Меч красавицы / 美人剑 / The Beauty's Blade

В главном зале висели картины, изображающие четыре времени года. Под ними расположились деревянные стулья, мягкие подушки на которых были слегка примяты. Рядом на столе из грушевого дерева стояли чашки чая – над ними все еще вздымался легкий пар, создавая впечатление, что гости только что ушли. Средних лет мужчина, облаченный в халат ученого, стоял спиной к двери, поглаживая бороду. Внезапно его ухо дернулось, он резко развернулся, яростно рявкнув: – Ты, наконец, соизволила вернуться домой? Что за бардак ты устроила! Ты сделала из себя посмешище! Его крик пронзил уши Фу Ваньцин, словно гром. Однако первым в зал ворвался ее звонкий смех, и только потом появился алый силуэт, подобный вспышке пламени.  Фу Ваньцин предстала перед разъяренным отцом без тени страха в глазах. Она потянулась к расписной фарфоровой чашке, как вдруг ее брови нахмурились от недовольства. Фу Ваньцин взмахнула рукавом – и чашка полетела к двери. Никто в Усадьбе Доблести не был тем, кем казался на первый взгляд, – даже простые слуги здесь обладали выдающимся мастерством. Один из стоящих рядом слуг тотчас взметнулся вверх, перевернувшись в воздухе, и продемонстрировал безупречный захват. В руках он крепко держал чашку, из которой не пролилось ни единой капли. В это время служанка, одетая в розовое платье, уже принесла другой чайный поднос и наполнила чашку Фу Ваньцин свежим чаем. Фу Ваньцин сделала небольшой глоток, и в ее глазах промелькнуло удовлетворение. – Отец, зачем ты позвал меня? Фу Хуэй смотрел на Фу Ваньцин, широко распахнув глаза. С силой сжатые кулаки выдавали его неудержимый гнев, достигший предела. Внезапно вокруг него разбушевалась энергия, вздымая складки его синих одеяний. Обе чайные чашки зазвенели, сотрясаясь от всплеска истиной ци*. *ключевой элемент системы культивации в китайских новеллах жанров уся и сянься. обычно высшая, очищенная форма внутренней энергии, которую герой обретает после серьёзного прорыва в самосовершенствовании, способна нанести вред/убить. Фу Ваньцин совершенно не боялась этой демонстрации силы. Она закинула ногу на ногу и мурлыкала одну из тех песенок, которые услышала в борделе. Только окончив напевать мотив, она вернулась к разговору – ее голос был спокойным и неторопливым: – Ты злишься из-за того, что я пошла в Дом Струящегося Золота? Что-то столь незначительное не способно вывести тебя из себя, правда? Вижу, у тебя были гости. Неужели в Цзянху снова случилось что-то важное? Отец, честно говоря, управление Альянсом Праведного Пути не приносит тебе ничего, кроме неприятностей. Тебе приходится следить за каждой мелочью, и теперь ты впадаешь в ярость из-за каждого пустяка. – Замолчи! – взревел Фу Хуэй, массируя висок. Напряжение, проступившее на его лице, сменилось усталостью. – Ваньцин, это не шутки, – тихо вздохнул он, поглаживая бороду. – Уверен, ты уже знаешь, что глава Демонического культа, Юй Шэнъянь, появилась на Центральных Равнинах. Ходят слухи, что она ищет средство, которое может исцелить сухожилия ее шицзе. И что за совпадение! В этот же день твой дядя Чжун из Врат Небесной Тайны был тайно убит – нет ни одного свидетеля, но раны на его теле похожи на те, что оставляет Незримый Меч. И только Юй Шэнъянь обладает мастерством владения клинком! Ленивая улыбка исчезла с лица Фу Ваньцин, на нем появилось мрачное выражение. – Отец, ты имеешь в виду, что Юй Шэнъянь пришла в Янчжоу, имея скрытый мотив? Предприняла ли что-нибудь демоническая секта? Когда умер дядя Чжун? – Шичэнь* назад, – ответил Фу Хуэй. *时辰 (shíchen) – древняя единица измерения времени; одна двенадцатая часть суток, равна 2 современным часам. Фу Ваньцин вздохнула с облегчением. – Это не ее рук дело, – сказала Фу Ваньцин, покачав головой. – С чего ты взяла? Фу Ваньцин рассмеялась: – Потому что все это время она была со мной. Но даже если Юй Шэнъянь не имеет к этому никакого отношения, это еще не значит, что демоническая секта здесь ни при чем. Сегодня Четыре Крысы Черного Пика неожиданно появились в Янчжоу, и я убила их. Может быть, демоническая секта все же припасла что-нибудь в рукавах. Но какое мне до этого дело? Фу Ваньцин чуть было не высказала это вслух, но взглянув на отца, сделавшего так много для праведного Улиня, все же проглотила слова. Она прикрыла рот рукой и зевнула, притворяясь изможденной: – Отец, я устала. Давай поговорим об этом завтра. Конечно, Фу Хуэй знал свою дочь. Он беспомощно покачал головой и махнул рукой, разрешая ей уйти. Рассчитывать на то, что она продолжит его дело? Большую часть   времени он просто надеялся, что она будет учинять чуть меньше беспорядков. Половина проблем в Цзянху была вызвана самой Фу Ваньцин. Серп луны застыл в небе, окруженный россыпью мерцающих звезд. Осенний ветер, проникая сквозь щель в приоткрытом окне, колыхал прядь волос Фу Ваньцин, упавшую ей на лицо. Ее улыбка стала шире. Что-то ярко блеснуло на кончиках ее пальцев и скрылось за расписной ширмой. Комната по-прежнему оставалась безмолвной – тишину нарушало лишь дыхание самой Фу Ваньцин. Она нахмурилась в замешательстве. Подойдя ближе к ширме, на которой тушью был нанесен пейзаж, Фу Ваньцин заметила очертания силуэта. Она испытала облегчение, но в следующее мгновение к ней вновь вернулись напряжение и настороженность – по всей Усадьбе Доблести на страже стояли ученики, и защитные формации были активированы все время. Непрошенный гость не мог пробраться незамеченным, так как же она могла здесь стоять? Неужели она действительно всемогущая? Фу Ваньцин прикусила нижнюю губу, её рот скривился от недовольства. Она взмахнула рукавами и села перед туалетным столиком, перебирая пальцами волосы. Когда в медном зеркале показалось холодное и равнодушное отражение, Фу Ваньцин игриво рассмеялась: – Надо же, кто здесь. Неужели не в силах расстаться со мной? В Цзянху ходят слухи, что женщины секты Изумрудных Вод переполнены страстью*. Похоже, в этом есть доля правды. *都是多情种 (duōqíngzhǒng) – страстный любовник. На рукавах Юй Шэнъянь зияли крошечные дыры – любезность от скрытого оружия Фу Ваньцин. Раны на ее шее уже успели побледнеть и начали затягиваться. Взгляд Фу Ваньцин медленно скользнул от ее рукава к шее, затем задержался на слегка поджатых губах. Вытащив из ящика платок, она подошла к Юй Шэнъянь и прижала белоснежный шелк к ее горлу. На ее лице заиграла злобная усмешка: – Если бы я захотела, – сказала она, сильнее прижимая пальцы, – я могла бы свернуть тебе шею прямо сейчас. Юй Шэнъянь лишь на мгновение взглянула на Фу Ваньцин, прежде чем отвести глаза: – Хм, – тихо сказала она. Ее равнодушие, призрачное, словно дым, наполнило Фу Ваньцин совершенно редким для нее чувством бессилия. – Зачем ты пришла? – снова спросила она. – Хочешь украсть желчный пузырь тысячелетней черепахи для своей шицзе? Или просто чтобы еще раз на меня взглянуть? В её последних словах сквозило откровенное соблазнение. Фу Ваньцин положила руку на плечо Юй Шэнъянь и прильнула к ней, совершенно не заботясь о том, что Юй Шэнъянь была главой демонического культа, или о том, что она тоже была женщиной. Юй Шэнъянь оттолкнула ее, увеличивая расстояние между ними. – Ты сказала, что заплатила за меня. Я уйду на рассвете. Но я не буду сражаться с тобой. Что касается желчного пузыря, я приду за ним в другой раз. У меня нет намерений что-то красть, – сухо отозвалась она. Ее слова только позабавили Фу Ваньцин. – Ты что, забыла, где находишься? Усадьба Доблести принадлежит лидеру Альянса Праведного Пути, заклятому врагу демонического культа. Даже простой последователь твоей секты не смог бы уйти отсюда невредимым, что уж говорить о тебе, самой главе секты Изумрудных Вод. Ты серьезно думаешь, что Усадьба Доблести отдаст тебе лекарство просто потому, что ты попросишь вежливо? Боюсь, ты не то что не уйдешь с желчным пузырем – ты не сможешь сохранить свою жизнь. Юй Шэнъянь нахмурилась. Похоже, эта мысль даже не приходила ей в голову. Как вообще кто-то вроде нее мог стать главой демонической секты, подумала Фу Ваньцин, однако улыбка на ее лице ничуть не дрогнула. – Есть кое-что, о чем ты можешь не знать. Как раз, когда ты прибыла в Янчжоу, Чжун Тянь, лидер Врат Небесной Тайны, был убит. Раны на его теле совпадают с теми, что оставляет Незримый Меч. Многие подозревают тебя. Впрочем, тебе не о чем беспокоиться: его сыновья, Чжун Шилин и Чжун Шисю, – они оба боготворят тебя и непременно встанут на твою защиту. – Мне ничего об этом не известно, – равнодушно сказала Юй Шэнъянь. Фу Ваньцин прыснула со смеху: – Разумеется, это не твоих рук дело. Но вот, не отдавал ли подобное распоряжение один из залов твоей секты, еще вопрос. Почему Четыре Крысы Черного Пика появились в Янчжоу так внезапно? Черный Пик – один из залов секты Изумрудных Вод, разве нет? Я слышала, что его хозяйка – твоя правая рука, Лоу Кэсинь. Ты ведь глава Изумрудных Вод, для чего тебе отправлять в такой далекий путь, когда ты должна заниматься делами секты? Неужели совсем не боишься, что ученики воспользуются твоим отсутствием и наворотят бед? Юй Шэнъянь сдвинула брови: – Четыре Крысы Черного Пика? Секта Изумрудных Вод состояла из четырех обособленных залов. Зал Черного Пика и Зал Белого Пика принадлежали правому посланнику Лоу Кэсинь, в то время как левый посланник Вэй Сянь заведовал* Залом Янтарного Пика и Залом Красного Пика. Юй Шэнъянь проводила свои дни в уединении, посвящая их практике боевых искусств, и в управление сектой не вмешивалась. Она никогда прежде не слышала о Четырех Крысах Черного Пика. *пока что сложно понять, женщина это или мужчина.   Фу Ваньцин прикрыла рот ладонью и рассмеялась, вглядываясь в бледное лицо Юй Шэнъянь: – Они заявили, что за ними стоит секта Изумрудных Вод, и творили что в голову взбредет. В Доме Струящегося Золота они попытались купить ночь с тобой – с самой Юй Шэнъянь – всего за одну-единственную медную монету. Если призадуматься, меня просто одурачили. Тысяча золотых таэлей – сумма немаленькая. Фу Ваньцин замолчала, ее оценивающий взгляд прошелся по Юй Шэнъянь, скользнув с ног до головы. На ее лице отразилось сожаление. – И правда, ужасная трагедия. Я заплатила за целую ночь блаженства, но совсем ничего не могу сделать. К ее удивлению, Юй Шэнъянь совершенно серьезно кивнула и спросила: – Госпожа Фу абсолютно права. Когда я вернусь, прикажу своим людям доставить золото в Усадьбу Доблести? Фу Ваньцин опешила. В конце концов, была ли эта женщина чересчур умной или, наоборот, совершенно блаженной? Она совсем не обладала житейской мудростью и казалась столь же непричастной к мирским делам, как затворница, скрывающаяся в горах. Осознав это, Фу Ваньцин решила, что должна извлечь для себя максимальную выгоду. Ее больше не волновало, действительно такова натура Юй Шэнъянь или та просто притворяется. В ее жизни, наполненной бесконечным однообразием, Юй Шэнъянь стала редким источником развлечения. А это было куда ценнее, чем поединок на мечах.  Слегка запрокинув голову, она обольстительно улыбнулась и, облизнув губы, произнесла, четко выговаривая каждое слово: – Золото меня не интересует. Юй Шэнъянь не ожидала такого ответа. В ее глазах промелькнула тень замешательства. Фу Ваньцин поманила ее пальцем и произнесла: – Я хочу, чтобы ты осталась рядом со мной. Ненадолго, всего на три месяца. Ты все равно не участвуешь в управлении сектой, так что твое отсутствие не нанесет делам вред. Через три месяца я отдам желчный пузырь, который тебе так нужен. Твоя шицзе покалечена вот уже три года – она может подождать еще немного. Юй Шэнъянь раздумывала лишь мгновение, после чего кивнула.