Murdermedia

Новоорлеанский лес ночью дышал тяжёлой, сладковатой сыростью. Воздух был густой, пропитанный гниющей листвой, тёплой землёй и болотной тиной. Меж стволов старых кипарисов тянулись клочья тумана, цепляясь за корни. Где-то высоко стрекотали цикады, их однообразный хор давил на уши, а редкий крик ночной птицы резал тишину, как нож. Винсент стоял в тени, курил, лениво стряхивая пепел в свежевырытую яму. Оранжевый огонёк сигареты вспыхивал и гас, выхватывая из темноты его руки и край лопаты. Земля поддавалась тяжело, с глухим чавкающим звуком. Это место он выбрал давно — достаточно далеко от троп, достаточно глубоко в лесу, где ночь казалась старше и злее. Когда за спиной раздался шорох, он замер. Сигарета повисла между пальцами, лопата дёрнулась и едва не выскользнула из рук. Сердце глухо ударило где-то в горле. Винсент резко шагнул в сторону и прижался к шершавому стволу дерева, пачкая белую рубашку, и затаил дыхание. Кора впилась в спину, холодная и влажная. Он прислушался — ещё один шорох, ближе, будто кто-то осторожно ступал по листве. Огонёк сигареты он потушил о железную часть лопаты, и замер. В темноте лес снова стал сплошной чёрной массой. Винсент сжал лопату крепче, чувствуя, как паника медленно начинает заполнять его тело. Он осторожно выглянул из-за дерева, стараясь не шелохнуть ни ветки, ни листвы. Между стволов, в разреженном тумане, показалась фигура — высокая, вытянутая, изящная… Кто-то тащил за собой труп, и тело волочилось по земле с тихим, влажным шорохом. Сначала Винсент смотрел, забыв дышать. Незнакомец был пугающе… красив. Стройный силуэт, безупречно прямой, словно даже сейчас он выходил не из лесной чащи, а на сцену. На нём была белая рубашка с закатанными рукавами, испачканная тёмными, подсохшими пятнами крови. Поверх — бордовый жилет, плотно облегающий фигуру, подчёркивающий узкую талию и прямую осанку. Галстук — такого же глубокого красного оттенка — висел идеально ровно, будто его завязывали перед выходом в свет, а не перед убийством. Тонкие пальцы были в крови — небрежно, почти художественно размазанной по коже, как следы чьей-то чужой исповеди. На предплечье поблёскивало лезвие ножа, закреплённого ремнём, — холодный, практичный штрих к образу. Очки сидели низко на переносице, цепочка тонко звякнула, когда он остановился, чтобы перехватить тело поудобнее. Лунный свет скользнул по его лицу — по мягким, обманчиво юным чертам, по тёмным, слегка растрёпанным волосам, падающим на лоб. Улыбка была тонкой, почти вежливой, но в ней не было ничего человеческого. Винсент внезапно понял, что смотрит слишком долго. Он нашёл его пугающе красивым и… знакомым. В нём было что-то неправильное, хищное и притягательное одновременно. Он остановился и с безупречной элегантностью достал из кармана белоснежный платок, неторопливо промокнув капли пота, стекавшие по лбу. В этот самый миг луна вышла из-под облаков, и холодный свет упал прямо на его лицо, вырывая черты из тьмы. Винсент сглотнул и с силой сжал лопату, едва веря собственным глазам. Это был Аластор — известная радиозвезда Нового Орлеана. Они уже встречались. Месяц назад, на одном из званых вечеров. Тогда Винсент был очарован не только его голосом и талантом, но и внешностью, безупречными, почти старомодными манерами. Однако Аластор уделил ему от силы минут пятнадцать — вежливый разговор, улыбка, ничего лишнего. О, Винсент был уверен: этот человек даже не помнил его имени. Аластор же направился в его сторону. Сердце Винсента забилось быстрее. Он панически обхватил лопату и с силой прижался спиной к дереву, лихорадочно соображая, как ему следует вести себя в такой ситуации. Взгляд метнулся в сторону — рядом темнели кусты. Он мог бы спрятаться там, исчезнуть, пока ещё не поздно… — Прошу простить меня, — раздалось совсем рядом. Винсент вздрогнул и в ужасе медленно повернул голову. Улыбающееся лицо радиозвезды оказалось в пугающе опасной близости от его. — Могли бы вы оказать мне любезность и поделиться своей ямой? Винсент смущённо покраснел, чувствуя, как пересыхает во рту. — Конечно, мистер Аластор… прошу вас. — Благодарю, — мягко ответил тот и без малейшего усилия бросил труп пожилого белого мужчины поверх тела рыжеволосой женщины. Затем, словно между делом, добавил: — Мы с вами знакомы? — Оу… — Винсент неловко переступил с ноги на ногу. — Вы, наверное, не помните меня… Я Винсент Уиттман. — Что привело вас в Новый Орлеан, мистер Винсент? Он неловко улыбнулся. Ему отчаянно хотелось провалиться сквозь землю. — Мы работаем с вами на одну студию… просто в разных филиалах. Я веду новости на TrueChannel. — Ох, вот как… — Аластор бросил рассеянный взгляд на лежащие в яме тела. — И чем же вам не угодила эта юная леди? Винсент зло посмотрел на тело мертвой женщины. — Много пиздела. Его взгляд скользнул к трупу, который принёс Аластор. Он заметил огромную дыру там, где должно было быть сердце, и неестественную бледность кожи — тело выглядело обескровленным, словно пролежало уже достаточно долго. — А чем вам не угодил этот старик? — с неподдельным интересом спросил Винсент. Аластор прошёл к кустам и вытащил оттуда ещё одну лопату. Он шёл сюда целенаправленно — это место было ему знакомо. В этой части леса он обычно хоронил тела, а инвентарь прятал неподалёку. — Он был невежлив, — радиозвезда с силой вогнал лопату в землю, начиная засыпать яму. — А я не терплю неуважения к себе. Винсент поспешил помочь, сжимая лопату дрожащими руками. — Мистер Аластор? — М-м-м? — Могу ли я купить вам выпить, когда мы закончим? — Винсент бросил на него восхищённый, почти робкий взгляд. — Я бы очень хотел поговорить с вами… я большой фанат ваших шоу. Аластор широко улыбнулся. — Конечно, mon chéri. Если ты угощаешь.