Игра в напёрстки

За окном шумел дождь, а внутри, в столовой семьи Бан, было тепло и уютно. Как минимум на первый взгляд. Стол ломился от яств: пулькоги, самгепсаль, разнообразные закуски. Мать Чана, как всегда, постаралась на славу — изысканный фарфор, который ставили на стол только на праздники, салфетки, сложенные лебедями. Отец с мистером Паком уже перешли к обсуждению своих дел. Матери улыбались друг другу. Сам же Чан, упакованный в выглаженную белую рубашку, сидел напротив Розэ, но смотрел в свою тарелку, лишь изредка поднимая глаза, чтобы не выглядеть совсем уж невежей. — Чан, а у тебя есть девушка? — вдруг спросила миссис Пак, с улыбкой отрезая кусочек рыбы. Вилка в руке Чана застыла. — Он у нас серьезный мальчик, — доверительным тоном проворковала мать Чана, поправляя салфетку. — Сосредоточен на учебе. Розэ стрельнула взглядом в «хорошего мальчика, сосредоточенного на учебе». Уголки ее губ чуть разъехались. — Чан не только учится, — сказала она спокойно, — но и в студсовете постоянно помогает. Мы там... вместе. Вот сейчас готовим благотворительную ярмарку для университета. Миссис Пак оживилась: — Правда? Как замечательно! Молодые люди, которые занимаются общественной работой... это действительно важно. — Очень важно, — поддержала мать Чана. — Им ведь потом вместе работать, нарабатывать связи. — Угу, — кивнул Чан, — мы в одном студсовете. — Дружба с молодости — это так ценно. — Мать Розэ прижала руку к груди. — Главное — не растерять. Розэ смотрела на Чана. Взгляд ее был странным — не просто кокетливым, а таким, будто она знала весь сценарий этого вечера. А Чан мог лишь только догадываться, где захлопнется эта ловушка. — Вот и отлично, — сказала она вдруг. — Кстати, ты в субботу вечером занят? У нас там собирается компания на пешую экскурсию по... — Занят, — перебил ее Чан. — Учебой? — уточнила миссис Пак с понимающей улыбкой. — Да, — кивнул он. — Учебой. Розэ поджала накрашенные губ и ничего не ответила, но ее взгляд отливал холодной сталью. Чан внутренне сжался. Глупо было врать при ней про учебу. Они же одногруппники — у них одно на двоих расписание. И, может быть, Розэ имеет представление о том, насколько усердно он учится на «допах»… или просто хорошо делает вид. Розэ посмотрела на небольшие золотые часы на своей руке. — Ох, – всплеснула руками ее мать. – Действительно, уже поздно. Когда же наши дорогие мужчины наговорятся? – Может быть, еще чая? – спохватилась миссис Бан. – С удовольствием, только вот, – миссис Пак замялась, – у Розэ завтра утром тренировка по плаванию. Боюсь, нам придется уехать. – Какая жалость! – Хотя, – миссис Пак поднесла палец к подбородку, – Чан, не будешь ли ты так любезен… ты не отвезешь Розэ домой? А я бы с радостью задержалась еще немного. Мы с твоей мамой не все обсудили. Она приторно улыбнулась. Очень приторно. — О, отличная мысль! — мать Чана всплеснула руками. — Милый, ты же не против? А мы тут еще посидим. Чан посмотрел на одну, потом на другую, потом на Розэ – та замерла в ожидании ответа. Он почувствовал, как капкан захлопнулся и, видимо, выход для него был лишь один. — Конечно, — выдавил он и навесил на лицо немного кривую, но вполне учтивую улыбку. — Пойду прогрею машину. — Как замечательно! – миссис Пак растаяла и сложила руки перед собой в жесте благодарности. – Чан, ты такой хороший сын, – восхитилась его мать. И зачем-то добавила: – Мы ещё часа на два тут задержимся, а вы езжайте, езжайте. Чан поправил воротник рубашки и вышел из-за стола. Только в коридоре он позволил себе выдохнуть и расстегнуть верхнюю пуговицу — настолько мерзким был этот сговор. *** Сегодня он – официант кафе, в котором исполняются желания. Таким Хенджин придумал концепт очередного эфира. На нем уже была черная жилетка, которую он надевал в прошлый раз, и свободные брюки. Чуть позже он наденет белые шелковые перчатки, и, если хорошо разыграет свою карту, OnlyMine потеряет голову от одного его вида и, как знать, захочет большего. Например, поговорить с ним голосом. А голос Феликса, если это он, невозможно спутать ни с чьим другим. Хватит ли этого, чтобы OnlyMine растерял бдительность? Хенджин не знал. Но выглядел он сегодня действительно отлично. А это уже полдела. Он стоял перед зеркалом в ванной, поправляя галстук-бабочку, когда в дверь постучали. Хенджин остановился. Посмотрел на время в телефоне. Потом на свое отражение. Эфир должен был начаться через двадцать минут. Стук повторился. Он выругался сквозь зубы, быстро стянул галстук, жилетку, брюки. Натянул майку и домашние штаны. Подошел к двери, глянул в глазок. Чан. «Что он тут делает? Почти полночь…» Но Хенджин открыл. Чан стоял на пороге, мокрый с головы до ног. Куртка блестела от воды, по лицу текло, волосы слиплись. — Выглядишь так, будто тебя постирали в машинке, — сказал Хенджин, осматривая его. — Отжать забыли, — устало отбил Чан. И указал пальцем на внутренности квартиры. — Пустишь? Тот отступил, пропуская его внутрь. Чан вошел, огляделся. Квартира была маленькая — двадцать метров всего. Кровать, стол с компьютером, кухонный уголок. Все на виду. — Уютно, — сказал он и снял промокшую насквозь куртку. Хенджин фыркнул, забирая у него вещь. — Ври больше. — А что? — Чан прошел к столу, посмотрел на монитор. — Тебе нравится. Значит, уютно. Хенджин не успел спрятать жилетку. Она висела на спинке стула, черная, блестящая. Чан кивнул на нее. — Ты на свидание собираешься? — Да, — Хенджин подошел, снял жилетку, ловким движением подобрал бабочку и, скомкав все, бросил в шкаф. — С крашем. — С кем? — С собой. Мы давно встречаемся, все серьезно. – Достал из шкафа сухую футболку и штаны, кинул на кровать. Чан усмехнулся и опустился рядом с брошенной одеждой. — Понятно. — Он устало потер глаза ладонями. — Я тут третий лишний. — Не жалуйся. Тебя никто не звал. Хенджин поставил чайник. Сходил в ванную за полотенцем и, подойдя к Чану, забрался к нему на колени. Оказавшись лицом к лицу, он начал вытирать его светлые волосы. — Что случилось? — спросил Хенджин тихо, вглядываясь в знакомые черты. Чан молчал. Смотрел куда-то сквозь него. — Отец, — сказал он коротко. — Опять. — По его мнению ты — самый ужасный студент его университета? Чан устало выдохнул: — Не хочу даже вспоминать. — Он положил руки на талию Хенджина. — Плевать. Тот кивнул и не стал спрашивать дальше. Просто продолжил вытирать медленнее. Потом повесил полотенце на его шею и притянул, нежно целуя. — Переодевайся, — сказал он мягко и слез. Подхватил чайник, заварил чай. Поставил кружку на тумбочку рядом с кроватью. Чан уже лежал там в сухой футболке, смотрел в потолок. Хенджин лег рядом. Чан сразу уткнулся носом в его шею, закинул ноги поверх его ног, обхватил, будто хотел превратиться во что-то маленькое. — Разбуди меня через два часа, — сказал он глухо. — Мне надо вернуться. — Хорошо. Хенджин обнял его, прижал к себе. Чан закрыл глаза. Хенджин посмотрел на компьютер. На темный экран и заглушку камеры. Скорее всего, часы показывали время начала эфира. Тридцать баксов. Может, пятьдесят, если OnlyMine придет. Он перевел взгляд на Чана, свернувшегося калачиком в его объятиях. Мокрые волосы, которые он только что вытер, ещё пахли дождем, но дыхание было ровным, спокойным. Сейчас Чан важнее. Каким бы драматичным дураком он ни был. — Малыш мой, — прошептал он тихо, надеясь, что Чан уснул и не слышит. И зарылся носом в его волосы. В телефоне, оставленном на столе, мигнул экран. Хенджин представил, как OnlyMine заходит в пустой чат, ждет, пишет… и не получает ответа. «Пусть подождет. Может, даже поволнуется…» Он закрыл глаза. *** Утром Чонин спешно подошел к двери студсовета, вставил ключ в замок. Немного нервно, с первого раза не попал. Со второго — тоже. Только с третьего. Замок щелкнул, и он готов был влететь в кабинет. Но замер — на пороге что-то белело. Он поднял конверт. «Чонину» — было написано на находке. Чонин нахмурился и вскрыл конверт на ходу. На ощупь включил свет в кабинете. И прошел к своему столу. Стул чуть скрипнул под его весом. Внутри конверта оказался листок, сложенный треугольником. «Ты пахнешь как хороший мальчик, как детское печенье, которое я так люблю. Однажды я украл пачку такого из магазина. Хочу украсть и тебя». Чонин скривился. — Чушь какая, — пробормотал он. Скомкал письмо, хотел бросить в мусорку, но замер. Подумал. Потом расправил, аккуратно сложил и сунул в карман. «Потом разберусь». Он мотнул головой, выкидывая письмо из головы, и открыл ящик стола. Достал журнал ознакомления с правилами пожарной безопасности, бегло пролистал записи и кивнул себе. Потом распечатал какие-то листы. Собрал все в стопку и, проверив расписание факультетов на стене, поднялся. Перед выходом Чонин зацепился взглядом за свое отражение в зеркале, висящем у входа. Поправил воротник тесной клетчатой рубашки. Причесался пятерней, убирая растрепавшиеся от быстрой ходьбы пряди. Посмотрел на свое отражение. «Хочу украсть и тебя… Хороший мальчик» Он почувствовал, как кончики ушей заалели. — Чушь какая, – недовольно фыркнул он и вышел из кабинета, прижимая к себе журнал и листы. *** Пара по филологии тянулась бесконечно. Хенджин сидел за третьей партой, уткнувшись в конспект. Рядом Джисон рисовал какие-то каракули на полях своей тетради. — ...таким образом, как мы говорили на прошлой лекции... — вещала преподаватель. Джисон повернулся к Хенджину. — Ты вчера не вышел, — прошептал он. – Все норм? Хенджин покосился на него. — Ты знаешь? — Ты сам сказал, — Джисон коротко пожал плечом и отвернулся к окну. — На прошлой неделе. Я запомнил. Хенджин смотрел на него секунду. Потом ответил: — Чан пришел. — И ты его не выгнал? — Он был мокрый и грустный. — Оу, — Джисон вскинул брови. — Секс из жалости? Только не говори ему, а то его самая высокая самооценка на планете может... — он изобразил рукой падающую линию, — ...упасть. Хенджин закатил глаза, но уголок губ чуть приподнялся. — Мы не спали. Он просто уснул. — Ах, просто уснул, — протянул Джисон и покрутил рюши своей черной шифоновой блузки. — Ну да, ну да. Конечно. Как романтично. А ты из-за него без денег. — Знаю. Вечером отработаю. Хочу заставить OnlyMine ошибиться. – Хенджин улыбнулся своим мыслям. Джисон хотел спросить еще, но преподаватель повысила голос: — Хван Хенджин, Хан Джисон! Есть что сказать вслух? — Нет, извините, — ответил Хенджин с самой невинной улыбкой. Преподаватель недовольно хмыкнула и продолжила лекцию. Джисон открыл рот снова, но Хенджин показал ему кулак. — Потом, — прошептал он. Звонок прозвенел, и аудитория опустела за минуту. Хенджин и Джисон вышли в коридор, собираясь идти к следующей паре. — Так что, он правда просто уснул? — не унимался Джисон, опять поправляя рюши. — Правда. — И ты ему позволил? — А что мне было делать? Выгнать? — Эх, — вздохнул Джисон, — вот бы из-за меня кто-то сказал: “Да пошли они к черту, эти 50 баксов!” – Да ты бы сам жопу не поднял за эти деньги… – Попрошу, – Джисон хлопнул себя по затянутому в кожаные брюки бедру, – сладкую попку. Она стоит дороже, чем “жопа”. Хенджин фыркнул и звонко засмеялся. В этот момент перед ними возникла фигура. Чонин стоял с папкой в руках, слегка запыхавшийся, будто бежал. На нем была клетчатая рубашка, тесноватая в плечах, и очки, которые он поправил, прежде чем заговорить. — Хенджин, — сказал он. — Прости, что отвлекаю. — М, — Хенджин посмотрел на него. — Привет? — Тут кое-что нужно подписать. — Чонин достал из папки листы. — Правила пожарной безопасности. Все члены студсовета должны ознакомиться. Хенджин взял листы, просмотрел. Чонин стоял напротив, приклеившись к нему глазами, словно ощупывая. Хенджин поднял глаза. Встретился с ним взглядом. — Что-то не так? — спросил он. — Нет, — Чонин отвел глаза. — Все правильно. Там, внизу, подпись и число. Хенджин пожал плечами и стал подписывать. Джисон наблюдал за этой сценой с легкой усмешкой. — Сервис высшего класса, — сказал он. — Администрация сама приходит подписи собирать. Это вы все в студсовете так работаете? Чонин покраснел. — Мне... мне просто срочно сдать нужно. — Он протянул руку за листами. — Да ладно, я шучу, — Джисон хлопнул его по плечу. Чонин кивнул, пряча листы в папку. — Я еще ничего не подписывал, — раздался голос из-за спины. Минхо вклинился между Хенджином и Джисоном и потянулся за папкой Чонина. Тот резко отшатнулся. — Ты... Твой, — он замялся, — твой экземпляр я не взял. Не получится подписать. — Эм. Не страшно, — Минхо улыбнулся своей странноватой улыбкой. — Я тогда зайду к тебе позже. До скольки нужно подписать? — До, — Чонин сглотнул, — до конца дня. — Зайду, — пообещал Минхо. Чонин кивнул и быстро пошел по коридору, почти бегом. Хенджин смотрел ему вслед. — Что за идиот, — заметил Джисон. — Да, — ответил Хенджин. — Но вроде безобидный. — Я про Минхо. – Почему я-то? – возмутился тот. – Что я тебе сделал? – Существуешь, Минхо, существуешь, – устало покачал головой Джисон. — Тц, — Хенджин закатил глаза к потрескавшемуся потолку, — перестань быть таким. – Да ладно, кажется, я просто ему нравлюсь, Хенни, – усмехнулся Минхо, озорно глядя на Джисона. – Мечтай, – фыркнул тот и зашагал вперед. Хенджин опять посмотрел в сторону, куда удалился Чонин. «Смотрел на меня. Странно так... пристально». Но он отбросил эту мысль. — Пойдем, — сказал он. — А то опоздаем. *** Мистер Ким стоял у доски, выписывал какие-то схемы образования времен. Или не времён. Голос у него был спокойный, мягкий, и Чанбин ловил себя на том, что слушает не слова, а интонации. Феликс сидел рядом, положив ногу на ногу, и откровенно скучал. Вертел ручку, смотрел в окно, потом на Чанбина. — Ты хоть слышишь, что он разъясняет? — шепнул он. — А? — Чанбин моргнул. — Протрешь на нем дыру, — вздохнул Феликс, — а говорил, он странный. Кто тут странный, а? Чанбин покраснел. — Я не смотрю. — Не стесняйся, — Феликс усмехнулся. — Он правда милашка. Может мне с ним замутить, раз тебе не нужен. Чанбин почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Хотя не должно было. — Он наш преподаватель, — прошипел Чанбин. — Ну и что? Феликс откинулся на спинку стула, потянулся, а потом вдруг положил ладонь на руку Чанбина. — Ты чего? — тот дернулся. — Тсс, — Феликс смотрел на доску с видом святой невинности. — Не мешай учителю. Он начал водить пальцами по тыльной стороне ладони Чанбина — медленно, лениво, будто играл на пианино. Чанбин замер. — Феликс, — прошептал он. — М? — тот не остановился. Он переплел их пальцы. Сжал. Чанбин почувствовал, как уши заливаются краской. — Красиво: твоя большая ладонь, моя — маленькая. — Прекрати, — выдохнул Чанбин и попытался вытащить руку. Но Феликс не дал. — Зачем? Тебе приятно. — Мне не... — Смотри на доску, — перебил Феликс. Чанбин поднял глаза. Ким у доски смотрел на них. Прямо на них. Взгляд его был странным — не раздраженным, не возмущённым. Скорее... растерянным. Или обиженным. Он смешно морщил нос. Чанбин подумал, что это даже мило. Феликс наклонился к нему совсем близко, почти касаясь губами уха. — Ты всё делаешь правильно, — прошептал он. — Не отводи взгляд. И приблизив к своему лицу их сплетенные руки, уперся в них подбородком. Чанбин почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Ким отвернулся. Разглядывал доску, но голос его стал чуть тише, чуть напряжённее. Он больше не смотрел в их сторону. — Видишь? — Феликс отстранился и убрал руку. — Ему не всё равно. Как минимум, было интересно. — Ты... — Чанбин не мог подобрать слов. — Зачем ты это сделал? — Я просто немного помог ему заметить тебя. Как купидон. — Феликс пожал плечами. — Не благодари. В следующий раз попробуй сам. Чанбин хотел ответить что-нибудь грубое, но в голове крутилось только одно: «Ему не всё равно? Он же смотрел на меня». Ким подошёл к окну, делая вид, что проверяет погоду. Чанбин проследил за ним взглядом. Внутри, где-то глубоко, пульсировало странное, незнакомое чувство. *** Маска на месте, белая резинка трусов заманчиво выглядывает из-за пояса джинсов. Волосы нарочито небрежно рассыпаются по лбу и плечам. Хенджин включил трансляцию. Чат зашевелился. pinky92: ооо, ты сегодня горячий соседский мальчишка hwiteboy: NotYours раздевайся! OnlyMine тоже уже был здесь, среди списка подключившихся. Хенджин улыбнулся в камеру. “Что ж, посмотрим, смогу ли я тебя вывести на эмоции. Начинаем кошки-мышки” — Сегодня у нас вечер танцев, — объявил он, вставая. — Кто хочет потанцевать со мной? Из колонки полилась мягкая соблазнительная музыка. Он начал двигаться. Медленно, томно, под тягучий бит. Руки скользили по телу, задирали майку, оголяя живот. В чате полетели первые донаты. Хенджин стал двигаться еще откровеннее. Просунул руку под футболку, провел по груди до самой шеи и сделал волну телом. Чат зашелся восхищенными сообщениями. На экране всплыло окно с приглашением в приват от OnlyMine. Приятные 80 токенов/минута. Хенджин тихо выдохнул. “Не так сразу, сначала поиграем” Он уперся руками в стол, крутя бедрами сильнее. Облизывал губы, смотрел в камеру. И не отвечал на предложение. OnlyMine: Привет OnlyMine: Приват? OnlyMine: Я запросил Хенджин посмотрел на сообщения, потом снова в камеру. — Не сегодня, мистер Приват, — сказал он легко. — Сегодня я танцую для всех. Чат одобрительно загудел. OnlyMine: почему? Хенджин лишь усмехнулся. Сделал еще одно движение, задирая майку почти до груди, а потом заскользил руками вниз к ремню. Издал мягкий игривый вздох. OnlyMine молчал. Хенджин извивался под музыку. А потом тот поднял ставку: 90 токенов/минута. «А ты знаешь толк в соблазнении», – подумал Хенджин. OnlyMine: отправил 500 токенов Пальцы Хенджина расстегнули пряжку ремня. Он отвернулся от камеры и, взявшись за джинсы, чуть приспустил их. – Хотите увидеть больше? – кокетливый взгляд из-за плеча. – Может быть, если у меня не появится других дел… OnlyMine: отправил 1000 токенов Хенджин остановился. Посмотрел в камеру долгим взглядом. OnlyMine: Пожалуйста “Попалась рыбка” — Уговорил, — сказал он вслух. — Но только потому, что ты настойчивый. Он нажал «принять». Экран моргнул. Общий чат исчез. Хенджин сел на стул, откинулся на спинку. Улыбка быстро сползла с его лица. OnlyMine: Привет — Привет, — ответил он без энтузиазма, складывая руки на груди. — Ты что-то хотел? OnlyMine: Ты сегодня другой Хенджин даже не повел бровью, изображая крайнее безразличие. OnlyMine: Ты не хотел приват? OnlyMine: Злишься на меня за что-то? OnlyMine: Выглядишь грустным. И вчера тебя не было — Просто устал. OnlyMine: Я ждал OnlyMine: Ничего не случилось? Хенджин не ответил. Они помолчали. OnlyMine: Как твоя неделя? Хенджин пожал плечами. — Скучно. Хотя, – он приставил палец к губам, словно сомневаясь, говорить ли, – было кое-что приятное. Что меня отвлекло от эфира. OnlyMine: Что? – О, боюсь, тебе не понравятся такие истории обо мне. OnlyMine: Не думаю, что есть что-то, чего я не хотел бы о тебе знать – Ха! – усмехнулся Хенджин. – Что ж, я просто встретил старого… м… друга. Он намеренно выделил последнее слово. И замер, ожидая ответ. OnlyMine: Какого друга? — Может быть, близкого, — голос Хенджина стал кокетливым. — И ты знаешь, подумал, что между вами есть что-то общее. OnlyMine: Что это значит? — Ах, ничего, — Хенджин провел пальцем по губам и быстро замахал рукой. — Забудь. Глупости говорю всякие. Ты точно не он. Он замолчал, давая OnlyMine время переварить. Но тот, кажется, не повелся на манипуляцию. Хенджин начал мурлыкать себе под нос нежную мелодию и улыбнулся своим воспоминаниям. Наконец в чате всплыли новые сообщения. OnlyMine: И что OnlyMine: Между вами что-то есть? — Зависит от того, как посмотреть. Мы давно не виделись, — продолжил Хенджин. — А когда встретились… Ну, знаешь… Он замолк, вздохнул и вновь замурлыкал повторяющийся мотив. OnlyMine: Что? — Неважно. OnlyMine: Скажи Хенджин сделал паузу, глядя в камеру. — Между нами много чего было. Например, первый поцелуй в раздевалке после тренировки. Я думал, он испугается, а он ответил. — Его губы тронула улыбка. — Нас тренер застал. Так орал. Мы бежали не оглядываясь. OnlyMine: Ты это специально? – Что? — Хенджин округлил рот, будто был удивлен. OnlyMine: хочешь, чтобы я ревновал? Хенджин усмехнулся: – Ты сам попросил рассказать. Мог не спрашивать. OnlyMine молчал. — У нас была своя игра с M&M's, – продолжил Хван, опираясь локтями на столешницу. – Зажимаешь конфету между зубов, а другой должен забрать губами. Детский сад, но нам нравилось. OnlyMine: Часто играли? — Часто. Мы боялись называть это чувствами… или не знали. Мелкие были. Поэтому называли игрой, — Хенджин улыбнулся, вспоминая. — Он всегда выигрывал. Хотя… кого считать победителем, если нам обоим это нравилось? OnlyMine не прокомментировал. Хенджин смотрел на экран. «Неужели тебя так легко вывести из равновесия?» — А еще был скейт-парк за школой, – сказал Хенджин. – Мы туда сбегали после тренировок. Лежали в циклораме, слушали музыку, смотрели на первые звезды. OnlyMine: Вы были детьми тогда? — Да. Нам было, — он задумчиво забарабанил пальцами по столешнице. — Двенадцать? Тринадцать? Не помню уже. OnlyMine: это очень детский возраст, чтобы это могло произойти на самом деле — Мы могли бы быть вместе, — сказал Хенджин тихо, даже не обратив внимание на последнее сообщение. — Если бы он просто подошел ко мне посреди белого дня и сказал: «Мы вместе». Хенджин повернулся к камере. — А ты бы хотел? — спросил он. Пауза в текстовом чате затянулась. OnlyMine: Я хочу, чтобы ты был только моим Губы Хенджина разъехались в надменной полуулыбке. – Что же тебе мешает? Вот я, – он развел руками. OnlyMine: Мы же онлайн OnlyMine: Я плачу OnlyMine: Ты готов меня терпеть – О, почти разжалобил. OnlyMine: Я даже не знаю, когда тебе это наскучит – А кто хвастался, что знает меня? – голос Хенджина стал интимнее, опять послышались игривые нотки. Он чуть склонил голову вбок, и на лоб упала прядь волос. OnlyMine: Я не хвастался, NotYours – А что ты?... Если я тебе нравлюсь, то почему просто не подойдешь? OnlyMine: Может, ты просто не замечаешь меня? OnlyMine: Как парня — То есть я еще и виноват? — Он всплеснул руками. OnlyMine: Нет OnlyMine: Я не это имел в виду — Малыш, если я тебе нравлюсь, — повторил Хенджин и наклонился ближе, — стань заметней. Знаешь, я люблю, когда по парню видно, что он без ума от меня. Когда он не скрывает, что хочет. Когда готов добиваться. Даже если я не обращаю на него никакого внимания. В памяти Хенджина возник Чан, строчащий сообщения: «Скажи ему, чтобы перестал к тебе клеиться». Тот же Чан, что вчера сжался комочком и уснул в его руках. Он улыбнулся. — И еще... люблю контрасты. Например, маскулинные парни в нежных цветах. Розовый, голубой... — Хенджин покрутил рукой, обозначая. — Их хочется раздевать. Потому что под нежной оберткой скрывается сюрприз. OnlyMine: Запомню — А тебе что нравится? — Хенджин наклонился ближе к камере. — Что тебя заводит, малыш? OnlyMine молчал. — Ну же, — усмехнулся Хенджин. — Мы уже так близки… Я показал свои карты. Твоя очередь. OnlyMine: Мне нравится OnlyMine: Когда мне кусают мочки ушей. Или растирают. Это приятно Хенджин замер. — Это... — он ненамеренно потянулся к своему уху. — Это очень особенная черта. OnlyMine: Думаешь? — Угу. Пожалуй, я запомню, — Хенджин закусил губу, картинно, на камеру. — А то вдруг, мои губы однажды коснутся этой особенной черты OnlyMine. Или ты предпочитаешь пальцы? OnlyMine: Это звучит как моя горячая фантазия OnlyMine: Как мне тебя называть? OnlyMine: Я помню, как нельзя. Плечи Хенджина сами собой напряглись. OnlyMine: Может быть, так и звать? Моя горячая фантазия… OnlyMine: Или просто … OnlyMine вышел из чата — Эй? – Хенджин резко придвинулся к монитору. Но OnlyMine внезапно вышел из привата. Он кликнул на имя в списке пользователей, но аккаунт был офлайн. Хенджин откинулся на спинку стула и затарабанил пальцами по подбородку. «Расстались на самом интересном моменте – как меня называть». – Что, я сегодня обанкротил тебя, малыш? Интересно, интересно… – задумчиво проговорил он. И позволил улыбнуться себе, а не зрителям в чате. «Теперь я знаю, что ты точно парень и где-то близко… Мочки ушей. Это может быть кто угодно. Но зато можно проверить. Только кого? Кого я не замечаю?». Он открыл телефон. Написал Джисону: «Улики есть. Завтра расскажу». И внутри, где-то глубоко, пульсировало чувство, похожее на азарт. «Я его достану. Теперь посмотрим, как он себя поведет». *** Мужская раздевалка опустела, а Хенджин только стянул лонгслив, меняя его на футболку. Джисон стоял рядом в белых коротких шортах, поставив ногу на скамью, и поправлял гольфы. — Шевелись, Хённи, — проворчал он. — Опоздаем, Чхве заставит нас бежать круги вместо разминки. — Успеем, — ответил тот, заталкивая одежду в шкафчик. Джисон одернул край футболки. — Ну? — Ты был прав, — сказал Хенджин и посмотрел по сторонам. Вокруг никого не было. — В чем? — Извращенцы всегда возвращаются. Джисон осторожно вскинул брови. – Да? Это кого ты… – OnlyMine, кто еще? — А,— Джисон отвел глаза, — и как все прошло? — Сначала я специально его не замечал. Танцевал, игнорировал приват, его сообщения. И знаешь, что? — Что? — Он поднял ставку, — хитро улыбнулся Хенджин. — Он управляем, повелся как ребенок. — А в привате? — В привате… — Хенджин задумался. — Ну он точно парень. И он где-то рядом. Говорит, что я его не замечаю. Как парня. Джисон сглотнул, напрягся всем телом. — То есть… — Похоже, он все же из нашего универа. Я нигде особо не бываю. В магазине у дома на кассах одни бабки. — Тогда твоя теория про физрука с параллельного потока… — Я не уверен, что это Феликс. — перебил его Хенджин. — Почему? — Потому что он, кажется, – Хенджин на секунду задумался, – ревновал, когда я рассказывал про Феликса и наш… хм… первый поцелуй. Хотя, конечно, он мог и сыграть. Лицо Джисона вытянулось. — В смысле? — медленно проговорил он. Рот приоткрылся. Он ткнул пальцем в сторону выхода, будто там стоял тот самый Феликс. – Вы что… с тем пижоном? Первый раз? – Угу. – кивнул Хенджин. – И второй, и третий… — Вот это поворот. А потерянной сестры-близнеца у тебя нет случаем? — Джисон попытался усмехнуться, но усмешка вышла кривой. — Ты мне не рассказывал. — Не рассказывал, — согласился Хенджин. – И как это случилось? – Джисон тряхнул головой, будто все еще не веря. — Ну, – Хенджин перешагнул через лавочку, приближаясь к нему, – примерно так же, в раздевалке. Его ставший вдруг хищным взгляд вцепился в лицо Джисона. Тот отпрянул и уперся спиной в металлические ящики для одежды — они звякнули от удара. Хенджин посмотрел на него исподлобья, и шутки в его глазах не было. Скорее четкое намерение. — Хённи, ты чего? — Джисон чувствовал спиной холодный металл, и как внутри все сжалось. Хенджин смотрел на него. Долго. — Не дергайся, — сказал он тихо. Он медленно поднял руку. Джисон следил за ней, как кролик за удавом. Пальцы Хенджина коснулись его мочки уха, увешанной сережками-колечками. Джисон дернулся. — Не двигайся, — повторил Хенджин. Он начал растирать мочку — медленно, чуть ощутимо. Джисон покраснел. Сначала уши, потом щеки, потом шея. — Хённи… — выдохнул он. — Что ты чувствуешь? — Я… Джисон резко откинул его руку и отскочил в сторону, как ошпаренный. — Все ждут! — сказал он слишком громко. — На физру! Пойдем! И выбежал из раздевалки, даже не оглянувшись. Хенджин остался стоять у ящиков, проводив его взглядом. – Хм, – он потер пальцы, которые только что касались уха Джисона. – Может, и не такая уж отличительная. Черта. «Или… Неужели он что-то скрывает от меня? Нет. Не может быть. Просто совпадение». Хенджин покачал головой и вышел в коридор. *** Минхо сидел в библиотеке за самым дальним столом, у окна, где его никто не видел. Учебник по лингвистике лежал открытым на одной и той же странице уже полчаса — он не прочел ни строчки. Кто вообще придумал учиться по книгам, которых нет в цифровом пространстве? Но сейчас он был, пожалуй, рад этому. Потому что он смотрел на Джисона. Тот сидел через три ряда, склонившись над тетрадью, и что-то писал. Сосредоточенный. Красивый. Иногда покусывал кончик ручки, и у Минхо внутри все сжималось, замирало. Еще никогда ему так не хотелось стать пластмассовым расходным предметом как сейчас. «Просто подойти», — думал он. — «Просто подойти и сказать. Что сказать? Что ты мне нравишься? Что я схожу с ума, когда ты улыбаешься? Что мне плевать, что ты смеешься надо мной, потому что для меня ты — самое прекрасное, что есть в этом гребаном универе?» Джисон вдруг встал и направился к книжным полкам. Минхо подскочил от неожиданности. И ноги сами понесли его вслед за Джисоном. Зачем? Что он будет делать? Он не знал. Скорее всего, Джисон просто наорет на него, назовет сталкером… Но тот не оборачивался. Стоял у стеллажа с книгами, пытаясь достать с верхней полки книгу, и его майка с дизайнерскими дырками чуть задралась, открывая полоску поясницы. Минхо, гипнотизируя этот крошечный материк живого тела, подошел сзади. Слишком близко. — Давай помогу, — сказал он, и его голос прозвучал совсем натянуто. Так же, как и его джинсы. Джисон обернулся, и они оказались лицом к лицу. Так близко, что можно было рассмотреть каждую длинную ресницу Джисона. — Минхо... — тот посмотрел на него удивленно, но не отстранился. Минхо медленно поднял руку, коснулся его щеки. Джисон не двигался. Глаза у него стали совсем большими, как у оленя. — Можно? — прошептал Минхо. Джисон не ответил. Он просто прикрыл веки и чуть наклонил голову. Их губы встретились. Мягко, неуверенно, но так правильно, что у Минхо внутри взорвались фейерверки. Так должно быть. Так должно быть. Джисон целует его, Минхо. Не плюется, не называет его идиотом. ЦЕЛУЕТ. В библиотеке было тихо. Только шелест страниц и далекое постукивание клавиш библиотекарши. «Так должно быть. Так должно быть»., — подумал он. — Минхо. Голос Джисона раздался совсем рядом. Но Минхо не мог оторваться от его мягких карамельных губ. — Минхо, — повторил тот громче. — Проснись. — А? — Минхо поднял голову. Он уснул на парте, уткнувшись лицом в учебник по лингвистике. Над ним возвышался Джисон. В белых шортах и майке. Бледный, взъерошенный, с каким-то странным блеском в глазах. — Мне нужна твоя помощь. — Что случилось? — спросил Минхо, садясь прямо. Он уже отодвинул стул, собираясь встать. И в этот момент Джисон наклонился, схватил его за лицо обеими руками и впился в губы. Минхо вздрогнул. Руки сами вскинулись в воздух, не зная, куда деться. Сердце пропустило удар. Потом еще один. И зашлось в быстрой очереди. «Он целует меня. Джисон целует меня. ДЖИСОН МЕНЯ…» В голове пронеслось: обнять, притянуть к себе, ответить, взять инициативу. Он уже начал опускать руки, чтобы коснуться его тонкой талии, которой восхищался каждый божий день… Но Джисон отстранился. — Черт, — прошептал он. Лицо его стало совсем белым. Губы — бледными. Он смотрел на Минхо, но не видел его. — Джи… — начал Минхо. — Идиот, — перебил Джисон. — Кто спит в библиотеке? В библиотеке читают, а не спят. Он развернулся и почти побежал к выходу. Минхо остался сидеть с распахнутыми руками. Поймал лишь воздух. «Что это было?» Он смотрел на дверь, за которой скрылся Джисон. Ущипнул себя за запястье. Больно. Значит, не сон. Минхо подскочил, схватил рюкзак и выбежал вслед за Джисоном. Но за дверью библиотеки, в общем холле, царил полный беспорядок, как и в голове Минхо. И где искать теперь Джисона, было неясно. *** Джисон влетел в кабинку в уборной, запер дверь на щеколду и прислонился спиной к холодной кафельной стене. Сердце колотилось где-то в горле. Губы горели. «Что я делаю? Что я, блять, делаю?» Он зажмурился. Крепко. А перед глазами — Хенджин. В раздевалке. Его пальцы, растирающие мочку уха. Его взгляд — тяжелый, изучающий, чужой. «Почему он это сделал? Проверял? Знал, что я был на стриме? Хотел... чего хотел?» Джисон сполз по стене на корточки, обхватил голову руками. Он не понимал, почему заходит на стримы из раза в раз. Почему не может оторвать глаз, когда Хенджин крутит задницей перед камерой. Почему внутри все сжимается, когда тот улыбается не ему, а экрану — всем сразу, но в то же время никому конкретно. В этой своей маске. «Я обещал не смотреть. И смотрю. Я сказал, что не буду, и...» А теперь Хенджин сам тянется к нему. В раздевалке. Смотрит в глаза. Говорит про поцелуи. Касается. «Что это было? Провокация? Или...» Он потряс головой. Закрыл глаза руками, прячась от собственных мыслей. И тут же в голове возник Минхо. Его лицо, когда Джисон схватил его за щеки. Удивленные заспанные глаза. Растрепанные волосы и смешная прядь, торчащая вверх. «Я просто напал на него. Просто взял и поцеловал». И ему не было противно. Нет. Наоборот. Джисон ударил кулаком по стене. — Идиот, — прошептал он. — Круглый идиот. Он не понимал, чего хочет. С Хенджином. С Минхо. С собой. «Хенджин — друг. Лучший друг. Я не должен... Я не могу...» Но тело реагировало. Снова и снова. На каждом стриме. «А Минхо? Минхо — просто назойливый прилипала. Я всегда его отшивал. А теперь...» Телефон завибрировал. Джисон достал его, разблокировал. Хенджин: Ты где? Ты же не воспринял всерьез? Джисон смотрел на экран. — Шутник ебаный… Хенджин: Извини за раздевалку. Я не хотел ничего такого. Джисон тяжело выдохнул и откинулся головой на стену. Потом прошептал в пустоту: — Я тоже не хотел ничего такого. Он убрал телефон в карман и закрыл глаза. В кабинке было тихо и холодно. И, кажется, еще ни в одной своей лирике Джисон не чувствовал себя таким одиноким и запутавшимся, как здесь. *** Феликс обещал подождать, но, конечно, испарился. Чанбин почти бежал по коридору, то и дело оглядываясь по сторонам в поисках одногруппника. Они уже явно опаздывали на собрание в студсовете. Он не заметил, как из-за угла вынырнула фигура. Врезался плечом, потерял равновесие и инстинктивно схватил человека за плечи, чтобы не упасть. — Ой, простите, я не... Он поднял глаза. Мистер Ким. С охапкой тетрадей, которые чудом не разлетелись по полу. Он стоял, глядя на Чанбина широко раскрытыми глазами, прижимая к груди пачку студенческих работ. — Привет, — выдохнул Чанбин. — Привет, — ответил Ким. И оба замерли. Чанбин смотрел на него и вдруг заметил то, чего раньше не видел. Как он смущенно хмурится. Как его глаза блестят. Какой он молодой — совсем не «мистер Ким», а просто парень, который случайно оказался по другую сторону кафедры. «Он всего на несколько лет старше меня, а выглядит даже моложе», — вдруг подумал Чанбин. — Извините, — наконец сказал он, отпустил его плечи и отступил на шаг. — Я не смотрел. — Ничего, — голос Кима звучал глуше, чем обычно. — Бывает. Он поправил тетради и уже собрался идти, когда Чанбин вдруг сказал: — Мистер Ким! Тот поднял взгляд больших карих глаз. — Вы... вы могли бы мне объяснить? По английскому. Тему, которую мы проходили сегодня. Я... — Чанбин замялся, — не совсем понял. Ким смотрел на него. Секунду. Две. Потом кивнул. — Конечно. Сейчас? — слишком быстро проговорил он. Чанбин вдруг почувствовал, как грудь сжалась. «Почему меня так взволновало его „сейчас“?» — Ой, а можно я завтра зайду? — почесал он неловко затылок. — А, — запнулся Ким, и в его голосе мелькнуло разочарование, которое он тут же попытался спрятать. — Да, само собой. Я вообще обычно на кафедре иностранных языков. Между парами или после. Можешь... можешь зайти в любое время. — Могу? — переспросил Чанбин. — Да. — Ким отвел глаза. — В любое. — Хорошо. — Чанбин кивнул. — Я завтра зайду. — Завтра? — Ким поднял взгляд. — Если вы не против. — Нет. — Ким улыбнулся — быстро, будто испугался своей улыбки. — Не против. Они стояли в пустом коридоре. Где-то вдалеке хлопнула дверь, раздался звонок. Ким вздрогнул. — Мне нужно идти, — сказал он. — Да, конечно. — Чанбин отступил, освобождая дорогу. — До завтра. — До завтра, — повторил Ким. Он пошел по коридору, не оглядываясь. Но Чанбин все равно смотрел ему вслед. «А может, и не странный он», — подумал Чанбин, наблюдая, как Ким скрывается за поворотом. *** Чонин сидел за компьютером, уткнувшись в монитор. Белая рубашка, закатанные рукава. Он сверял табеля за март, но мысли были далеко. Дверь открылась. Чонин поднял голову: Джуен стоял на пороге, улыбался, одна рука за спиной. Он напевал что-то — тихо, едва слышно. Чонин нахмурился. Вытянул шею, пытаясь заглянуть за спину Джуена. — Что ты там прячешь? — почти строго спросил он. — Ничего, — пропел Джуен и двинулся в его сторону. Обошел стол Чонина, остановился сбоку и достал руку из-за спины. В ней была ромашка. Белая, простая. Чонин открыл рот. Джуен шагнул ближе и аккуратно засунул цветок за ухо Чонина. — Тебе идет, — прошептал он и, хитро улыбнувшись, развернулся и пошел к дивану, к общему сбору. Чонин замер. Медленно поднял руку к уху, чтобы вытащить цветок. Дверь распахнулась вновь. Хенджин влетел в кабинет, огляделся. Увидел Чонина. Увидел цветок. — О, — сказал он, задерживаясь взглядом на Чонине, разглядывая, будто впервые видел. И задумчиво проговорил: — Хм, мило. Рука Чонина остановилась на полпути. Он почувствовал как к щекам приливает краска. А Хенджин уже смотрел в другую сторону — искал кого-то, не обращая внимания на реакцию Чонина. — Феликса не видел? — бросил он через плечо. — Нет, — ответил Чонин тихо. Хенджин кивнул и прошел вглубь кабинета. Чонин остался сидеть. Рука так и висела в воздухе. Потом медленно опустилась. Рюкзак Хенджина плюхнулся у стены, а сам он ещё раз обернулся и, бросив короткий взгляд на Чонина, переключился на Чана. Тот сидел в кресле, откинувшись на спинку, и смотрел в телефон. Розэ нависала над ним с папкой, что-то бубнила, тыкала пальцем в листы. Чан кивал, но по его лицу было ясно — он не слушал ни слова. Хенджин еле заметно улыбнулся. Сидя на подоконнике, Джуен складывал из листа бумаги какую-то фигурку. На диване, сжавшись в комок и вцепившись в подлокотник, сидел Минхо. Белый, как полотно, с расширенными зрачками. Хенджин прошел и плюхнулся рядом. — Ты как? — спросил он тихо. Минхо дернулся. Открыл рот, закрыл. Только мотнул головой: мол, все в порядке. — Точно? Минхо кивнул, но не сказал ни слова. Хенджин хотел спросить еще, но тут Розэ выпрямилась и хлопнула в ладоши. — Так, давайте начинать! Опоздуны придут, когда придут. Чан поднял голову. Встретился взглядом с Хенджином. А потом встал, прошел через весь кабинет и сел рядом — вплотную. Их бедра соприкоснулись. Хенджин почувствовал, как нога Чана не просто лежит, а давит на его бедро, по-собственнически. Приятное тепло разлилось по телу. Хенджин повернулся к нему, вскинул брови. Чан наклонился к нему, почти касаясь ухом его щеки. — Соскучился, — прошептал он так тихо, что только Хенджин услышал. Хенджин посмотрел на него, словно не веря своим ушам. Это было что-то новенькое для их тайных отношений и привычных осторожных жестов. А Чан уже отстранился и смотрел на Розэ с видом внимательного слушателя. — Итак, — Розэ развернулась к доске. — Мы с Чаном рассчитали базовую смету. Но для полного расклада не хватает планов по еде и пожеланий по сцене и аппаратуре. Она строго посмотрела на Минхо и Джуена. Первый сжался ещё сильнее, второй, вообще не замечая ее взгляда, доскладывал бумажный самолетик и запустил его в сторону Чонина, нахально улыбаясь. — Фудкорт, — отчеканила Розэ. — Что у вас? — А что у нас? — спросил Джуен с абсолютно невинным видом. — Вы составили план палаток с едой? Какое меню? — Мы… — начал было Чонин из-за своего стола. — Ничего не сделали, — перебила Розэ, сверля его взглядом. — Я смотрю, ничего. Джуен пожал плечом и спрыгнул с подоконника: — Розэ, тут работы на десять минут. Хочешь, мы останемся после собрания. Все сделаем, честно. — Не надо, пожалуйста, — вдруг выдавил Минхо. Голос его дрогнул. — Я плохо себя чувствую. Дайте нам отсрочку до завтра? Розэ недовольно сложила руки на груди, но не стала настаивать. — Ладно. Но не позднее чем через два дня, — она перевела взгляд на Чонина. — Ты отвечаешь за сроки. Проследи. Чонин кивнул. Розэ повернулась к Хенджину. — Развлечения. Где Чанбин? Где Феликс? — Я не нянька, — пожал плечами Хенджин, — наверное, придут сейчас. — Хенджин, это командная работа! Вы должны были подготовить план к сегодняшнему дню! Я не понимаю, почему только мы с Чаном все сделали? Хенджин прикрыл ладонью улыбку, чтобы не провоцировать Розэ еще больше. — Хороший у тебя отряд, Хённи, — тихо хмыкнул Чан и потянулся, словно невзначай кладя руку на спинку дивана. — Вообще-то, — Хенджин повернулся к нему, бросив заинтересованый взгляд на руку позади себя, — Чанбин — твой лучший друг. Это ты должен за ним следить. Чан поднял руки, сдаваясь. — Ладно, ладно. Сейчас позвоню. Он полез в телефон, но на лице играла довольная улыбка. Глаза загадочно блестели. Дверь открылась, и в комнату вошли Чанбин и Феликс, оба запыхавшиеся. — А вот и мы с Бинни! — возвестил Феликс, солнечно улыбаясь. Он первым заметил Хенджина и игриво подмигнул. Тот улыбнулся в ответ. Чан перехватил это приветствие и, потемнев, сжал челюсть. Его рука на спинке дивана дернулась, будто хотела схватить Хенджина за плечо, но не решилась. — О, вовремя явились, — Розэ уперла руки в бока. — Да? — перевел на нее взгляд Феликс. — Отлично, а то я боялся, что мы не успеем! Чанбин закатил глаза, но ничего не сказал. — Я так понимаю, что вы тоже ничего не сделали? Вот садитесь сейчас и делайте. Завтра чтобы план по развлечениям был у меня на столе. — Будет, — выдохнул Феликс. — Точно? — Розэ прищурилась. — Обещаю, цветочек, — тихо проговорил Феликс у самого ее плеча. Она недовольно фыркнула, но кивнула. — Ладно. Всем спасибо, все свободны. Все зашевелились, засобирались. — Чан, — Розэ подошла к нему. — Родители приглашают тебя на ответный ужин. Может, сегодня заедешь после пар? Заодно подвезешь меня. Хенджин замер, напрягся, перевел взгляд с Розэ на Чана. — У меня мало времени, — сказал Чан. — И вообще, я не шофер. Хенджин отвел взгляд. Поджал губы, чтобы не улыбнуться. «Не шофер. Но для меня ты готов быть водителем». — Мама хотела кое-что передать твоей, — Розэ не отступала. — Пожалуйста, Чан. Чан вздохнул, мельком глянул на Хенджина — виновато, коротко. — Ладно. Пойдем. Только быстро. Он встал, будто невзначай опершись рукой на колено Хенджина, и направился к выходу. Бросил ещё один тяжелый взгляд на Феликса, крутившегося с невинной улыбкой у окна, и вышел из комнаты вместе с Розэ. Хенджин смотрел им вслед. «Она вообще в курсе, что ему на девушек плевать?» Он покачал головой, закинул ногу на ногу и поймал любопытный взгляд Феликса. Тот опять подмигнул ему. *** Розэ ушла, утащив Чана за собой. Минхо выскользнул незаметно, Джуен задержался у двери, но тоже исчез. В кабинете студсовета стало заметно тише. Остались четверо. Чонин все еще сидел за своим компьютером и делал вид, что очень занят работой. Чанбин сидел на диване, развалившись, и смотрел в потолок. Феликс устроился рядом, положив ногу на ногу. На нем был нежный желтый свитшот с белыми сердечками — такой, что невозможно было не заметить. Хенджин стоял у доски, держа маркер в руке, и гипнотизировал этот свитшот. «Вот он, тут как тут в желтом с сердечками. Совпадение? Или…» — Хороший цвет, — сказал он вслух. — Очень... нежный. Феликс провел пальцами по ткани. — Правда? Я рад, что тебе нравится. Они стояли и смотрели друг на друга. — Так что, Джинни, — Феликс первым нарушил тишину. — Запишем твоего друга как главную звезду вечера? Джисон, да? — Он и так звезда, — усмехнулся Чанбин. — Очень капризная звезда. — Капризная он только в студсовете, — Хенджин покачал головой. — Я попробую его уговорить. И еще группа перваков Джуена. Тоже вариант. Но этого мало. И не разнообразно. — Можно танцоров пригласить, — сказал Чанбин. Феликс откинулся на спинку дивана, и, глядя на Хенджина с ленивой улыбкой, погладил себя по животу. — А ты, Джинни? Ты танцуешь? Хенджин замер на секунду. — Танцую? — переспросил он. — Угу, — кивнул Феликс, и в глазах запрыгали опасные огоньки. — Я хотел бы посмотреть… — Прямо сейчас? — Хенджин склонил голову вбок. Пальцы сами собой сжали маркер. — Ну, я не знаю… — Феликс почти невинно закусил палец. — Тогда, может, стоит прийти на ярмарку? — Хенджин вернулся к доске. — Чанбин найдет танцоров. — А есть более приватные варианты? — Феликс пожирал его взглядом. По спине Хенджина пробежали мурашки. Во рту пересохло. Разговор был либо слишком прямым подтверждением того, что OnlyMine и есть Феликс, либо самым нелепым совпадением в его жизни. — Это какие? — тихо спросил Хенджин, поворачиваясь к нему лицом. Феликс молчал, но по его вытянутым дудочкой губам, закушенным щекам, томному взгляду было видно, как ему нравится эта игра. Чанбин переводил взгляд с одного на другого, чувствуя, как уши заливаются краской. Он заерзал на диване. — Я, наверное, пойду, — сказал он, поднимаясь. — Куда? — Феликс посмотрел на него с притворным удивлением. — Мне надо... эээ... — Чанбин замялся. — Пойду искать танцоров. В хореографический кружок, да. Он почти выбежал из кабинета, даже не оглянувшись. Хенджин посмотрел на закрывшуюся дверь, потом на Феликса. — Ты его смутил. — А я и не старался, — Феликс развел руками. — Я ему и слова не сказал. Он сам смущается. Думаешь, девственник? — Пф, — Хенджин закатил глаза и демонстративно отвернулся обратно к доске. Феликс поднялся, подошел, облокотился на стену рядом с Хенджином — слишком близко, так, что Хенджин чувствовал сладкий запах его парфюма. — Ну и согласись, нам вдвоем всегда было лучше. — Помнишь, как на сборах мы ночью пошли за газировкой. Все зассали с нами идти. И мы спустили все суточные на сладости в вендинговом автомате на заправке? — Помню, пришлось распихать их по карманам, — Хенджин улыбнулся. — Пакета не было. Только какое отношение это имеет к развлечениям на ярмарке? — А знаешь, что было самым сладким в том приключении? — Голос Феликса стал глубже, интонация выжидающей. — Что? — Хенджин чувствовал, как наступает в капкан. Феликс облизал губы. Потом улыбнулся предвкушающе. — Каждый поцелуй, пока мы с набитыми шоколадками карманами искали дорогу назад. Пробираясь через черный лес. Хенджин тяжело вздохнул. Можно было догадаться, куда Феликс клонит. — Знаешь, — сказал он тихо, — я не шучу про танцы. — А что ты? — ответил Хенджин. — Если я хочу посмотреть не на ярмарке? — Феликс смотрел на него в упор. — Может быть, погуляем в субботу? Вместе. Ты. И я. Хенджин уже открыл рот, чтобы ответить, но вдруг поймал движение в углу. Чонин. Сидел за компьютером и смотрел на них во все глаза. Удивленно, испуганно, будто застал их за чем-то постыдным. Хенджин замер на секунду. — Может быть, Ликси, — сказал он, глядя Феликсу прямо в глаза. — Может быть. *** Хенджин вышел на крыльцо. Ночь вцепилась в него холодными пальцами, он намотал шарф потуже и сжался, пережидая порыв ветра. В голове крутилось: Феликс в жёлтом, его намёки на приват и танец, приглашение на свидание. Почти всё сходится. Но одна деталь не давала покоя: Феликса невозможно назвать незаметным. Даже Чан легко читает его и бесится от каждого его взгляда на Хенджина. А OnlyMine, по его собственным словам, — тот, кого Хенджин не замечает. «Кого я не замечаю?» Чонин. Если бы не этот первокурсник, который задержался в кабинете, может, Хенджин бы дожал Феликса прямо там. Выяснил, он ли заигрался в сталкерство… Хенджин огляделся. Чана нет — уехал с Розэ. Он остался один на холодном ветру, не зная, в какую сторону двигаться дальше. Видимо, к пустой унылой автобусной остановке. Как Хенджин поступит в следующей главе? 1. Пойдет на свидание с Феликсом и прямо спросит не OnlyMine ли он. 2. Обратит внимание на Чонина. 3. Возьмет паузу и посоветуется с Джисоном что делать дальше. 4. Составит список всех возможных подозреваемых в окружении.