Тридцать дней, чтобы любить его

Письмо второе

Максу Макс, моё единственное возлюбленное несчастье, Я пишу это письмо руками, дрожащими не только от болезни, но и от невыносимого стыда за то, что я совершил. Если ты держишь это второе письмо, значит, правда о моём состоянии наконец достигла тебя, и обман, который я поддерживал во имя любви, раскололся. Я больше не могу прятаться за молчанием. Я должен тебе ту крупицу честности, что у меня осталась. Макс, я болен. Я болен дольше, чем ты когда-либо полностью осознаешь. Всё началось с лёгкой боли, стеснения в груди, которое я списывал на усталость или тревогу, но вскоре оно выросло во что-то чудовищное, во что-то, что питалось моими глубочайшими привязанностями и превращало мою любовь к тебе в болезнь, пожиравшую меня изнутри. Каждый врач, к которому я обращался, выносил один и тот же вердикт, один и тот же жестокий диагноз, произносимый со спокойным профессионализмом, пока мой мир рушился: мои лёгкие начали цвести тем, что никогда не должно цвести в человеческом теле. Они спросили меня, есть ли у меня кто-то, кого я люблю. Я прошептал твоё имя. Мне жаль, Макс. Мне жаль, что моя любовь к тебе стала болезнью столь жестокой, что она украла дыхание из моих лёгких. Мне жаль, что каждый раз, когда я думал о тебе, каждый раз, когда я вспоминал твой смех или изгиб твоей улыбки, что-то во мне сжималось от боли. Мне жаль, что я решил скрыть это от тебя. Я не хотел, чтобы ты смотрел на меня, как на того, кто уже наполовину ушёл. Я хотел, чтобы ты видел меня таким, каким я был, а не тем, каким становился. Но я должен сказать о контракте, ибо эта вина давит на меня сильнее всего. Я знаю, ты, должно быть, чувствуешь себя преданным, сбитым с толку, возможно, даже манипулируемым, и у тебя есть все права чувствовать любое из этих чувств. Контракт не был рождён из жестокости, не из мести, не из желания втянуть тебя в эмоциональный долг. Он был рождён от отчаяния, от осознания того, что я скоро покину тебя, хочу я того или нет, и от страха, что ты рухнешь без кого-то, кто мог бы тебя поддержать. Видишь ли, Макс, я не мог вынести мысли оставить тебя в мире, где ты не знаешь, как жить без меня. Ты так и не научился готовить, потому что я готовил для тебя. Ты так и не научился покупать продукты, потому что я всегда настаивал на том, чтобы ходить сам. Ты не знал, как правильно пылесосить, как складывать бельё, как справляться с маленькими домашними ритуалами, которые делают дом обжитым. Ты зависел от меня так, что я когда-то находил это трогательным, но позже стал бояться, что это тебя уничтожит. И вот я создал контракт. Я заставил тебя ходить за покупками, готовить, убирать, управляться с квартирой не потому, что хотел контролировать тебя, а потому, что хотел научить тебя выживать после меня. Я хотел, чтобы ты знал, что сможешь стоять без моих рук, направляющих тебя. И да, Макс, я должен признаться в чём-то постыдном. Не всё в контракте было создано для твоей пользы. Некоторые части были для меня. Некоторые части были эгоистичными желаниями умирающего человека, не способного вынести мысли покинуть этот мир, не будучи обнятым тем, кого он любит больше всего. Танцы, Макс. Вечера кино. Ритуалы ухода за кожей. Моменты, когда ты нёс меня в постель. Это не были уроки. Это были поблажки. Это были последние осколки счастья, которые я мог украсть, прежде чем моё время истекло. Это были мои отчаянные попытки вплести тепло твоего прикосновения в мою память, чтобы унести его с собой в темноту. Я знал, что ты не любишь меня так, как любил когда-то. Я чувствовал дистанцию каждое утро, когда твои губы касались моего лба с колебанием того, кто выполняет долг, а не выражает привязанность. Я знал, что твоё сердце дрейфует, увлекаемое другими искушениями, другими людьми, другими желаниями. Но я всё равно просил об этих моментах. Я просил, потому что был слаб, потому что болезнь уже опустошила меня, потому что я хотел чувствовать себя любимым, даже если это было через соглашение, а не через твоё добровольное сердце. Мне жаль, Макс. Мне жаль за бремя, за обман, за контракт, созданный и из любви, и из отчаяния. Но мне нужно, чтобы ты знал одно. Я написал этот контракт не для того, чтобы контролировать твою жизнь. Я написал его для того, чтобы, когда моя жизнь закончится, твоя не развалилась на части. Твой, всё ещё любящий тебя каждым вдохом, который я мог сберечь, Джордж