глава 7
13 апреля 2026 г., 01:39
"Счастливых концов не бывает
Юнги открыл дверь, чуть притормаживая, чтобы пропустить Чимина первым. После визита Джина и утренней тишины, разделённой на двоих, пришлось быстро приводить себя в порядок. Чимин сбегал в каюту переодеться, пока Юнги пытался подобрать свитер с высоким горлом. Некоторые пятнышки на шее всё равно было видно. Всю дорогу до блока физиков они шли рядом, едва соприкасаясь мизинцами. А теперь Юнги даже позволил себе на секунду коснуться талии Чимина, когда тот прошёл мимо него. — Привет, — устало улыбнулся Хосок, поворачиваясь к ним на своём кресле. — Юнги, я отправил тебе отчёты за… весь год. Проверь, пожалуйста. — Привет, — Юнги сразу прошёл к своему столу, — да, конечно. Простите, что я… задержался. — Доброе утро, — ухмыльнулся Намджун. Очевидно, Джин ему уже всё рассказал. — Сначала поешьте. Успеется. У нас ещё две недели. — Да, хорошо. Доброе утро, — кивнул Мин и послушно отошёл к дивану. Он был немного потерян, немного растрёпан, но, в целом, чувствовал себя хорошо. Юнги не был уверен, надолго ли. За одну ночь и один важный, но потрёпанный разговор не наверстать четыре года и тем более не подружиться со своими демонами. Но теперь у Юнги хотя бы есть силы попытаться. Заметив смазанное состояние Мина, Чимин подошёл к столику. Один контейнер он отдал Юнги и, слегка поморщившись от их вчерашних экспериментов с кремом, устроился рядом на подлокотнике. Его бедро касалось предплечья мужчины. Так было хорошо. Спокойно. Благодарно кивнув, Юнги осторожно, чтобы не испачкаться, поднёс одноразовую вилку с наколотой запечённой тыквой ко рту. Но замер. — Хочешь чай? — обратился он к Чимину, чуть задрав голову. — Кофе? У меня должен был остаться запечатанный сок со вчера. Юнги уже начал вставать, но Пак положил ему на плечо руку, успокаивающе поглаживая. — Не нужно, — улыбнулся он. — Кушай. Я наберу себе воды из кулера. Не удержавшись, Чимин поправил прядку, спадающую на лоб Юнги. Он никогда бы не подумал, что после такой долгой разлуки, ему будет необходимо касаться именно волос. В этой совсем невинной маленькой близости вдруг стало столько заботы, столько нежного, молчаливого утешения. — Хорошо, — кивнул Мин, возвращаясь к своему позднему завтраку. Всё это время Хосок осторожно на них поглядывал, а потом перевёл взгляд на Сокджина, вопросительно приподняв брови. Тот довольно кивнул, заставляя Чона удивлённо распахнуть глаза. И сразу улыбнуться. Он уже успел надавать себе сотню подзатыльников за то, что когда-то рассказал Чимину, где находится Юнги. Честно говоря, Хосок до сих пор не понял, зачем все держали это в тайне. Сокджин, Намджун, они ведь дружили, были знакомы так давно, но всё равно ничего не сказали. Хотя, может, на их месте Хосок и сам ничего не рассказал бы. Они взрослые люди. Никто не знал, что там происходило за стенами их дома и в их головах. — Вы заходили сегодня к Чонгуку? — поинтересовался Чимин, когда Юнги всё же вернулся к работе. Протяжно вздохнув, Мин нажал кнопку включения на компьютере. Чимин сидел всё там же, периодически посматривая в телефон. — Да, я был у него утром, — ответил Намджун. — Ему тяжело. — Зайду к нему, — задумчиво протянул Чимин. — Тебе разве вещи собирать не надо? — Сокджин, не переставая печатать, слушал их вполуха. — Я их почти не раскладывал, — пожал плечами Пак. — Вечером успею. Мы вылетаем завтра в шесть утра. Ладно, пойду, — улыбнулся Чимин, в последний раз бросив взгляд на Юнги, и скрылся в коридоре. Оставшимся пришлось снова сосредоточиться на делах. Столы были завалены отчётами, журналами, приборами. Они сверяли данные, собирали документы, чтобы подтвердить, — авария произошла из-за неисправности одной из деталей, которую они заменили накануне. Чонгук утром рассказал Намджуну. Сразу поменял, но сделал это один, потому что не хотел никого отвлекать. Потому не уследил, не смог проконтролировать. Намджун хотел выть. Чонгук — ещё совсем мальчишка, одержимый физикой, раз сунулся на атомный ледокол, уже будучи облучённым. Когда и как ему удалось это скрыть, он так и не рассказал. Побоялся? Ребёнок. Ким посмотрел в монитор. Цифры в верхнем углу сменялись то отвратно медленно, то слишком быстро. Намджун совсем не уверен, что весь его труд хоть чего-нибудь стоил. Всё валилось из онемевших рук. Но вдруг на плечи легли ладони. Ладони, которые он всегда узнаёт. Которые уже много лет напоминают ему: если ураган заставит его с трудом стоять на ногах, рядом будет тот, кто крепко прижмёт к себе. — Ну, Ким Намджун, — послышался голос Джина у самого уха, — чего ты раскис? Тебе нужно сделать перерыв. Пойдём? Сил хватило лишь на кивок. Джин большего и не требовал. Просто увёл за собой из блока. Теперь Хосок обменялся взглядами с Юнги. К побегам этих двоих прямо посреди рабочего дня Чон уже успел привыкнуть, а Юнги — тем более. Мин ещё некоторое время был занят бумажками, чеками, фотоотчётами. Даже успел начать составлять неформальный документ со всеми нужными вещами для новой команды. Посмотрев на столешницу, Юнги задумался. Кто-то займёт его рабочее место, сядет на его стул. Их шутки выветрятся вместе с разговорами и запахом ароматических диффузоров Чонгука. А они все полетят домой. Встанут на землю. Жизнь снимут с паузы. Хмурясь, Мин потёр в районе солнечного сплетения. Вспомнил их с Чимином ночь. Было одновременно очень больно и очень хорошо. Наверное, так всегда, когда наконец-то чувствуешь свободу. Оглянувшись на все пощёчины судьбы, наконец-то чувствуешь себя живым. Нигде не было так спокойно, как в объятиях Чимина. И нигде Юнги не чувствовал себя таким важным и значимым, как в руках Чимина. Нигде больше не чувствовал себя дома. Никуда больше не хотел вернуться. Вчера ночью Мин впервые за долгое время снова ощутил, что больше не хочет бояться самого себя. Больше не хочет, оскалившись, разгонять свою боль по углам сердца. Трепаться о чём угодно, лишь бы не о животной панике, которая появляется при мысли узнать, какие там демоны бродят в его голове. Это пугало его. Это пугало Чимина. Это заставляло Чимина сомневаться в собственной значимости. Юнги потянулся к клавиатуре. Открыл поисковую систему. Несколько секунд курсор мигал внутри тонкой белой линии. А потом Мин решился. Чимин сказал, что будет рядом, если Юнги захочет попробовать. Если он обратится за помощью, Чимин сожмёт его дрожащие руки своими. Пора было посмотреть в глаза… не страху, нет. Пора было посмотреть в глаза самому себе.***
— О… — удивился Чонгук, подтягиваясь выше по подушке. Он чуть отклонился, заглядывая Паку за спину. Будто ждал ещё кого-то. — Здравствуйте, Чимин. — Здравствуй, — улыбнулся Чимин, присаживаясь на тот же стул. — Как дела? — Всё в порядке, спасибо, — смущённо ответил Чонгук. — Может, прогуляемся тогда? — Прогуляемся? — Чон озадаченно нахмурился. — Если ты хорошо себя чувствуешь, — пожал плечами Пак, — думаю, можно прогуляться. — Я бы с радостью, — несмело улыбнулся Чонгук. — Хочешь попрошу для тебя коляску? Заметив, что Чонгук начал суетиться, пытаясь слезть с кровати, Чимин подошёл ближе, подхватив его за локоть. — Нет, не нужно. Мы же недолго? — волосы спали Чонгуку на глаза. У него были удивительно доверчивые глаза. Они делали его ещё более юным, чем он есть на самом деле. Большие и тёмные, как небо, растерявшее звёзды. Чимин невольно подумал, что хотел бы взглянуть на более взрослую версию Чонгука. Останутся ли его глаза такими же? — Конечно, нет, просто пару шагов, чтобы размяться, — пообещал Чимин. — Опирайся на меня. Не стесняйся. Кивнув, Чонгук удобнее схватился за локоть Чимина, и вместе они вышли из палаты. Чон слегка жмурился от более яркого света в коридоре. Огляделся по сторонам, но так и не увидев того, кого хотелось, опустил взгляд себе под ноги, медленно шагая вслед за Чимином. — Я уже и соскучился, — Чонгук повернулся к иллюминатору. — Правда? — Чимин попытался разглядеть хоть что-нибудь, кроме величия. Не смог. — Юнги тоже говорит, что ему здесь нравится. И Хосок. Говорят, красиво. — Вы не видите красоты? — на мгновение Чон перевёл взгляд на Чимина. Они подошли ближе. Пак догадывался, что дальше они и не пойдут. Просто остановятся, рассматривая тёмные волны. — Вижу. Но она мне непонятна, — признался Пак. — Мы многое здесь даже не пережили, а прожили. Сами с собой и случайно друг с другом. С этим местом. Оттого и видим в нём… что-то, — Чонгук сделал шаг в сторону от Чимина, привалившись к стене. Чимин по-своему понимал, но разделить не мог. Может, от того, что долгое время вёл мысленную, но жестокую битву с вечными льдами. Всё думал и думал, рассматривал фотографии. Читал статьи про «Ицар». «Ицар», который они все вместе создавали. Который разделил их на долгие годы. Который позволил им встретиться снова и вновь стал свидетелем их любви и боли. — Как ты облучился в первый раз? — негромко спросил Чимин. — Ещё в детстве, — не отрывая взгляд от айсбергов, произнёс Чонгук. Нахмурился. Вздохнул. — Мои родители работали в лаборатории. — Мой отец тоже, — на автомате произнёс Пак. — Тогда вы должны понимать, каково это, — усмехнулся Чонгук. — Вся их жизнь – физика, вся моя жизнь – физика. Брали меня с собой на работу, а я уже тогда лез, куда не просят. Обошлось. Но они ушли из профессии, чувствовали вину. И когда это повторилось, я подумал: «Да быть такого не может». — Твои родители?.. — Чимин припоминал, что Чонгук просил ничего никому не сообщать. — Мама умерла два года назад, у папы деменция, — парень прикрыл глаза, прислонившись лбом к холодному стеклу. — Я просто хотел сбежать. Оттуда. Из этой сложной жизни, к которой я не был готов. Я… Чимин положил руку парню на плечо, слегка сжимая. — Всё в порядке, Чонгук. — Физика моя последняя связь с папой и мамой. Я… я очень хочу остаться на «Ицаре». Мне здесь хорошо. Лучше, чем там. — А Тэхён? — всё-таки решился задавать вопрос Чимин. — Тэхён… — Чонгук опустил взгляд, — Тэхён хороший. С ним легко. Заметить его интерес было легко. Ответить – легко. Быть с ним тоже легко. — Давно? — Спустя месяц после начала моей вахты. — Чонгук… — Не надо, — перебил Чон, — у него совсем другие планы, цели. Я стану лишним грузом, как только вернусь на материк. — Ты ещё не знаешь результатов анализов, — попытался Пак. — Это неважно. В любом случае, меня ждёт много заморочек. — Ладно, — вздохнул Чимин. — Я вообще-то пришёл к тебе по делу. Хочу порекомендовать тебя на своё место в Ок-Ридже. Если врачи разрешат, поедешь? Там безопасно. В лаборатории наш отдел не работает. Мы занимаемся теорией. — Вы чего… — Чонгук поднял на мужчину свои глаза самого преданного в мире щенка. — Чимин, вы чего? Это вас Юнги-хён попросил? — Никто меня не просил, — мягко улыбнулся Чимин. — Ты хороший специалист, ты любишь физику, а в Ок-Ридже освобождается место. — Вы возвращаетесь в Корею? — Да. Пока что да, а там посмотрим. Мне нужно дождаться Юнги. Мы будем принимать решение вместе. — А если мне скажут… — Чонгук не смог договорить, сжал слабую ладонь в кулак. — Подождём результатов, ладно? Не беги впереди паровоза, — Чимин снова аккуратно сжал плечо парня. — Ты будешь проходить обследование в Сеуле? Юнги же сказал тебе, мы будем с тобой. Когда всё узнаем, тогда и разберёмся. — Вам не стоит… — Мы хотим быть рядом, Гуки, — Чимин потрепал его волосы. — Поверь мне, никто не должен проходить это в одиночку. И если у меня есть возможность тебе помочь, я буду помогать. Ты отличный парень, Чонгук. Отличный физик. — Спасибо, — только и смог выдохнуть парень. Уверенно обхватив ладонь Чонгука, Пак медленно повёл его обратно в палату. Они говорили совсем ничего, но почему-то показалось, что очень долго. Как будто бы несколько часов рассматривали блики солнца на воде, несколько часов говорили о прошлом и тревоге перед будущем. — Наверное, посплю, — сказал Чонгук, присаживаясь на край постели. На тумбочке у него лежала тарелка с пирожками из столовой, которую Чимин не заметил раньше. Телефон экраном вниз, наручные часы. Больше ничего. — Это Хосок-хён пирожки принёс. Угощайтесь, если хотите, — заметив скользящий взгляд, сказал Чонгук. — Он так хотел меня подбодрить. Поэтому я и не стал ему говорить, что мне пока нельзя. — Ты очень хороший друг, Чонгук, — мягко произнёс Чимин. — Да ладно вам, — смутился Чон, — перехвалите. — Отдыхай, — вновь улыбнулся Пак. — Ты возвращаешься на материк не один, понял? И это нормально. Ты не должен со всем справляться в одиночку. Опустив голову, Чонгук пробормотал себе под нос что-то неразборчивое. У Чимина саднило в сердце, он уже второй раз оставлял Чона в подвешенном, странном состоянии. Но Чимин отдавал себе отчёт: сейчас оно у парня всегда такое. Пак мог только предложить ему пищу для размышлений. В чужую голову свои мозги не вложить. Притормозив около выхода в коридор, Чимин оглянулся на открытую дверь в кабинет Тэхёна. И вдруг осознал: через две недели Тэхён останется на «Ицаре» один. Чонгук вылетит с Ок-Риджом утром, а потом и физики все вместе покинут ледокол. — Можно? — Чимин заглянул в кабинет доктора, прикрывая за собой дверь. Кажется, на «Ицаре» все так долго молчали, что теперь Пак чувствовал себя так, будто собрал тряпки, швабры, вёдра, спрей для мытья окон и забрался ко всем в головы, чтобы протереть там пыль и вынести пакеты с мусором. Он, конечно, много на себя не брал, просто разговаривал. Просто не мог равнодушно стоять в стороне. В небольшом помещении был один иллюминатор. Свет отразился ото льда и мягко лёг на тонкие пальцы Тэхёна. Мужчина посмотрел на Пака, застывшего в проходе, и кивнул. Взгляд у него был всё такой же уставший, уголки губ опущены. Он даже не пытался притворяться, что в порядке. Или что рад видеть Чимина. — Беспокоит что-то? — коротко спросил Ким. — Нет, — покачал головой Чимин, опираясь рукой о спинку стула. — Как у тебя дела? Тэхён выгнул бровь. — Мы не друзья, — ответил он. — Ты чуть не заколол меня вилкой, когда прилетел сюда. — Первое впечатление не всегда верно, — закатил глаза Чимин. — Серьёзно, Тэхён, как чувствуешь себя? — Чего ты от меня хочешь? — устало спросил доктор, разминая шею. — Я? Ничего. Просто, чтобы ты выговорился, если тебе нужно. А тебе нужно. Чонгук улетит завтра. Ты в порядке? — В абсолютном. Его будут сопровождать хорошие медсёстры, — Тэхён перевёл взгляд на экран ноутбука. — Тэхён, — надавил Чимин строгим голосом, — если ты забыл, я говорил вчера с Чонгуком. А ты подслушивал. И всё ещё пытаешься делать вид, что тебя это не заботит. — Вот именно, — стараясь говорить ровно, произнёс доктор. — Я слышал вчера. И утром слышал очередную истерику. — Он переживает за тебя, — попытался объяснить Пак. — Переживает? — усмехнулся Тэхён. — Тогда почему ведёт себя так глупо? — И следом совсем тихо, опустив голову: — Что значит «это никогда не было чем-то большим»? — Когда ты возвращаешься на материк? — осторожно спросил Чимин. — В конце мая. — Не так долго, — Пак постарался звучать ободряюще. — Какой в этом толк? — Пока я летел сюда, всё время задавал себе этот вопрос. И в аэропорту. И в квартире, пока собирал вещи. И ещё миллион раз, когда приехал и столкнулся с испуганными глазами и тем, что осталось от моего любимого человека. — Зачем тогда? — пробурчал Тэхён, насупившись. — Потому что это Юнги, — Чимин поджал губы в улыбке. — Чонгук не хочет быть со мной. — Ты уверен? — Да ладно, Чимин, — недоверчиво выдохнул Ким. — Не надо мне тут цитировать Киану Ривза, понял? Любящий, борец. Не надо. И тыкать своим счастливым концом в измятые страницы моей истории тоже не надо. Движения Тэхёна становились всё более резкие, брови хмурились всё сильнее. Наверное, если бы у него в руке сейчас был стакан, треснул бы от напряжения. Ким звучал грубо. Его поведение было ещё более детским, чем наивность Чонгука. И оно чиркнуло по мыслям Пака спичкой. — Вот как, — сквозь зубы проговорил Чимин. — Моим счастливым концом? — он прикусил внутреннюю сторону щеки. — Тогда я тоже буду честным. Все всё время думают, что я такой счастливчик. Пошли вы нахрен, ясно? Ты опять ведёшь себя, как там, в столовой! — на этих словах Тэхён нахмурился. — Не делай такое лицо. Я хотел помочь тебе, ясно? Хотел нормально поговорить. Но ты эгоист. Бедный Тэхёни, которому… — Чимин не договорил, прикусывая себе язык. — Ладно. Это бесполезно. Не хочешь, так не хочешь. Ножки стула мерзко заскользили, Чимин резко оттолкнул его от себя. Сжав кулаки, он направился к двери. — А ты не счастливчик? И это не звучало, как шипение в спину, это звучало, как искренний вопрос. Пак обернулся. Тэхён смотрел сквозь него. — Мой любимый человек перебит жизнью, — тихо, практически шёпотом выдавил из себя Чимин. Брови сошлись на переносице: как будто лицо вот-вот исказит острая боль. — У него в душе такие переломы, которые не срастаются. Он четыре года угасал. Не разрешал себе есть. Не разрешал себе спать. Он покрылся воспалениями и поседел, Тэхён. Я вчера смотрел на его тело и пытался не зарыдать от бессилия. И каждый чёртов день я молюсь, чтобы он согласился сходить к врачу. Каждый чёртов день я надеюсь, что это хоть чем-то ему поможет. Мои родители ненавидят его. Терпеть не могут. Они не общались со мной, с нами, год, потому что были против. Называли его бродячим псом. Они вынудили меня поступать в университет на ту специальность, на которую они хотели, чтобы я поступил. У меня не было целей в жизни. У меня не было друзей. У меня до Юнги ничего не было, только упрёки. В детстве я сильно болел, чуть не умер у мамы на руках. А потом в двадцать пять чуть не умер на глазах у любимого человека. Мы не виделись с Юнги четыре года. А теперь мы вернёмся в Сеул и нам придётся раздробить в пыль все руины, которые остались от нашей прошлой жизни, и построить всё заново. Просто чтобы иметь возможность быть рядом. Быть вместе. Мне нужно будет уволиться с работы, чтобы вернуться в Сеул. Нужно будет зайти в нашу старую квартиру. Нужно будет две недели сидеть и ждать. А что, если он снова исчезнет, Тэхён? Что мне тогда делать? Что мне вообще делать? Я не хочу возвращаться в эти лаборатории, писать эти сраные учебники. Мне тридцать, а я понятия не имею, кто я и чем хочу заниматься. Понятия не имею, как мы будем выбираться из всего этого дерьма. Нам нужно уехать. Юнги задушит этот чёртов город, эта работа. И меня следом. Куда? Что мы там будем делать? Я не знаю. Но я знаю, что мы оба будем пытаться ради друг друга, ради себя. Потому что мы любим. Очнись, Тэхён. Счастливчиков не бывает. Счастливых концов не бывает, понял? Бывает любовь. Я не говорю, что моя боль важнее твоей. Нет, совсем нет, — мягче произнёс Чимин. — Я не страдалец, но я и не счастливчик. Я просто живу. И пробую снова, и снова, и снова. И если потребуется, ещё сотню раз. Потому что это жизнь. Это моя жизнь, которая зависит от меня. И потому что я люблю его. Рваными движениями Тэхён вытирал со щёк слёзы. Он часто дышал. Закашлялся и вдруг заплакал совсем так же сильно, как вчера Чонгук. И, кстати, снова был прав. Им всем здесь, на «Ицаре», точно не помешал бы психолог. Облегчённо выдохнув, Чимин подошёл ближе, присаживаясь на корточки рядом с согнувшимся почти пополам мужчиной. Он плакал, ему было больно. Значит, он чувствовал. Значит, всё ещё жив. — Ну что ты, — тихо произнёс Пак, поглаживая по плечу, — глупый. Громко всхлипнув, Ким опустился, обнимая Чимина. Тот положил руки ему на спину, слегка похлопывая. Полярное солнце слепило глаза. На «Ицаре» разбилось ещё одно сердце. — Спасибо, — прохрипел Ким. — За что? — тихо посмеялся Чимин. — За то, что ты здесь. Спасибо за то, что ты наплевал на всё и добрался до «Ицара». За то, что попробовал снова. Честно говоря, Чимина уже начинало подташнивать от этих серых стен, иллюминаторов и запертых дверей. Как будто он застрял на выцветшей фотографии, не мог выбраться и остаться в ней тоже не мог. Не к месту. Даже если где-то там в углу поблёскивало солнце счастливых воспоминаний. Знакомые шаги зашаркали по коридору. Полностью сосредоточившись на телефоне, Юнги уже почти потянулся к электронному замку своей каюты. Мин был в своих красных штанах и белой майке. Волосы влажные только на висках, на шее маленькое полотенце, во второй руке бутылка с водой. — Привет, — подал голос Чимин. Юнги сразу поднял голову. — Чимини? — он тут же ускорил шаг, убирая телефон в карман. — Я думал, ты вещи собираешь. — Уже собрал. — Мягкий серый спортивный костюм делал Чимина ещё более нежным в глазах Юнги. — Хотел с тобой побыть. — Конечно. Юнги засуетился, открывая каюту. Только дверь закрылась с тихим щелчком. Пак уткнулся лбом в грудь мужчины. Мин прижал его к себе, обхватив одной рукой плечи. Маленькая комната будто бы всё ещё хранила их утро. Улыбнувшись, Чимин прикусил губу. — Пахнет кремом от сухости кожи, — пробормотал он. — Мы не поменяли постель, — поморщился Юнги. Приподняв голову, Чимин посмотрел в его глаза. Снова потянулся пальцами к волосам. Так сильно отрасли. — Давай просто полежим, — попросил он. — Хорошо, — Юнги наклонился, оставляя на губах поцелуй. Постельное бельё лежало на верхней полке в шкафу. Как у них дома. Чимин не знал, у всех так или Юнги положил его туда по привычке, но в сердце всё равно кольнуло. — Ты не боишься возвращаться? — спросил Пак, когда Юнги уже приступил к наволочкам. — Ты боишься? — он обернулся к Чимину, сидевшему с ногами на табурете. — Не знаю, — пожал тот плечами, — и да и нет. — А мне, наверное, не страшно. Юнги протянул руку, Чимин вложил в неё свою ладонь. Постель теперь пахла порошком. Одеяло было жёстким, но ложиться на него всё равно было приятно. Неважно, где лежать, если Юнги копошится рядом. Мин поправлял подушку, удобнее уложил плед, чтобы он не мешал Чимину. Пак подвинулся ближе, опуская голову ему на плечо. — Раньше мне никогда не было страшно, — тихо начал он. — А теперь как-то… не знаю. Это не потому что я в тебе не уверен, или в нас. Просто… страшно. Говорил сегодня с Тэхёном. И сорвался на него. — Это нормально, — Юнги зарылся носом в волосы на макушке. У него не хватало сил не поцеловать. — Мы ведь не знаем, что будет дальше. Оттого и страшно. Да и времена у нас были нелёгкие. Сначала очень хорошие, потом очень плохие. Мы справимся. А с Тэхёном что? — Справимся, — Чимин поднял голову, чтобы дотянуться до губ Мина. — Мы говорили о… многом. О наших страхах. Потом он меня обнял. Как твой день? — М… — задумчиво протянул Мин. — Тэхён хороший парень. Вредный просто. Мой день? Выходили только на обед. Так много работы, уже хочется поскорее закончить с этими бумажками. Потом я был в зале. — Мне, кстати, нравятся твои штаны, — улыбнулся Чимин. — Это Намджун и Джин, — закатил глаза мужчина. — Я так и думал. Мне правда они нравятся. — Тогда хорошо, — Юнги чуть сдвинулся, прижимая Чимина ближе. Их ступни запутались в одеяле, касаясь друг друга тёплыми носками. Было очень мягко. Очень тепло. Темнота каюты вновь заботливо оберегала их чувства, прикосновения, поцелуи. — Можно я заберу что-нибудь с собой? — спросил Пак. — Заберёшь? — нахмурился Юнги. — Что-нибудь твоё. — Конечно. Что хочешь? — Свитер. — Свитер так свитер. — И шарф. — Ты мне его так и не отдал. — И не отдам. — Хорошо, — Юнги улыбнулся, снова касаясь губами волос. — Чем ещё ты занимался сегодня? Был у Чонгука? — Да, — вздохнул Чимин. — Как он? — Тяжело, — задумчиво ответил Пак. — Очень не хочу, чтобы он делал себе больно. — Он ребёнок, скажи? — Мин запрокинул вторую руку за голову. — Мне иногда хочется позвонить Гэмдже и сунуть трубку Чонгуку в руку. Чтобы Гэмдже ему помог как-то, что ли. Уголки губ Чимина дрогнули. Если Юнги заботился, он делился самым дорогим. Как же его не любить. — Мы постараемся ему помочь, — пообещал Пак. — Я приеду к нему в больницу сразу, как только вернусь в Сеул. У него там никого нет. — Хорошо, — кивнул Юнги, слегка хмурясь. Через время он тихонько спросил: — Ты свяжешься со мной, да? Как только доберёшься до связи. И когда прилетишь в Ок-Ридж. И когда в Сеул. — Конечно, малыш, — Чимин клюнул его в нос. — Ты убрал меня из блока? — Угум, — стыдливо опустил взгляд Мин. — Ещё два года назад. Но ты перестал звонить. — Теперь буду звонить постоянно. — Мне бы очень этого хотелось, — уши Юнги покраснели. — Юнги? — М? Чимин перевернулся, теперь укладываясь на живот и закидывая на Мина одну ногу. — Ты убрал мой номер из экстренных контактов? — кончиком пальца Пак провёл по бицепсу вниз, по выступающим венам на предплечье до запястья. — Я добавил номер Гэмдже, — Юнги посмотрел на низкий серый потолок. — А если бы что-то случилось? — Там приписка тебе не звонить, — совсем спокойно ответил Мин. Он прогонял этот сценарий почти каждую ночь. Ни в коем случае не звонить. — Я не хотел делать тебе ещё больнее. — Я люблю тебя, Юнги, — устало улыбнулся Чимин, укладывая голову так, чтобы слышать биение его сердца. — Мне больно, когда я не знаю, как ты. — Я люблю тебя, — Юнги обхватил пальцами подбородок мужчины. — Спасибо. — Это просто наш путь, помнишь? — прошептал Пак, мягко обхватывая его ладонь, прижимая к своей щеке. — Мы будем двигаться дальше. — Чимин, — выдохнул Юнги, смотря прямо Чимину в глаза, — Спасибо. За то, что ты со мной. За то, что ты – это ты. Мне чертовски повезло с тобой. Не только мне, миру. Спасибо. Слегка приоткрытые в недоумении губы беззвучно зашевелились. Влага медленно проступала на ресницах, застилая глаза. — Юнги… — Ну, чего ты, — большим пальцем Мин стёр непослушную слезу, неловко улыбаясь. — Ну… иди ко мне. Чимин прижался совсем близко, всхлипывая. Наверное, всё, что он мог, — любить. Быть рядом. Юнги будто живёт в зеркальной комнате, теряется в своих отражениях. И Чимину остаётся держать его за руку и не терять из вида надпись «Выход». Это его не утомляло, нет. Просто кололо иголкой сердце. Словно они застыли силуэтами на «Градиве» Дали. Словно он, сотканный из плотных нитей, пусть и обнимал Юнги, не мог закрыть собой зияющие дыры, которые просвечивали тёмную, густую синеву. Где-то вдалеке виднелся дом, ещё дальше — его руины. Градива, героиня книги Йенсена, стала образом любимого человека, который добровольно тянется за влюблённым, ступает вслед за ним в страхи и безумие, чтобы помочь выбраться. В какой-то мере Чимин действительно ступал за Юнги, следовал с ним. Плутал между нежно-участливой интимностью и холодным молчанием. И, как у Барта, вызволял Юнги из браконьерских сетей, словно он случайно угодившее туда животное. Он бережно снимал одну за другой петли, терпеливо сопротивлялся рывкам, которыми тот пытался высвободиться. Только, когда все петли будут распущены, Чимин не хотел его отпускать. Он хотел крепко его обнять. — Когда я вернусь в Сеул, — прошептал Юнги, — сходим к Гэмдже? — Вдвоём? — так же тихо спросил Чимин. — Да, вдвоём. Вместе. — Сходим, — пообещал Пак, прикрывая глаза. Раньше Юнги боялся ночей. Сны заводили его в лабиринт из терновых кустов. Он царапал предплечья шипами, добровольно падал на них обнажённой спиной, накрывал ладонями, чтобы исцарапать линии судьбы. В эту ночь не было ни кошмаров, ни страхов. Утро неизменно подбиралось, уже касалось частым дыханием затылка. Хотело вцепиться зубами в шею. Сделать больно. Чимин заворочался, перекатываясь на спину, но всё равно оставаясь у Юнги под боком. С приоткрытыми пухлыми губами, чуть посапывая. Волосы у него совсем разлохматились. Мин столько раз видел его таким, но всё никак не мог насмотреться. Пора было его будить. Пора было его отпустить. — Нужно просыпаться, — едва слышно произнёс Мин. — Чимини. — Ммм, — чуть мотнул головой Пак. — Я остаюсь здесь. — Нужно просыпаться, — повторил Юнги, чуть отстраняясь, чтобы приоткрытыми губами провести по челюсти. Со вздохом Чимин открыл глаза. — Мне нужно будет оставить тебя, — прошептал он. — Это ненадолго, — пообещал Юнги, накрывая его макушку ладонью. — Совсем ненадолго. — Я не хочу. — Мы должны. — Зачем? — прохныкал Пак. — Чтобы вернуться домой. — Ладно. Нам и правда пора возвращаться, — Чимин потянулся выше, соединяя их губы. Движения их были медленными, мысли чугунными. Юнги заправлял постель, Чимин следил за ним, прижимая к груди свитер. Потом стянул с себя кофту, на футболку надел мягкий джемпер Мина. Мужчина повернулся к нему. Потянулся руками к змейке на высоком горле, чтобы застегнуть. Говорить вслух не хотелось. Любые слова казались лишними. Друг друга хотелось чувствовать. Друг друга не хотелось отпускать. Они молча шли по слабо освещённому коридору. Может быть, по дороге им встречались другие люди. Оба не замечали. Могли смотреть только на сомкнутые мизинцы, однажды обвитые красной нитью. Нельзя было по неосторожности её порвать. В каюте Чимина было пусто. Только один маленький серый чемодан. Юнги потянулся, чтобы забрать его, но Пак остановил его. Положил руки к себе на талию, а сам уткнулся в шею, крепко прижав к себе за плечи. Весь «Ицар» словно замер, весь ледяной континент словно склонил голову, чтобы не тревожить. Объятия прятали уязвлённые чувства. Не от недоверия, от знания — порой всё идёт совсем не так, как нам хотелось бы. И это «порой» разбивает сердца на осколки, которые остаётся только подмести в угол, чтобы никто другой не напоролся. — Я… — Шшш, — Чимин приложил указательный палец к губам Юнги, — скажешь мне в Сеуле. — Ладно, — улыбнулся Мин. — Ладно. На палубе собралось много людей. Ок-Риджские учёные столпились рядом с посадочной площадкой. Их фотографировали, обнимали, оставляли на куртках росписи синими маркерами. Где-то смеялись, где-то прощались. Айсберги молчаливо провожали гостей. Небо было совсем голубым, наверное, впервые за это полярное лето. Чонгука транспортировали отдельным первым вертолётом, с подходящими условиями и медперсоналом. Каждый из физиков, наклонился к парню, сидящему на инвалидной коляске, сжал его в крепких объятиях, пообещал скоро встретиться. Чонгук смотрел лишь на свои колени, укутанные пледом. Может быть, оттого, что рядом стоял Тэхён. Ким держался сдержанно, профессионально. И всё же Юнги видел сжатые в кулаки руки, немного дрожащие губы. А когда пришла очередь учёных, Тэхён и вовсе коротко кивнул Паку, сразу после скрываясь внутри «Ицара». Джин и Хосок крепко обнимали Чимина, уже стоявшего в группе своих коллег. Юнги остался в самом начале палубы, у выхода, рядом с Намджуном. Дальше Мин будет наблюдать издалека. Если подойдёт ближе, не сможет. Расплачется в попытке не отпускать своё сердце. А оно, беспокойное, конечно же снова укатится вслед за Чимином. Вдалеке зазвучал гул вертолёта. Послышался громкий голос сопровождающего делегации. Организаторы выстроили всех в ряды, чтобы хаос не прыгнул на них, мешая в безопасности добраться обратно. Разговоры не утихали, даже когда ок-риджские учёные стали по одному подниматься на борт. Юнги сжал челюсть. Холод больно кусал щёки. Чимин обернулся, и дыхание перехватило. Смешной, похожий на замёрзшего утёнка, в огромной куртке, меховой шапке. Рукой в варежке он отодвинул край шарфа, чтобы было видно губы и прошептал: «До встречи». На морозе плакать нельзя. Но в носу засвербило. Юнги кивнул. И сразу же опустил взгляд. Не мог смотреть, как силуэт Чимина исчезает. Ссутулившись, чтобы стать меньше, Мин поспешил зайти обратно. Упираясь ладонью в стену, Юнги зажмурился. Едва стоял на ногах, едва дышал. Всё внутри леденело, терзало само себя. Мир вокруг исключил Юнги или это Юнги исключил мир вокруг. Ему так хотелось просто быть; просто чувствовать, но его переламывало, ему выкручивало руки даже от шороха. Будто Юнги поднимет взгляд на своё отражение и встретит там глаза налитые кровью, ссадины и синяки. Но Юнги возьмёт себя в руки. Потому что это то, что он всегда делал. То, что он делал намного чаще, чем другие предполагали. — Всё-таки жалко, что сигарет нет, — голос Тэхёна показался галлюцинацией. Ким действительно стоял в паре метров. Смотрел куда-то в глубину коридора. Эти коридоры растягивали их жизни, превращали в бесформенную массу теста. — Как ты? — спросил Мин, наконец-то находя в себе силы выпрямиться. — Паршиво, — пожал плечами Тэхён. — А ты? Вроде бы, человек перед ним ничем не отличался от недоделанного доктора, который преследовал Юнги всего пару недель назад. Та же ухмылка, та же олимпийка, тот же голос, но взгляд был непривычно опущен. Может быть, разбитое сердце и правда задевает осколками взгляд. — Ты видел, — вздохнул Юнги, сам себе царапая указательный палец. — Да ладно тебе, — Ким похлопал его по плечу. — Ты сильнее, чем думаешь. В конце концов, ты же добрался до той боли, которую сейчас чувствуешь. Дополз. Юнги почти поправил, почти вклинился. Но потом понял, что это неправильно. Это неправда. Он и полз, и бежал, и кувыркался, и прыгал выше головы, чтобы добраться туда, где он сейчас. И отбрасывать всё остальное просто несправедливо по отношению к мальчику, который поднимался на ноги после каждого прилетевшего в спину камня. Порой Мин забывал, что он и есть тот самый мальчишка. Забывал, что умеет быть таким сильным. Маленькому Юнги казалось, что где-то там, в будущем, есть супергерой, который смог, который всё преодолел. Для Юнги из будущего главным супергероем всегда был тот мальчишка, который так искренне и вопреки всему в него верил. — Выпьем? — Ты серьёзно? — Тэхён приподнял бровь, поворачиваясь в сторону Мина. — Ну да. — Откуда? — Мне на прошлый день рождения капитан подарил виски. Я так и не открыл, — Юнги уже пошёл вперёд по коридору. Разговор чуть остудил, отвлёк. Тэхён сразу засеменил следом, ворча о том, что ему такие подарки никто не делал. А он, на минуточку, не пропустил ни одну утечку радиации. Вздохнув, Юнги закатил глаза. — Сколько тебе лет? — спросил Мин, когда уже открывал дверь в каюту. — Двадцать один есть, — Тэхён недоверчиво уставился на Юнги. — М… — Юнги щёлкнул по выключателю. Не хотел говорить, значит. — О… — Мин замер. На постели лежала пачка острой лапши. Мятая и даже чуть надорванная в уголке. — Ого, это откуда? — удивился Ким, проходя дальше и усаживаясь на табурет у стола. — Чимини, — улыбнулся Мин. — Ладно, — приподняв брови, Тэхён отвёл взгляд. У каждого свои причуды. Закусив внутреннюю сторону щеки в попытке остановить нежную улыбку, Юнги отложил рамён. Он заварит его, когда будет один. За спиной Ким напевал нескладную песенку из «на-на-на» и «овоу-оу» и сам уже нашёл шкафчик с посудой. Юнги наклонился. Виски стоял в тумбе, прикрученной к стене у стола. — У меня стаканов нет. — С чашек будем пить, не привередливые, — бросил Тэхён, уже ставя на стол две небольшие кружки. — А вот закуска нужна. На кухню схожу, вдруг там осталось что-нибудь. — Угум. Дверь негромко щёлкнула. Юнги покрутил в руке кружку. Поставил бутылку в центр стола. Неловко присел на край кровати. Будто не он провёл в этой комнате последние четыре года. — Нам повезло, — с порога улыбнулся Тэхён. Его не было от силы минут десять. Может, и правда проваливался в какие-то порталы. — На кухне осталось немного вяленого мяса и шоколада. Ещё орехи выпросил. — Так себе наборчик, — Мин потянулся к алкоголю, чтобы открыть. — Для нас в самый раз, — отмахнулся доктор и принялся раскладывать добытый провиант. — Сегодня мы страдаем, так что, какая разница, что жевать. — Может, и верно, — вздохнул Юнги, переливая виски в чашке по кругу. — Давай, Юнги, — Тэхён протянул к нему руку. Кружки соприкоснулись с гулким звоном. Почти как бокалы, только протяжнее. Почти как колокола. С непривычки виски горчил. — Расскажешь, как вы познакомились? — надкусив полоску мяса, спросил Ким. — Сначала ты, — помотал головой Юнги, потянувшись за шоколадкой.***
Чонгук схватил его за локоть, затаскивая обратно в одну из подсобок. Тэхён раздражённо прошипел, цепляясь рукавом белого халата за стеллаж. Каморка была совсем маленькой, буквально только для тряпок и салфеток. — Чонгук, я ещё раз повторяю, — Ким сжал переносицу, пытаясь успокоиться. Чонгук просто ребёнок. — Я не нанимался нянечкой здесь. Ясно? Плохо? Пусть идёт ко мне. — Доктор Ким, пожалуйста, — в сотый раз за неделю протянул Чонгук, так и не отпустивший руку парня. — Ему очень плохо. Я видел, как его повело, когда он выходил из душа. — Меньше подглядывай за взрослыми дядями и прекрати называть меня «доктором Кимом», — Тэхён снова дёрнул руку, пытаясь отодвинуться от Чонгука. — Не подглядывал я, — пробормотал тот. — Тэхён, — на тон ниже и на два серьёзнее вдруг произнёс Чон, — пожалуйста, просто проведи ему осмотр, вдруг что-то серьёзное, — и вдруг отпустил запястье. Нахмурившись, Ким последовал взглядом за татуированными пальцами Чонгука. Может быть, даже хотел ухватиться и притянуть обратно к своей ладони. Просто ещё на секунду. — Ладно, — сдался Тэхён. С тех пор он и таскался за Мин Юнги по всему ледоколу. Каждый день обещал себе, что не будет использовать другого человека в качестве предлога для своих неуместных мыслей, но. Но на Чонугка хотелось смотреть. Но от Чонгука хотелось получать эти короткие и в чём-то кроткие взгляды, будто у них одна настоящая тайна на двоих, а не просто беспокойство о понуром коллеге. Первое время в глазах Тэхёна Юнги был просто несостоятельным трусом. Без труда можно было понять: Мин от чего-то сбежал. Впрочем, как девяносто процентов их коллег. Просто Юнги справлялся хуже многих. А если у тебя ещё были мозги, можно было заметить, что в теле почти не осталось человека. Не более, чем загнанное животное. Но Юнги был человеком. Он был сложнее, многограннее, с сургучными печатями воспоминаний на психике. Тэхён его разглядывал. Практически с микроскопной тщательностью. Пытался понять, но ответов не находил. Додумывал себе истории, хоть и понимал, что они совсем неправдивы. Там что-то сложное, липкое. И пока личная экспедиция доктора Кима по исследованию Мин Юнги набирала обороты, кое-кто другой из блока физиков стал улыбаться ему чуть теплее. Даже приносил кружки чая в кабинет, когда Тэхён не приходил на ужин. Чонгук подбирался тихо. Боялся наткнуться на ловушки и мастерски огибал плиты, на которые наступать не стоит. Не словил ни одной стрелы в лоб. Под ним не разразилась пропасть с крокодилами. Вооружившись одним взглядом и чаем с мелиссой, Чон Чонгук подошёл к сердцу Тэхёна очень-очень близко. В обед он сидел на кушетке, болтая непонятно о чём, пока Ким заполнял отчёты с мелькающей на губах улыбкой. Рассказывал о работе, продолжал беспокоиться о Юнги, восхищался Джином и Намджуном, смеялся с шуток Хосока. Был таким искренним и похожим на лучик, пробившийся сквозь плотные облака. Две-три недели и Тэхён уже не заполнял отчёты. Подперев щёку, он внимательно слушал всё, что ему рассказывал Чонгук. Всё-всё. Запоминал, размышлял, оставшись в своей каюте. Пытался представить Чонгука, просто бродившего по улочкам Сеула. Задавал себе вопрос, почему они не встретились раньше. В одну из таких ночей в дверь постучали. Полночь подползла совсем недавно, в коридоре лампочки горели через одну. В широкой белой футболке и чёрных спортивных штанах, со смоляными пушистыми волосами и подушкой в руках, Чонгук напомнил Тэхёну пингвина. — Ты смешной, — улыбнулся Ким, пропуская Чонгука в каюту. — И злой, — фыркнул парень. — И буду ещё злее, если опять не высплюсь. Почему все остальные физики живут без соседей, — Чон уселся на кровать. — Ты ведь знаешь, что тебе придётся постелить одеяло на полу или ютиться со мной на односпалке, да? — Тэхён разлохматил его волосы, падая рядом на спину. — Ты хотя бы не храпишь. — Откуда ты знаешь? — прищурился Ким, слегка толкая бедро Чонгука коленом. — Пару раз видел, как ты спишь на рабочем месте, — пожал плечами парень. — Разве я не говорил тебе не подсматривать за взрослыми дядями? — выгнул бровь Тэхён. — Боже, — раздражённо пробурчал Чонгук. — Ты и правда вредный, когда сонный, — рассмеялся Тэхён, припоминая один из рассказов Чона. — Поэтому давай спать. Где запасное одеяло? — Ложись на кровать, — Тэхён поднялся, слегка разминая шею. — Ты гость и всё такое, — он уже хотел было подойти к шкафу. — Давай ютиться, — выпалил Чонгук. И пригвоздил своим напуганным голосом. Тэхён сглотнул. Взгляд забегал по стенам и полочкам. Ответ никак не находился. Что-то в этом было… выходящее за рамки их дружбы. Они ведь дружили?.. — Гуки, я… — Ложись, — не давая возразить, Чон схватил за руку. Лежать рядом было… чудно. Подушка Чонгука, вроде, пахла тем же кондиционером для белья, но иначе. И нос его был совсем близко. И глаза смотрели не в глаза, а ниже. На губы или на шею. В любом случае, легче не становилось. — Удобно? — прошептал Тэхён. — Удобно. Было неудобно. Они оба повернулись на бок, лицом к лицу. Согнутые колени упирались друг в друга. — Тэхён, — позвал Чонгук, наконец-то поднимая взгляд. — М? — А у тебя кто-нибудь есть? — Что? — нахмурился Ким. — Ну, дома. Или здесь. Есть кто-нибудь? — Нет. — А был? — Да. Слова зависали между ними падающими звёздами. Вроде, ничего опасного, но где-то ведь они взрывались. — Когда? — Три года назад. — Кто? — Парень. Следом облегчённый вздох. — Поцелуй меня. Тэхён двинулся сразу. Первый. Схватив Чонгука за щёки и притянув к себе, накрыл его губы лихорадочно и рвано. Руки Чона тут же притянули его к себе за талию, пальцы сжали бока. Язык игриво мазнул по верхней губе к носу. — Ещё поцелуй, — улыбнулся Чонгук.***
— Так ты сразу влюбился, — задумчиво произнёс Юнги, отвернувшись к иллюминатору. — А ты нет? — хмыкнул Тэхён, соскребая с виски этикетку. — Не знаю, — тяжело вздохнул Мин. — Может, недели через две. Он на меня так смотрел. — Как? — положив подбородок на ладонь, улыбнулся Тэхён. — Как никто никогда не смотрел. — И всё? Этого было достаточно? — Достаточно было его улыбки. — Ты – романтик, Мин, — рассмеялся Тэхён. Юнги застенчиво пожал плечами. В этот момент зазвонил телефон. Мин тут же принял вызов, двумя руками прижимая мобильник к уху. — Алло? — Малыш, мы прилетели, — устало проинёс Чимин на том конце провода. Рядом с ним кто-то говорил на английском, столовые приборы ударялись о тарелки и громкий голос объявил о начале посадки. — Скоро второй самолёт. Сейчас вот с Гуки пошли выпить кофе. — Хорошо, — Юнги успокаивающе кивнул Тэхёну. — Сильно устал? — тихо спросил мужчина, и Ким сразу отвёл взгляд. — Перепад температур сумасшедший, — пожаловался Чимин. — Но я рад «плюсу»! Я так соскучился по ветровкам. За эти две недели мне чертовски надоели пуховики. — Ты главное не перемёрзни, — забеспокоился Юнги. — Обещаю, всё в порядке. — Шарф всё равно не снимай. — Не буду. Юнги посмотрел на притихшего Тэхёна. — Как Чонгук? — Ощущение, что мы с тобой усыновили подростка. Грустно смотрит в окна и вздыхает. — И спустя несколько секунд: — Как Тэхён? — Грустно вздыхает напротив. — Дай-ка ему трубку, — решительно произнёс Чимин. Рядом с ним сразу послышалось недовольное бурчание Чонгука. — Держи, — Юнги протянул Киму телефон. Сначала Тэхён бросил взгляд на экран, нахмурился. — Алло? — он звучал растерянно, неуверенно поглядывал на Мина. — Алло? — а потом его лицо забавно вытянулось. — Гуки? Теперь была очередь Юнги уделить пристальное внимание шуршащим упаковкам их грустного ужина. Тэхён бормотал в трубку. Прикусывал губу. Пожимал плечами, будто Чонгук мог его видеть. В итоге выдохнул: — Конечно. Да, конечно. Пока, — на губах Кима пробивалась робкая улыбка. Он отдал Юнги телефон. — Юнги-я? — сразу же раздался голос Чимина. — Я здесь. — Ну хоть парой слов обмолвились, — с облегчением выдохнул Пак. — А ты там как? — Пойдёт. Мы с Тэхёном вот сидим. Поддерживаем друг друга, что ли. — Ну хорошо, — с улыбкой в голосе сказал Чимин. — Мы пойдём найдём что-нибудь нормальное перекусить. Еда в самолёте отвратная. Буду в квартире, позвоню. — Хорошо, сладкий. Округлив глаза, Тэхён зажал рот ладонью. Его распирало от попыток сдержать хохот — так влюблённо звучал Юнги. — Мин Юнги! — выпалил Чимин. Смешки Чонгука было слышно даже сквозь шум аэропорта. — Продолжай. Мне нравится. Мин закусил губу. Ещё пару минут Пак жаловался на поведение Чонгука и напоследок мягко мурлыкнул «Скучаю». — Да, точно романтик, — всё-таки посмеялся Тэхён с глупой улыбки физика. — Поговорили? — отложив телефон, Мин потянулся к орешкам. — Угум, — Тэхён поджал губы. — Не знаю. Он извинился. Но не знаю. Не знаю. Ничего непонятно. Вернусь в Корею, посмотрим. — Верно мыслишь, — согласился Юнги. — Слушай, я тут хотел спросить… как думаешь, реально фикус из нашего блока с собой увезти? Ещё на пару часов их заняли размышления о транспортировке растений на борту вертолётов и самолётов. Прижав к груди почти пустую упаковку вяленого мяса, Тэхён ушёл в свою каюту только под утро. Чуть пошатывался, но, скорее, из-за подбирающегося сна, нежели от алкоголя. Выпили они совсем ничего. На следующий день просыпаться было неприятно. Голова гудела, но не хуже, чем после кошмаров. Поэтому Мин заставил себя собраться и снова нырнул в коридоры «Ицара». Дни потекли ещё более бесформенно. Работа, работа, отчёты, отчёты. Будни разбавляли звонки Чимина в обед. Пак рассказывал, как проходят его сборы в Корею, волновался за Чонгука, хоть и держал с ним связь, наверное, чаще, чем с Юнги. Мин слушал внимательно, кивал, улыбался. Всё не верилось, что взаправду. Звонки Чимина и мозговые штурмы с Тэхёном на тему, как лучше перевести фикус в Корею. Сейчас или в мае с Кимом? Как укутать потеплее и безопасно, где поставить в самолёте? Сокджин крутил пальцем у виска. Но Тэхён с Юнги оставались неприклонными. Фикус нужно было забрать. — Почему он вам покоя не даёт? — Джин в очередной раз посмотрел на них, вставших перед растением уперев руки в бока. — Ещё чуть-чуть и вы превратитесь в «Мыслителей» Родена. Я отвезу вас в Париж, будете там куковать. — Правда, ребят, — Хосок спустил наушники на шею. — У нас скоро уже высадка, а вы с этим фикусом носитесь. — Может, всё-таки ты его с собой заберёшь? — игнорируя недовольства, Юнги обратился к Тэхёну. — А вдруг новые физики поливать его не будут? — хмуро ответил доктор. — Забери его к себе в кабинет. — Он здесь всю жизнь стоит. Его либо отсюда забирать, либо не забирать вообще. Решено, — хлопнул в ладони Ким. — Кутаем его в плёнку, сверху в куртку, и ты его забираешь. Вы хоть все вместе полетите. Представь меня одного с ним, бегающего по аэропорту. — Я бы посмотрел, — хмыкнул Сокджин, возвращаясь к делам. — Ладно, — кивнул Юнги. — Надо у экологов спросить, как лучше. — Ага, — продолжал посмеиваться Джин. — Сходи к Гансу. Попроси совет. Мин бросил на него невпечатлённый взгляд. — Вам к ботаникам надо, а не к экологам, — вклинился Хосок. — Да, — Намджун появился в дверях с тремя папками, — и работать. Послезавтра улетать, а вы дурью маетесь. — Почему дурью сразу? — нахохлился Тэхён. — Мы заботимся о живом организме. — Кто б знал, что вы так споётесь, — вздохнул Намджун, устраиваясь на стуле и увлечённо перелистывая документы. — Хорошо, что сейчас, а не в самом начале, — фыркнул Сокджин. — А то мы домой пингвина бы какого-нибудь увозили. — Как только вернусь в Корею, приду к вам в гости, — елейно улыбнулся Тэхён в сторону Джина. — С пингвином. Ладно, работай, Мин. Пойду схожу к коллегам, всё узнаю. Расскажу тебе. — Спасибо, — кивнул Юнги, возвращаясь к своему столу. Перед сном Юнги всё-таки добрался до пачки острой лапши, которую оставил Чимин. Это была последняя ночь на «Ицаре». Завтра к утру они уже будут в порту. Вроде, и странно, но в то же время не казалось чем-то особенным. Наверное, Мин свыкся. Принял закономерность. За каждым началом следует конец, за концом — начало. После привычного контрастного душа Юнги долго разглядывал свой шкафчик в ванной комнате. Четыре года он был его спасательным тросом, помогал не сорваться. Гель для душа с ароматом шишек. Как дома. Мягкое полотенце с синим узором, которое они купили с Чимином, когда были в Греции. Фотография. Намертво приклеенная к дверце, на ней — намертво приклеенная к сердцу улыбка. Юнги положил фото в паспорт, чтобы точно не потерять. Вот же... и правда, романтик. Пар от горячего бульона поднимался вверх, наполняя комнату воспоминаниями о встрече в круглосуточном магазине. Юнги стоял у стола, устало улыбаясь. Разглядывал плавающую в воде приправу. Что-то в этом напоминало летающий пакет, ставший символом инвазивной реальности. Совсем простое действие, дешёвая лапша, ритуал, привычный каждому, стал символом самого ценного, что есть в жизни Юнги. Юнги часто слышал фразу: «Бог — это дом», и совсем в это не верил. Ставил смысловое ударение на первую часть. Думал, вторая лишь объясняет, служит. Бог есть дом. Не похоже на правду. А если правда — Юнги был лишён второго, а значит и первого. Никогда не чувствовал то практически мифическое спокойствие, когда думал о боге. Никогда не видел сверхъестественную силу в покосившемся заборе и облупившейся штукатурке заброшенного дома на маленьком острове. Теперь, пережив одновременно так много и так мало, Мин понял — всё иначе. Дом есть бог. Абсолют. Не место, не идея. Не сверхъестественное. Просто чувство. Сморгнув расплывчатые мысли, Юнги потянулся к мобильнику. Он бросил взгляд на время. Прикинул. В Корее около одиннадцати часов вечера. Мин сел на табурет и принялся помешивать лапшу палочками, лишь бы занять нервно подрагивающие руки. В районе солнечного сплетения закололо. — Юнги? — обеспокоено, но с теплотой прошуршало из динамика телефона. — Привет. Не разбудил? — Куда там, — усмехнулся Гэмдже. — Твоя племянница всё ещё кошмарит своих родителей пингвинёнком Пороро. Может, тоже станет учёным, — отрешённо пробормотал мужчина, скорее всего, наблюдая за дочкой. — О... — Юнги улыбнулся. И не видя смысла тянусь, выдохнул: — Я возвращаюсь домой. Что-то в тоне Юнги растянуло между ними тишину. Боязливую и робкую. Оба смотрели перед собой, будто могли уловить в нечётких отражениях черты друг друга. — Навсегда? — Чимин был на «Ицаре», — одновременно с братом произнёс Юнги. — О… — растерянно обронил Гэмдже. У него там что-то щёлкнуло. Наверное, дверь на балкон. — Вы давно не виделись, правда? — Давно, — крепче обхватив палочки, прохрипел Юнги. — Гэмдже? — Да, Юнги-я, — тон его стал совсем мягким. Так он обращался к Юнги в детстве, когда младший случайно разбивал посуду и отхватывал мокрым полотенцем от бабушки. Мин прикрыл глаза. — Если бы на материке меня не ждал Чимин, я не сказал бы, что возвращаюсь домой. — Тогда это было бы не домой? — тихо спросил мужчина. — Да. Это было бы... было бы по-другому. — Хорошо, — спокойно произнёс Гэмдже. — Я люблю его. — Знаю, — в голосе слышалась улыбка. — Так сильно, что самому иногда страшно, — прошептал Юнги. — Он ведь любит тебя? — Так сильно, что мне иногда страшно, — повторил Мин, опуская взгляд на лапшу. Гэмдже рассмеялся. — Я рад, что ты возвращаешься, Юнги-я. — Спасибо, — невпопад вырвалось у Юнги. — Я люблю тебя, помнишь, да? Пытаясь сдержать всхлип, Мин кивнул. Глаза уже застилали слёзы. — Я тебя тоже. — Спокойной ночи, — ласково попрощался Гэмдже. — Спокойной. Юнги резко опустил руку, вжимая потухший экран в стол, и заплакал. Громко и надрывно. Теперь сам собой. Теперь улыбаясь сквозь слёзы. По деревянной поверхности прошла короткая вибрация уведомления. Шмыгнув носом, Мин вытер мокрые щёки тыльной стороной ладони. Он сделал глубокий вдох и потом долгий выдох. Потянулся проверить телефон. Сообщение от Чимина. Вид из окна их квартиры и подпись: «Жду дома».
