Чёрный вечер, белый снег

И сразу ветер знакомый и сладкий И за мостом летит на меня, Всадника длань в железной перчатке И два копыта его коня.

Н.С. Гумилев, "Заблудившийся трамвай"

Они вышли до сумерек вдвоем. Морозный воздух был тугой, как натянутая в умелых руках тетива. Морозный пар клубился у ртов, снег хрустел под сапогами. Лес за крепостной стеной высился недвижный и глухой, деревья чутко вслушивались в то, как редкие шаги двух ведьмаков разрезают тишину. – Не нравится мне всё это, – пробурчал Эскель, поправляя арбалет за спиной. – Который день тихо. Даже следов нет. Ни зверя, ни птицы какой. – Буран разогнал всё живое по норам, – ответил Геральт и негромко добавил, – включая нас. Шагал он стремительно, оглушительно скрипя сапогами по свежему снегу, но говорить старался вполголоса. Лес, пропитанный тревогой, обволакивал со всех сторон, давя темной тяжестью. Ветви скрыли небо над головой, и хотя в детские годы Геральт облазал в местных горах каждую тропинку, сейчас пространство казалось ему совершенно чужим. Снег блестел слишком ярко, ветви висели под его тяжестью чересчур неподвижно, воздух становился все гуще и гуще, оседая на стенках легких. Когда впереди мелькнуло что-то тёмное, Геральт машинально выставил руку. – Стой. Тень словно отделилась от дерева и поплыла над снегом, составляя с ним нечто гармоничное из-за лунного цвета своей кожи. Рядом мелькнула ещё одна, крупнее и тяжелее. А затем откуда-то сбоку, пружиня по скрипящему снегу, вышел мужчина: рослый, крепкий, широкоплечий. Он остановился, преграждая ведьмакам дорогу. – Два фледера, Геральт, слева и справа, – тихо произнёс Эскель, медленно вытаскивая арбалет над плечом. Свободная рука его легла на пояс, где должен был висеть кожаный карман с эликсирами, но ощупала пустое место. – И старший. – Геральт ощутил, как холодный страх прошёл по позвоночнику. Идя на охоту и наивно полагая, что в окрестностях Каэр Морхена не будет монстров, кроме вампира, Эскель не взял с собой зелья. У Геральта мешочек был с собой, но вынуть оттуда хоть что-то, не привлекая к себе внимание, не представлялось возможным. – Он нас поджидал. – Добрый день, господа ведьмаки, – вежливо произнес мужчина, складывая на груди руки, – не имел шанса быть представленным, однако имею к вам небольшое дельце. Говорил он очень сдержанно, но выглядело это как хорошо отрепетированное представление. Голос модулировал, гуляя то вверх, то вниз, губы поджимались, глаза искрили. Мужчину трясло то ли от спешки, то ли от ненависти. – Какое? – коротко спросил Геральт, наплевав на приличия и сунув руку к эликсирам, мгновенно нащупал там Черную Кровь. Отхлебнув из флакончика, он предложил Эскелю, но тот вынул такую же склянку просто из кармана. Весемир разорался бы вусмерть на такое нарушение правил. – В вашей крепости находится человек. Отдайте его мне. – Зачем тебе обычный человек? – схитрил Геральт, по-идиотски пытаясь растянуть время. – Мы оба знаем, ведьмак, что человек он в наивысшей степени необычный. – Он ест и спит, как обычный человек. И в тот же нужник, что и мы, ходит. И храпит во сне, – Геральт чувствовал, что несет какую-то пургу, но не мог остановиться. На хорошую драку у них просто не было сил. Мужчина закатил глаза. Нетерпение подрагивало в кончиках его слишком длинных пальцев. – Император Эмгыр вар Эмрейс, может, и не гадит золотом и не дышит его парами, однако у вас, в вашем людском мире, его имя имеет значение. – Имя еще не человек. – Твое желание пофилософствовать умилительно, но я не обладаю достаточным временем для этой беседы. Отдайте мне человека, и я покину здешние края, где так холодно и голодно. – Ты хочешь его смерти? – Не скрою, королевская кровь почти ничем не отличается от крови крестьянина, однако, испив его, я не отказался бы допить остатки. Впрочем, мои желания в этом вопросе не имею значения, я лишь исполнитель чужой воли. – Чьей? – Это тебя не касается, ведьмак. Твое дело – вернуться в замок и вывести оттуда Эмгыра за руку. – Я чувствую, что во всем этом замешана политика, однако не обладаю достаточными данными. Позволю себе предположить, что кто-то из вечно недовольной Эмгыром нильфгаардской оппозиции нанял тебя, чтобы убрать его с трона. Ты добился цели, долгие месяцы ослабленный человек будет заперт здесь, с нами, а после в Нильфгаард не вернется, я об этом позабочусь. Эскель медленно повернулся боком так, чтобы кружащие вокруг фледеры не смогли зайти им за спину. – Мне ясно сказали, что Эмгыр должен умереть, только тогда то, что было у меня отнято, вернется ко мне, – мужчина сделал шаг, на что ведьмаки тут же, посчитав это за разрешение, схватились за мечи, – не стоит, господа. Вы не имеете сил, чтобы сражаться со мной. – Это правда, – не стал врать Геральт, чтобы тут же снова начать плести пургу, – но и ты ослаблен, как сам сказал, голодом и холодом, а в замке есть еще ведьмаки. Семерых тебе не одолеть. – Ты присягал Эмгыру на верность? Клялся защищать его до последнего дыхания? – мужчина шагнул еще, сокращая дистанцию, – зачем тебе защищать его, ведьмак? Разве жизнь врага ценнее, чем жизни твоих братьев по ремеслу? – Эмгыр мне не враг, а отдать тебе того, кого я пообещал защитить, пусть и без формальных клятв, невозможно. – Твое право так думать. Но у того, кто платит, другие представления о справедливости. Мне приказали – я исполняю. Он сделал шаг, и на его губах вспыхнула насмешка, переполненная презрением. – Ты хочешь сказать, что кто-то в Нильфгаарде платит высшему вампиру за трон, словно грязному наемнику? – спросил Геральт. – За убитого человека платят медяками, за короля – золотом. Так и чем же купили тебя? Утробная ненависть мелькнула в глазах мужчины, верхняя губа поползла вверх. – У меня было то, что ценнее всего на свете. У меня это отняли, и если Эмгыр умрет, это вернется ко мне. Геральт глубоко вдохнул. – Мы не выдаём людей, – сказал он. – Ведьмаки людей защищают. От чудовищ, а ты чудовище. – В таком случае, – лицо мужчины изменилось, кости вытянулись вперед, рот превратился в ощеренную клыками пасть, – ты выбрал смерть. Вампир двинулся вперед без звука, только воздух вздрогнул своей тяжелой массой. Геральт едва успел перехватить поудобнее меч, когда чудовище врезалось в него всем телом, сбивая своей тяжестью в снег. Лезвие скользнуло по шее твари, но не успело углубиться как следует. В ответ последовал хлёсткий удар мгновенно заострившимися когтями по плечу, и горячая боль хлынула по боку вниз, к животу. – Геральт! – Эскель бросился вперёд, но оба нетопыря метнулись ему наперерез, будто дым. Одного отшвырнуло знаком, взорвалось щепками оказавшееся на пути дерево, но удар второго был слишком быстр – Эскель сумел поднять меч и закрыться только чудом. Когти на длинной лапе с недоразвитым крылом распороли ему куртку и оставили на ребрах длинные кровавые борозды. Геральт вскочил, они встали спина к спине, дыша хрипло и часто. Снег под ногами уже розовел. Опрокинутый фледер был моментально добит, а вот второй и бестия, притворявшаяся человеком, отступили под сень деревьев. – Назад в замок! – рявкнул Эскель. – Не выйдет. – Геральт мотнул головой. – Он отрезал путь. Слышишь? И действительно: из-за деревьев доносился хруст снега. Там, где должен был быть спуск к крепости, мелькали тени. – Прекрасно, – выдохнул Эскель. – Теперь нас двое против двоих. Почти честно. – Почти, – отозвался Геральт, поднимая меч обеими руками. – Но если Весемир и Ламберт не явятся на помощь, нами просто закусят. – Ну уж нет, – процедил Эскель. – Пусть подавится. В следующую секунду воздух взорвался шипением. Тени сорвались с места, и охота, на которую ведьмаки вышли, обернулась охотой на них самих. Геральт едва успел перехватить меч другой рукой – правая была почти бесполезна, вампир ударил близко к плечу, кровь тёплой струёй стекала под рукав. Эскель стоял рядом со сдернутым со спины арбалетом, до предела оттянув рычаг и едва удерживая оружие одной рукой. Эдаким манером они медленно двигались по собственным следам обратно к замку, вампир кружил вокруг их, не спеша, как кошка вокруг загнанных мышей, и в этом было что-то особенно мерзкое. Древняя уверенность охотника, который знает: добыча долго не протянет, не внушала оптимизма. Снег под ногами превратился в кашу из крови и воды. С дыханием вырывался пар, тяжёлый, прерывистый, сбоку последовал ещё удар, совершенно незримый из-за скорости, и Эскель рухнул на колено, задыхаясь, меч выскользнул из пальцев и пропал в сугробе слева от тропы. – Эскель! – крикнул Геральт, отпрыгивая, но слишком поздно. Вампир метнулся к нему, вытягивая длинные когти, блеснувшие, как осколки льда. Со стороны замка послышалось протяжное ржание и шум копыт. На границу леса, куда ведьмаки успели дошагать, вылетел всадник верхом на Плотве. Исходящая паром и пеной лошадь грудью расталкивала лежащие низко ветки и утаптывала снежную целину, а ее на спине, завернутый в ведьмачий плащ, восседал Эмгыр. Он, похожий на черную крылатую бурю, держал в руках один из мечей Геральта – тот, что остался на оружейной стойке в крепости. Секунда замешательства миновала, и, оценив обстановку, Эмгыр направил лошадь на вампира, ударив ее пятками по бокам. – Нет! Назад! – крикнул Геральт, но тот не слушал. Лошадь понеслась прямиком в чудовище. Вампир, ошеломлённый яростью и блеском металла, отскочил, но всё же получил прекрасно поставленный удар сверху вниз удар, лезвие врезалось в плечо, пробив плоть и хрустнув костью. Тварь взвыла, захлестнулась крыльями и ударила Плотву когтями. Несчастная лошадь встала на дыбы, Эмгыр едва не вылетел из седла, но удержался, вцепившись намертво рукой в гриву, и, стиснув зубы, обрушил меч сверху, прямо чудовищу на голову. – Быстро, в замок! – заорал он, оборачиваясь, и в этот миг бледный лоскут когтей фледера полоснул его по боку. Эмгыр согнулся в сторону, но снова удержался на спине лошади. Кровь веером брызнула во все стороны. Эскель, отыскавший наконец свой меч и вставший на ноги, почти вслепую правой рукой разрядил арбалет, и болт туго вонзился твари в лоб, моментально отправляя ее на тот свет. Геральт рванул вперёд, схватил Эскеля за локоть и потащил, видя перед глазами искры от боли. Высший вампир, оставшийся в меньшинстве, метнулся было за ними, но потом остановился – его внимание целиком поглотил Эмгыр. Это изрядно облегчило ситуацию, потому что среди деревьев появились еще две лошади. Ламберт выстрелил из своего арбалета, промазал и тут же метнул двимеритовую бомбу твари под ноги. Вампир взревел. Эмгыр обернулся к чудовищу, прижал рукоять меча к телу и, обмакнув руку в собственную рану на боку, протянул окровавленные пальцы. – Давай, тварь! Попробуй королевскую кровь! Тебе же понравилось?! Бестия потянулась к нему, и тут же напоролась на мечи Весемира и Ламберта, окруживших Эмгыра с двух сторон, пока Геральт и Эскель, хромая и скользя по снегу, тащили друг друга обратно к воротам Каэр Морхена. Послышался надрывный визг. Вампир отступил. Всей гурьбой ведьмаки ввалились во двор, захлопнули ворота. Возбужденные перепуганные лошади ржали и топтались по снегу, пока всадники спешивались, чтобы друг другу помочь. Все они шатались, но стояли вполне крепко, кроме, разве что, Геральта, которого приволокли в замок, как мешок с картошкой, хотя Весемир сказал бы, что картошку и то носят бережнее. Эскель, с запекшейся кровью на лице, тащил его под руки, Ламберт ругался сквозь зубы и поддерживал сзади, а Эмгыр, бледный, обессиленный, шагал рядом, стараясь не отставать. Когда они притащились в кухню, Геральт на несколько мгновений потерял сознание, но тут же пришел в себя вновь, чтобы сквозь мутную пелену различить, как Эмгыр опускается рядом с ним на колени. – Осторожнее с рукой, – тихо потребовал он так буднично, будто перевязка раненых входила в его ежедневный досуг. – Где у вас есть бинты? – Ты ещё тут приказы раздавай, – рявкнул Ламберт, злясь больше от схлынувшего адреналина и страха, чем по делу. – Армией своей будешь командовать, когда память вернётся! Эмгыр поднял голову. Слова попали в цель, и в глазах его мелькнуло что-то похожее на холодную настороженность. Но он не ответил, только откинул влажные волосы назад и принялся сноровисто стягивать с Геральта куртку и расшнуровывать рубашку. – Если бы я его не отвлёк, вас бы уже не было, – отозвался он спокойно, не поднимая головы. Эскель, занимающийся своими ранами, сунул ему в руки целый ворох тряпок и плошку с резким запахом. Эмгыр аккуратно смочил ткань в спирте и провёл по краю рваной раны. Геральт поморщился, но стерпел и не отодвинулся. На регенерацию рассчитывать не приходилось. – Эмгыр, – начал Ламберт, опираясь задом на край стола, – ты хоть понимаешь, что натворил? Почему тебя ищет сраный высший вампир? – Не понимаю, в том и дело, – всё тем же ровным голосом сказал Эмгыр, оборачивая плечо Геральта повязкой и закрепляя ее поверх собственным поясом. – Но если вас это так беспокоит, я могу вернуться в лес один и выяснить. Как тебе такой план, Ламберт? Весемир, стоявший у очага, резко поставил чашу, в которую он капал эликсир из большой лабораторной реторты. – План у нас был не сдохнуть, и пока, слава всем богам, он работает! А ты, гаденыш, молчал бы, вместо того чтобы раздавать всем советы. Из-за тебя Геральт чуть не подох, да и Эскель свое получил. Воистину, власть развращает! Тишина. Эмгыр, не поднимая головы, закончил возиться с раной Геральта, расстегнул плащ, сбросил через голову сорочку и занялся собственным боком. – Ты, мил-человек, не только ядом пропитан, – огрызнулся Весемир, доведенный молчанием до белого каления, – сколько бы снадобий ни лей и кровь не пускай, всё не выветришь. Эмгыр медленно выпрямился, будто взвешивая каждое слово старика. – Значит, всё-таки… – начал он, но осёкся, прищурившись. – Интересно. – Значит, хватит болтать, – рявкнул Геральт, перехватывая разговор и садясь. – Иди сюда и не двигайся, дай посмотреть, что там у тебя. Пальцами он ощупал рваные края неглубоких следов от вампирских когтей, смочил каждую ранку спиртом и вытер с кожи засохшую кровь. Молчание густело испорченным молоком, Ламберт выругался, Эскель поспешно закашлялся, делая вид, что ничего не слышал. Но, заканчивая возню, Геральт понял, что брошенных вскользь в припадке ярости слов оказалось достаточно. Эскель жалобно напомнил о себе и тоже попросил помощи. Напряжение схлынуло. – Ты не должен был скакать за нами, – пробормотал он, когда Эмгыр занялся его раной на бедре, а Геральт обратил внимание на плечо. – Знаю, – коротко бросил тот. – Но кто-то ведь должен был, да? Я сидел у окна и смотрел, как вы ушли в лес, а затем туда же спланировала огромная… летучая мышь, кажется, выглядело оно так. Кто угодно бы зашевелился. – Он ничего нам даже объяснять не стал, – проворчал Ламберт, сменяя гнев на милость, – просто пронесся бегом в конюшню и через минуту уже летел к воротам. – Правило ведьмака – сначала думай, потом делай, – засмеялся, шипя от спирта на коже, Эскель, – ладно, мы все живы, раны затянутся. Нужно позаботиться о Плотве, ей тоже досталось. – Геральт, у тебя чудесная лошадь, она слушается без поводьев. – Она воспитана под всадника-ведьмака, так что да, – не без гордости согласился Геральт, – а ты горазд – без седла, без упряжи… – Невелика наука, меня этому учили. Весемир выпрямился, потер руки и буркнул: – Похоже, вампир свое получил и уполз зализывать раны. Небо чистое. Ламберт, собирайся, пойдем на охоту. Должен же хоть кто-то раздобыть жратвы. Ламберт с готовностью встал. – Может, хоть кто-то из нас наконец поест досыта. – Если повезёт, – буркнул Геральт, вставая. Плечо саднило, но он чувствовал себя куда лучше, чем полчаса назад. – Только без глупостей. Не отходите далеко, вдруг ублюдок вернётся. – А ты, выходит, останешься командовать? – хмыкнул Ламберт, натягивая куртку. – Кто-то должен присматривать. Ну, знаешь, чтобы Эмгыр снова не полез на коня, – парировал ведьмак, но ирония в голосе прозвучала мягко. Эмгыр в ответ только вздохнул. Он устроился на лавке у очага, уселся с ровной спиной и чуть опустил веки. Выглядело так, словно по старой привычке он изо всех сил держал себя в руках, чтобы не позволить слабости выбраться наружу и показать себя. Ну да, – подумал Геральт, – вряд ли в императорской семье единственному сыну позволяли ныть и жаловаться. – Не полезу, – тихо сказал Эмгыр, ни на кого особо глядя. – Сил нет. Да и не в моих привычках дважды спасать тех, кто лезет на рожон. – Вот и славно, – отозвался Весемир. – Сиди тут и не мешайся под ногами. Он хлопнул Ламберта по плечу, забрал со стола арбалет и вышел на мороз первым. Сквозняк, ворвавшийся в кухню, пах снегом. Когда шаги стихли, в комнате повисла вязкая тишина. Только потрескивали угли и тихо звякал нож, которым Эскель осторожно соскабливал с пальцев запёкшуюся кровь. – Весемир не хотел тебя задеть, – негромко сказал Геральт, садясь напротив. – Он просто... стар и ворчлив. И устал. Мы все устали. Эмгыр милосердно кивнул. – Я понимаю, не беспокойся. Я общаюсь с людьми достаточно долго, чтобы отличать ненависть от страха. Геральт чуть нахмурился, но ничего не ответил. Он смотрел, как Эскель кладёт нож рядом с опустевшей плошкой, вытирает руки, потом устало прижимает ладонь к бедру, туда, где под бинтом медленно проступает новое пятно крови. – Я, пожалуй, пойду вздремну, раз пока еды не предвидится. Хоть так попробую восстановить силы, и вам того же советую. – Доброго сна, – пожелал Эмгыр, разглядывая собственные руки в мозолях. – Ты не должен был мчаться за нами, – повторил Геральт, когда они остались вдвоем. – Но, чёрт побери, спасибо, что поскакал. Эмгыр улыбнулся. – На здоровье, ведьмак. Только в следующий раз, если я опять решу геройствовать – привяжи меня к кровати. На всякий случай. Геральт хмыкнул. – Договорились.