Чёрный вечер, белый снег

                  Когда имеешь дело с дураками,

спустя какое-то время начинаешь

понимать ход их мыслей. Дэн Симмонс, «Террор»

Дни потянулись один за другим, похожие друг на друга. Когда угроза голода отступила, ведьмаки наконец-то позволили себе расслабиться, и приятная ежедневная рутина тому только способствовала. Они гуляли, ездили на охоту, катались на коньках, читали, играли, пили и пели, и Эмгыр почти всегда был с ними. Он острил в ответ на шутки Ламберта, отбривал неуклюжие ухаживания Эскеля, огрызался на ворчание Весемира и вечерами подолгу беседовал с Геральтом. Зима перевалила через середину, дни стали становиться длиннее. – Что-то я полнеть начал, – недовольно констатировал в одно прекрасное утро Эмгыр, обстучав себя руками по ляжкам и бедрам, – понимаю, что полноценный спарринг с ведьмаком мне точно не по силам, но если среди вас вдруг найдется желающий… Эскель с Геральтом столкнулись локтями и плечами, с готовностью вскакивая со скамьи. Двор казался особенно ярким в то зимнее утро: свежевыпавший снег под солнцем слепил глаза, воздух потрескивал и звенел от холода. Эмгыр первым вышел на середину площадки и потянулся, разминая плечи. На нём была лёгкая куртка, явно не рассчитанная на длительную возню в снегу, но выглядел он уверенно. Геральт, переходя из тени стены в свет, невольно отметил, какая ровная у него осанка, и как правильно он держит меч: не простолюдин, размахивающий случайно попавшей в руки железякой, но человек, в которого с юности вбили основы фехтования, и потом тренировки он не забрасывал. – Готов? – спросил ведьмак, вытягивая учебный меч, умыкнутый из оружейной. – Рождён готовым, – хмыкнул Эмгыр и едва заметно улыбнулся. Они сошлись плавно. Первый обмен ударами был простой, как обмен приветствиями. Геральт легко отбил выпад, проверяя реакцию. Эмгыр же, скользнув взглядом по линии его плеч, будто считывал каждое движение и почти успевал. Почти. Его реакция была стремительной для человека и ужасной для ведьмака. Следующий удар Геральт нанёс быстрее. Эмгыр увернулся, нога соскользнула по насту, и ведьмак мягко подтолкнул его в грудь – достаточно, чтобы тот завалился в снег с коротким возмущённым вскриком. Эскель, наблюдающий со скамьи, хохотнул. – Давай, снегурка, поднимайся! – поддел он. Эмгыр, поморщившись на его смешок, вскочил почти мгновенно. Щёки его порозовели: от холода или от злости, определить было невозможно, однако запах тела изменился, стал теплее, гуще, с ноткой упрямства, которое омеги никогда толком не скрывали. – Ещё раз, – потребовал он. Геральт пожал плечами и снова поднял меч. На этот раз Эмгыр атаковал первым – резким, решительным движением, как будто хотел доказать себе, что способен на большее. Они наградили друг друга серией ударов, звук эхом летал меж стен. Эмгыр двигался красиво, выверено, но слишком открыто, и Геральт пару раз легко выбивал его из равновесия. В какой-то момент, когда Эмгыр рванулся вперёд, Геральт перехватил его запястье, повернул, и они оба, запутавшись в ногах, рухнули на снег почти одновременно. Эмгыр оказался под ним, дыхание Геральта тепло коснулось его виска, а мечи полетели в разные стороны. Пару секунд они лежали так, чуть ли не поцеловавшись и соприкасаясь кончиками носов. Эмгыр задержал взгляд на его лице. Запах стал ярче – взволнованный, горячий, сладкий, пробивающийся сквозь холод. Геральт почувствовал, как мышцы невольно напряглись, будто что-то внутри подсказывало: отодвинься, иначе… Он резко отпрянул, поднялся, отряхивая снег. Будто это могло хоть чем-то помочь. – Ты подстраиваешься, – хрипло сказал он. – У меня нет выбора, – отозвался Эмгыр, тоже поднимаясь. Неторопливо падающий снег белыми хлопьями лежал на его волосах, воротнике и ресницах. Он мотнул головой, и несколько хлопьев попали на Геральта. Тот не шевельнулся. Они снова заняли позиции. Теперь Эмгыр, отказавшись от широких взмахов руками, атаковал осторожнее и при этом гораздо смелее. Он готов был падать, готов был ошибаться, но не просил пощады. Не единожды он почти выбивал меч Геральта из рук, и каждый раз, когда их клинки пересекались, Геральт ощущал всплеск того самого запаха, который заставлял собственную кровь в жилах нестись еще чуть быстрей. Полчаса спустя Эмгыр, уставший, довольный, стоял в снегу, тяжело дыша. Геральт тоже был взмокшим, несмотря на мороз. – Ну… – протянул Эмгыр, оглядывая поле битвы, превращенное в кашу их следами и отпечатками тел, – полнота, если мы будем заниматься так каждое утро, мне точно не грозит. – При желании могу обвалять тебя в снегу ещё пару раз, для профилактики, – сердито подал голос Эскель, до которого так и не дошла очередь. – Не завидуй! – бросил ему Геральт. Эмгыр хмыкнул и слегка толкнул его плечом. Геральт не удержался и ответил тем же. С тех пор каждое утро, стоило только посветлеть небу или даже выползи на небо капризному зимнему солнцу, они выбирались во двор и тренировались там, плюс Эмгыр выходил один на закате и отрабатывал усвоенные с утра валянием по снегу навыки. Начав с получасовых разминок на учебных мечах, уже через неделю они добрались до полноценных полуторачасовых боев с перерывами и на настоящих мечах. Биденхандер для Эмгыра был слишком велик, но зато приемы кулачного боя, которые Геральт перенял от Хольта в юнности, и фехтование с кинжалом в свободной руке на коротких дистанциях удавались ему выше всяких похвал. Как и любой высокий и потому тяжелый человек, Эмгыр двигался чуть медленнее, чем требовалось для сражений наравне с ведьмаком, что успешно компенсировалось силой ударов, и еще через неделю Геральт с удивлением для себя рухнул в снег от какой-то неимоверно подлой подножки. После тренировок они заимели привычку подолгу гулять вдвоем или втроем по Мучильне – бегать по ней с тяжелым мешком Эмгыр неизменно отказывался, хотя лучше средства для тренировки выносливости, которой ему катастрофически не доставало, нельзя было и придумать. Вернувшись в замок, все расползались по комнатам читать или дремать до ужина, и жизнь казалась великолепной. Эмгыр зарывался в книги с присущей ему жадностью, и Геральт как-то упустил момент, в который эта страсть перешла опасную грань. Он, вымотавшись утром и плотненько пообедав, похрапывал носом в подушку под мирный шелест страниц фолианта настолько старого, что с него во все стороны осыпалась труха. От шагов в коридоре задрожала дверь, и Геральт недоуменно поднял голову, как раз чтобы узреть полыхающего яростью Весемира на пороге. – Кто тебе разрешил брать книги из наставнической секции библиотеки? – взревел старик, багровея. – А кто запретил? – ласково ответил вопросом на вопрос Эмгыр, закрывая книгу, до конца которой ему оставалось всего ничего. – Ты сунул свой клюв туда, куда человеку лезть запрещено! – Во-первых, попрошу на личности не переходить, мой профиль – моя гордость, во-вторых, повторюсь, запрещающих табличек там не было, заходи и бери, кто что хочешь. – Ты строишь из себя бездну интеллектуальности, но на деле не мог догадаться, что тебе нельзя читать, мать их, книги про то, как из человека сделать ведьмака?! – Мне было интересно, почему ведьмаков больше не производят, – пожал плечами Эмгыр. На вид он был сама невинность, – я утолил свой интерес. – И заодно прочел все про эликсиры, зелья, Знаки и процесс мутаций? Да ты хоть знаешь, с каким трудом мы вернули эти манускрипты, когда их похитили? – Нет, но это тоже в высшей степени интересно. Весемир, как показалось Геральту, полыхнул огнем из ушей, покраснел лицом, пересек комнату и вырвал книгу из рук Эмгыра. – Я запрещаю тебе заходить в библиотеку. Даже паршивую эльфийскую поэзию не смей читать. Эмгыр медленно поднялся с кровати и растянул рот в наглую злую улыбку: – Не знал, что ведьмакам приходится метить территорию табличками, – протянул он. – Могу изготовить: «Осторожно: старый дурак». Ты кусаешься? Могу приписать по твоему усмотрению. Геральт вздрогнул: не от слов, а от того, как изменился запах Эмгыра, став колючим, резким, почти вызывающим. Омега не отступал перед откровенным давлением старшего ведьмака, напротив, он вспыхивал гневом и разгорался все ярче. Что-то сладко заныло под ребрами. Весемир зарычал: – Ох и язык у тебя… Кто тебя учил так разговаривать?! – Судьба. И отсутствие авторитетов в подростковом возрасте. Не было надо мной старого ворчуна, который каркал бы на каждый мой шаг. Геральт шагнул между ними, неосознанно, инстинкт сам подтолкнул его в спину. Он чувствовал, как будто воздух стал тяжелее, напряжённее. Любой неверный звук мог превратить спор в настоящую грызню. Весемир бросил на него возмущённый взгляд: ты его защищаешь? Эмгыр – удовлетворённый, хищный: ты стал на мою сторону? – Хватит, – сказал Геральт глупо. – Дело в книгах, а не в драке. – Дело в том, что он лезет, куда не следует! – выпалил Весемир. Эмгыр медленно, чуть наклонив голову набок, посмотрел на ведьмака. – Я лезу туда, где интересно, – шёлково произнёс он. – Уж простите, что не оправдываю ваших представлений о смирной омеге. Геральт почувствовал вкус ягод на языке и вдохнул воздух, отчаянно желая еще. Весемир поймал это движение и нахмурился ещё сильнее: – Тебе лучше выбирать выражения. – А вам лучше выбирать, что оставлять без присмотра, – парировал Эмгыр. – Я не виноват, что ваша библиотека заманчивее, чем общество всех вас вместе взятых. Геральт снова ощутил, как его тянет к омеге почти физически, будто тело само делает шаг вперёд. Он пребольно ущипнул себя за запястье, чтобы удержаться. Весемир грохнул книгой о подоконник, доски жалобно скрипнули. – Ещё слово, и я вышвырну тебя из Каэр Морхена лично. Без плаща, без сапог и без штанов! И пусть вампир, которого ты притащил на наши головы, с тобой разбирается! Эмгыр не шелохнулся, только чуть приподнял подбородок. Запах стал плотным, не суля ничего хорошего, кроме опасности. Геральт это почувствовал прежде всех. – Всё, – выдохнул он. – Хватит. И окончательно встал между ними. Весемир долго сверлил его тяжелым взглядом, не понимая, когда и как Геральт успел занять сторону чужака. Он словно собирался испепелить обоих наглецов без применения Знаков, но затем все же фыркнул, развернулся и вышел, прихватив злополучную книгу. На пороге он задержался на долю секунды и глухо бросил: – И запомни, Эмгыр. В библиотеку не заходить. Увижу – убью на месте. Дверью он шарахнул так, что пыль просыпалась с притолоки. В комнате сразу стало тише и просторнее, хотя безмолвие и не принесло с собой облегчения. Геральт осторожно втянул обжигающий легкие воздух ртом. Это не помогло, запах все равно осел на небе сладкой липкой дымкой. Эмгыр, перешедший черту, после которой вылетали из Каэр Морхена и за меньшие проступки, стоял, привалившись к столешнице бедром, и лениво стряхивал с пальцев труху старых страниц. Будто Весемир его не касался, а случившаяся вспышка была пустячком, не стоящим внимания. – Послушай, я буду говорить серьёзно, – начал Геральт. Голос ему нестерпимо хотелось сделать спокойным, но он все равно предательски подрагивал, выдавая внутреннее волнение. Слишком близко Эмгыр к нему стоял, и слишком довольное было у него выражение лица. – Это опасные книги. Не для тебя. Эмгыр приподнял бровь с легким отблеском пренебрежения на лице. – Из всех слов, что ты мог сказать, ты выбрал самые покровительственные. – Это факт. – Ах, да. Ты у нас фактами говоришь, – хмыкнул он, не глядя на Геральта – пыль под аккуратными ногтями была куда интереснее. – Когда не хочешь сказать то, что на самом деле думаешь. Благодарю за снисхождение, милостивый государь ведьмак. Геральт замер, уткнув взгляд в изгиб его шеи, выглядывающей из расшнурованного воротника. Уязвимо и притягательно, так и хочется вцепиться зубами. Он кашлянул, стараясь вернуть разговор в русло. – Ты не понимаешь, что там написано. – Почему? Мне очень хорошо знакома Старшая Речь, следовательно, я точно это понял, – невинно пожал плечами Эмгыр. – Мутации – это не шутка. Это мучительно. Это опасно… черт побери! – Ты говоришь об этом так, будто хочешь меня напугать. – Хочу, – резко бросил Геральт. Эмгыр наконец вскинул голову. Глаза, удивительно светлые, сгущающиеся янтарными капельками к зрачку, по-омежьи чуткие, встретились с его взглядом прямо. И Геральт пожалел, что начал этот разговор. Потому как удерживать дистанцию стало совершенно невозможно. – Зачем? – тихо спросил Эмгыр. Это «зачем» прозвучало опасно. Геральт живо воскресил в памяти Стиггу, горячий бассейн, трясущиеся руки Йеннифер и испуганную Цири, жар, сковавший тело, немного отступил. Он отвёл взгляд. Резкая вспышка тепла пронзила грудь, и он, понимая, что если скажет правду, всё кончится слишком быстро, пошел изворачиваться ужом: – Потому что ты не ведьмак. И никогда им не станешь. И хорошо, что не станешь. – Хорошо? – Эмгыр чуть наклонился вперёд. – Ты это сейчас о чём? – О том, что такие знания ломают людей, – сухо ответил Геральт. – Если полезешь глубже, начнёшь думать, что можешь изменить себя. А это дорога, с которой возвращаются не все. Или возвращаются… не теми, кем были. Он ожидал раздражения, злости, очередной колкой шпильки. Но Эмгыр смотрел на него странно, почти что с нежностью, да такой ощутимой, что у Геральта едва заметно дрогнула рука. – Ты боишься, что я себе что-то сделаю в попытке воспользоваться вашими знаниями, – сказано было утвердительно. – Ты боишься за меня. Геральт отвернулся к окну. Горло стало сухим, с нёба посыпался песок. – Конечно. Ты здесь под моей ответственностью. Я отвечаю за тебя. За твои действия. За твою безопасность. – Только за неё? Как это можно было назвать? Глупость? Наглость? Или тот самый инстинкт, который побуждал переть напролом, когда нужно было отступить? Вильгефорц говорил о том, что ссать против ветра бесполезно, так вот сейчас ситуация начинала все больше и больше напоминать попытки обоссать ураган. Геральт упрямо поджал губы. Эмгыр стоял ближе, чем положено. Между ними осталось расстояние в один шаг, один неверный торопливый выдох. Запах тревожно колыхнулся, выдавая внутреннюю строптивость. Геральт чувствовал, как снова и снова по спине покатывается жаркая волна. Мысли о Стигге и трупах ребят его Ганзы не помогали. – Хватит, – сказал он так, словно умолял – «продолжай». – Я пытаюсь объяснить последствия. – А мне бы хотелось понять, почему ты дрожишь, когда говоришь со мной. Геральт хотел отступить, но ноги остались на месте, как прибитые гвоздями. Хотел отвернуться, но взгляд так и тянуло к глазам Эмгыра. – Не выдумывай, – шепнул он, и голос сорвался. – Это ты не выдумывай. Эмгыр вытянул руку, кончиками пальцев едва коснулся чужого рукава. Касание было невесомым, но кожей сквозь ткань Геральт почувствовал его, и легкие болезненно сжались в груди. – Геральт, – сказано было ласково, – я вижу все, что ты так отчаянно пытаешься скрыть. Геральт на миг зажмурился, как ребенок, собираясь силами и выстраивая стену, которая тут же покрывалась трещинами. – Есть то, что нельзя, – наконец произнёс он. – И то, что не должно. Мы слишком разные. Это неправильно. Эмгыр отнял руку и повторил эхом: – Неправильно. Геральт сделал шаг назад, пятясь, как испуганная лошадь, но было поздно. Внутри уже всё перевернулось. Он понял это по тому, как заныло между ребрами, когда он отодвинулся. Все равно, что отрывать от тела что-то, что с тобой срослось. – Завтра тренировка, – глухо сказал он, уходя. – Рано. Не опаздывай. Это было бегство. Самое откровенное и позорное за всю его жизнь. И Эмгыр, похоже, понял это, но останавливать не стал, только бросил вслед: – Я всё равно узнаю правду.