Одержимость

Гарри пока лишь смутно догадывался о природе крестражей, не зная ни их точного числа, ни полного списка. Охота началась не с погони, а с тихой, методичной реконструкции личности своего врага. Он начал с того, что было у него под рукой — с самого себя. Работал со своим шрамом. По ночам в библиотеке Блэков он проводил не ритуалы, а болезненные, изнурительные сеансы сканирования собственной души. Используя техники из трактата «О созерцании внутренней тьмы», он учился не отталкивать связь с Волдемортом, а картографировать её. Каждая вспышка боли в шраме была теперь не просто мучением, а сигналом — глухим эхом, идущим от других осколков. Он скрупулёзно записывал силу, направление, смутный эмоциональный отзвук, пытаясь вычислить хоть что-то. Но одного эмпирического опыта было мало. Нужен был психологический портрет. Гарри засел за биографию Тома Риддла. Он отталкивался от того, что знал наверняка: дневник. Первый, школьный крестраж, созданный в шестнадцать лет. Уже это было ключом. Волдеморт был одержим Хогвартсом, считая его единственным домом. И он был патологически горд, жаждал бессмертия и признания. «Что бы выбрал он? — размышлял Гарри, водя пером по схеме. — Не безделушки. Не случайные камни. Предметы, имеющие значение. Связывающие его с великим прошлым, подчёркивающие его право на власть». Так родилась рабочая гипотеза: факультеты Хогвартса. Слизерин был очевиден — его реликвия. Но гордец, мнящий себя наследником Салазара, мог счесть себя вправе претендовать на наследие всех основателей. Это была догадка, но она легла в основу всей его дальнейшей логики. Тогда же он понял главную проблему: ему не хватало данных. Ему был нужен свидетель. Кто-то, кто знал Риддла в период его становления. Мысль о Дамблдоре была отвергнута мгновенно — Альбус играл в свои игры. Но был другой... ходячий источник информации, к которому все относились как к помешанному старику. Хозяин «Дырявого котла», Том. Гарри пришлось применить и шантаж, и сложные заклятья наведения сна, но из бессвязного бреда старого бармена, который когда-то льстил молодому Риддлу, он выудил крупицы. Мальчишка интересовался чашами, трофеями, старинными украшениями. Расспрашивал про семейные реликвии знатных родов. Однажды, уже будучи взрослым, появился с красивой старой печаткой на пальце, которой раньше не было. «С гордостью показывал, — бормотал Том, — говорил, это его кровь, его право...» Это не были имена или места. Это были штрихи к портрету. Но они подтверждали гипотезу: Волдеморт выбирал предметы силы, статуса, наследия. Следующей точкой стал уничтоженный дневник. Гарри, изучив теорию «фантомных лимбов души», предположил: даже уничтоженный крестраж мог оставить «шрам» на существующей реальности. Он снова проник в Тайную Комнату и провёл там ночь, начертив руны восприятия. Осколка души он не нашёл. Но уловил её отпечаток — холодный, ядовитый след. Этого «призрака» он запечатал в обсидиановый фокус. Первая точка на карте. И подтверждение: крестраж был связан с Хогвартсом. Теперь нужно было искать другие точки. Опираясь на логику, Гарри составил предположительный список, отмечая вопросительными знаками: 1. Слизерин. Медальон? Чаша? 2. Рейвенкло. Что-то, связанное с мудростью. Диадема? (Легенда о пропавшей диадеме была известна всем в школе, но никто ее не видел. Быть может, обратиться к Серой Даме, призраку башни Рейвенкло?). 3. Хаффлпафф. Чаша? (Что-то подобное упоминал профессор Биннс). 4. Гриффиндор. Меч? (Но меч появлялся у него, Гарри — это не сходилось. Или сходилось слишком странно, заставляя задуматься о правилах текущей игры). 5. Его змея. (Интуитивная догадка, основанная на близости Волдеморта к Нагайне и странных «проблесках» из её глаз). Гарри пока не был уверен в количестве и составе созданных крестражей. Пока еще не был уверен. Пока же он работал с тем, что было. Систематизируя всё, что узнал о Риддле, Гарри пришёл к выводу: Волдеморт не просто прятал осколки души. Он их оберегал. Горделиво и тщательно. Каждый крестраж, будь то реликвия основателя или личный трофей, должен был быть защищён — смертельными заклятиями, изощрёнными проклятиями, физическими ловушками. Уничтожить такой предмет в лоб было бы не просто трудно — самонадеянно. Наивно. Поэтому вместо спонтанных попыток захвата Гарри начал методичную подготовку. Его «ритуалы» в библиотеке Блэков теперь преследовали иную цель: создание не универсального оружия, а арсенала специализированных инструментов на все случаи, которые только могла породить параноидальная фантазия его врага. Работа шла в трёх направлениях: · Против магических узлов: Он дни напролёт выгравировал на лезвии серебряного кинжала руны разрыва, предназначенные рассекать сложные охранные чары, а не физическую плоть. · Против органических угроз: В перегонном кубе медленно дистиллировалось зелье на основе слёз феникса и пепла саламандры — теоретический антидот от ядов, скверны и порчи, способный «очистить» сосуд, не разрушив его. · Против самой души: Долгие часы уходили на медитации по укреплению воли. Если в предмете заключена часть сознания, рассуждал Гарри, то её можно не только уничтожить. Можно подавить. Обезвредить. Заглушить волю, в нём заключённую. Это был самый рискованный и умозрительный путь, но он готовился и к нему. Каждая такая работа была ставкой на будущее. Он не знал, понадобится ли ему когда-нибудь этот кинжал или флакон с зельем. Но если его гипотезы верны, и охота когда-нибудь перейдёт из стадии расследования в стадию противостояния — он должен быть готов ко всему. Он собирал ключи к дверям, которые ещё даже не нашёл. Однажды ночью, в сотый раз усиливая связь через шрам, он почувствовал не просто боль. Он уловил волну холодного, высокомерного удовлетворения, исходившую не из его головы, а откуда-то с востока, возможно, с континента. Он зафиксировал это в дневнике: «Аффект: гордость, обладание. Локация: восток. Возможно, трофей, добыча. Не соответствует гипотезе о Хогвартсе. Новая категория?». Он откинулся на спинку стула. Он не знал имён, не знал точного числа. У него была карта с одной точкой-призраком и набором тревожных гипотез. Но он начал охоту. Он пытался мыслить как враг. Он создавал инструменты для битвы, правила которой ещё не до конца понимал. И глядя на свои схемы и фокус с тенью дневника, он осознавал: впереди — годы работы, бесконечного, методичного расследования. И конечной целью было не просто убийство. Он хотел найти. Обнаружить. И доказать прежде всего самому себе, что он может переиграть Тёмного Лорда на поле его же собственной, безумной гениальности.