Murdermedia

Алкоголь всегда вкуснее, когда его наливают за чужой счёт. Аластор уже сбился со счёта бокалов. С каждым новым глотком раздражение притуплялось — не исчезало, но отходило на второй план, уступая место ленивому, почти благодушному настроению. Молодой телеведущий, сидевший напротив, был старателен в своей лести. Он говорил о радиоэфирах Аластора с искренним восторгом, вспоминал выпуски, называл шутки, которые считал особенно удачными. Хвалил шоу, рейтинги, формат. Между делом обмолвился, что занимается программированием и попал на канал не без помощи отца. Аластор не удивился. Именно так всё и работало — если ты белый мужчина и у тебя есть деньги. Бар реагировал на Аластора иначе, чем на остальных. Бармен узнал его сразу и наливал сазерак без вопросов. Кто-то за соседним столом шепнул его имя, кто-то поднял бокал в знак молчаливого приветствия. Взгляды задерживались дольше обычного — с уважением, осторожностью, почти суеверным интересом. Аластор здесь был фигурой известной, и это чувствовалось без лишних слов. Разговор незаметно свернул в сторону — к акулам и их видам. Какая из них убивает быстрее, какие самые редкие виды. Тема была пустой, но удобной. Аластор слушал внимательно, время от времени смеялся — спокойно, без напряжения. Возможно, дело было в количестве выпитого. А возможно, ему просто нравился этот монотонный треп его собеседника. — Уиттман! Чужая тяжёлая рука легла на плечо телеведущего. Тот обернулся с явным недовольством, Аластор медленно поднял взгляд на белого высокого мужчину, который прервал их, с интересом рассматривая его. В баре стало заметно тише. Мужчина заметил это, прокашлялся и нервно поправил свой галстук. — Ты почему не вернулся в отель? — раздражённо спросил он. — И пьёшь тут, как моряк. Тебе нужно готовиться к завтрашнему эфиру. — Ой, брось, Стэн, — Винсент махнул рукой. — Там не к чему готовиться. Я уже читал скрипт. Тот нахмурился и сложил руки на груди, смерив юного телеведущего холодным, недовольным взглядом. — Твоей смазливой морды недостаточно, чтобы вести эфир, — процедил он. — К таким вещам готовятся. Он положил Винсенту руку на плечо. Винсент резко сдёрнул её и поднялся, подходя к нему почти вплотную. Они зло смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Бар замер. Музыка оборвалась на полутакте, разговоры стихли, и внезапная тишина легла между ними тяжёлым грузом. В этой паузе даже им самим стало неловко — слишком много чужих глаз. Стэн раздражённо махнул рукой. — Ты не стоишь моего времени. Он развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Звук удара прокатился по залу и рассыпался эхом. На секунду повисло разочарование — ощутимое, почти обидное. Никакой драки. Никакого продолжения. Кто-то фыркнул, кто-то отвернулся. Музыка снова заиграла, сначала неуверенно, потом громче, заполняя пустоту. Винсент медленно опустился на стул. Плечи поникли, он провёл рукой по лицу, выдыхая. От хорошего настроения не осталось и следа. — Он всего лишь оператор, а гонора — как будто он мой начальник, — с раздражением сказал он.— Да я этот эфир проведу с закрытыми глазами лучше, чем он всю ночь заучивая текст. Смех за соседним столом прозвучал громче обычного. Где-то рядом звякнули бокалы. Аластор всё это время оставался на месте. И с интересом наблюдал за ним. — Меня это так бесит, Аластор! — стакан с виски с глухим стуком опустился на барную стойку. — Эти уроды совсем меня не уважают! Клянусь, если кто-то ещё раз назовёт меня погодным мальчиком, то я… Губы радиозвезды медленно растянулись в довольной улыбке. — Убьёшь их? Щеки Винсента вспыхнули алым. Аластор был чересчур харизматичным — красивым, опасным, притягательным. Один лишь тембр его голоса пускал по коже мурашки. А теперь, когда их связывала общая могильная яма с трупами, Винсент чувствовал: между ними возникло нечто новое. Что-то неправильное. И оттого особенно манящее. — Может быть… — он придвинулся ближе, так что их плечи коснулись друг друга. Аластор сидел ровно, бросая на юношу взгляды, полные спокойного интереса и почти искреннего участия. Винсент прикусил край нижней губы, ощущая, как ему льстит это внимание. — У тебя есть что-то на уме? — спросил он тише. — Хм, — Аластор задумался, делая ещё один глоток виски. — Возможно, я знаю одно место в лесу… где вам с твоим другом стоило бы снять репортаж. Телеведущий опёрся щекой о кулак, глядя на него с откровенным восхищением. — Тогда, думаю, мы заглянем к вам ближе к вечеру? — Вечером? — Аластор махнул рукой. — Что ты, это слишком поздно. Приходите днём. Сразу после репортажа. — Днём? — с непониманием переспросил Винсент. — Днём, — он легко ткнул указательным пальцем ему в нос. — Не заставляй меня ждать слишком долго. Иначе мне станет скучно… и я уйду, mon chéri. Винсент снова покраснел, не веря, что радиозвезда Аластор только что дотронулся до него. — К-конечно, Аластор! — он ослабил галстук, чувствуя, как становится трудно дышать. — Мы придём сразу же, как закончим эфир. Аластор тихо хмыкнул. Завтра станет ясно — можно ли использовать этого простака… или лучше подать его на десерт.