Меч красавицы / 美人剑 / The Beauty's Blade

Незваный гость явился в секту Врат Небесной Тайны – женщина в маске, облаченная во все черное. Хотя она говорила нарочито низким голосом и представилась Третьим молодым господином, любой, у кого есть глаза, мог разглядеть, что перед ним женщина. Под этим тяжелым черным халатом угадывались очертания изящной фигуры. Ее сочли незваным гостем, потому как она ворвалась без приглашения. И хотя в руках у нее не было оружия, каждый последователь секты Врат падал без чувств, стоило ей подойти ближе. – К какой секте ты принадлежишь? Назови себя! – гневно прорычал Чжун Шисю, сделав шаг вперед. Чжун Шилин встал рядом с братом и воскликнул: – Ты даже не смеешь показать свое истинное лицо! Неужели прячешь что-то постыдное? Братья Чжун всегда держались вместе – даже перед лицом врага. Ветер трепал полы их одеяний, и их руки уже лежали на рукоятях широких сабель, покоящихся за спинами. На их лицах застыло мрачное выражение, предвещая приближение ужасающей бури. Они и не думали, что эта непрошенная гостья ворвалась сюда, чтобы выразить свои соболезнования. И действительно, она пришла вовсе не за этим. Третий молодой господин прибыла за отмщением. Она окинула тяжелым взглядом братьев – один худощавый, другой широкоплечий, – и в ее глазах вспыхнула насмешка. Она была невысокого мнения как об учениках Врат Небесной Тайны, так и об этих двух мужчинах. Гости уже давно разошлись – отбыли на собрание в Усадьбе Доблести, чтобы обсудить, как лучше противостоять секте Изумрудных Вод. Помимо бесполезных адептов, сейчас здесь остались только эти двое никчемных развратников. В глазах Третьего молодого господина мелькнули гнев и скорбь.  Она стремительно направилась в зал, не обращая внимания на сабли, занесенные над ее головой. Несмотря на то, что острые лезвия были окутаны мощной внутренней силой, они так и не смогли достичь своей цели. Изящные и хрупкие, словно стебли камыша, руки перехватили оба тяжелых клинка – вся их сокрушительная мощь в одночасье замерла, наткнувшись на нежные девичьи пальцы. Румянец разлился по лицам братьев. Они внутренне содрогнулись от боли, когда истинная ци Третьего молодого господина хлынула в их тела прямо через рукояти сабель. Раздалось два глухих удара – оба брата повалились на землю. В то же мгновение фигура Третьего молодого господина уже влетела в траурный зал. Ее руки сжались в кулаки. Она посмотрела на гроб, и ярость в ее глазах угасла, уступив место ледяному спокойствию. По обе стороны лежали молитвенные подушки; Третий молодой господин опустилась на колени на одну из них и совершила три глубоких земных поклона. Братья Чжун поднялись на ноги, ошеломленно взирая на то, как Третий молодой господин воздает почести их покойному отцу. Напряжение покинуло их лица, глаза изогнулись полумесяцами. Они сложили руки в приветствии: – Значит, мы все же друзья. Приносим извинения за то, что ранее… Слово «обидели» так и не слетело с их губ. Улыбки братьев застыли, их лица побледнели. Третий молодой господин встала, ее пронзительный взгляд наполнился неимоверным убийственным намерением. Ее рука опустилась на крышку гроба – одного малейшего движения было бы достаточно, чтобы мертвое тело Чжун Тяня предстало перед всеми. В уголках глаз Третьего молодого господина блестели слезы, однако братья Чжун не могли понять, были ли они от горя или от восторга. Она больше не пыталась скрывать свой голос, который зазвучал чисто и звонко, словно жемчуг, падающий на нефритовое блюдо: – Я вернула то, что задолжала. Теперь пришло время платить по счетам. Братья, взревев, одновременно ринулись в атаку, лезвия их сабель ярко сверкали. Они наступали на гостью с двух сторон – движения клинков вызывали порыв ветра, царапавший ее кожу. Затем они влили истинную ци в свои ладони, призывая все силы, чтобы убить злодейку, представшую перед ними. Третий молодой господин не спешила давать отпор. Среди вихра, вызванного атаками сабель, ее гибкое тело, подобно бабочке, порхающей меж цветов, отлетело на несколько чжан. Она щелкнула пальцами – и тяжелые лезвия выпали из рук мужчин. Братья Чжун смотрели на нее во все глаза, онемев от потрясения. Нет, не потому что они потерпели поражение – а потому что этот прием, Удар Щелчком Пальца, был тайным искусством семьи Чжун, совершенно недоступным для чужих. – Кто ты? – голос Чжун Шисю дрогнул. – Откуда тебе известен Удар Щелчком Пальца? – прорычал Чжун Шилин. Они двое, конечно, не понаслышке знали об этом приеме, но, к своему стыду, овладеть семейным мастерством не смогли. Братья решили, что это не так уж и важно, и в худшем случае техника умрет вместе с ними. Но, увидев, как посторонний человек использует Удар Щелчком Пальца, они почувствовали ни с чем не сравнимое унижение, которое вскоре сменилось неконтролируемой яростью. Чжун Шисю и Чжун Шилин сжали руки в кулаки так сильно, что костяшки пальцев захрустели. Однако они четко осознавали, что Третий молодой господин действительно проявила милосердие – если бы она и впрямь захотела убить их, они бы были мертвы уже десять раз подряд. В зал, пошатываясь, ворвался один из учеников Врат Небесной Тайны: – Первый молодой господин, второй молодой господин! – Скорее! Пойди во внутренний двор и позови госпожу Фу! – закричал Чжун Шисю. – Поторопись! Отправляйся в Усадьбу Доблести и доложи, что во Врата Небесной Тайны вторглись последователи демонического культа! – воскликнул Чжун Шилин. Они не знали, кем была эта гостья и правда ли она принадлежала демонической секте, но мысль о том, что Фу Ваньцин находится где-то поблизости, успокоила их. Еще не существовало такой женщины, которую Фу Ваньцин не смогла бы победить. Теперь братья Чжун смотрели на Третьего молодого господина со смесью самодовольства и жалости. Лишь подумав об имени Фу Ваньцин, они уже решили, что с незваной гостьей покончено. – Молодой господин, госпожа Фу давно ушла, – заголосил ученик. Улыбки исчезли с их лиц, в глазах промелькнул страх. Настала очередь Третьего молодого господина усмехнуться. Братья Чжун понурили головы. Как могла Фу Ваньцин так просто ускользнуть, не поставив никого в известность? Впрочем, она всегда была такой: внезапно появлялась, исчезала без следа. Естественно, она не стала бы утруждать себя прощанием с хозяевами. Если бы не Фу Хуэй, она, вероятно, вообще сюда бы не пришла.  Дом Струящегося Золота, Обитель Красавиц, Павильон Созерцания Бамбука… Фу Ваньцин могла появиться где угодно, но задерживаться в траурном зале точно бы не стала. Ее все это не волновало, поэтому она ушла. Искупавшись и воскурив благовония, Фу Ваньцин переоделась в чистый халат – опрятный и изящный. Она не позволяла себе ни малейшей небрежности во внешнем виде, особенно при Юй Шэнъянь. Опустилась ночь. Лунный свет переплетался с мерцанием фонарей, рассеивая сумрак, сгустившийся над озером. Осенний ветер то усиливался, то затихал, и водная гладь покрывалась рябью и искрилась бликами. Переливчатое пение, напоминающее трели иволги, разлилось в воздухе. Его исполняли одаренные мастерством красавицы из Дома Струящегося Золота, приглашенные богатыми покровителями. Душистый аромат пудры смешивался с запахом бриза и вина, тяжелое дыхание и громкий смех звучали в унисон, создавая картину пьянящего наслаждения и порочного разврата. С изысканной прогулочной лодки, неспешно плывущей по озеру Шоуси, неожиданно донеслась гармоничная мелодия, сплетенная из звуков циня и сяо. Все прочие звуки постепенно затихли; остался лишь их дуэт, разносившийся по водной глади. Цинь звучал звонко и чисто, сяо вторил ему мягко и нежно. Затем мелодия резко оборвалась. На лице Фу Ваньцин застыла улыбка, однако ее рука уже крепко сжала флейту, раскрошив инструмент в щепки. Юй Шэнъянь сидела напротив нее, опустив ясные и бесстрастные глаза. Она убрала руки с циня и спрятала их в рукава. Любой слушатель счел бы их сочетание прекрасным и благозвучным, и лишь Фу Ваньцин точно знала: исполнение Юй Шэнъянь совершенно затмило ее собственную игру. Звук циня полностью захватил ее, увлекая в мир сдержанной отрешенности, принадлежащий Юй Шэнъянь. Однако Фу Ваньцин не хотела признавать поражение. Она облизнула губы и рассмеялась: – Юй Шэнъянь, в следующие три месяца тебе не позволено играть на цине рядом со мной. Она знала, что Юй Шэнъянь согласится на любое ее требование, если только это не будет просьба о поединке. Как могла секта Изумрудных Вод, известная своей безжалостностью, взрастить столь прекрасное создание? Фу Ваньцин вдруг ощутила острое желание посетить обитель Изумрудных Вод, Остров Тысячи Изумрудов*, но быстро отмела эту идею. Было кое-что гораздо более важное, что она должна была сделать. Она не могла разрушить весь свой тщательно подготовленный замысел только ради Юй Шэнъянь. *千 (qiān) – тысяча; 碧 (bì) – изумрудный, нефритовый, сине-зеленый; 岛 (dǎo) – остров. – Если бы об этом тебя просил кто-то другой, – сказала Фу Ваньцин, – ты бы все равно согласилась? Юй Шэнъянь взглянула на нее и спокойно ответила: – Но других нет. Фу Ваньцин снова рассмеялась – на этот раз над собой. Она и правда ждала каких-то приятных слов от Юй Шэнъянь? Если выразиться деликатно, ее ответы были призрачно-отрешенными, а если без прикрас – она была твердой, словно камень, и такой же скучной и безразличной. Юй Шэнъянь, хозяйка Незримого Меча, Юй Шэнъянь, глава демонического культа, – кто же она на самом деле? Неужели на этом равнодушном лице не могут отобразиться другие эмоции? Фу Ваньцин упрямо отказывалась в это верить. Она не спеша подошла к Юй Шэнъянь и снова уселась на ее колени, обвив руками шею и перенеся на нее весь свой вес. Она могла сосчитать каждую опущенную ресницу Юй Шэнъянь. Юй Шэнъянь оставалась безразличной, но сердце Фу Ваньцин пропустило удар. К ее ярости и стыду, ею овладело желание, в которое она и сама могла поверить с большим трудом. Фу Ваньцин прижалась губами к холодным губам Юй Шэнъянь. Выражение лица Юй Шэнъянь не изменилось, но Фу Ваньцин почувствовала, как ее собственное лицо заливает густой румянец. Когда она отстранилась, то уже не могла выдавить из себя улыбку. Ей нужно было слезть с колен Юй Шэнъянь, но внезапно она почувствовала, как на талию опустились руки, крепко прижимая ее. Юй Шэнъянь подалась вперед, и в мгновение ока расстояние между ними полностью исчезло. Касание ее губ было невесомым и мимолетным, словно стрекоза дотронулась до водной глади, – и Юй Шэнъянь быстро отпрянула. Она моргнула и спросила: – Это делается так? Голос Фу Ваньцин сорвался на возмущенный вскрик: – Ты смеешь играть со мной?* – Играть с тобой? – произнесла Юй Шэнъянь, чеканя каждое слово и ни на мгновение не отводя взгляд от лица Фу Ваньцин. Ее голос звучал с толикой невинности. – Разве не ты первая поцеловала меня?