Питера и Венди.
Питер же был вовсю увлечён планированием завтрашнего «визита мести». Венди пришлось едва ли не кормить его с ложки, пока не остыло окончательно. Разошлись они далеко за полночь. Всё это время в Убежище было шумно, все спорили, а над ними носилась оживлённая Динь-Динь и раздавала советы, которых никто не просил. И даже Венди поучаствовал, предложив теоретический способ борьбы с сетями, которые использовали пираты в прошлый раз. Снова попадаться никому не хотелось. Особенные споры вызвал способ наказания Капитана Крюка. Но в итоге все сошлись на том, что предложенный Питером — самый весёлый. И для этого даже не жаль пожертвовать остатками тростникового сиропа, на приготовление которого ушло столько сил. Зато эффект будет — загляденье, и даже не один!
Мальчишки ещё долго не могли заснуть, но наконец расползлись по постелям. Только Питер сидел у стола и шевелил пальцами, разглядывая их. Венди знал, что он так делает, когда пытается решить очень сложную для него задачку. От этого такого знакомого жеста стало и легче, и тревожнее: разве они не всё уже обсудили?
— Питер, может быть, тебе помочь? — обратился он тихонько. До этого Энди даже помог ему помыть посуду, так что Венди быстро освободился. Он успел вымыть руки, лицо и вытрясти из волос пыль и травинки, расчесав гребнем и немного привести в порядок сорочку. — Что-то придумываешь?
— Да… — тот вздохнул. — Но это я должен сделать сам. Ты ложись, день был долгий. А завтра кто знает, чем кончится. Хоть бы всё удалось.
Венди едва коснулся его плеча и неохотно пошёл в свой угол. День был полон волнений, но теперь, похоже, других дней и не предвидится. На этот раз он их одних ни за что не отпустит. Хотя бы приглядит издалека, как и что. Вроде бы Динь-Динь в этот раз была всем довольна и не возражала.
***
Капитан стоял на палубе и был погружен в думы. Выглядел Крюк так мрачно, что к нему не совался даже боцман. И было отчего: он решал важнейший вопрос — что будет, если он всё-таки придумает предлог, сойдёт на берег и рванёт в Крокодилью Бухту. Изводить себя мыслями дальше он просто не мог. К чертям эти голоса — может, у него и правда чердак подтекает! Немудрено на этом идиотском острове, на не менее идиотском корабле, где вокруг одни идиоты. От размышлений на эту животрепещущую тему его отвлекло появление, неожиданное, как снег в июле. Вроде бы, один из пиратов что-то орал и указывал пальцем в небо, но Крюк очнулся только тогда, когда перед ним, как чёртик из табакерки, показался Питер Пэн. Обычно мальчишка нагло ухмылялся и кричал, как недорезаный петух, но сейчас лицо его было непривычно серьёзным. Крюк мог бы поклясться, что, когда Питер Пэн оказался прямо перед ним, он, прижав руку к своей груди, показал ему зачем-то три пальца. И раздельно произнёс, выделяя последнее слово каждой фразы: — Проклятый Капитан Крюк. Внимательно меня послушай! А потом — то ли его глаз дёрнулся, то ли он и в самом деле подмигнул. Но сразу же бросился в атаку, как умалишённый, то есть, как всегда. Дальше Крюк только успевал защищаться, причём так, чтобы Питер в своём рвении случайно не поранился ни о свою, ни о шпагу Крюка. Всё же ранить, а ещё хуже — убивать детей в его ежедневное расписание не входило. Даже по особым случаям. Даже тех, кто изо всех сил набивался. Впрочем, за эти годы Питер всё же научился вполне сносно управляться с короткой, «камзольной» шпагой. Крюк мог бы его ранить, но предпочитал до последнего избегать этого, как крайней меры. Поэтому их поединки выглядели странно: как правило, Крюк искал момент, чтобы выбить у Питера оружие или же заманить его куда-то. Чтобы попросту прижать мальчишку в углу и отобрать у него опасную игрушку. Впрочем, тот был ловким и текучим, как ртуть. К тому же мог взлететь в любой момент, и обычно их схватки заканчивались ничем. «Как и с Крокодилом…» — мелькнула тоскливая мысль. И тут же, словно услышав его, Питер прокричал: — Сожри тебя крокодил! Голова не в порядке?! Ты меня вообще понял? Тут Крюка словно осенило. Он выделял последние слова. Так может быть, это что-то значит? В каждой его фразе слов этих было по три. И он так настойчиво показывал тогда украдкой именно тройку… шифр? Этот дурачок хотел передать ему послание незаметно для окружающих? По палубе галеона уже метались пираты. Они пытались, как и в прошлый раз, бросать сети, но на этот раз мальчишки были готовы. Они держались по двое: пока один направлял полёт, другой выглядывал опасность и держал наготове нож или кортик. Стоило бросить сеть, как он дёргал напарника прочь, и пытался ещё и поймать её, порезав верёвки. Всё это он заметил краем глаза, осторожно отступая. Надо было что-то ответить, и Крюк процедил в своей манере, одновременно со звоном отбивая очередной удар: — О чём ты, малец? Совсем умом тронулся? И приготовился слушать, чтобы подтвердить или опровергнуть свою спонтанную теорию. Питер явно разозлился на его ответ, но продолжил, глядя в глаза: — Хочешь со мной поболтать! Думал, удастся скрыть? Играть со мной опасно. «Поболтать. Скрыть. Опасно». Предлагает тайные переговоры? Что ж, надо ответить: — Отчего же, я согласен! — в тон ему ухмыльнулся Крюк. Выходит, не так прост оказался этот командир беспризорников. Но о чём им вообще говорить? На лице Питера вспыхнула ответная улыбка: — Теперь-то ты запомнишь! Приснюсь тебе ночью! Так что берегись! Я — твой кошмар, и всегда где-то рядом! «Запомнишь. Ночью. Берегись. Кошмар. Рядом». От этого стало не по себе. Значит, Питер наведается прямо сегодня ночью? И предупреждает… ну об этом Крюк знал не понаслышке. Если только он и впрямь не сошёл с ума и не придумывает сейчас на пустом месте. Но для этого слишком уж странные фразы подбирал Питер. Раньше он изобретательно осыпал Капитана вперемешку колкими оскорблениями и наивной бранью. От всего этого Крюк несколько ушёл в себя и ослабил внимание. Показалось, что в этот раз Питер не намерен ему вредить и пришёл только вот таким вот сложным образом договориться о встрече. Это заблуждение продержалось недолго… Питер Пэн резко рванул вверх, а на Крюка что-то полилось. Следом в воздухе закружилось множество птичьих перьев, лишая его видимости. Он попытался смахнуть перья, но вляпался пальцами в клейкую жижу, текущую с треуголки на лицо и камзол. Из груди вырывался рык. Рано он радовался, что в голове у Питера Пэна завелось хоть что-то кроме дурацких идей и тараканов! Мальчишки орали что-то про «за Венди!» и «Так тебе и надо!» но Крюку было не до их бредней. — С-с-с… то морских чертей вам в глотку! Как я вас ненавижу! Питер, мать твою, ПЭН! — теперь уже Крюк орал и ругался безо всякого скрытого смысла, пытаясь стереть с треуголки размазывающуюся липкую жидкость и птичьи перья. Всё это мерзко липло к лицу, рукам, забивалось в рот и в нос. От отвращения и злости перехватывало дыхание. Что за дрянь на него вылили? Впрочем, пахла она даже приятно. Как… мёд? Что-то сладкое? Но самое плохое было ещё впереди. На палубу шлёпнулся мешок, и из него покатилось что-то круглое и непонятное. Воздух наполнился гулом. Осы. Это было осиное гнездо. Глаза Крюка расширились в ужасе. Разозлённые осы, к тому же привлечённые сладким запахом, уже начали кружиться вокруг него. Почувствовав шевеление на шее, он рефлекторно хлопнул рукой и взвыл — оса дорого продала свою жизнь… Выходит, его битва не кончилась, а только начиналась. А в небе над ними звучал удаляющийся разноголосый детский смех и выкрики. Может быть, всё это и служило некоей цели, но вот способ эти чертята подобрали самый что ни на есть унизительный. В довершение пираты не нашли ничего лучше, чем набрать несколько вёдер забортной воды и окатить капитана прямо с головой. Перья и разведенный то ли сироп, то ли патоку они не отмыли, но теперь Крюк был не только липкий, но ещё и мокрый… а осы не отставали, жужжа и летая вокруг. Подвывая и матерясь от жгучих укусов, кто-то из матросов всё же выкинул гнездо за борт, поддев широким веслом. Но ос это не остановило, только сделало ещё злее. Пришлось спасаться бегством в каюту, плотно заткнув все щели. Всё-таки на этом острове что ни день — то приключения. Единственное, что примиряло Капитана Крюка с этой реальностью: первым, что сказал Питер было: «Крокодил. В порядке». Хотя бы за эту весть можно было поблагодарить сволочного мальчишку. Ночью он точно выскажет всё, что думает. Если, конечно, чёртовы осы не закусают его прежде до смерти. А Питер Пэн и вправду явится на объявленные переговоры. Оставалось только дождаться.***
Очередная свеча в фонаре уже догорела почти до конца, когда за дверью его каюты помимо обычного шума моря и скрипа послышалось робкое шуршание. Капитан вскинулся и поспешил приоткрыть дверь, правда, не без опасений. На шее и лице у него ещё чесались покрасневшие следы от осиных укусов. Камзол и треуголка были мокрые, и он сидел в едва просохших штанах и сорочке. За дверью оказалось только две фигуры, закутанные в серые плащи, почти сливающиеся с ночной темнотой. Через минуту они сидели по две стороны стола и смотрели друг на друга в стремительно накаляющемся напряжении. Питер Пэн словно был готов вскочить каждый момент, и косился то на расположившегося напротив Крюка, то на жмущегося к нему рыжего паренька. Кажется, у него было странное имя, какое-то девчачье. Что он вообще здесь делает? Крюк думал, что Питер явится один. Они сверлили друг друга взглядом, и казалось, что ещё немного, и стол будет отброшен, а между ними снова завяжется очередная схватка. Каждый наверняка подозревал другого в ловушке. Тяжёлую тишину разбил тихий голос рыжего: — Капитан, мы правда пришли поговорить. Скажите, вы тоже хотите выбраться с этого… острова? Его слова как обухом ударили по голове. Что он несёт? Выбраться с острова? Видимо, его недоверие было написано на лице, потому что парень продолжил: — Я имею ввиду… насовсем. В настоящий мир. Вы ещё помните, что он есть? Настоящий мир. Что-то такое говорил Крокодил. Это тот мир, где был тот мужчина из его воспоминания? Где был он сам когда-то? Откуда они вообще знают… — Я… — голос сорвался, и Крюк кашлянул, прочищая горло, — нет, я не помню. Но это правда? Существует другой мир, кроме этого? — Существует, — наконец заговорил и Питер. Впервые в рыжеватом свете свечи он казался взрослее. И очень серьёзным. На очередной дурацкий розыгрыш было не похоже. — Мы все пришли оттуда. Я тоже плохо помню, остров забирает у нас память. Венди, — он кивнул на рыжего, — появился здесь последним. И ещё — он говорил с Крокодилом. Так вот, мы считаем, что всё это, — Питер оглянулся, словно хотел показать что-то за пределами освещённой одной тусклой свечой каюты, — что-то вроде театра. И в нём есть актёры, такие, как мы. И те, кто были здесь всегда… Как это… декорации? Есть такое слово? Тот, кого звали Венди, закивал, подтверждая. Питер потёр лоб, собираясь с мыслями. — Ты уже знаешь, что твоя команда — не такие, как мы? Они не люди. То есть… если мы умрём — то это навсегда. А если они — то вскоре появятся вновь. А ты и помнить не будешь, что с ними что-то случалось. Не замечал? — Это можно проверить, — тихонько добавил Венди. Заметив возмущение Крюка, уточнил: — Не обязательно их убивать. Если задавать им вопросы о том, чего нет на острове, но есть в большом мире, или просить посчитать что-то, то они не смогут ответить. Это тоже Крокодил придумал. Так я понял, что все мальчишки… — он покосился на Питера, но тот кивнул, позволяя ему рассказывать, — что все мальчишки — люди. И Крокодил — он тоже, как ни странно, человек. Слушая их, Капитан ловил себя на том, что понимает. Откуда-то знает, что такое театр и кто такие актёры, хоть всё это и представляется чем-то далёким, словно подёрнутым дымкой. Сами понятия были знакомы. И верит во всё, что несут сейчас эти дети. Потому что помнил слишком живо эти ничего не выражающие лица пиратов. И замечал иногда, что его команда день за днём словно повторяет один и тот же заученный ритуал. Тогда он отмахивался от этого, потому что… да, было страшно. Страшно знать, что они — другие. Или он сам — другой. Теперь у него в голове словно складывалась картина. И ничего хорошего она не сулила. — Так вы знаете, кто устроил этот «театр»? — чтобы задать вопрос, пришлось проглотить комок в горле. Захотелось выпить рома, чтобы хоть немного отпустило. Но было явно не время. — И почему мы здесь? Венди посмотрел на Питера, который сцепил пальцы так, что они побелели. — Я знаю… думаю, что знаю. Это странно, но по-другому у меня никак не получается объяснить… всё. Сначала я не хотел никому рассказывать. Но теперь думаю, что должен рискнуть. Она же говорила с вами тоже? Насчёт того, что запрещено делать. Крюк и Венди изумлённо переглянулись. Она?!
