Питер Пэн и Венди

      Венди взглянул на очаг — от книжных страниц остался только серый пепел, и вздохнул с облегчением. Успел. Но с первой же фразой от ввалившихся гурьбой мальчишек под сердцем заскребло предчувствием беды:       — Питер! Питер пропал. Его нигде нет.       Майкл и Джон растерянно переглядывались, Энди, как обычно, уже шмыгал носом. Венди вскочил, на ходу задавая вопросы и раздавая команды:       — Где его видели в последний раз? Как вы искали? Звали? Что уже успели посмотреть? Ну, не стойте, как старая телега без колёс!       Первым очухался Майкл, затараторив:       — Мы вообще не смотрели, играли же! Но вроде Генри видел, как они с Динь полетели куда-то туда! — он махнул рукой в сторону Туманных гор. — Мы просто летали туда-сюда, орали, у Юджина даже голос пропал. Ну и… вернулись к тебе. Скоро стемнеет, чо делать-то?       — Так. Делимся по двое, как тогда, когда к галеону летали. Один смотрит справа, другой — слева. Потом меняетесь. Майкл и Джон — возле Русалочьей лагуны, Генри и Брайан — слетайте к индейцам. Юджин и Энди — на вас Пиратская лагуна. Я… к скалам. Высоко не забирайтесь — так можно пропустить. По одному не расходитесь — сами ещё потеряетесь. Всё понятно? Возвращайтесь, как луну станет хорошо видно.       — ДА! — отозвался гораздо более оптимистичный хор. Почему именно он в отсутствие Питера принял командование этой бандой — разбираться было некогда.       Венди оглянулся, но Динь-Динь нигде не было. И это пугало больше всего. Что-то случилось между ними? Паника подбиралась к горлу, воздуха начало не хватать, но Венди помотал головой. Потом будет паниковать, когда найдёт Питера. Он оттолкнулся от земли и направился в сторону предгорий Туманных гор. Именно там он прятался ото всех, когда хотел побыть один. Отчего-то казалось, что именно там ему может повезти больше остальных.       Так и получилось. Он нашёл Питера, но не наверху, а у самого подножия, куда уже почти не доставали последние вечерние солнечные лучи. Питер лежал в высокой траве, сжавшись в комок, словно хотел стать меньше, а то и совсем исчезнуть. Венди не стал звать его и просто медленно опустился рядом. Он не сразу разглядел на грязной зелёной одежде тёмные пятна. Кровь? Он ранен?!              Хотелось немедленно понять, что с ним случилось, но слова застряли в горле, когда Питер поднял на него потухший, какой-то безнадёжный взгляд. Он не плакал, хотя глаза покраснели. Отбросив мысли о расспросах и объяснениях, Венди просто сел рядом и, как мог осторожно, обнял. Питер не пошевелился, только судорожно вздохнул. Так они провели какое-то время, прежде чем Питер всё же приподнялся, обнимая в ответ. Он то и дело вздрагивал, и от этого только сильнее хотелось его успокоить. Но как, если Венди не знал, что случилось? Хотя и догадывался. Что же такого сделала или сказала Динь-Динь?       — Питер… — наконец решился Венди тихонько позвать, — скажи мне. Что произошло?       Тот молча отрицательно покачал головой, вцепившись ещё сильнее, так, что ткань сорочки скрипнула в его пальцах.       — Я не сумею помочь, если ты будешь молчать. — Венди провёл рукой по волосам, ласково, раз, другой. — Это она, да? Она что-то сделала. Или сказала, что сделает.       Приходилось идти наугад, но по тому, как дрогнули плечи, Венди понял, что угадал.       — Помнишь, я говорил: ты больше не один. Есть я. Есть мальчишки. Да даже Капитан Крюк и Крокодил — неужели мы не справимся вместе?       — А если… — Питер выдохнул так тихо, что пришлось склониться к его лицу, чтобы разбирать тихий шёпот, — если не справимся? И вы исчезнете. Все исчезнут. Я не хочу… не хочу, как раньше. Не хочу оставаться с ней один на один. Не хочу решать, кому жить, а кому умереть. Всего три дня. Это… так нельзя! Я лучше умру вместе с вами, чем позволю вас мучить… она…       С каждым вырывающимся словом, наполненным страхом и отчаянием, Венди тоже начинал чувствовать сковывающий ужас. Они все могут исчезнуть. Умереть, да ещё и мучительной смертью. И фея заставляла Питера решать, кого из них помиловать? Представив себе тяжесть такого выбора, Венди тоже содрогнулся. Питер снова затих, но теперь он неловко ворочался, подтянув ноги и ощупывал их, морщась.       — Давай пока не будем отчаиваться, — Венди попытался улыбнуться. — В конце концов, сейчас все живы. У тебя кровь, дай посмотрю — сильно болит?       На это Питер только хмыкнул:       — Меньшее, что меня сейчас беспокоит, это синяки и царапины. От них я точно не умру, а кости, вроде, целы. Ты прав, снова я разнылся. Смотри, так привыкну у тебя на груди рыдать — сорочку стирать устанешь.       — От соплей? — улыбнулся Венди. Весело не было, но он чувствовал, что так нужно. Потому что Питер начинал приходить в себя. — Ничего, постираю. Ты главное не ссысь от страха, такое я уже не выдержу — и так стирки с вас вечно горы. И пахнут эти горы не ландышами.       От тихого смешка стало легче на сердце. Но совсем ненадолго. Потому что Венди не ослышался — у них действительно было всего три дня. Лучше было не представлять, что потом. Нужно срочно искать Крокодила и надеяться, что Капитан Крюк вовремя вернётся из своего плавания. Теперь он знал секрет: фею можно победить при помощи горячего железа. У Крокодила был ключ, а у Капитана — железный ящик. Пока казалось — ничем не связанные вещи, но Венди чувствовал, что всё это — узелки на одной верёвке. Осталось только собрать их, другой надежды у них всё равно не просматривалось.       Было страшно. Но Венди уже понял — быть сильным ради кого-то другого в два раза легче. Ему нужно быть сильным ради Питера. Для Майкла, Джона, Генри, Брайана, Энди и Юджина. А это значит, во сколько же раз? Раздумывая над этим, он помог хромающему Питеру подняться. Не важно, сколько раз они будут падать. Главное — чтобы всегда было, кому протянуть руку.

***

      Усмирять тянущее беспокойство Крокодилу становилось всё сложнее. С той минуты, как Венди рассказал о последних событиях, внутри словно и вправду завелись часы, только стрелки в них крутились в обратную сторону. Приближая неизвестный, а оттого ещё более страшный час.       Венди принёс с собой вырванный из книжки листок. Но Крокодил даже забыл возмутиться таким вопиюще небрежным обращением с книгой. Потому что нужно было вот прямо сейчас сочинить короткое послание для Капитана Крюка. И оставить его на берегу вместе с условным знаком, как Питер с Венди договорились с ним во время встречи.       Сперва они пытались использовать уголёк из кострища, но его частички легко стирались, а значит, не годились для послания. В итоге Венди огляделся и сорвал жёлтый яркий цветок, торчавший в траве. Из его стебля выделялась белая жидкость, не оставлявшая следов на бумаге, но Венди упорно выводил по одному знаку, устроив листок на острой коленке. Только сейчас Крокодил задумался, почему Венди, в отличие от него, вообще помнит, как читать и писать? Самому ему всё казалось знакомым, значение вертелось на языке, но так и не складывалось во что-то осмысленное. При этом знаки подозрительно напоминали те, что были выгравированы на часах. Почему он сам не мог их разобрать?       Измочаленные стебли, как называл их Венди, одуванчиков валялись вокруг, когда Крокодил всё же спросил:       — Ты уверен, что это работает? Ничего же не видно.       — Уверен! — Венди отбросил очередной несчастный цветок. — Надо только подсушить на солнце — всё проявится. Мы так играли, вот только не помню, когда и с кем. Сэр, а что мы будем делать, когда, ну… соберёмся вместе?       Этот вопрос терзал и самого Крокодила. Уж больно непонятным был озвученный Венди способ расправиться с феей. Может быть, надо раскалить на огне наконечник стрелы? Но так и позволит фея проделать все эти манипуляции. И, уж конечно, не будет сидеть и ждать, когда в её власти мгновенно взять любого под полный контроль. Её не смог поймать даже очень быстрый и ловкий Питер. Ещё и, судя по рассказу, при этом чудом ничего не сломал и отлёживается теперь в их Убежище. А о том, чтобы за оставшееся время соорудить какую-то ловушку и заманить в неё, можно было забыть. Когда, а главное — из чего? Кто вообще способен попасть в эту крошечную, вёрткую, но такую опасную цель? Всё равно, что пытаться поймать светлячка, гоняясь за ним с вилкой.       — Не хочу тебя расстраивать, но, как и ты, ума не приложу. Пока даже не верится, что что-то вообще получится. — Крокодил потянулся и широко зевнул. Несмотря на сжимающееся внутри напряжение, он чувствовал себя уже гораздо лучше. Вместе со звериной формой к нему вернулось и быстрое восстановление.       Достал из кармана неизменной жилетки часы, раскрыл и протянул.       — Вот, взгляни. Можешь прочесть?       Венди с интересом повертел механизм, всё ещё издававший громкое тиканье. На обратной стороне крышки можно было разглядеть слегка стёртую надпись, как будто её постоянно касались:       — «Моему дорогому другу. Где бы ты ни был — помни меня. Цю.» Кто это?       Стоило прозвучать этому короткому имени, как внутри Крокодила что-то оборвалось. Он знал это имя. Отчего-то вновь знать, как зовут Капитана на самом деле, было щемяще-приятно. Значит, всё верно, он не ошибся, если только часы действительно принадлежали ему. Дорогой друг… было ли до этого между ними что-то кроме дружбы, или остров сыграл шутку, изменив их отношения? Как бы там ни было, теперь у него было ещё больше причин выжить, выбраться… и вытащить отсюда всех, кто оказался здесь не по своей воле.       — Неважно, — он забрал у Венди часы, щелкнув крышкой. — Спасибо. Я подежурю на берегу, пригляжу, чтобы с нашей запиской ничего не случилось. Как только появится галеон, отправлюсь в надёжное место и буду ждать… Капитана Крюка там. Когда разберёмся с ключом и ящиком и поймём, как действовать дальше — дам вам знак. Будьте готовы. Нужно придумать, чем её отвлечь. Есть что-то, что она особенно любит? И что-то, чего избегает?       Венди задумался ненадолго.       — Избегает? Пожалуй, дождя. Когда идёт дождь, в основном спит где-нибудь. А любит… Драки. Ссоры. Когда кому-то больно.       — Ты очень наблюдательный. — Крокодил поймал себя на мысли, что хочется протянуть руку и взъерошить волосы мальчишки. Как будто он часто делал так, только тогда они были не рыжие и торчащие, как колючки, а чёрные, гладкие… Но зарываться в воспоминания не стоило, важнее — договориться о дальнейших действиях. — Тогда придётся показать ещё одно представление. Вы начнёте, а мы — присоединимся. Как думаешь, Питер справится с такой задачей?       Это не было планом. Откровенно говоря, не было даже наброском. Сплошная импровизация, едва ли не обречённая на провал. Но обстоятельства складывались так, что играть предстояло с листа, без каких-либо правил. А ставкой в игре были жизни. Впрочем, практически ничего не изменилось, разве что теперь туман рассеялся и стало заметно, насколько тонка грань, на которой они всё это время ухитрялись балансировать.       Безумная отвага, за которой не стояло ничего, кроме безысходности. Может быть, мальчишкам было легче — для них вся жизнь — одно большое приключение, а смерти просто не существует. А может быть, Крокодилу просто хотелось в это верить. Глядя на удаляющуюся фигуру Венди, оставалось только пожелать им всем удачи.       А ему предстояло ещё много работы. Но сначала — отнести послание на берег и проследить, чтобы адресат его получил. Небо хмурилось. Если пойдёт дождь — это будет им на руку.       Галеон показался на горизонте утром второго дня.

***

      Капитан Крюк возвращался, чувствуя себя совершенно бесполезным. Время уходило, как вода между пальцев, не оставляя даже пены. Последние дни не принесли ничего нового. Раз за разом они натыкались на одно и тоже: совершенно глухую невидимую стену — над и под водой. Первое столкновение едва не стоило кораблю форштевня. Как и раньше, команда не задавала вопросов: куда они плывут и зачем. Рулевой держал указанный курс, старпом хриплым басом раздавал команды, пираты управлялись с парусами. Но раз за разом Капитан ловил на себе взгляды, от которых по холке пробегали неприятные ледяные иголки. Всё меньше матросы смеялись, пели и переругивались. Заканчивали это плавание уже словно на корабле-призраке, где только ветер выл в вантах да орала наверху прилетевшая стая морских птиц. Накрапывал мелкий дождик.       На входе в бухту к стоящему на палубе Крюку подошел старпом. Его вроде бы добродушный взгляд казался острым. А ещё в нём сквозило что-то, похожее на жалость?.. Позади него собирались остальные, и Крюк невольно попятился. Казалось, что ещё немного, и они кинутся разом, и явно не для того, чтобы по традиции, вручить ему чёрную метку, объявив о том, что он больше не капитан. Глаза перебегали от одного знакомого лица к другому. Многие из них были очень похожи. Как он раньше всего этого не замечал? Нервы натянулись до предела, мышцы бестолково напрягались. Вся точка опоры - покачивающиеся доски мокрой палубы. Почему он не подумал раньше о возможном бунте команды? Теперь было уже поздно.       — Не ходите, Капитан, — голос старпома звучал вроде бы и как обычно, но вместе с тем, немного живее.       Стоявшие позади него пираты начали по очереди повторять одно и то же, с небольшими вариациями:       — Не надо, капитан! Не ходите к ним, капитан!       — Оставайтесь здесь. Выпейте лучше с нами рома. Проживите оставшиеся дни мирно… Не ходите, капитан!       Этот хор едва не оглушал. Звучавшие со всех сторон слова сливались в единый гул. Чего они хотят? Куда не надо ходить? Оставшиеся дни? Позади всех маячил старый Пью. Его рот открывался, но голоса не было слышно за остальными. Наверняка он тараторил то же самое: «не ходите, оставайтесь»…       Осознание ударило, как гром с неба: они уговаривают его не участвовать в затеях Питера Пэна и Крокодила. Они каким-то образом знают об их планах сбежать с острова. Может быть, при всей скудности их сознания, пираты желают ему помочь, спасти? Но жалость в глазах тех, кто, он уже понимал, не являются людьми и принадлежат острову и его жестокой владелице, совершенно его не радовала. Чёрта с два он будет сидеть, затуманивая сознание ромом, пока его и всех остальных не прихлопнут, как таракана.       — В преисподнюю вас, болваны! — гаркнул Капитан так, что стоящие впереди попятились. — Я не нуждаюсь в вашей жалости.       Старпом покачал головой. Остальные притихли.       — Мы-то болваны, капитан. Но живые болваны. А вот вам, уж простите за прямоту, так и трёх дней не останется.       Три дня. Выходит, он пропустил нечто важное. Крюк сплюнул за борт в серые волны, рискуя прогневать и морских богов. Если здесь были хоть какие-то другие, кроме главного божка. А его он, похоже, уже прогневал, дальше некуда. Плевать.       На берегу его ждал тот, ради кого он шагнёт куда угодно. Хоть в пасть к дьяволу. Потому что вчера ночью наконец-то вспомнил, не обращая внимания на терзавшую головную боль. И теперь абсолютно уверен — Чэн пришёл в это адское место за ним. Нашёл его, даже здесь. Своего имени Крюк до сих пор не знал, но это не имело значения. Он зорким взглядом окинул приближающийся берег лагуны сквозь завесу мелкой мороси. На одном из камней алела знакомая ткань. Значит, его ждало послание, которое нужно было прочесть как можно скорее. Он оглядел переминающуюся команду.       — Спасибо, но, если бы мне были нужны советы, я бы спросил. По местам.       Заворчав, они начали разбредаться, а Крюк пошёл в свою каюту, раздумывая, как бы переправить на берег ящик. Капитан и раньше старался не оставлять его без присмотра, но теперь и вовсе нельзя было спускать с него глаз. Если время действительно поджимает, уже нет смысла осторожничать. Пришла пора действовать.