Хроники войны. Часть I. Блиндаж

Гарри переводит недоуменный взгляд с улыбающегося Дракона на сосредоточенную Гермиону и обратно. — Какого лешего тут происходит? Кто-нибудь потрудится мне объяснить? Малфоевская улыбка становится шире. Гарри с ужасом отмечает сходство своего вчерашнего любовника с самодовольным мальчишкой из мрачного прошлого. — Наслаждайся, — вклинивается в разговор Панси Паркинсон, одетая почему-то в офицерское, — плодами собственных выкрутасов. Сова явно недовольна и не скрывает этого. Впрочем, Гарри никогда и не видел её довольной, если подумать. — Панси, — говорит Дракон примирительно, но твердо. — Я уже скоро сорок лет Панси, — огрызается Сова. — Будь ты проклят, Поттер, — и тот день, когда меня угораздило взять тебя к себе в отряд. — Ну, ты была довольна фуражом, который удалось обеспечить при помощи его имени, не так ли? — мгновенно ощетинивается Дракон. — Знаменитости, они идут в пакете с некоторыми сложностями, Панси. Гарри даже рот открывает от удивления: так вот, оказывается, почему слизеринцы безропотно терпят его присутствие на передке. — Ну хватит, — призывает к порядку Гермиона, старательно не глядя на Гарри. Видно, что она смущена, хотя и скрывает это. — Все мы немного расстроены… — Я очень, — сочла нужным подчеркнуть степень своей неудовлетворённости Сова, — очень-очень расстроена, Грейнджер. — Она вообще-то Верховная главнокомандующая, — напоминает Гарри, — и обращаться к ней соответствующим образом положено по уставу. — Спасибо, друг мой, — Гермиона глубоко вздыхает, — давайте уже начнём. — Погодите, а кто вместо неё в блиндаже? — спохватывается Гарри. — Не волнуйся, у Тео все под контролем, — «успокаивает» Дракон. Гермиона обводит всех тяжёлым взглядом, отнимающим всякую охоту продолжать «балаган», и делает пас волшебной палочкой, произнося дату и время, после чего продолжает: — Краунхил, Девоншир, первое заседание чрезвычайной комиссии по расследованию покушения на убийство экс-Министра магии Гарри Джеймса Поттера. В целях следствия ведётся фиксация. В заседании присутствуют младший лейтенант Паркинсон, уорент-офицер Малфой… — Ты же сержантом был? — не удерживается Гарри от удивленного возгласа. — А ты — младшим капралом, — пожимает плечами Дракон. — ...И капрал Поттер, — заканчивает Гермиона. — Министерство магии представляет министр Грейнджер. — Министерша, — поправляет Гарри, — сама же хотела внедрять феминитивы. — Поттер, — рычит Паркинсон, приобретая вопиющее сходство с мопсом, — не под запись. Заткнись уже по-хорошему! — Давайте все соберёмся с мыслями, — дипломатично предлагает Гермиона, — и сопоставим факты. Лейтенант, на каком основании Вы впервые заподозрили лэнс-капрала Пайка в утечке? В начале вражеской операции «Каменная линия» наша позиция была демаскирована и взята, хоть это и была инженерная операция, то есть вхождение в контакт с противником не являлось её целью. Гарри смотрит на массивный каменный стол с четырьмя чернильницами, пергаменты и перья, оценивает взглядом довольно большие как для гауптвахты одинарные окна в стенах в 12 футов толщиной. Ему по-прежнему не дает покоя деревянная отделка комендантского корпуса, создающая аккустический эффект открытого пространства, несмотря на такой огромный слой кладки. Впрочем, если форт построен из местного камня, — а учитывая дату основания, так, скорее всего, и есть, — это может быть известняк, который плохо гасит слышимость, зато хорошо амортизирует в случае артобстрела. — ... Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть умысел, поскольку вычислить, как именно он передавал информацию врагу, мне не удалось, — тем временем заканчивает рапорт Паркинсон. Гарри как раз упирается взглядом в карту местности, забранную в тонкую алюминиевую рамку, отыскивает от нечего делать на ней приблизительное расположение блиндажа и ахает при виде очевидного. — Азбука морзе, — раздосадованно выплёвывает он, ероша и без того уже вздыбленные волосы. — Пайк просто настучал им. Буквально. В деревянную перекладину. — Хочешь сказать, он «сонорус» использовал? — недоверчиво уточняет Дракон. — Вовсе необязательно, — Гарри указывает на карту. — Пашня. Ближайший населенный пункт — Торнвотч — милая магическая деревушка, полная классических английских садов и живых изгородей, откуда, собственно, и название. То есть? — Почва глинистая или суглинок, — Панси смотрит на него с невольным уважением. — Проводимость вибрации. — Ты помнишь, что мы слышали скрежет металла перед тем, как нас закидали дымом? — Гарри поворачивается к Дракону и встречает его преисполненный бешенства взгляд. Что же, предателей никто не любит, и Пайку не сдобровать, но в моменте Гарри может думать только о том, какой же Дракон красавчик всё-таки. — Для записи, — говорит Гермиона, — уорент-офицер Малфой кивнул. — Они бы не узнали, — шипит Дракон, стискивая кулаки в бессильной ярости. — Если бы не спросили, — кивает Гарри. Ему гораздо легче теперь, когда он знает, что не смог бы защитить позицию, даже будь он опытнее в ближнем бою. — И он ответил, — Панси тоже кивает. Желваки выступают на её лице, выдавая сцепленные зубы. — И всё это случилось сразу же после появления в отряде экс-министра? — уточняет Гермиона. Наступает звенящая тишина. Гарри хочется провалиться сквозь землю. — Для протокола, — говорит Гермиона недрогнувшим голосом, — сержант и уорент-офицер кивают. Сделаем перерыв. Гермиона с Панси переглядываются и выходят. Штаб-офицер вносит кофейный сервиз на круглом подносе и добавляет к нему огуречные сандвичи на таком же круглом блюде, прежде чем притворить за собою двери. Гарри устало проводит ладонями по лицу, и Драко, сидящий рядом, тут же кладёт руку ему на плечо. — Хвала Мерлину, — говорит он, — я чуть из штанов за это время не выпрыгнул. — А я чуть со стыда не сгорел. Гарри хочет сказать, что может думать только о произошедшем между ними, но это вот уже полчаса как неправда, поэтому он просто стряхивает малфоевскую руку. — Похоже, нам присвоили очередные звания, — говорит экс-министр, чтобы избежать гнетущей тишины между ними. — Ты не выглядишь довольным, — замечает Дракон своим сухим деловитым тоном, который одновременно возбуждает Гарри и побуждает всё больше доверяться слизеринскому змею-искусителю. — Я думал, ты вернёшься на фронт, — говорит экс-министр со вздохом. Его ладони по-прежнему прижаты к его глазам, огнём горящим после бессонной ночи, преисполненной волнующих воспоминаний и тягостных мыслей. — И по возможности унесу твой секрет в могилу? Гарри резко отнимает ладони от лица, чтобы своими глазами увидеть, что Дракон с ним не шутит: неужели тот в самом деле настолько далек от истины? Драко лишь улыбается. Вполне в его стиле: раз дотронуться не дают, использует провокацию, чтобы установить зрительный контакт. Чертовски хорош, когда речь идёт о контроле. — А то, что ты можешь рекордно долго не кончать, Малфой, по-твоему, связано с армейской дисциплиной? — ляпает Гарри, мгновенно краснея. — А то, что ты можешь кончать по три раза подряд с чем, по-твоему, связано? Гарри снова закрывает лицо. В конце концов, исходящее от ладоней тепло успокаивает резь в глазах, так почему он должен наблюдать самодовольную малфоевскую физиономию? — Слушай, Поттер, твоя подружка уже напела мне о важности штабной работы, а значит, на фронт я вернусь нескоро. Чем раньше ты это примешь, тем лучше для дела. Я не говорю, что между нами что-то будет, но и не говорю, что не будет… — Между нами все уже было, — бурчит Гарри, втайне замирая от сладкого ужаса. — Чего ещё тебе надо, драконья морда?! — О, нет, — Гарри не нужно смотреть, чтобы видеть: Малфой насмехается над ним, — это только начало, дорогуша — к Трелони не ходи, — вопрос: чего? В ответ Гарри лишь обреченно стонет, выражая крайнюю степень страдания: судя по всему, его война обещает быть долгой и мучительной. Хорошая новость в том, что с самим собой он может заключить перемирие, в отличие от коварных и беспринципных внешних противников.