Одержимость

Каникулы в доме №12 на площади Гриммо на этот раз не были спасением от ужасов Хогвартса или праздным досугом. Для Гарри они стали паломничеством к истокам силы, алчным интересом. Сириус был счастлив видеть его, но его радость быстро сменилась беспокойством. Гарри изменился. Он не был тем вспыльчивым, отчаявшимся подростком, который прибыл сюда летом. Перед ним сидел молодой человек с непроницаемым лицом и холодными, слишком сосредоточенными глазами. Гарри вежливо расспрашивал о прошлом, о чистокровных семьях, о старинной магии — но не с ностальгией или любопытством, а с методичностью исследователя. — Почему тебя это так интересует, Гарри? — спросил Сириус как-то вечером, откладывая стакан с огневиски. Его взгляд был проницательным, усталым. — Дамблдор сказал… Он сказал, что ты уходишь в себя. Что ты что-то замышляешь. — Я учусь, — ответил Гарри просто. Его ложь теперь была частью правды. — Чтобы выжить. Чтобы победить. Разве не этого все от меня хотят? Сириус не нашёл что ответить. Это звучало вполне логично. И он, запертый в этом проклятом доме своих предков, полный собственного бессилия, не мог отказать крестнику в знаниях — любых знаниях и ресурсах, которыми он обладал. Именно тогда Гарри осторожно подступил к главному. — Сириус… эта библиотека, библиотека Блэков. То, что осталось от твоей семьи. Там должны быть… труды, которых нет даже в Хогвартсе. Магия, которая не преподаётся. Не для того чтобы её использовать, — добавил он, видя тень на лице Сириуса, — а чтобы понять, как с ней бороться. Чтобы знать врага в лицо и понимать, с чем мы встретимся. Он сыграл на больном месте Сириуса — на его ненависти к Волдеморту и Пожирателям смерти, на его желании дать Гарри оружие. И Сириус, скрепя душой, кивнул. — Ладно. Но, Гарри, смотри… Некоторые книги там… они не просто опасны. Они порочны. Они могут затянуть. — Я буду осторожен, — сказал Гарри, и его голос звучал так убедительно, что Сириус, вопреки всему, поверил. Библиотека Блэков оказалась сокровищницей мрачного знания. За пыльными стеклянными дверцами хранились не просто запрещённые книги, а семейные гримуары, трофеи, дневники тёмных магов прошлых веков. Воздух здесь пахл старым пергаментом, тленом и чем-то сладковато-горьким — похожим на миндаль, но с металлическим привкусом. Именно здесь, в тишине, нарушаемой лишь скрипом пола под ногами домового эльфа, Гарри наткнулся на истину, которую Дамблдор так тщательно скрывал. Сначала он находил упоминания — в дневнике эксцентричного оккультиста XIX века, в трактате о «Вечности души и её фрагментации». Слово «крестраж» встречалось как гипотеза, как кощунственная теория. Но чем глубже он копал, тем конкретнее становились описания. Ритуалы невероятной жестокости, требующие убийства, расщепления души и заключения её осколка в сосуд. Магия, обращающая самую суть человеческого существования против себя. А потом он нашёл её. Книгу в чёрном сафьяновом переплёте с потускневшим серебряным тиснением: «О Бессмертии Воли: Трактат о Крестражах» некоего Херпоуса Фоула. Издание было древним, с пометками на полях, сделанными несколькими поколениями Блэков. На одной из последних страниц чья-то изящная, язвительная рука (возможно, самого Сириуса в юности?) начертала: «Так вот как Он это сделал. Безвкусно, но эффективно». Всё встало на свои места. Внезапные головные боли. Парселтанг. Связь, которая была куда глубже, чем просто шрам. Избегания Дамблдора. Всё это время в нём жил осколок души Волдеморта. Он был крестражем. Невольным, ненамеренным, но крестражем. И вместо ужаса, отчаяния, чувства осквернения… Гарри почувствовал ледяное, всепоглощающее понимание. И власть. Он сидел в кресле, и лунный свет из высокого окна падал на открытые страницы, освещая диаграммы ужасающих ритуалов. Его разум работал с холодной, безжалостной скоростью. Волдеморт не уникален. Его бессмертие — механизм. Сложный, ужасный, но механизм. И у любого механизма есть слабые места. Он читал о способах уничтожения крестражей. О необходимости нанести повреждения, несовместимые с магической жизнью, о неуязвимости, которую даёт сосуд, и о её пределах. И он понял главное: чтобы победить Волдеморта, нужно найти и уничтожить все осколки. Все, кроме того, что в нём самом. И в этот момент, в тишине библиотеки Блэков, родился не план спасения, а план абсолютного, тотального превосходства. Он знал секрет Тёмного Лорда. Это знание было оружием страшной силы. И оно принадлежало ему. Гарри закрыл книгу. Его рука не дрогнула. Где-то в доме скрипела ступенька — Сириус не спал, беспокоясь о нём. Но Гарри уже был далеко. Он смотрел в ночное окно, и в его отражении в стекле видел не мальчика, а архитектора нового порядка. - Ты разделил свою душу, чтобы стать бессмертным, — думал он, обращаясь к призраку Волдеморта в своей голове. — Ты сделал её хрупкой. Разбросанной по миру. А я… я соберу её осколки. Я возьму твоё бессмертие и сожму его в кулаке. И когда я уничтожу последний кусок, кроме того, что во мне… именно я буду решать, жить тебе или умереть. И она увидит. Она, которая поклонялась тебе как богу, увидит, как твой бог падает. И её взгляд… её взгляд обратится ко мне. На следующее утро за завтраком Сириус выглядел измученным. — Нашёл что-нибудь? — спросил он, пытаясь звучать небрежно. Гарри поднял на него глаза. И Сириус, на мгновение, увидел в этих зелёных глазах не своего крестника, а что-то иное — холодную, бездонную глубину, знакомую ему по портретам его собственных предков на стенах. — Да, — тихо сказал Гарри. — Я нашёл то, что искал. Теперь я знаю, как с ним справиться. Спасибо, Сириус. Он улыбнулся. И это была самая пугающая вещь, которую Сириус Блэк видел за многие годы в этом проклятом доме. Потому что в этой улыбке не было ни капли надежды. Была только уверенность. И титаническая, всесокрушающая воля.