Питер Пэн и Венди

      Венди слушал и пытался уложить в голове то, что ему рассказывали. Выходило, что и Питер, и Капитан Крюк слышали чей-то женский голос. Но он звучал не совсем как писклявый голосок маленькой фейри, скорее как странный, неприятно-звонкий шёпот. И вместе с ним приходила полная невозможность действовать по своей воле. В теле будто поселялся кто-то другой, дёргал за ниточки, заставляя двигаться. И бороться с этим не было ровным счётом никакой возможности. Но Питер заметил, что каждый раз, когда это случалось, именно Динь-Динь была поблизости. Вывод напрашивался сам собой.       Подумалось, что Венди точно не хотел бы никогда оказаться на их месте. Почему-то именно к этим двоим «Оно», а вернее, уже определённо Она была особенно неравнодушна. Крокодил ничего такого не говорил. Ему, как и Венди, такого испытывать не доводилось. Пока Венди думал, сидящий напротив за столом Крюк обводил взглядом свою каюту, то и дело почёсывая пятна от недавних укусов. Венди пошарил в кармане, проверяя, что не забыл захватить кое-что для него. Но тут взгляд Капитана остановился на его же треуголке. Он встал, отчего Питер дёрнулся, но всё же остался сидеть на месте.       — Спокойно! — отреагировал на его движение Крюк. — У меня к тебе, конечно, давний и длинный счёт. Но сейчас мы, вроде как, на переговорах. И действует правило: враг моего врага — мой друг. Временно, — добавил он, давая понять, что их вражда далеко не окончена. Просто приостановлена до выяснения всех обстоятельств.       Он отложил треуголку, встряхнув её. Было видно, что она насквозь промокла — когда-то пушистые чёрные перья на ней печально свисали сосульками, ткань потемнела. Но интересовал его не головной убор. Капитан сдёрнул алую, местами выцветшую материю, открывая на вид железный ящик.       — Я тут тоже не сидел на жопе ровно. Кое-что разузнал. Это, — он постучал по ящику, издавшему глухой, действительно металлический звук, — наследство от предыдущего капитана. Один из матросов рассказал мне, что у того был план. Что за план — понятия не имею. Но там внутри — что-то есть. Может быть, важное.       — Так чего мы сидим, давайте откроем и посмотрим! — непосредственность Питера вызвала ядовито-насмешливый взгляд.       — А я бы ни за что не догадался! — прокомментировал Крюк, с некоторым трудом поворачивая тяжёлый ящик. С обратной стороны была дверца, и в ней виднелось отверстие.       «Замочная скважина», — сообразил Венди. И, судя по всему, ключа от неё у Капитана не было. Какое разочарование!       — Надо найти ключ… — похоже, Питер всё же задействовал соображалку, не желая получать очередные уколы от Крюка.       — Только если ты умеешь отращивать жабры, — отозвался на его умозаключение Крюк, — ну или готов очаровать русалку так, чтобы она его тебе в зубах притащила. Потому что хозяин этого ключа, а заодно и ящика, сейчас где-то на дне Русалочьей лагуны на вечном отдыхе.       «Да, дела». Все замолчали, обдумывая очередную загадку. Русалки выглядели красиво, обожали гостей и были очень рады поиграть с тем, кто к ним приходил. Вот только при этом неизменно пытались утащить человека на самое дно лагуны. Они могли разговаривать, но осмысленным разговором это вряд ли можно было назвать. В итоге договориться с русалками было нельзя. Они не были злыми, просто непроходимо глупыми. И до их рыбьих мозгов не доходило, что люди не приспособлены долго оставаться под водой. Однажды Питер водил Венди к лагуне, но только затем, чтобы посмотреть издалека. И предупредил, чтобы никогда не пересекал границы пляжа, где на белом песке часто нежились под солнцем эти длинноволосые, напоминающие девушек создания с причудливыми хвостами.       Из того, что Венди о них знал получалось: стоит попасть в нежные, но цепкие руки русалок, и они будут играть тобой, как игрушкой, пока не захлебнёшься. А потом потеряют интерес к мёртвому телу, потому что «он больше не играет». Видимо, такая же судьба постигла и предыдущего капитана…       Как же достать ключ, если они даже примерно не знают, где в большой лагуне находится его тело? Ответ лежал буквально на поверхности, но Венди не сразу его нащупал.       — Крокодил! — воскликнул он. К нему тут же повернулись. — Как только его раны заживут и к нему вернётся способность превращаться, он сможет подолгу нырять и если что, наверное, способен отбиться от русалок.       Крюк нахмурился. Видимо, ему идея не очень нравилась. Но в итоге он всё же неохотно кивнул.       — Наверное, ты прав. По крайней мере, я другого выхода не вижу. А… ты сможешь с ним увидеться? Мне пока запрещено. Передай ему… — он как-то замялся. Было странно видеть у Крюка неуверенность. — Ладно, ничего.       Венди, кажется, понял, в чём дело:       — Если вы переживаете, то Крокодил знает, что вы не хотели его ранить. И не злится. Так что я передам всё, что вы хотите ему сказать.       Видеть, как на обычно суровом лице Крюка сомнения борются с явным облегчением, было так же любопытно. Так Крюк и правда для Крокодила — кто-то близкий? Наконец, он решился.       — Ладно! Передай, что мне жаль, и что я не думаю того, что тогда сказал… — он замолчал, будто прикидывая, что ещё может доверить, но в итоге отрицательно мотнул головой. — Это всё.       Было понятно, что он ещё многое хотел бы сказать, но предпочитал оставить до личной встречи. Когда с этим было решено, Питер вдруг вспомнил:       — В Нетландии есть ещё один человек. Тигровая Лилия. Надо с ним тоже поговорить. Этот ушлый лис наверняка много чего знает. Будет непросто вытащить из него что-то, но надо попробовать.       Стоило ему произнести это имя, Венди кинул на Питера недовольный взгляд. Он до сих пор не мог простить тех танцев на празднике. И каждый раз, когда Питер отправлялся в индейскую деревню, он ловил себя на том, что настроение портится. Хотя, вообще-то, оснований для этого не было никаких. Дурацкая штука эта ревность, правильно говорил Питер! Но как же сложно было от неё избавиться… Конечно же, Питер видел и понимал, что с ним творится.       — Венди, ну что я могу сделать! Он тоже здесь довольно давно, и у него своя, отдельная роль. Раньше Она, — они все почему-то избегали произносить имя вслух, как будто стоило это сделать — и фея немедленно появится здесь. И тогда беды не избежать. — Так вот, она любила с ним повсюду летать. Я даже злился на него из-за этого. Совсем был идиот…       Это неожиданное откровение заставило Венди удивлённо раскрыть глаза. Питер злился, что Динь-Динь уделяла внимание не ему, а Лилии? А говорил, что это только взрослые ревнуют… вот врунишка. Крюк слушал их уже спокойнее и только сухо кивнул.       — Хорошо. Тогда за тобой — узнать всё, что может рассказать индеец. Говорите, по воздуху отсюда не выбраться? Надо попробовать морем. Может, мне и опять прилетит, но нужно использовать каждый шанс. Я отправлюсь прямо завтра, поищу эту твою «границу». Если что-то ещё придумаете или будут важные новости — оставьте на самом большом камне посередине пляжа в бухте… да вот хоть это. — Он ловко подтащил к себе крюком выцветший, но всё ещё яркий кусок ткани, который раньше закрывал ящик с секретом. — Его будет видно даже с моря. Под камень можно спрятать записку. Раз уж нам нельзя показываться вместе и можно встречаться только устраивая сражения, значит, так и будем действовать. Только попробуй обойтись без таких вот дурных шуток!       Он указал на своё покусанное лицо, и Питер опустил голову, словно ему было стыдно, но наскрести решимости, чтобы извиниться, пока не удавалось. Вместо этого он принялся тщательно сворачивать и запихивать в сумку сигнальную ткань. Они уже собрались уходить, когда Венди вспомнил:       — Ой, я же хотел… — Венди выудил из кармана кучку широких продолговатых листьев. — Вот, их надо обдать кипящей водой и приложить к укусам. Тогда они скорее пройдут. У нас недавно Брайан, он такой же рыжий, как я, только кудрявый, ухитрился наступить на подземный улей земляных ос. Мы сперва понять не могли, почему он коленца выделывает и воет при этом, как паровозный гудок. Потом никуда присесть не мог — так ему задницу покусали. Я этими листьями обклеил его на ночь — он уже на следующий день скакал, как больной… то есть, как здоровый. Брайан — это ходячая катастрофа, ещё и видит плохо, как слепой крот, вечно куда-то вляпается. Ему бы очки, но где ж их взять. То и дело лбом ветку встретит или косяк. У него там уже броня должна быть, как у носорога. А недавно на него сверху ещё и ворона упала. Тоже, наверное, как Брайан, самая внимательная в стае…       Чем дальше Венди рассказывал, тем меньше понимал, что несёт и зачем все эти подробности, но когда Крюк сначала улыбнулся, а потом и вовсе рассмеялся, решил, что не зря. Питер переводил удивлённый взгляд с Венди на капитана, а Крюк… смеялся, не зло, а вполне искренне. Может быть, Венди и не перестал опасаться капитана пиратского галеона после всего одного вечера, который они провели спокойно — это было бы неразумно. Зато теперь он до какой-то степени мог понять Крокодила, который при упоминании Капитана сразу смягчался и смотрел чуть ли не мечтательно. Потому что оказалось, что у Капитана Крюка на самом деле красивая белозубая улыбка, а светлые глаза умеют смотреть не только с ледяной яростью, а с живым интересом.       Крюк провожал их долгим взглядом, особенно задерживаясь на Питере Пэне. Венди перехватил этот взгляд, но ничего не сказал. На этот раз они и так обсудили достаточно, чтобы считать — их первые переговоры прошли вполне успешно.       Уже поднимаясь в ночное небо, Венди поймал Питера за руку и притянул ближе:       — Выходит, ты тоже умеешь ревновать. Вон, к Лилии… значит, раньше Она тебе так нравилась, что не хотелось ни с кем делить?..       Питер, не останавливаясь, извернулся так, чтобы Венди оказался прижат к нему, и зажал его рот ладонью — очевидно, его очень смущали эти слова.       — Что за глупости! Да, любому приятно, если его хвалят. Но это не значит… — и задохнулся, потому что Венди неожиданно прошёлся пальцами по рёбрам, заставив Питера согнуться от щекотки. — Венди! Перестань сейчас же!       — Не перестану! — он снова прошёлся по самым щекотным точкам, вызывая дрыганье и сдавленный смех. — Пока ты не признаешься, что сейчас тебе нравлюсь только я.       Эти слова были неожиданны даже для самого Венди. Каким образом серьёзная встреча с Крюком перешла вот в это? Ведь им предстояло противостояние с могущественной хозяйкой острова! Так какого чёрта они сейчас носились друг за другом, как два сумасшедших мотылька, норовя то пощекотать, то ущипнуть и заливаясь смехом?       Впрочем, исход этой игры был предопределён — Питер всегда летал уверенней всех, и переиграть его в воздухе не мог, наверное, никто из мальчишек. Поэтому вскоре Венди был пойман. Они запыхались, но Питер всё же проговорил, глядя в глаза:       — Говорю один раз, запоминай: мне нравишься только ты. Доволен?       Венди не знал, что хочет сделать больше: улыбнуться или поцеловать. Поэтому решил не выбирать и сделал и то, и другое одновременно.

***

      Крокодил выглядывал из-за камня, стараясь не шуметь. На душе было неспокойно, в первую очередь из-за того, на кого он сейчас смотрел. Зрелище было, по его глубокому убеждению, непристойным и возмутительным. Но отвернуться и уползти он не мог. Звериная форма недавно вернулась, и сейчас Крокодил находился в ней: так было незаметнее. И несколько проще: меньше мыслей, к тому же, крокодилы не умеют краснеть.       Как и, похоже, русалки. Потому что прямо на его глазах несколько из них безо всякого стыда выползли на пляж, подтягивая за собою длинные хвосты. И демонстрируя все прелести ничем не прикрытой девичьей половины. Если бы только это! Двое из них затеяли игру: обнимались и перекатывались по песку. Их хвосты сплелись, а обнаженные груди прижимались друг к другу. Русалки смеялись, трогали и даже, кажется, целовали друг друга. Смотреть на это было неприлично, а не смотреть… сложно. Он уполз бы как можно дальше при первой же возможности и постарался забыть всё, что видел, но его держало на месте чувство долга. У него было важное задание!       Венди появился позавчера ближе к вечеру. Только завидев в небе силуэт в несуразной голубой сорочке, Крокодил, к своему удивлению, очень обрадовался. Может быть потому, что уже давно никто, кроме Венди, не приходил именно к нему? А потом обрадовался и того больше — у Венди оказалось сразу несколько подарков. Самым большим было узнать, что у Капитана Крюка, несмотря на очередные неприятности из-за Питера, всё почти что в порядке.       Переданные извинения очень грели душу — это значило, что о нём, Крокодиле, помнят и думают. И беспокоятся вот настолько. Кроме того, Венди притащил с собой завернутые в листья печёные овощи. Давно Крокодил не ел с таким наслаждением. К жаренной на костре рыбе он уже попривык. Да и ловилась она далеко не всегда. Пока он не смог снова превращаться в крокодила, приходилось обходиться чем-то из найденных в лесу фруктов или же без еды вовсе. Потому что потом мучаться животом от незрелых плодов или чего-то сомнительного — себе дороже.       Было очень интересно слушать, как Венди рассказывает об их встрече с Питером и Крюком. Многие из его предположений подтвердились. А история о железном ящике и вовсе вызывала жгучий интерес. Что же там может быть? Посидеть с ним так же долго, как в прошлый раз, Венди, разумеется, не мог. Теперь, когда они все дружно подозревали живущую в Убежище с мальчишками фею в том, что она — виновница всего происходящего, нужно было вести себя осторожнее.       — Я тогда пойду? — Венди поднялся с поваленного дерева, на котором сидел, пока Крокодил дожёвывал, откусывая сладкий батат прямо с кожурой и слушал его рассказ. — Когда, вы думаете, сможете попробовать найти ключ?       Было жалко отпускать его так быстро, но и по своей прихоти подвергать опасности мальчишку тоже не хотелось. Значит, Питер Пэн на днях наведается к индейцам, Капитан Крюк отправится на поиски морской «границы» этого мира. А ему остаётся вроде бы простая задача — обследовать дно Русалочьей лагуны и найти скелет бывшего капитана. Шансы, что ключ будет при нём, Крокодил считал небольшими, но в их положении нельзя было пренебрегать и такими.       Однако, сам факт, что один из людей (а предыдущий капитан наверняка был человеком) сгинул в Русалочьей лагуне, не добавлял оптимизма. Ведь это означало, что подобным образом может закончить любой из них. Всё больше Крокодил склонялся к тому, что ему нужно как-то вызвать интерес этой сущности на себя. Звучало самоубийственно, но вот Питер Пэн и Капитан Крюк с ней общались, и живы… значит, это возможно. Нужно было только соблюсти баланс так, чтобы заставить её проявиться, но не вызвать при этом желания заменить его новым актёром. Может быть, удастся таким способом узнать о ней что-то новое?       Впрочем, это было задачей будущего. Сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы проскользнуть мимо русалок и оказаться в тёплых водах мелководной лагуны. Вчерашний день он потратил на наблюдения, обползая лагуну по кругу, где-то карабкаясь в человеческом облике, стараясь найти удобный путь. Но таковых, кроме одного подхода к пляжу, просто не оказалось. Самым логичным и безопасным было бы приплыть со стороны моря, но даже в самый высокий прилив лагуна соединялась с большой водой лишь узкой протокой. Со всех сторон, кроме пляжа, торчали острые скалы.       Встречаться с русалками в воде Крокодил не хотел совершенно, поэтому единственным подходящим временем для начала поисков определил то, когда они выползали на сушу. Нужно было их отвлечь, а самому быстро метнуться вдоль узкой кромки пляжа и сразу же уйти под воду. Превратившись, Крокодил присел на корточки. У него только одна попытка. Он подобрал кучку разноцветных блестящих камешков, которых набрал на речной отмели и принёс с собой, прежде чем начать ждать подходящего момента. Сделал несколько глубоких вздохов, как мог, размял мышцы.        Поднявшись, Крокодил размахнулся и швырнул камешки так, чтобы они упали с противоположной от его укрытия стороны, недалеко от русалок. И в тот же момент сорвался с места. Бежать по рыхлому песку было тем ещё удовольствием, но он всё же улучил момент, чтобы увидеть, как русалки хватали камешки. Одной не хватило, и она вцепилась в длинные зелёные волосы соседки. Послышался оглушительный визг, но Крокодил уже нырнул, тут же обернувшись зверем. Кажется, получилось…       Следующие несколько часов он провёл, методично осматривая дно. Вода в лагуне была достаточно прозрачной, и всё же местами было глубоко. Всплывать приходилось довольно часто — ведь он постоянно перемещался. Хотя его «часто» не шло ни в какое сравнение с возможностями человеческой формы. Прежде чем он начинал понимать, что пора наверх, проходило около получаса. С каждым разом было всё тяжелее — тело крокодила больше времени проводило в покое, и такая нагрузка была чем-то противоестественным. Но человеческое сознание гнало зверя обратно в глубину, он лишь на несколько минут выныривал, чтобы перевести дух.       Крокодилу уже стало казаться, что он просто проглядел скелет, и придётся начинать поиски заново. Возможно, останки и вовсе занесло песком, так что их больше никто никогда не найдёт. Эти мысли злили, а злость прибавляла сил. Наконец он решил обследовать самый опасный участок — ближе всего к пляжу. Там, с другой стороны от той, где он нырнул, виднелась скала с чёрным провалом. Может быть, это была пещера? Собравшись с силами, он вновь погрузился и медленно заскользил над дном. Раньше солнечные лучи пронизывали морскую воду, играя на дне, но теперь стало заметно темнее. Неужели уже вечер?       В потемневшей воде уходящие вверх чёрные скалы появились неожиданно. А на них… что-то белело. Забыв об усталости, Крокодил махнул хвостом, ускоряясь. Кости. Это были кости! Скелет был почти целым, и на нём даже сохранилось нечто, что могло бы быть одеждой, но сейчас больше напоминало комки бурых водорослей. А главное — шею мертвеца обвивала цепочка, которая провалилась за рёбра, и на ней висел ключ. Наверняка тот самый ключ! Ликованию Крокодила не было предела. До тех пор, пока он не попробовал подцепить цепочку лапой. У него уже был некоторый опыт с часами. Но здесь он оказался бесполезен — ключ встал враспор между рёбрами и отказался покидать своего владельца.       Можно было вытащить на берег всё вместе, но в тот момент это в голову не пришло. Вместо этого Крокодил, подёргав и убедившись, что ничего не выходит, решил, что руки гораздо ловчее лап. И превратился… В голове тут же помутилось — его человеческое тело не было предназначено для столь долгого нахождения в пусть и тёплых, мелких водах лагуны. Но пальцы уже вцепились в ключ, дёрнули… скелет рассыпался на куски, как будто только и ждал этого прикосновения. А Крокодил рванул наверх — к живительному воздуху и свету. Он вынырнул возле торчащей скалы. Лёгкие жгло, все мышцы болели так, будто он сутки бежал без остановки. Но ключ был крепко зажат в ладони. Крокодил схватился за камень и последним усилием вытащил себя на более-менее ровную поверхность. Голова кружилась, и он прикрыл глаза. Чтобы тут же распахнуть их, когда услышал:       — Какой красивый.       Одна из русалок уже забралась к нему на камень, а из темнеющей воды одна за другой всплывали остальные. Их лица улыбались, и были бы красивыми, если бы не застывшее, совершенно безумное выражение больших зелёных глаз. Русалки подбирались ближе, протягивали к нему руки.       — Красивый. Красивее камешков. Мы любим красивых мужчин. Поиграешь с нами?       Мелькнула мысль, что теперь его очередь хранить на дне проклятый ключ. Он — покойник.