молиться вопреки

      “Никогда бы не подумал.

      Поговорить с Чимином. Просто выдавить из себя пару вежливых вопросов. Извиниться за своё странное поведение, объяснить, что оно связано лишь с ухудшением самочувствия.        Простая задача. Ну, проще ведь, чем поддержание атомной установки на чёртовом ледоколе. Не проще. Совсем нет. Каждая мысль об этом давила в центр сердца Юнги указательным пальцем. Давила и давила. И ногтём шкребла, чтобы уж точно почувствовал. Понял.        Всю ночь Юнги не мог уснуть. Ещё пару недель назад это вызвало бы облегчение, но теперь его кошмар был где-то за стеной и вновь (или всё так же) на него злился. А Чимин действительно кошмар Юнги. Самый настоящий. Являлся заплаканными глазами и стуком дождя по стеклу. Безжалостно отбирал и дни, и ночи.        Юнги выглянул из-за угла, сканируя собравшуюся на завтрак толпу. Вечером он так и не вышел к Ок-Риджским учёным. Решил отлежаться от греха подальше.       В прошлом январе организм Юнги, видимо, совсем сдался и выкинул ему аттракцион с плохим самочувствием каждые полтора месяца. Мин особо не беспокоился. До недавнего случая с температурой недомогания не длились дольше трёх дней.       Вчера перед сном зашёл Тэхён, осмотрел. Нахмурился. Вновь удивился, что в крови не было обнаружено никаких намёков на вирус. Поставил Мину свой любимый диагноз — одиночество. Глупость какая. Тэхён повторял это вот уже год. Всё говорил, что Юнги тускнел на глазах: кожа стала бледнее, губы потрескались и у виска всё время появлялось какое-то воспаление.        Ну… как какое-то… вполне конкретное. Мин расчёсывал его сам. Тэхёну не говорил, стеснялся. Да и не особо прислушивался ко всем словам недоделанного доктора Кима о необходимости вернуться на материк, съездить к семье. Правда, уже и Намджун заладил — пора да пора.       Все эти годы Юнги не мог. Не мог и всё. Только теперь его «не мог» прямо в большой столовой «Ицара» среди других учёных. Наверняка, отвоёвывало себе булочку с маком и кривилось на растворимый кофе.         — От меня прячешься? — раздалось сзади. Хмуро и недружелюбно. Как Чимин умел.        — Я от тебя не прячусь, — обернувшись, ответил Юнги. Голос всё так же поскрипывал.        — Что с тобой? Ты болен? Почему тебя не держат в стационаре? — сыпал вопросами, а лучше бы пощёчинами, Пак, сложив руки на груди.       На кармане бежевой широкой рубашки поблёскивал значок исследовательской лаборатории Ок-Риджа, на шее болтался фирменный бейдж «Ицара», точно такой, как у Мина.       Они снова совсем близко. Правда, теперь всё иначе. Юнги не смел смотреть Чимину в глаза. Знал: даст слабину.          — Это не вирус.         — А что это?       — Недомогание.        — Не веди себя, как ребёнок, — насупился Пак.        — Чимин, — устало выдохнул Юнги, — знаю, ты обиделся на меня вчера. У меня и в мыслях не было грубить. Просто… самочувствие неважное, сам понимаешь… голова и так варит плохо. А тут ты… зачем ты приехал?       — Обмениваться опытом и знаниями, — нотки грубости пробрались в голос, Чимин отвёл взгляд.        — Чимин, я серьёзно, — надавил Мин. — Больше некому было?       — Ну прости, тебе снова придётся видеть моё лицо, — фыркнул Пак. — Прости, что не умер, как ты ожидал! — и вдруг развернулся и застучал небольшими каблуками туфель к стойке с маковыми булочками.        — Ты что такое говоришь… — уже в пустоту выдохнул Юнги.        Прямая спина Чимина удалялась всё дальше. Мин опустил взгляд на свои подрагивающие пальцы. Не мог ведь Чимин всё это время думать… так. Даже в мыслях Юнги не решался повторить слова, так легко слетевшие с губ Чимина.        Сжав кулаки, Юнги направился к рассевшимся по своим местам коллегами. Чонгук что-то рассказывал Хосоку. Скорее всего, уже успел вычитать о каком-нибудь новом исследовании и теперь рвался со всеми обсудить. Тэхён, покачивая ногой, копался в телефоне. Намджун с Джином шептались о чём-то своём. Наверное, обсуждали домашние дела. Скоро начиналась полярная зима, многие планировали вернуться на материк. Мин об этом предпочитал не думать.       Оставалась всего пара шагов и горький водянистый кофе обжёг бы Юнги горло, но около их пятьдесят второго стола появился Чимин. Пожал Хосоку руку и, оглянувшись на других участников делегации, вдруг растянул губы в улыбке и уселся прямо на место Юнги.        Кулаки сжались сильнее. Не от злости, конечно. От досады.        — Так давно не виделись, Хосок! — услышал Юнги голос Чимина, когда занял место ближе к Чонгуку.        Чимин всё время так делал — пробирался без спроса куда хотел. Сразу видно, единственный ребёнок в семье. Даже не думал, что место уже кем-нибудь занято, что мог принести кому-нибудь неудобства.        — С моего отпуска, — кивнул Чон, потянувшись за салфеткой.        Юнги высыпал растворимый кофе в стакан. Намджун неловко почёсывал затылок, оглядываясь по сторонам. Будто сейчас должен был засветиться какой-нибудь супер-шанс, как в этом французском мультике, и помочь обычному физику Ким Намджуну разрушить колючее напряжение. Чонгук просто был счастлив новому знакомству, Тэхён весь превратился в глаза и уши.        — С нами ещё дольше, — притворно легко бросил Сокджин, помешивая сахар в чае.       На секунду Чимин замер. Уголок губ дёрнулся — нервная привычка. Он отщипнул небольшой кусочек от булочки.        — Да, ты прав, — кивнул Пак. — Два года?        — Ага, — хмыкнул Джин. — Мы провожали тебя в Америку.        — Да-да, точно, — отмахнулся Чимин, делая вид, что его это совсем не трогало.        Противная горечь заставила поморщиться. Провожали в Америку... Юнги не знал об этом. Сам он тогда был на «Ицаре». Кимы ещё уговаривали вместе с ними вернуться на пару месяцев в Корею.        — С тех пор ты не писал, — напирал Сокджин.        Юнги взял из вазочки мандарин и принялся его чистить.        — Джинни… — шёпотом произнёс Намджун. Звучал он немного испуганно и также испуганно посмотрел на Юнги. Тот пожал плечами.        — Ты тоже не писал, — напомнил Чимин. — Даже с днём рождения не поздравил.        — Ты меня тоже, — Джин сложил руки на груди.        — Мой был раньше! — не выдержал Пак.        — Как дела с твоей статьёй, Чимин? — попытался отвлечь их Хосок.        На удивление, у него получилось. Пак растерянно обернулся на знакомого. Чонгук поддержал разговор. Постепенно тема съехала в карьерные амбиции. Юнги за это время съел три мандарина и выпил невкусный кофе. Шесть раз столкнулся с Чимином взглядами.         Вокруг всё чаще скрипели стулья. Гости и домочадцы «Ицара» поднимались со своих мест, убирали посуду, благодарили работников кухни, обсуждали задачи и планы, превращались в мозги на ножках — рабочий день начинался.        Запах кофе гулял не только в столовой, он мыкался по коридорам и забирался в ткань одежды. У Мина за время работы на ледоколе даже от пальцев тянуло дешёвой арабикой.        В блоке физиков кофейное амбре не исчезало вообще никогда. Помещение у них небольшое, так ещё и все пятеро заставили поверхности полупустыми кружками. Юнги совсем не удивился, когда нос Чимина забавно сморщился, стоило группе Ок-Риджских учёных войти в их отделение.        Экскурсия для новоприбывших началась сразу после завтрака. На их рабочий порядок она почти не повлияла, только Намджун был полностью занят гостями, так что, большая часть контроля перешла к Юнги. Он как раз вносил данные фильтров систем вентиляции.        — Здесь мы и трудимся, — лепетал Чонгук в роли экскурсовода-всезнайки. — У каждого отдельное рабочее пространство. Всё делаем в команде, но ценим личные границы! Сами понимаете, мы тут разве что не ночуем. Хотя… и ночуем тоже. Уже совсем как дома. Принесли стеллаж для научной литературы, гирлянды вот у нас… Ну, пойдёмте дальше!        Краем глаза Мин заметил растерянно озирающегося Чимина. Пак почесал локоть, нахмурился, потоптался на месте, но всё-таки ринулся следом за всеми. Юнги успел перехватить мужчину только у самой лестницы к установке. Хорошо, расположение рабочего места позволило вытянуть руку и схватить Пака за запястье.        — Совсем сдурел? — прошипел Юнги. — Может, ещё внутрь двигателя залезешь?        — Пусти, — сквозь сжатые зубы проговорил Чимин.       Глубокий вдох. Юнги ослабил хватку. Пак прижал руку к груди, вновь осматриваясь. Хосок и Джин делали вид, что погружены в работу. Оба надели наушники, как только делегация скрылась на лестничной площадке.        — Не спускайся, Чимин, — снова попробовал Мин. — Не нужно.        Чимин, точно цыплёнок, нахохлился. Но послушал. Отошёл от стола и принялся блуждать по комнате. Даже если на отсутствие Пака обратят внимание, Юнги уверен, Джун что-нибудь придумает. Хотя за это утро Мин не заметил за Чимином никаких светских бесед с коллегами. Мужчина держался обособленно, несвойственно ему молчаливо.        — Как первая ночь на ледоколе, Чимин? — спросил Хосок, отвлекаясь от записей в мониторе и поворачиваясь на кресле к Паку. Видимо, TWS-наушники Хосока всё же были выключены.       — Не очень, — пожал плечами Чимин, проводя кончиками пальцев по корешкам журналов и альманахов, выстроенных на полке. — Уснул только за два часа до будильника.        — Я тоже сначала совсем не мог спать, — поделился воспоминаниями Чон. — Страшно было. Всё везде белое. Никакое.        — Что тебе помогло? — Чимин заинтересованно склонил голову. В его руках зашуршали страницы толстого вестника.        — Разговор с гляцеологами, — усмехнулся Хосок.        — Правда?       — Ага, — улыбнулся физик. — Они мне как рассказали, кто там во льду живёт... Я сразу понял, что здесь далеко не «ничего». Здесь, может быть, жизни больше, чем в моей квартирке в Бухаресте. На одном только Денмане нашли вон сколько морских огурцов.       На эти слова Юнги кивнул. Едва уловимо. Все на «Ицаре» были из одной материи. С одним и тем же диагнозом, так излюбленным Тэхёном. Одиночество.        Бежали от собственного отражения. Пытались забраться в объятия холодному воздуху и ледяным водам. Находили здесь людей, которые понимали. Которые знали, где болит, и каким-то чудесным образом, чаще без слов, отвечали: «У меня тоже».        — Надо же, — заскрипел недовольством голос Чимина. — Никогда бы не подумал, что проиграю морским огурцам.        Юнги попал не по той клавише и с такой силой закусил губу, что почувствовал металлический привкус крови. Сокджин слишком явно попытался замаскировать кашлем смешок. Хосок мало что понял.       За дверью, ведущей к атомной установке, раздались тихие разговоры и шуршащие шаги, в следующее мгновение в дверях появился Намджун, а за ним и вся делегация. Чимин непринуждённо вклинился в разговор коллег и скрылся в коридоре вместе с остальными ок-риджскими учёными, даже не обернувшись.       Взгляд Юнги замер на мигающем курсоре во вкладке с шаблоном отчёта. Не сказать, что он прям совсем не представлял встречу с Чимином. Конечно, было пару раз. Да и по ночам от бессонницы чем только себя не займёшь. Но в его грёзах Чимин вёл себя отстранённо, тяжело вздыхал и снисходительно говорил: «Я тебя ни в чём не виню».        Мин представлял, как они столкнутся на какой-нибудь конференции. Уже своё оттосковавшие и отболевшие. К тому времени у Юнги должны были поседеть виски, у Чимина появиться россыпь морщинок в уголках глаз. Юнги должен был подготовиться.        Всё случилось иначе. Разве что пара седых прядок у Мина действительно уже была. И то не на висках, а позорно и как-то жалко спадающих на нос. Глаза Юнги зацепили размытое отражение в экране ушедшего в спящий режим компьютера.        Чимин совсем не изменился. Осознавать это было одинаково больно и как-то по-мазохистски сладко. Чимин обижался, искрился, хотел уколоть побольнее.        Из мыслей вытянул очередной забитый взгляд Хосока. Для Мина знакомство Чона с Чимином оказалось сюрпризом. Хотя Юнги не то, чтобы был в контексте знакомств Чимина за последние четыре года.       К обеду в блок вернулся Чонгук. Даже его энергии не хватило на такое активное социальное общение. Одно дело болтать в столовой, другое — непрерывно и с незнакомыми людьми. Чон рухнул на небольшой диванчик рядом с книжным стеллажом.       — Устал? — мягко спросил Сокджин, протирая спиртовыми салфетками свои приборы.          — Да как-то… — пожал плечами Чонгук. Парень всё скрёб ногтями кожу на запястьях и морщил нос. Переживал, что ли.       — Мелкий, всё нормально? — нахмурился Мин, чуть отъезжая на стуле от рабочего места. — Ты какой-то загруженный с утра.        — Да не знаю, — выдохнул Чон, упираясь взглядом в кроссовки. — Я... не знаю. Нервничаю. Вроде, контуры уже раз по десять проверил, везде порядок. Но не даёт спокойно дышать. Ок-Ридж уедет и разберусь, — едва слышно закончил Чонгук.        — Может, тебе к доктору Киму сходить? — Хосок тоже отвлёкся от работы. За его спиной мигали цифры, которые он переносил в диаграмму, открытую во втором мониторе компьютера.        — Ой, не надо, — поморщился Чонгук. — Он меня заболтает.        — Ты сам кого угодно заболтаешь, — мелодично посмеялся Джин.        — Он хуже! — возмутился Чон.        — Чего это я хуже? — раздался голос Тэхёна со стороны входной двери. — Выпишу тебе уколы в задницу.        — Зачем? — нахмурился Чонгук.        — Чтобы много не болтал, — фыркнул Тэхён.        Чон закатил глаза. Он потянулся к мягкой небольшой подушке, положил её на подлокотник дивана и улёгся, прикрывая глаза. Ким прошёл мимо, твёрдым шагом достигая Юнги. Всё ещё хмурый Тэхён практически хлопнул ладонью по лбу мужчины.        — Плохо не было? Тошнота? Озноб?        — Нет, — помотал головой Мин. — Всё нормально.        — Никакие симптомы не появились? Открой рот.        Юнги послушно закинул голову, позволяя Тэхёну проверить гланды и миндалины. Приоткрыв один глаз, Чонгук рассматривал их, прижавшись щекой к подушке.        — Нормально? — спросил Мин, когда Тэхён достал из кармана какую-то плашку.        — Нормально, — вздохнул Ким. — Вот, пропей витамины для иммунитета, пока не развалился. И капилляры опять полопались, — поджал губы Тэхён, заглядывая Юнги в глаза. — Юнги, возвращайся на материк с американцами.        — Шутишь, что ли? — усмехнулся Юнги, недоверчиво взглянув на доктора. — Сам же сказал, нормально всё. Да и где мне за две недели найдут сменщика? Только запрос будет дней двенадцать обрабатываться. Не успеют.        — Если скажем, что у тебя ослабло здоровье, найдут! — воскликнул Тэхён. — Ты переоцениваешь себя как физика и недооцениваешь себя как человека!        — Ясно, — закатил глаза Юнги, отворачиваясь к монитору. — Ничего не слабое у меня здоровье.       — И поэтому ты свалился в обморок? — доктор сложил руки на груди. — Юнги, очнись, ты переутомился и ничего не видишь, кроме льдов и нейронов.        — Сам разберусь, — кивнул Мин. — Спасибо за беспокойство.        Тэхён потянулся вперёд, будто хотел сказать что-то ещё, но так и не продолжил. Устало помотал головой и нахмурился ещё больше. Он говорил этому человеку одно и то же каждый чёртов день, а тот, точно один из непробиваемых айсбергов, стоял на своём и не хотел принимать очевидное.        — Не за что, — только и ответил Ким. — А ты, мелкий, не стесняйся. Если что, приходи. Ромашковый чай тебе выпишу для успокоения нервов, — обратился Тэхён к Чонгуку. И уже в дверях пробормотал себе под нос: — Как будто мне больше всех надо. Придурошные. Думал, они тут носы отмораживают, а они нервы себе жрут. Вам сюда психолог штатный нужен, а не терапевт.        Следом за удаляющимися шагами Тэхёна послышался смешок Сокджина. Он встал, собрав все необходимые приборы и дозиметр в модную сумку через плечо от Prada.        — Схожу на кухню. Померю поваров, — сказал Джин, поправляя плотную рубашку.         Не глядя, Хосок, Юнги и Чонгук одновременно показали ему большие пальцы вверх. Сокджин усмехнулся.        Юнги снова взглянул на свой силуэт, отражающийся в потухшем экране. Проседь, покрасневшие глаза, потрескавшиеся губы, грубая, местами покрытая пятнами воспалений кожа. Мозоли на руках и на сердце. Чимин, может, и не изменился, но Юнги стал другим — замёрзшим и слабым. Совсем как один из этих морских огурцов, которых нашли на Денмонде.        — Ладно, тоже надо работать, — сонно протянул Чонгук, вытягивая над головой руки.        — Ты только с проверками не переусердствуй, договор? — обернулся Юнги. — Не мельтеши рядом с реактором.        — Ага, — кивнул Чон.        Весь оставшийся день Юнги потратил на перечитывание своего доклада для конференции. Ничего особенного в нём не было, но нужно было себя занять. Он подредактировал пару абзацев, полистал презентацию, показал её Чонгуку. Тот помог выровнять картинки. Мин почувствовал себя старым и неумелым.        Ближе к ужину в блок заглянул Намджун. Он радостно сообщил, что у делегации свободное время, так что, они замотались в форменные пуховики «Ицара» и пошли гулять по палубе с кем-то из технического персонала. Мин нахмурился, пытаясь вспомнить, в чём был Чимин. Пак всегда легко мёрз.        — Хён, — позвал Намджун, подъезжая на своём стуле к рабочему столу Мина.        — М? — не отвлекаясь от графика в мониторе, прохрипел Юнги.        — Я тут с Чимином поговорил…        Резко повернувшись в сторону Кима, Мин свёл брови. Лицо сразу посерьёзнело. Щёки стали бледнее обычного.        — С Чимином? — тихо переспросил Юнги, наклоняясь ближе.        — Угум, — неловко кивнул Намджун. — Ну… точнее… он ко мне сам подошёл, спрашивал, что с тобой. Не случилось ли чего серьёзного…        — А ты что сказал? — Мин кивнул и седая тонкая прядка упала ему на лоб.        — Сказал, что ты просто переутомился, — почесав затылок, ответил Ким.        — Ну ты… — разочарованно выдохнул Юнги. — Надо было сказать, что нормально всё. А он что?        — Да как бы я такое сказал?! — не выдержал Намджун, но быстро пришёл в себя, осторожно оглядываясь по сторонам. Все в блоке были заняты своими делами, никто особого внимания на них не обращал. — Ты в его присутствии сознание потерял…        — Ладно, — отмахнулся Мин. — Так… что Чимин-то?         — Как всегда, — закатил глаза Ким. — Ты же его знаешь, хён. Всё ему вечно надо. Начал просить, чтобы я уговорил тебя поговорить по видеосвязи с каким-то его врачом.        — Ммм, — пробухтел Юнги. — Зачем мне ещё один врач? Мне Кима хватает. Да и что понять можно по видеосвязи…        — Ну не скажи, — раздался сверху голос Тэхёна, заставляя мужчин подпрыгнуть.        — Откуда ты взялся?! — воскликнул Намджун, прижимая ладонь к сердцу. — Напугал.        — Придурошный, — просипел Юнги.        — Не обзывайся, — вздохнул доктор, — а то запру на карантин.        Юнги закатил глаза, возвращаясь к таблице. Для собственного спокойствия он делал их разноцветными. Получалось неплохо: ярко и понятно.       По комнате растекалось размеренное пищание приборов Джина, Хосок с силой клацал по клавиатуре, Чонгук всё смотрел через камеры на контуры.        — Ты чего пришёл вообще? — спросил Намджун, откатываясь обратно к себе.        — Без паники, не к вам, — ответил Тэхён. Он прошёл дальше, схватившись за спинку кресла Чонгука. — Кожа Чонгука мне не нравится. Шелушится что-то постоянно. На мороз выходил без шарфа? — доктор уже повернул парня к себе лицом.       — Ага, вышел позавчера, — отмахнулся Чон, впиваясь пальцами в край стола в попытке развернуться обратно.        — Отвлекись на пару секунд, — недовольничал Тэхён, рассматривая покраснения на задней стороне шеи.        Несколько минут понаблюдав за их пререканиями, Юнги снова схватился за мышку. Он попытался проверить расчёты, но мысли витали вокруг, как надоедливые мухи. Ни за одну он никак не мог ухватиться — поймать бы и прибить, чтоб не жужжали.        Всё-таки сдавшись назойливому чувству, так непринуждённо вернувшемуся ему под рёбра спустя столько лет и семнадцать попыток сосредоточиться на работе, Юнги поднялся.       На подскочившего коллегу настороженно посмотрел Хосок. Уже подташнивало от всех этих сочувственных выражений на лицах. Юнги неловко улыбнулся ему, поправил свой вязаный свитер под горло, зачесал волосы, выхватил верхнюю одежду из шкафа и решительно направился на выход.        Правда, уверенность таяла с каждым шагом. Чертыхнувшись, Мин натянул шапку и всё-таки вышел на морозный воздух.        Палуба «Ицара» мало чем отличалась от палубы обычных ледоколов: повсюду торчали железки, площадки для грузов были огорожены, вокруг их лучший друг — скрипящий лёд. По всему пространству разбрелись смешные учёные, щёлкающие на айфоны всё подряд. Юнги вздохнул, покачав головой, и оглянулся.        Чимин стоял у лестницы на верхнюю палубу. Ладонь в варежке он приложил козырьком ко лбу и пытался что-то разглядеть вдалеке. Как и предполагалось, шарфа на нём не было, только застёгнутая до конца змейки огромная куртка, шапка и сверху вязаные наушники.        — Примёрзнешь, — бросил Юнги, подходя ближе.        На лице Пака мелькнула улыбка. Губы блестели от гигиенической помады, глаза — от солнечных лучей. На ресничках уже появился иней, щёки раскраснелись.       — Не бурчи, — цокнул Чимин, выискивая что-то глазами.        — Что ты там пытаешься найти? — Мин слегка дёрнул бывшего за рукав.        Отвлёкшись, Чимин поддался и развернулся. Внимательно разглядывал лицо мужчины, пока тот оборачивал вокруг его шеи тёплый чёрный шарф, поднимая край так, чтобы осталось видно только глаза. Потом Юнги и шапку натянул пониже.        — Теперь будет непонятно, что на фотографиях я, — невнятно прокряхтел Чимин в ткань. — Пингвинов.        — Пингвинов? — улыбнулся Мин.        — Должен же я понимать, к кому ты от меня сбежал, — пробормотал Пак, опуская взгляд. — С огурцами я уже разобрался.       — Чимини… — знакомо выдохнул Юнги.        — Нет, я запрещаю тебе так меня называть, — вздёрнул подбородок Чимин. По крайней мере, попытался за двумя слоями плотной ткани шарфа.        — Прости, — стушевался Юнги.        Чимин был прав. У Юнги больше не было права так его называть. Возможно, даже был тот, кому Чимин позволял. Кто-то другой. Не такой, как Юнги. Может быть, этот кто-то наконец-то подарил Чимину ту любовь, которую он заслужил.       — Чимин… — снова попытался Юнги, — зачем ты прилетел? — мужчина встал рядом, едва касаясь своим плечом плеча Пака. — Тебе же нельзя…        — Я не буду спускаться к реактору, — тихо пообещал тот, снова устремляя взгляд на переливающиеся блики, рассыпанные… повсюду.        Этот вид был так похож на Юнги: такой же ледяной, такой же прекрасный. Казалось, одинокий и пустынный. Но солнечные лучи всё равно падали, согревая, укрывая. Превращая вечную мерзлоту в волшебный мир.        — Для тебя тут везде фон слишком высокий, — губы Мина сжались в тонкую линию. Злился.        — Юнги, я в норме, — решительно произнёс Чимин. — Две недели небольшого контакта с радиацией не сделают хуже.        — Нет… как ты не понимаешь! — заводился Мин.        Честное слово, он пытался себя остановить. Но всё ещё помнил, как больно было терять Чимина. Он больше так не мог. Просто не мог.        — Юнги, хватит, — перебил Чимин. — Обещаю, что осторожен. Всё в порядке. Я не мог упустить такую возможность.        Юнги покачал головой. Возможность… конечно… Чимину всегда всё надо. Одновременно это его самая очаровательная и самая ужасная черта. Упрямство помогло ему добиться очень-очень многого, но оно же однажды отобрало почти всё.        — Даже не приближайся к блоку, — вздохнул Юнги.        — Опять пытаешься от меня спрятаться? — грустно хмыкнул Пак.        — Я беспокоюсь о тебе, Чимин, — совсем тихо и уязвимо.        Если бы Чимин не был научен ловить даже самый маленький звук от Юнги, он пропустил бы это признание мимо ушей. Голос Юнги навсегда затерялся бы во льдах и однажды разбился бы о какой-нибудь Денмонд на счастье морских огурцов.          Пак хотел обернуться, хотел сказать Юнги о настоящей причине своего появления на ледоколе, но тот уже зашагал внутрь «Ицара». Смотреть ему вслед было так больно, будто каждая минута их расставания вернулась и впилась в кожу Чимина маленькими иголочками.        Больно было с тех пор, как они пожали друг другу руки. Чимин не мог оторвать глаз от знакомого лица. И в то же время не хотел верить, что перед ним его Юнги. Пальцы мужчины были грубее. Появились морщинки, лба касалась белоснежная прядь, вокруг чёрных зрачков расползлись красные пятна, кожа была совсем бледной. Юнги будто сам стал частью льда, который так упорно раскалывал «Ицар».        Год назад Чимин узнал, куда пропал Юнги, и ему поплохело прямо на международной конференции. Пак думал, что Мин просто перевёлся в другую лабораторию, прятался в другой стране или другом городе. А он сбежал на чёртов атомный ледокол.        В то же мгновение Чимин наконец-то понял, почему все эти годы было так холодно, — его сердце забрали вечные льды.