Одержимость

Последний день СОВ выдался душным и тревожным. Воздух в экзаменационном зале был густ от напряжения и запаха пота. Гарри механически выводил ответ на вопрос по Непростительным заклинаниям в контексте магической этики. Его рука двигалась сама собой, изливая на пергамент безупречные, холодные формулировки, почерпнутые из трактатов, которые не снились экзаменаторам. Именно тогда, в тишине, нарушаемой лишь скрипом перьев, его шрам взорвался белой горячей болью. Это была не просто вспышка. Это был удар ножом в лоб, выжигающий любую мысль. Он едва сдержал стон, вцепившись пальцами в край стола. Перед глазами поплыли чёрные пятна, и в них возникло видение. Каменный зал. Круглые стены, уставленные полками со склянками, мерцающими призрачным светом. Сириус. Его лицо искажено мукой, он отчаянно борется с невидимыми путами. И над ним — высокая, худощавая фигура с лицом из кошмара, палец, направленный на него, и тонкий, ледяной голос: «Твой крестник опоздает…» Видение выцвело так же внезапно, как и появилось. Гарри сидел, тяжело дыша, на его лбу выступил холодный пот. Отдел Тайн. Ловушка. Мысль пронеслась с кристальной ясностью. Это не было знание. Это было искушение. И он понимал — понимал костяной, безошибочной интуицией, которую отточил за год изучения тьмы, — что это слишком очевидно. Волдеморт не стал бы мучить Сириуса, если бы тот уже был в его власти. Он бы просто убил его, чтобы ударить по Гарри. Это был спектакль. Приманка. Но приманка, за которой стояла реальная возможность. Волдеморт сам выходит на связь. Сам показывает место. Сердце Гарри заколотилось. Но не от страха, а от лихорадочного, алого возбуждения. «Он сам приглашает меня на встречу. На свою собственную казнь». Не сказав ни слова экзаменатору (тот лишь с удивлением покосился на внезапно побледневшего ученика), Гарри встал и вышел из зала. Его шаги были быстрыми и твёрдыми. Он не побежал сломя голову. Он пошёл планировать. Через несколько минут он уже шагнул сквозь свой изумрудный портал в гостиную на площади Гриммо. Сириус сидел у камина, живой, здоровый, лишь измученный тревогой и скукой. Он вздрогнул, увидев Гарри. — Гарри? Что случилось? Экзамены ещё не кончились! — Он пытался заманить меня в ловушку, — отрезал Гарри, его голос был ровным, лишённым паники. — Показал мне видение, как ты мучаешься в Отделе Тайн. Сириус побледнел, вскочил: — Значит, нужно предупредить Орден! Дамблдора! — Нет, — тихо, но непререкаемо сказал Гарри. Он смотрел на пламя в камине, и огонь отражался в его зрачках, превращая их в узкие зелёные щелочки. — Он ожидает, что я прибегу сломя голову, испуганный, с геройской компанией. Это его сценарий. Я сыграю по своему. — Твоему? Что ты задумал, Гарри? — в голосе Сириуса прозвучал ужас, потому что он узнал этот тон. Тон человека, который уже всё решил. — Я пойду туда один. Но не как жертва. Как… переговорщик. Как парламентер. — Это безумие! Он убьёт тебя! — Он не сможет, — Гарри повернулся к нему, и в его взгляде была та самая ледяная, бездонная уверенность, что так пугала Сириуса. — У меня есть то, что он хочет. Я — его крестраж. И у меня… есть предложение, от которого он, возможно, не сможет отказаться. Пока он слушает, я попытаюсь провести ритуал. «Ритуал». Это слово, произнесённое в этом доме, обрело зловещий, конкретный вес. Сириус понял, что его крестник говорит о чём-то, что они вдвоем вычитывали по ночам из самых тёмных фолиантов. О вечном плене. — Ты не готов! Ты не отработал это на практике! Это чистая теория! — Теория, которая станет практикой сегодня, — парировал Гарри. Он уже проверял содержимое своих карманов: несколько самодельных фокусов-темниц, кинжал с рунами, флаконы с зельями. Его верную палочку из остролиста. — Сириус, если я не вернусь… библиотека. Мои записи. Всё там. Используй их или уничтожь. Он не ждал ответа. Он видел в глазах Сириуса смятение, страх и ту самую отчаянную гордость, которая всегда толкала Блэков на безрассудство. Гарри дал ему последнюю инструкцию, холодную и четкую: «Не следуй за мной. Если через два часа я не вернусь через портал — значит, я мёртв или пленён. Тогда действуй как знаешь». И прежде чем Сириус успел схватить его за руку, Гарри уже рисовал в воздухе новую серию сложных символов. На сей раз портал был не изумрудным, а цвета старой крови и ночного неба. Он вёл не в безопасное место, а прямо в сердце вражеской западни — в оплот Отдела Тайн. Он обернулся на пороге, встретившись взглядом с крестным. В его позе не было показной бравады. Была только непоколебимая решимость солдата, идущего на поле боя, которое он сам выбрал. — Я либо вернусь с его душой в кармане, Сириус, — тихо сказал Гарри, — либо не вернусь вовсе. И шагнул в червлёный мрак. Портал схлопнулся, оставив Сириуса одного в гулкой тишине проклятого дома, с леденящим душу пониманием: мальчик, которого он поклялся защищать, только что сознательно пошёл на встречу с Тёмным Лордом, вооружённый не заклинаниями защиты, а теорией вечного заточения. И впервые за многие годы Сириус Блэк, бунтарь и проказник, почувствовал подлинный, всепоглощающий страх не за жизнь Гарри, а за то, во что тот может превратиться, если этот безумный план сработает.