Хроники войны. Часть I. Блиндаж

Несмотря на огромное желание снять напряжение дня и отпраздновать тот факт, что дело сдвинулось с мертвой точки, Гарри выбирает для разнообразия просто помыться в тишине. Когда Драко собирается уйти, чтобы не мешать ему, герой ловит своего спасителя за запястье и принимается мылить его шею. — Какого лешего, Поттер? — Драко отбивается для начала, но быстро уступает чужим рукам, убедившись в невинности прикосновений. — Ты пропустил пятно, — объясняет Гарри, указывая на ямку между его ключицей и шеей. — Это не пятно, это шрам, — поясняет Дракон, отпихивая наконец чужие руки. — От твоей «сектумсемпры», между прочим. Гарри так озадачен, что по инерции чужого движения начинает заваливаться на пол. Драко ловит его за предплечье, но поскальзывается сам, и в попытке удержать равновесие оба мужчины неуклюже присаживаются на пол. — От меня тебе одни неприятности, — констатирует Гарри. Ему так стыдно попросить прощения, что он садится к Драко спиной, чтобы не видеть его лица. — Я думал, прикосновения под запретом, — ворчит Дракон, и Гарри не нужно видеть его лицо, чтобы знать: тот сейчас улыбается. — Мне нравится думать, что не все потеряно, раз мы ещё можем просто помыться вместе. На самом деле Гарри сам не знает, что бы сделал, если бы Драко захотел прикоснуться к нему вчера. Эту черту он перейти не готов, не после их разговора в блиндаже. Но разве есть что-то, что он мог бы запретить Драко теперь, когда увидел его истекающим кровью на пыльно-розовом полу? — «Кафе Мадам Паддифут», — говорит Гарри, чтобы не молчать. — Как мы там оказались? — Ты сказал, что это свидание, — Дракон пожимает плечами, — а я хотел проверить, пропал ли хвост после «Зонко». — То есть ты видел хвост и мне не сказал? — Гарри сжимает кулаки, до того его распирает от стыда и злости за своё безалаберное поведение. Очевидно же было, что они не хотели идти в контакт, раз пасли нас на расстоянии. А я не хотел портить вечер, — Дракон говорит спокойно и рассудительно, совсем не так, как Гарри ожидает, без подвоха. — Конечно, они не хотели идти в контакт, потому что у них был снайпер! — Ну теперь-то уж чего после драки кулаками-то махать? — спрашивает Дракон почти ласково. Его спина теплая и надёжная. Гарри думает, поворачивался ли вообще к кому-то спиной вот так за всю свою жизнь. Наверняка ведь да, но конкретные имя и случай в памяти не всплывают. — Когда ты трогаешь мои шею и грудь, Поттер, это неизменно приятно, — говорит Дракон чуть хрипло. — И сейчас тоже очень приятно, но чем дольше мы так сидим, тем дольше рискуем заболеть. Гарри передёргивает от этих слов. Память услужливо подсовывает воспоминание: Драко поворачивает латунный рычаг смесителя, и его естество скукоживается под струями холодной воды, кожа быстро бледнеет, затем синеет и покрывается мурашками величиной со слона. Сам он будто скукоживается, несмотря на прямую спину, словно сузившиеся сосуды уменьшают его в пространстве. — Не пойдет, — Гарри качает головой, стряхивая морок. — Я хочу, чтобы тебе было хорошо, Малфой, — как минимум, тепло и комфортно. — А как максимум — влажно и узко? — подначивает Дракон, первым вставая с пола душевой. В этот момент он действительно похож на того слизеринского мальчишку, который уже начал казаться Гарри плодом его детской травмы.