Focus

Часы, последовавшие за уроком гербологии, тянулись бесконечно, наполненные занятиями, которые я почти не замечала. Тёплый образ Хетти и мисс Рид, раскрасневшихся от неловкой близости, отвлекал меня гораздо лучше, чем мои прежние тревоги. К полудню я чувствовала себя бодрой, а лёгкость, возникшая утром, усилилась благодаря успешному вмешательству. Я практически вбежала в класс Гекаты, где у нас была назначена встреча. Как только я переступила порог, привычное напряжение, царившее в Академии, исчезло. Я чувствовала себя особенно счастливой, не испытывая ни усталости, ни страха, как в предыдущие недели. Геката была именно там, где я и ожидала её увидеть: она склонилась над огромным дымящимся котлом в центре комнаты, её тёмное преподавательское платье плотно облегало грудь. В воздухе витал резкий запах сложного, трудноваримого зелья. Она не сразу подняла взгляд, но точно знала, что я здесь. В уголках её губ появилась ухмылка, как только она услышала, с каким несвойственным мне воодушевлением я вошла в комнату. Я бросила сумку с громким стуком возле двери — небольшой, ненужный знак своего прибытия — и подошла к ней; мои шаги эхом раздавались по каменному полу. Я остановилась прямо за ней, достаточно близко, чтобы почувствовать жар, исходящий от зелья, и уловить слабый, пьянящий аромат её кожи, перебивающий запах ингредиентов. — Кто‑то в хорошем настроении, — пробормотала она, продолжая помешивать бурлящую жидкость длинным серебряным половником. Её голос был низким и бархатистым, в нём слышалось довольное удивление. Я наклонилась и положила подбородок ей на плечо, чтобы заглянуть через её плечо в бурлящий котёл. — Угроза нейтрализована, хаос успешно создан, — прошептала я, имея в виду как её работу по делу Марка, так и моё успешное вмешательство на гербологии. — Это был очень хороший день. — Мне приятно это слышать, — ответила Геката, на мгновение замерев с половником в руке. Она откинула голову назад так, что моя щека коснулась её щеки — в молчаливом, интимном признании моего присутствия. — Ты готова начать сегодняшнее занятие? Вместо ответа я крепче сжала её в объятиях. Обхватила Гекату за талию и притянула к себе. Жар от котла и холодная сдержанность её тела создавали мощный контраст. Геката замерла. — Холли, — возразила она тихим предостерегающим голосом, но не оттолкнула меня от себя, продолжая держать половник. — Кто угодно может войти. Нам нужно... Я лишь пожала плечами, прижавшись к её уху. После того дня, который у меня был, обычные правила казались мне совершенно неуместными. Мое успешное вмешательство в дела Хетти и мисс Рид в сочетании с ощущением полной безопасности, которую я испытывала в её присутствии, сделало меня безрассудной. Я не дала ей договорить. Я наклонилась и впилась в её губы требовательным, благодарным поцелуем. Наконец половник с тихим стуком опустился на край котла, и Геката схватила меня за предплечья — чтобы не упасть от внезапной близости. Поцелуй был коротким, но страстным, со сладким привкусом бурлящего зелья. Геката отстранилась, высвободившись из объятий с неожиданной, решительной грацией. Она подняла руку и поправила вырез своего тёмного платья, пытаясь взять себя в руки и вернуть ситуацию в рамки профессиональной этики. Я лишь улыбнулась и сделала шаг назад, прислонившись к одной из парт и скрестив руки на груди. Мой взгляд был нарочито вызывающим, медленным и, несомненно, собственническим — таким взглядом я словно раздевала её мысленно. Геката недолго смотрела мне в глаза. Она отвернулась к котлу и сосредоточенно взяла черпак, но её щёки слегка покраснели, а поза стала более напряжённой, чем раньше. — Хватит так на меня смотреть, мисс Дрейвен, — пробормотала она, назвав меня по фамилии, что означало возвращение к профессиональной атмосфере в классе. Однако то, как она слегка закатила глаза, было молчаливым признанием того, что ей это нравится, — даже если это крайне неуместно. Моя уверенность была опасно высока. Вид раскрасневшихся щёк Гекаты и редкие взволнованные нотки в её голосе только подпитывали моё безрассудство. Я выпрямилась, убрав руки за спину. Мой взгляд был прикован к ней, и я по-прежнему оценивающе смотрела на неё. — Как жаль тратить такое хорошее настроение на зелье, — пробормотала я, понизив голос и бросая вызов её авторитету. — Мы могли бы потратить эту энергию с гораздо большей пользой. Геката проигнорировала мой комментарий и с новой силой принялась помешивать содержимое котла. — Это занятие предназначено для того, чтобы подготовить вас к попытке воссоздать одно из моих старых творений. Мы будем изучать Зелье Совершенного Симбиоза. Это потребует полной концентрации, которой, должна добавить, тебе сейчас явно не хватает. Я медленно шагнула вперёд, чтобы она заметила это намеренное движение. Не сводя с неё взгляд, я потянулась к воротнику своей яркой, пёстрой, розово-белой рубашки. Аккуратно и тихо расстегнула одну из пуговиц, намеренно обнажая ключицу. — Возможно, концентрация слишком высока, — прошептала я. Черпак в руке Гекаты замер над котлом. Она перевела взгляд с бурлящей жидкости на мою шею, а затем снова посмотрела мне в глаза. Дисциплина, помогавшая ей сохранять самообладание, явно была на пределе из-за волны желания, которую я намеренно вызывала в ней. — Холли, — предупредила она тихим, низким и крайне опасным голосом, — не испытывай моего терпения, когда нужно работать. Я не отступила. Ощущение того, что я стою так близко к тонкому, как лезвие, краю — краю между её самоконтролем и желанием — было слишком волнующим, чтобы отступить. Я вспомнила слова самой Гекаты, сказанные шепотом в редкий момент, когда она была беззащитна: абсолютная, жёсткая сосредоточенность, необходимая для поддержания дисциплины, и уязвимость, возникающая, когда эта дисциплина намеренно, физически подрывается, — всё это возбуждало её. Я точно знала, что делаю. Это был не просто флирт, а игра, в которой я провоцировала её возбуждение, заставляя бороться с собственными жёсткими правилами. — Работа может подождать десять минут, — пробормотала я. Мой голос звучал мягко, в отличие от её напряжённой позы. Сделав ещё один медленный, размеренный шаг вперёд, я приблизилась настолько, что тёмная плотная ткань её платья коснулась моей обнажённой груди в том месте, где я расстегнула пуговицу. Я не прикасалась к ней, но жар, исходящий от неё, резкий насыщенный запах сложного зелья и её собственный неповторимый аромат были невыносимы. — Ты уже отвлекаешься, Геката, — прошептала я, и в моём голосе прозвучало мягкое и правдивое обвинение. — Твоя дисциплина даёт сбой. Зачем с этим бороться? Я опустила взгляд на её руки, которые теперь так крепко сжимали половник, что костяшки пальцев побелели. Сила была совсем рядом — она дрожала на поверхности. Геката издала низкий, почти беззвучный звук — вздох, смешавший в себе разочарование, желание и гнев. Она не могла закричать, не могла уйти, не могла прикоснуться ко мне. Она была в ловушке собственного строгого кодекса поведения, а ключ от этой ловушки — у меня. Она с силой опустила половник на стол, звон разнёсся эхом по комнате. Она отвернулась от котла и наконец посмотрела на меня в упор — её глаза были тёмными и горящими. — Хватит, Холли, — заявила она опасно тихим голосом. — Мы не будем рисковать твоей учёбой или моей работой из-за твоего безрассудства. Сегодня мы работаем. Я знала, к чему всё ведёт. Она беспокоилась не только об академическом или рабочем положении. Она проецировала свои чувства. Непреклонная сила, с которой она пыталась сохранить контроль, как раз и подпитывала её возбуждение, и я не собиралась позволять ей просто загнать это чувство внутрь. Самое интересное начиналось, когда она срывалась. Я не отступила. Сделала последний, неизбежный шаг — сократила расстояние между нами, так что кончики моих кроссовок коснулись её строгих высоко шнурованных ботинок. Подняла руку и положила её ей на грудь, прямо над грудиной. — Ты взволнована, — прошептала я, и в моём голосе звучала уверенность в победе. Медленно провела большим пальцем по жёсткой ткани её платья. — Зачем сопротивляться, Геката? Тёмный огонь в её глазах наконец прорвался сквозь хрупкую оболочку самообладания. Она резко вдохнула, и её самоконтроль дал трещину. Геката отреагировала чисто инстинктивно: схватила меня левой рукой за запястье, отводя мою руку от своей груди, а правой — взяла меня за подбородок и запрокинула мою голову. Её тёмные глаза были полны ярости, хищничества и абсолютного самозабвения. — Потому что, — прорычала она низким, вибрирующим голосом, обещающим возмездие, — у меня есть работа, а ты только что заработала себе очень долгую сессию утомительной, однообразной практической работы. После занятия, Холли, мы обсудим пределы. Она не поцеловала меня. Вместо этого отпустила мой подбородок и резко отвернулась, переключив всё своё внимание на что-то другое. — А теперь сядь. Мы начнём с истории охлаждающего раствора, необходимого для приготовления нужного зелья. И ты, — добавила она, и в её голосе снова прозвучали холодные, властные нотки, когда она многозначительно посмотрела на мою расстёгнутую рубашку, — немедленно застегнёшь её. Я почувствовала, как Геката сдерживает раздражение и едва сдерживаемое желание. Её голос стал холоден как лёд, когда она приказала мне сесть. Подошла к указанному месту, с лёгким скрежетом отодвинула стул от каменного пола и села. Я не сводила глаз с напряжённой спины Гекаты, пока она раскладывала свитки. Я потянулась к пуговицам на рубашке — выполняя приказ. Но вместо того, чтобы застегнуться, я намеренно расстегнула ещё одну пуговицу. С тихим, едва слышным шорохом воротник распахнулся — обнажая кружевную верхнюю часть моего бюстгальтера. Я присела на стул, облокотившись на стол с совершенно невозмутимым выражением лица. Взяла перо, обмакнула его в чернила и приготовилась изображать интерес. Послание было ясным: я подчиняюсь букве вашего приказа — я сижу и нажимаю на кнопки, — но я диктую условия своего поведения. Геката повернулась ко мне спиной и вернулась к котлу — но тишина в комнате стала тяжёлой и гнетущей. Я знала — она в курсе. Почти чувствовала исходящую от неё энергию — огромные усилия, которые ей приходилось прилагать, чтобы не обернуться и не наказать меня за неподчинение. Я затаила дыхание, напряжение в комнате натянулось, как струна. Тишина была мучительной, её нарушало лишь тихое бульканье зелья. Я знала — она ведёт заведомо проигрышную битву. Намеренная дерзость ещё более расстёгнутого воротника была вызовом, который она не могла проигнорировать без ущерба для своей власти — или рассудка. Внезапно половник, который она держала в руках, зазвенел, когда она очень осторожно поставила его на стол. Затем она сдвинулась. Геката медленно обернулась. Лицо у неё было маской холодной, непроницаемой ярости — но в тёмных глазах горел необузданный, хищнический огонь, от которого у меня внутри всё перевернулось. Железный контроль был полностью разрушен. Она молчала — ей и не нужно было ничего говорить. Воздух вокруг неё был напряжённым и заряженным — и я знала, что довела её до точки невозврата. Она сделала один медленный, размеренный шаг в сторону стола — за которым я сидела. Её взгляд был прикован к моей груди — а именно к дерзкому кружеву, выглядывающему из-под воротника рубашки. Она положила обе руки на стол по обе стороны от моего стула — и наклонилась так, что её лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего. Она загнала меня в ловушку — окружила своим телом и яростным желанием. — Вы поразительно неуважительно относитесь к авторитету, мисс Дрейвен — прорычала она низким, хриплым голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. Её дыхание, слегка отдающее острыми ингредиентами зелья — коснулось моего уха. — Похоже, всё зависит от начальства — выдавила я из себя. Мой голос стал хриплым, а высокомерие сменилось предвкушением. Губы Гекаты изогнулись в холодной, опасной улыбке — улыбке хищника, загнавшего добычу в угол. Она не стала трогать мой расстегнутый воротник. Вместо этого она быстро протянула руку, но не к моей рубашке, а к перу, которое я держала. Резким движением она вырвала его у меня из рук и швырнула на стол. — Тогда твой сегодняшний урок, — прошептала она, и в её голосе прозвучало обещание полного господства, — состоит в том, чтобы понять, почему такое неуважение неразумно. Она была великолепна. На одно мучительное мгновение мне показалось, что я сломила её, но вместо того, чтобы поддаться жару, Геката показала более высокий и холодный слой льда. Затем она снова приняла свою чопорную, прямую позу. Вся её хищная напористость исчезла, уступив место безупречной, непреклонной заместительнице директора. Её голос был на удивление спокойный. — Забудьте об учёбе. Если вы не можете вести себя подобающим образом, то сегодня вы ничему у меня не научитесь. Необходимо провести полную инвентаризацию кладовой, будьте внимательны, мисс Дрейвен. С этими словами она повернулась обратно к котлу, полностью сосредоточившись на кипящем зелье. Меня отвергли, наказали и полностью проигнорировали. Я немного посидела, прищурившись и пытаясь точно рассчитать, как далеко я могу зайти с ней сегодня. В качестве наказания она выбрала чистую бюрократическую злобу, доказав, что её приверженность профессиональной роли, по крайней мере в этот момент, сильнее её желания. В конце концов я пошевелилась и с невозмутимым видом поднялась со стула. Я направилась к двери кладовой, по пути прихватив со стола перо и пергамент. Когда я вошла в прохладное тёмное складское помещение и закрыла за собой дверь, мои мысли уже были заняты другим. На самом деле я собиралась начать инвентаризацию — я же не идиотка. Но я также думала о том, как заставить её полностью утратить контроль прямо здесь, в её собственном классе. Я рылась в дальнем углу одной из высоких полок, мысленно сортируя сушёный корень мандрагоры, как вдруг воздух позади меня сгустился. В маленькое помещение проник прохладный сквозняк, и по пыльным банкам пробежала тень. Я замерла, даже не оборачиваясь. И тут я почувствовала, как рука скользит по моей спине, ощутила знакомое, уверенное прикосновение её пальцев. Я затаила дыхание, когда Геката осторожно убрала мои волосы с шеи, обнажив чувствительную кожу. Я почувствовала, как она прижалась к моей спине, заставив меня вжаться в деревянные полки. У меня перехватило дыхание, когда я почувствовала боль от соприкосновения с полкой, но я не отодвинулась — дискомфорт был необходимой частью игры. Геката слегка царапнула меня ногтями по шее. Я закрыла глаза, наслаждаясь жжением, резким контрастом с её обычными сдержанными прикосновениями. — Я начинаю многое о вас узнавать, мисс Дрейвен, — прошептала она мне на ухо. Я прикусила губу, а затем ухмыльнулась. — Серьёзно? Есть что-то интересное? Я почувствовала, как она ухмыльнулась мне в ухо, когда ответила: — Ты очень чувствительная. И совершенно безжалостная. В подтверждение своих слов она слегка прикусила пульсирующую вену на моей шее. Я изо всех сил старалась не стонать, но Геката ничего не упускала. Она улыбнулась, прижавшись к моей коже, когда я наклонила голову, чтобы ей было удобнее добраться до моей шеи. Затем она сильно укусила меня за шею. Я так громко ахнула, что звук наверняка разнёсся по всему классу. Геката отреагировала мгновенно, крепко зажав мне рот рукой, но не отступила. Вместо этого она ещё сильнее прижала меня к полкам и снова укусила. Я громко застонала и закатила глаза от сильных ощущений. Она продолжала кусать и посасывать мою шею, а затем крепко зажала мою ногу между своими. От внезапного давления я подавила крик, и мои ноги чуть не подкосились. Геката запрокинула голову ровно настолько, чтобы снова прошептать: — Ш-ш-ш… моя дорогая. Я тяжело дышала, пытаясь взять себя в руки. Она по-прежнему крепко прижимала руку к моим губам, и я не могла ответить, поэтому кивнула в знак понимания. — Хорошая девочка, — прошептала Геката низким командным голосом. Я приподнялась, цепляясь за полки, которые были так плотно прижаты ко мне, что я практически чувствовала, как на моих рёбрах появляются синяки. Мне это нравилось. Боль. Жжение. Она быстро уловила эту мою потребность, и я теряла самообладание каждый раз, когда она исследовала мои потенциальные границы. Геката легонько поцеловала синяк, который только что поставила, а затем прошептала: — О, милая… тебе придётся это прикрыть. Я зажмурилась, стараясь не издать ни звука. Мое тело начало непроизвольно дрожать, когда Геката коснулась губами моей шеи, отчего волосы на затылке встали дыбом. Она осторожно расстегнула пуговицу на моих брюках. Затем взглянула на дверь кладовой — и та захлопнулась с тихим, окончательным хлопом. Свет из класса погас, и только одна зажжённая свеча освещала помещение, а наши переплетённые тени расползались по комнате. — Как думаешь, ты сможешь вести себя тихо, дорогая? — прошептала Геката мне на ухо. Я тут же кивнула, крепче вцепившись в полку. Я вздрогнула, когда она ловко расстегнула ширинку моих брюк, обняла меня за талию и запустила руку под нижнее бельё. Я зажмурилась, сдерживая крик удовольствия, когда пальцы Гекаты скользнули по моим уже влажным складочкам и без колебаний обхватили мой центр. Она крепко зажала свою ногу между моими, давая мне опору, в которой я отчаянно нуждалась, чтобы удержаться на ногах. Я не смогла сдержать стон, и Геката ещё сильнее сжала мой рот, отчего стон стал ещё громче. Геката перестала кружить и прошептала: — Маленькая ведьма, если ты не будешь хорошей… я остановлюсь. Я всхлипнула и медленно кивнула. Геката опять начала кружить пальцами, крепко прижимая другую руку к моему лицу, чтобы я молчала. Она снова начала целовать мою шею и резко укусила место, где оставила след. Я чуть не вскрикнула от удовольствия, но прикусила язык, чтобы не закричать. Моё тело напряглось, по нему пробежали жгучие волны возбуждения. Я была так близка. Затем я услышала звук и поняла, что Геката тоже его услышала, поскольку она осторожно перестала двигать пальцами. Я поморщилась от болезненного всплеска возбуждения, которому не дали выхода. Мне просто нужно было ещё немного. Мы обе старались не шевелиться и прислушивались. Шаги в классе прекратились. Это был не ученик: чёткие, звонкие шаги на каблуках указывали на то, что это был преподаватель. Геката медленно убрала руки. Я прикрыла рот, чтобы не всхлипнуть, и прислонилась лбом к полкам, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Геката легонько поцеловала меня в затылок, а затем ловко высвободила руку и отошла. Я замерла, тяжело дыша, когда дверь кладовой открылась и Геката бесшумно выскользнула наружу. Я сильнее прижалась лбом к прохладной пыльной полке, стараясь унять дрожь. Моё сердце бешено колотилось в неровном ритме, вызванном мгновенным, мучительным исчезновением прикосновений Гекаты. Все нервные окончания были оголены и кричали, а внезапное прекращение удовольствия привело меня в состояние изысканного, болезненного разочарования. Я сжала ноги, отчаянно пытаясь сдержать желание закричать от неудовлетворённости. Шаги замерли, а затем раздался голос — ясный, мягкий и совершенно безошибочно узнаваемый: — Геката, дорогая моя, я просто хотела проверить, как проходит доставка материалов. О боже. Это была мисс Кэкл. В темноте я широко раскрыла глаза. Директриса стояла в нескольких шагах от двери кладовой, совершенно не подозревая о том, что среди сушёных мухоморов находится студентка на грани оргазма. Я сосредоточилась на звуках их голосов, пытаясь уловить суть разговора и одновременно борясь с собственным внутренним хаосом. — Доставка назначена на понедельник, — ответила Геката ровным, спокойным и профессиональным тоном. В её голосе не было и намёка на то яростное возбуждение, которое только что охватило её. Это было пугающее проявление самообладания. Мисс Кэкл сменила тему, и её тон стал мягче и теплее: — А что с коттеджем? Я видела, что на этой неделе там были кровельщики. Моё сердце резко и непроизвольно дрогнуло. Осознание того, что работа над фундаментом нашего будущего продвигается, внезапно придало мне сил, в которых я так нуждалась. Затем мисс Кэкл переключила своё внимание на меня. — И как там Холли, Геката? Новости распространяются быстро, даже до того, как твой отчёт был отправлен. Все видели, как ты поймала её и использовала чары переноса вместе с мисс Хемлок. Звучит довольно тревожно. Я поморщилась, зная, что об инциденте с обмороком стало известно всем. Геката явно описала произошедшее профессионально, представив это как попытку учителя защитить двух расстроенных учениц и опустив все детали, которые могли бы выдать наши отношения. Но мисс Кэкл знала, что паника была вызвана моими семейными проблемами, поэтому она явно задавала вопрос из добрых побуждений и с беспокойством. Ирония была жестокой. Мисс Кэкл, женщина, которую я глубоко уважала, выражала беспокойство по поводу моей эмоциональной нестабильности, не имея ни малейшего представления о том, что ученица, о которой она беспокоилась, в данный момент прячется в кладовке, совершенно обессиленная из-за той самой учительницы, с которой она разговаривала, чьи пальцы всего несколько мгновений назад почти довели меня до столь необходимой мне кульминации. Я снова прикусила губу, и на глаза навернулись слёзы разочарования и отчаянного веселья. Разговор продолжался, и Геката уверяла директрису, что я хорошо восстанавливаюсь и нахожусь под строгим присмотром. Мне оставалось только молчать, неподвижно стоять и сдерживаться, пока за тонкой деревянной дверью шёл разговор о моих проблемах. Я крепко прижалась щекой к полке и заставила себя не дышать, пока не услышала отчетливые постукивания каблуков мисс Кэкл, удаляющихся по каменному коридору. Наконец дверь класса закрылась, и в кабинете воцарилась гробовая тишина, которая была почти такой же громкой, как и предыдущий хаос. Я ждала. Моё тело всё ещё дрожало от остаточной энергии, вызванной близостью оргазма, в лёгких жгло, но Геката не спешила возвращаться. Продолжавшееся молчание было мучительным. Меня охватило не облегчение, а острое, вновь возникшее напряжение из-за того, что меня проигнорировали сразу после такого сокрушительного момента. Я слышала, как она передвигается по классу: тихий скрип стула, нежное звяканье ковша, который она опускает обратно в котёл. Она намеренно восстанавливала самообладание, снова надевала маску профессионализма, отказываясь признавать, что только что произошла напряжённая сцена. Я с трудом двинулась, пытаясь разгладить складки и избавиться от физических следов её прикосновений. Пульсация в шее и между ног была насмешливым напоминанием о том, что она полностью контролирует ситуацию. Она заставляет меня ждать. Эта мысль одновременно раздражала и сильно возбуждала. Она наказывала меня за дерзость, но не своей работой, а отказом в том самом освобождении, которое она сама же и вызвала. — Геката? — тихо спросила я, выглядывая из кладовки. Мой голос дрожал от неугасающего желания и осторожной надежды. Геката повернулась ко мне, и её невозмутимый вид мгновенно исчез. Она шагнула вперёд, её движения были резкими и решительными. Она взмахнула рукой, и дверь в класс тут же захлопнулась со звучным хлопом. Я инстинктивно отступила назад, но отступать было некуда: Геката вошла в кладовую и захлопнула за собой дверь. Она действовала безжалостно и эффективно, оттесняя меня к полкам. Тяжёлая банка с грохотом упала на каменный пол и разбилась. Я вскрикнула от боли в спине, когда грубое дерево поцарапало меня сквозь блузку, но у меня не было времени на то, чтобы осознать это, потому что Геката с силой впилась в мои губы. Я отдалась этим агрессивным прикосновениям — из моего горла невольно вырвался стон. Геката тут же отстранилась и с силой зажала мне рот рукой. Я закатила глаза, когда она повернула мою голову в сторону и снова вонзила зубы мне в шею, прямо рядом с предыдущим укусом. Я приглушенно вскрикнула от боли и удовольствия, выгнувшись всем телом в ответ на острое жжение, пронзившее меня. Геката спустила с меня брюки и, отодвинув в сторону нижнее белье, провела пальцами по моей влажной сердцевине. Ухмыльнувшись, она прошептала мне на ухо: — Ты была так близка, дорогая… Я застонала, отчаянно глядя в её пылающие глаза. Геката тут же сдалась и вонзила пальцы внутрь. У меня закатились глаза от чистого удовольствия, и я изо всей силы вцепилась в полки. Геката прижала нас друг к другу, чтобы я не упала. Она продолжала двигать пальцами, попадая в точку, от которой моё тело напрягалось, а дыхание учащалось. Геката не убирала ладонь с моего рта, довольная моим отчаянным молчанием. Она поцеловала меня в шею и слегка прикусила мочку уха. Мои ноги задрожали, а пальцы Гекаты продолжали двигаться в том же ритме. Она прошептала мне на ухо: — Кончи для меня, дорогая. Я старалась не плакать от удовольствия, когда на меня обрушился оргазм. Она не сбавляла темп, приближая кульминацию, и я вцепилась в её плечи, сжимая их всё сильнее, пока не перестала сдерживать наслаждение. Геката замедлила темп и поцеловала меня в шею. Медленно убрала руку от моего рта и тут же заменила её своими губами. Я всхлипнула от этого утешительного прикосновения, всё ещё держась руками за её плечи, чтобы не упасть, потому что мои ноги бесконтрольно дрожали. Геката крепко обняла меня и ободряюще прошептала что-то на ухо. Я глубоко вздохнула и кивнула Гекате, когда она отклонилась назад, чтобы дать мне прийти в себя. Я выпрямилась, снова взялась за полки и выровняла дыхание. Геката облизнула свои пальцы, и я снова тихо заскулила. Она быстро прикрыла мне рот рукой, прошептала: — Ш-ш-ш… — и убрала руку, ухмыляясь при виде моих надутых губ. — Хм… — голос Гекаты зазвенел у меня в ушах, когда она наклонилась вперёд. — Тебе придётся научиться вести себя тихо, любовь моя. Ты должна хорошо себя вести для своей госпожи. Я быстро кивнула, и Геката улыбнулась. Она поправила своё платье и ловко натянула на меня брюки, застегнула их и аккуратно заправила блузку. Затем она поцеловала меня в лоб и отошла, довольная тем, как ловко со мной справилась. Она ухмыльнулась и сказала: — Что ж, мисс Дрейвен. До ужина вам ещё нужно закончить одну полку. Постарайтесь не задерживаться. Геката отошла от меня, закусив губу, чтобы не рассмеяться при виде моего недоверия и раздражения. Я откашлялась, с трудом втянув воздух в лёгкие, и ответила: — Может, вам стоило взять под своё крыло кого-то другого… если я не соответствую вашим стандартам, мисс Хардбрум. Глаза Гекаты, всё ещё тёмные от пережитой страсти и ярости вызова, слегка прищурились в ответ. Мой вызов был именно тем проявлением неповиновения, которое она втайне любила. На её губах медленно заиграла опасная улыбка — улыбка, предназначенная только для меня. — О, мисс Дрейвен, — пробормотала она низким, леденящим душу мурлыкающим голосом. — Не стоит путать моё недовольство с разочарованием. Я взяла вас под крыло именно потому, что вы совершенно безжалостны, опасно провокационны и совсем не поддаётесь контролю со стороны любой другой ведьмы. Она шагнула вперёд, сократив расстояние между нами настолько, чтобы положить прохладный палец мне под подбородок. — Мои стандарты, — продолжила она, глядя на меня с абсолютной серьёзностью, — не для того, чтобы ты о них беспокоилась. Вместо этого сосредоточься на следующем: ты моя, и я нашла свою пару. А теперь делай свою работу. Она убрала руку, решительно развернулась, взметнув мантию, и пошла обратно к котлу, оставив меня дрожащей, совершенно обессиленной и, как ни странно, полной решимости.