Будущее

Майк сидел на холодной деревянной лавочке напротив памятника. Доски под ним были шершавыми, пропитанными влагой и временем — даже сквозь джинсы холод пробирался к коже. Серый камень казался слишком массивным для этой небольшой площади, будто город так и не смог решить, какого размера должна быть его вина — и на всякий случай выбрал «слишком большой». Имена были выбиты аккуратно, ровно, почти безлично. Слишком много имён. Майк знал почти каждое. Соседи. Одноклассники. Чьи-то родители. Люди, которых он видел в магазине или слышал о них вскользь — фамилии, знакомые ещё со школы. Но одного важного имени здесь не было. Он приходил сюда часто. Иногда один. Иногда с Лукасом и Дастином. Однажды — с Уиллом и всей компанией. Тогда они стояли рядом, неловко молчали, не зная, что сказать, и это казалось правильным — быть вместе, даже если не знаешь слов. Сейчас это «раньше» ощущалось как что-то из другой жизни. Как выцветшая фотография, края которой начинают осыпаться, если слишком долго держать её в руках. Майк чувствовал, что отдалялся ото всех. Как будто остальные — пусть медленно, пусть с болью — продолжали жить дальше, а его самого кто-то поставил на паузу. Мир двигался, шумел, менялся, а он всё ещё сидел здесь, застряв между «тогда» и «уже никогда». Он провёл большим пальцем по колену — неосознанно, снова и снова, будто пытался стереть что-то липкое и невидимое. Оди. Мысли о ней возвращались упрямо, по кругу. Всегда к одному и тому же моменту — к последнему разговору. К её взгляду. К тому, как она улыбнулась ему, будто всё действительно будет хорошо. Будто у них ещё есть время. Самая страшная вина заключалась не в том, что он её потерял. А в том, что он так и не смог признаться ей в любви — даже за секунду до её смерти. Он прокручивал это снова и снова. Слова были где-то рядом, на языке, но казались неправильными. Слишком громкими. Слишком неуместными. Будто если он произнесёт их тогда — это разрушит что-то хрупкое, последнее, что у них оставалось. А ведь она сказала. Она сказала, что любит его. Майк до сих пор не мог понять, почему внутри не было того отклика, который должен был быть. Он заботился о ней. Он был рядом. Они встречались. Так должно было выглядеть «правильно». Но любовь… Он не был уверен, что чувствовал её так, как должен был. И от этого вина становилась только тяжелее. Майк безрадостно хмыкнул. — Класс, Уилер, — пробормотал он себе под нос. — Опять. Перед глазами всплыли другие воспоминания — более тёплые, почти болезненные. Как они сидели на полу в её комнате, ели вафли прямо из коробки. Как Оди смеялась, когда он слишком серьёзно рассуждал о будущем. Как она клала голову ему на плечо — просто, естественно, будто это было самым нормальным местом в мире. Он сжал пальцы в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. Майк машинально посмотрел на часы. И замер. — Чёрт, — выдохнул он. Он вскочил с лавочки так резко, что та жалобно скрипнула. Сердце ухнуло куда-то вниз — тяжёлым, неприятным рывком. Прощание. Кафе. Уилл. Он опаздывал. Майк побежал. Знакомые улицы мелькали перед глазами: витрины, перекрёстки, вывески — всё сливалось в размазанный фон. Воздух резал лёгкие, но усталости он почти не чувствовал. Только давящее ощущение в груди, будто он снова и снова наступал на одни и те же грабли — и каждый раз упрямо делал вид, что в этот раз всё будет иначе. Когда он влетел в кафе, запыхавшийся, с растрёпанными волосами и сбившимся дыханием, первое, что он увидел, — пустое место за столом. Отсутствие Уилла ударило сразу. Разочарование отразилось на лице прежде, чем Майк успел что-то сказать. За столиком сидели Лукас, Дастин и Макс. Стаканы почти пустые. Их позы — закрытые, напряжённые, будто разговор уже закончился. — Где… — начал Майк, но договорить не смог. Не было нужды. Дастин посмотрел на него первым. И отвёл взгляд. — Он уехал, — сказал Лукас. — Минут пять назад. Может, десять. Слова ударили сильнее, чем Майк ожидал. — Я… — он сглотнул. — Я просто… задержался. Макс скрестила руки на груди. В её взгляде не было ни капли сочувствия — только злость. — Да, задержался, Майк. Он открыл рот, но она не дала ему вставить ни слова. — Если ты продолжишь в том же темпе, ты потеряешь не только Оди. В кафе стало слишком тихо. Фраза будто выбила воздух из лёгких — и не только у Майка. Даже сама Макс, кажется, не ожидала, что скажет это вслух. Майк почувствовал, как земля под ногами на секунду исчезает. Он уставился на неё, не в силах сразу осмыслить услышанное. — Макс, — резко сказал Лукас. — Это было слишком. Она дёрнула плечом, потом резко, зло выдохнула. — Ладно, — сказала она тише. — Прости. Я не должна была так. Но затем посмотрела Майку прямо в глаза. — Но я правда так думаю. Ты тупица, Майк Уилер. Дастин неловко кашлянул, но промолчал. Майк опустился на стул, будто ноги перестали его держать. — Да, — хрипло сказал он. — Наверное. Он уставился в стол, чувствуя, как вина снова накрывает волной — тяжёлой, знакомой, удушающей. Он не попрощался с Уиллом. Опять не сказал ничего важного. Опять решил, что успеет. Это был его чёртов лучший друг. Человек, который уезжал в новый город — и которого он теперь не знал, когда увидит снова. Они и так в последнее время почти не разговаривали, будто жизнь уже начала разводить их в разные стороны. Майк сжал пальцы, чувствуя, как внутри что-то медленно, болезненно трескается. Он вспомнил, как когда-то Оди и Уилл уезжали вместе — и как он просто зарыдал, обнимая Уилла на прощание. Зарыдать у него на плече хотелось и сейчас. Макс пристально смотрела на Майка. — Только давай без этой вашей фигни «ты мне не писал, и я тоже тебе не стал писать», — сказала она. — Иначе я тебя свяжу и заставлю писать ему письма. По сто штук в день. Майк горько хмыкнул. Та старая ссора после всего пережитого казалась сейчас незначительной. — Ты-то откуда про это знаешь? — спросил он. — Одна птичка напела, — усмехнулась Макс и покосилась на Лукаса. Она вздохнула и продолжила уже серьёзнее: — Я знаю, что в твоей дурной голове слишком много всего. Хотя иногда мне кажется, что там пусто. Но я тебе напомню: Уилл считает тебя самым близким человеком в своей жизни. И если ты его снова расстроишь, и вы опять начнёте ссориться, как влюблённая пара школьников — клянусь, Уиллер, я тебя убью. — Её методы радикальны, — заметил Лукас, — но в целом я согласен. Дастин рядом кивнул. — Возможно, мы звучим жестоко, — добавил он. — Но если ты не отпустишь прошлое, ты не сможешь построить новую жизнь. Майк медленно кивнул. Мыслей в голове было слишком много. Они путались, накладывались друг на друга, давили. Но одна была кристально ясной. Не потерять Уилла.