Точка невозврата

      — Женя! — только и смог выкрикнуть я, когда еле успел подхватить Таманцева на руки. Он был уже без сознания, чему я не мог не ужаснуться. Я немедленно отдал его на попечение врачам. Теперь ему дорога только в госпиталь. Мне оставалось только надеяться, что ранение не настолько серьёзное и его смогут подлатать. "Женя, живи! Женя, ты нужен мне!", — пронеслось у меня в голове, пока я смотрел, как его уносят на носилках. В тот момент я уже не понимал, нужен он мне, как ценный член группы, как верный друг и товарищ или как кто-то больший?..

***

      Во время допроса задержанные не горели желанием откровенничать, как и ожидалось. Маришка просто злословила и брыкалась, Ветер молчал, как партизан, хотя по нему было видно, что он сам ни черта не знает. А вот Коваля нужно было прокачать во что бы то ни стало.       Сидел он хмурый, прожигал ненавидящим взглядом, иногда скалил зубы. Ничего, таких видали тысячу раз. Нужно лишь найти, чем его пронять, подобрать к нему ключик и тогда расколется, как миленький.       — Когда была сформирована ваша группа и как впервые связалась с центром? — спрашиваю.       — С легавыми не имею привычки трепаться, — презрительно хмыкнул Коваль. — Стукачка своего спросите лучше.       Пререкается, ничего нового. Как бы его разговорить? Сказать, что за сотрудничество ему смягчат наказание? Нет, такому не смягчат, и он это понимает. Этими сказками про белого бычка его не возьмёшь. Он упомянул стукачка, а это мысль! Вот, на что можно надавить.       — Стукачка? Да, вы правы. Вас всех действительно кое-кто сдал. Хотите знать, кто именно? Штабной шпион — Гласов Илья Даниилович, — произнёс я, злорадно заглянув Ковалю в глаза. — Каких ненадёжных людей вы себе набираете, право слово.       Улыбка медленно сползла с лица Коваля, оставив только злобный оскал.       — Хорошо брешешь, начальник, — проговорил он, с минуту подумав, — даже фамилию вызнал откуда-то. Только не верю я, что Гласов стукач. Поэтому скажу тебе, что не знаю такого.       — Зато он про вас много чего знает, — отрекошетил я. — Иначе, как выдумаете, мы бы так удачно к вам "Петра" заслали, ни раньше, ни позже? Еще и с легендой такой хорошей, каждого из вас заставила проникнуться.       Я сделал паузу, давая ему возможность хорошенько обдумать сказанное мной. Лицо у него было уже не такое самодовольное, в глазах читалась неуверенность.       — Гласов ведь вам приказы переправлял, верно? 4 февраля он отправил вам очередной приказ, а потом... ни слуху, ни духу от него, не так ли? Это потому, что мы поймали его с поличным, когда он попытался отправить новый приказ, после чего он всё нам про вас и рассказал. Ну, а дальше вы прекрасно знаете: мы немедленно заслали в вашу банду нашего человека.       Коваль молчал долго, закусив губу, затем прошипел:       — Что вы ему, пожизненное вместо вышака пообещали? И он, крыса, невинного из себя начал строить? — Он наклонился ближе, яростно ударил кулаком по столу. — Ну хрен там, не выйдет за наш счёт от стенки отмазаться! Он сам, первым к нам на контакт вышел.       — Вот это другой разговор. Когда это было и где? При каких обстоятельствах?       Коваль снова подался назад, будто пожалел о своей вспышке.       — Полтора месяца назад, перед тем, как вы местную дивизию АК зачистили. Мы с Гжегошем были в городе, ему записку подбросили. Он сообщил когда будет чистка, где переждать. Мы не сразу поверили, но пришлось, когда пальба началась. У него схрон был в разбомблённой церкви, там пересидели. А потом и он сам подтянулся. Представился сочувствующим, Гжегош согласовал с центром и мы договорились, что раз в две недели, иногда чаще, в том месте будет информация. Приказы или просто сведения, где какие составы проходят…       Он снова ядовито улыбнулся, сжав зубы.       — Так что за наши акции ему отдельное спасибо.       Разговорить Коваля удалось, это хорошо. По всей видимости, сейчас им движет жажда мести за предательство Гласова. Что ж, может, это и к лучшему. Я обдумал, что ещё можно у него спросить.       — Какие именно приказы он вам успел отправить, сколько их было? И какие ещё планы были на вас у центра?       — Всего записок штук шесть было, — ответил Коваль, чуть задумавшись. — Не считая той первой. В основном предупреждения, когда и где прочесывать будут. Но и по делу тоже. По его наводкам грузовой с динамитом обнесли, да и про пути под Хельмно тоже его идея.       Он сделал паузу, снова упрямо скрестил руки на груди.       — Только ты меня за дурачка не держи, начальник. Я тебе все это рассказываю, чтоб Гласов ваш от расстрела не отмазался. И потому, что горжусь, как мы вам, мразям, мешали. А про центр ты от меня не дождёшься. Своих не сдам.       Да, он определённо точно вознамерился мстить Гласову, поэтому про него он готов рассказывать, а вот в остальном раскалываться не хочет. В принципе приказа брать кого-то живьём не было, а значит, не стоит задачи что-то у них вынюхивать, поэтому это не столь страшно.       Вдруг дверь в допросную приотворилась и из-за неё показался Блинов.       — Товарищ майор, разрешите доложить?       Блинов должен был проконтролировать арест Гласова. Нужно бы послушать его доклад. Я вышел к нему в коридор и спросил:       — Что там у тебя?       Он пристыженно опустил глаза и, стараясь не сбиваться, принялся докладывать.       Для ареста штабного шпиона ему в помощь выделили двух оперативников из НКГБ. Выглядели они так, как будто помощь и уж тем более контроль вчерашнего стажёра нужны не были вовсе, но держались сугубо уважительно.       — Наша задача не т-только задержать агента, но и с-сделать это, не поднимая п-паники и не нарушив работы штаба, — инструктировал Андрей деловым тоном. Он впервые единолично руководил задержанием и мечтал об одном — сделать все в лучшем виде.       — П-помните, огонь открывать только в с-случае крайней необходимости и только по конечностям, — еще раз сказал он, когда они подошли к зданию.       Одного из оперативников Андрей оставил стеречь выход, с другим быстро поднялся к нужному кабинету. Внутри, вопреки ожиданиям, их ждал неприятный сюрприз: стол Гласова с аккуратно разложенными папками пустовал.       — Илья Даниилович вышел по служебному поручению, — быстро отрапортовал второй секретарь, стоило ему увидеть удостоверение.       — К-как вышел? Куда и как давно?!       — В шифровальный отдел, минут пять назад.       Черт! Отправились на задание они специально без опознавательных знаков, но, очевидно, Гласов как-то почувствовал погоню. А, может, действительно вышел по поручению?.. Только бы не упустить!       Все это быстро проносилось в голове Андрея, пока они проталкивались по коридорам от секретариата. В штабе было оживленно, все спешили по своим делам, и найти агента в этой суматохе представлялось сложной задачкой. Но им повезло: повернув к шифровальному отделу, в конце коридора Андрей узнал профиль Гласова. Быстро подав знак оперативнику, он быстрым шагом пустился вслед. Гласов, как ни в чем не бывало, зашагал в противоположную от своего кабинета сторону. Шёл он быстро, не оборачиваясь, и в лабиринте штаба явно ориентировался с лёгкостью, но все же Андрей начал сокращать дистанцию, как вдруг произошло неожиданное.       Прорезав воздух, глухо завыла оповещающая об авианалете сирена. Движение в коридоре на секунду замерло, а затем превратилось из бодрого в хаотичное. Офицеры, делопроизводители, шифровальщики и секретари начали судорожно бежать в сторону своих кабинетов или лестниц в бомбоубежище. Андрей обнаружил, что движется прямо против толпы, еле-еле проталкиваясь между штабными. Спина Гласова, тем временем неумолимо удалялась, словно ему несущиеся навстречу люди вовсе не мешали. Уйдет!!! В отчаянии Блинов заоглядывался по сторонам, пытаясь найти выход из положения. Гласов свернул за угол, и, решившись, Андрей крикнул что есть мочи.       — СМЕРШ! Всем разойтись!       Сработало, в коридоре образовался узкий проход и Блинов с помощником пустились бегом. В боковом коридоре, куда свернул Гласов, было почти пусто, и на мгновение Андрей отчаялся, что шпиону всё же удалось уйти, но тут заметил распахнутую тяжёлую дверь. Пожарная лестница! В пять секунд он выскочил на площадку и увидел пролётом ниже стремительно убегающую фигуру.       — Стоять! Стреляю на п-поражение! — крикнул он, на ходу выхватывая пистолет, хотя и знал, что сейчас стрелять слишком опасно. Оперативник не отставал, вместе они рванули следом за агентом под оглушающий вой сирены. Гласов не стал их дожидаться, перемахнул через перила последнего пролёта и, с ноги выбив тяжёлую дверь, выскочил на улицу. Блинов ускорился на полную, перепрыгивая через три ступеньки, тоже добежал до двери.       Гласов, петляя, несся через пустырь к зданию полуразрушенного склада. Андрей наконец прицелился, метя в ноги, зажал спуск. Промазал, оперативник тоже принялся стрелять. Наконец Гласов запнулся, но не упал, и, волоча левую ногу, все же забежал в здание. Ободренный попаданием, Андрей бросился было за ним, но тут оперативник схватил его сзади, затаскивая обратно в здание.       — Куда ты, дурак?! — рявкнул он.       В первую секунду Блинов не понял, а затем сверху раздался свист и у них на глазах в здание склада рухнула фугасная бомба.       Взрывная волна сбила их с ног, с потолка посыпалась штукатурка. Андрей тут же вскочил и с ужасом увидел на месте склада только разгорающуюся груду развалин.       Полчаса спустя они вытащили из под горящих завалов тело, по росту и телосложению напоминающее Гласова. Труп теперь находился в морге, готовый к опознанию, хоть и опознавать было абсолютно нечего. Мало что осталось не то что от лица, но и от формы, единственной сохранившейся вещью было золотое кольцо, которое второй секретарь признал принадлежащим Илье Данииловичу.       — Я, к-кажется, действовал с-строго по инструкции, но… — понуро закончил Блинов свой рассказ, избегая поднимать взгляд. — П-простите, товарищ майор.       Слушал я очень внимательно, и меня всё не покидала мысль, что как-то очень уж "вовремя" всё сложилось. И не слишком ли глупая смерть для немецкого шпиона?       Тут Андрей протянул мне кольцо, которое нашли на теле погибшего. Это была печатка с его инициалами "Г.И.Д.". Второй секретарь, конечно, опознал это кольцо, но стоило удостовериться ещё раз.       Я подбадривающе похлопал Блинова по плечу со словами:       — Не отчаивайся, ты не виноват в произошедшем и сделал всё, что мог.       Затем вернулся в допросную и протянул Ковалю кольцо.       — Мы нашли это в шифровальном отделе штаба. Гласов предположительно пытался подменить кое-какие важные шифрограммы, однако он свою причастность всячески отрицает и говорит, что кольцо не его. Правда ли это?       — Так прокололся? Не в его стиле, — усмехнулся Коваль, затем кивнул, присмотревшись. — А колечко вроде его.       Я распорядился, чтобы Коваля увели в камеру, а сам вышел обратно к Блинову.       — Нужно вернуться в управление и доложить обо всём Полякову.       Так мы и сделали, после чего Поляков отпустил нас. Вроде, теперь все дела позади и на время можно вздохнуть с облегчением. Хотя, конечно, не всё прошло так гладко, как хотелось. Свою часть работы Таманцев выполнил безупречно, и мы смогли ликвидировать группу, а вот я... Шпиона-то вычислил, но упустил... Наверное, стоило сразу же его арестовать, не доработал. Впрочем, он нам больше не угрожает, но сколько бы информации из него можно было выудить. Нет, с ним сработано просто отвратительно. И это полностью моя вина, как ответственного, а не Блинова.       Вернулись домой мы в 11 часу. На этот раз хоть можно было нормально отоспаться. Андрей сразу же стал расспрашивать меня о Таманцеве:       — К-как там Евгений? Я с-слышал его ранили. С-серьёзная рана?       — Не знаю, Андрей, надеюсь, что нет, — тяжело вздохнул я. — Может, рана и не очень серьёзная, но крови он потерял прилично, что даже в обморок падал.       — Т-только бы он п-поскорее п-поправился.       — Да, ты прав. Завтра обязательно навестим его! — решительно, но с долей беспокойства ответил я, и мы легли спать.       Я бы больше предпочёл прийти к Таманцеву один по определённым причинам... Завтра нам с ним скорее всего предстоит серьёзный разговор, о котором Андрею, да и вообще кому бы то ни было, знать совсем необязательно. Но Блинов ведь тоже переживает за товарища, не взять его с собой я не могу. Ладно, на месте разберёмся.       В госпиталь мы пришли в пол-одиннадцатого утра, аккурат после завтрака. Перевязанный Таманцев лежал на кровати, всё ещё немного бледный, но не такой, каким я видел его в последний раз. Мы приблизились к нему, и первым поздоровался Андрей:       — З-здравствуйте, товарищ к-капитан! К-как вы себя чувствуете?       — Здравствуй, Женя, — тихо добавил я, слегка улыбнувшись больному.