🖤 Hevâ-yı Memnû/Запретная страсть

Алия хатун подошла к госпоже, осматривая её волосы. Она всегда следила за их состоянием особенно тщательно. Султанша ведь должна была привлекать мужчин. Правда, справляться с ними после тоже приходилось ей самой. - Падишаха не будет, хотя бы мой сын вернулся бы... - прошептала, покидая покои. Они давили на женщину, так как рядом не было очага, к которому так тянулась. Повелителя, которому вверяла себя без доли страха. Около него бояться было нечего, чувствовала. Как сейчас ощущала на себе совершенно чужой взор. Или не привыкла ещё, или он правда смотрел совсем не как раньше. Мустафа, всё ещё желающий мести за её маленькую игру. В этом сомнений не имела. - Кеманкеш, ещё в душу заберись и котёнком спрячься. - недовольно кинула, не смотря на него. - Так и сделаю, с большим удовольствием. - дерзко и прямо ответил, прожигая глазами дыру на груди султанши. Женщины, которую так хотел считать особенной. Особенно чистой, невинной, сдержанной в любых условиях. - Воин не имеет ничего общего с котёнком, для начала. - несдержанно добавила. - Как и Валиде Султан с настолько опасной игрой. Будто ранее не было историей, предупреждающих о возможных последствиях. - Ох, дорогой Мустафа, даже ты можешь заманить в ловушку быстрее падишаха. Вот во что верю. - глазки сверкнули. Мужчина только хмыкнул. Совсем другую ловушку планировал, но и себе не признавал ещё. Она же так сразу увидела, будто знала мужчин как стих, близкий к молитве. - Мне велите что-нибудь? - спокойно спросил, выдержав приличную паузу. Госпожа осмотрелась, поправляя серёжки. Недолго думая, приказала заняться поиском места, где можно было спрятаться от всех. Словно давая надежду, смысла большого не имеющую. И султану Мураду не доставалось ничего настолько горячего, что уж простому слуге будет из обещаного? Он же сам бродил лесом, не думая впервые за долгое время о тех грустных глазах и длинных веках, ставших причиной его отдаления от семьи. К принцессе так и не доехал, передумав делиться столь личным с простой гостьей, коей она и являлась в его представлении. Всего лишь гостьей, помощь которой вскоре поспеет, после чего от принцессы не останется и следа в его душе. Той большой и окрылённой душе, которую столько раз прибивали утраты. Несколько скупых слезинок по затянувшемуся пути в её объятия пошли на пользу. И так расстроенную валиде не станет беспокоить ещё и своей тяжёлой грустью. Возьмёт её руку и поцелует выше, чем та ожидает. А после ещё выше, и ещё, маленькими поцелуями доберётся до шеи, пахнущей жасмином и орешками, которые так любит Хаджи ага. Но случалось всегда не так. Сдержанности и благоразумию научить смогла, если в чём-то и не преуспела, то не в этом уж точно. Снова всё закончилось на почтительной улыбке и совсем лёгком жесте молодого человека, проявляемом каждой госпоже приятной хоть немного. - Бури не избежать этому вечеру. Так далеко от дворца и в полном одиночестве... - Вот оно и развеялось. - заметил, не желая слушать лёгкого недовольства в голосе матери. Она лишь прижалась к сыну, понимая и желая помочь. Как и всегда ранее. Ведь он её самая большая надежда на улучшение мира и второе дыхание, которого вовсе избавилась настолько давно. Даже подумать не могла несколько лет о том, что жизнью наполнить может простая прогулка, когда свобода будет чувствоваться хоть в словах. - Развеялось, не так ли? - поцеловала в щеку так, что никто не заметил. Людей и без того на этой улочке было мало. Всегда так было. За базар мало кому приходило в голову пойти, за ним же не находилось ничего привлекающего особое внимание. - В этот раз уверен. - легко усмехнувшись, ответил. Полагала, если бы совсем никого не было рядом, взял бы на руки, а может даже поцеловал в ответ ближе к устам. - Лишь мне так удаётся, правда? - спросила, не скрывая удовольствия. - Целовать незаметно? Много кому, но настолько чувственно и искренне... пока не получалось. - И кто же целовал так моего льва? - спросила, слегка оттопырив нижнюю губу. - Принцесса решила попробовать, но у неё совсем не вышло. - поглаживая султаншу по голове, ответил, не скрывая ничего. - Укусил её словно, так спокойно ещё говорит. - пробормотала женщина, пряча лицо в плече мужчины. - Во мне совершенно нет столько дикой упорности, как у любимого волчёнка, которого не удалось увидеть. - А то влюбился бы вместо отца, сказал бы ещё. - куда тише добавила, повернувшись так, что теперь дыханием щекотала его шею. - Из-за статуса, сказал бы по-другому... Но разум точно выводишь погулять одним невинным взором, госпожа моя. - его ухмылка напомнила о старом интересе. Очень быстро чмокнула в шею, оставляя влажный след. Совсем неожиданно, опасно большой шаг вперёд сделала, только интересуясь последствиями. А сама плакала. Причиной была недавняя потеря, но глаза-то... глаза смеялись тем же лёгким интересом. Как же после удивился султан, что тот миг запечатлил Нефи, увидевший их издалека. Небольшой чувственный стих отобрал, но прочитать ему всё не удавалось. Словно всего что-то отвлекало, но сам опасался его содержания. Две страсти ведь тогда чтобы не увидеть, следовало быть и в самом деле слепым, да ещё и глупым впридачу. Тот самый листик оставался в шухляде рабочего стола всегда, так как вытягивая вспоминал всё те лёгкие всхлипы любимой валиде на его плече покоившейся. И сердцу становилось стыдно. Если бы не предался дивному состоянию отдаления от всех и вся, сам бы не страдал, и её бы не огорчил настолько. - Повелитель, простите за беспокойство... - Слушаю, Хаджи. - поднял затуманенный взор. - Валиде Султан собирает всех шехзаде и султанш у себя, Вы просили сообщать. - в оправдание себе быстро кинул. - Хорошо, она волна в своих действиях ближайшие несколько дней. Пока не перестанет грустить столь заметно. - тише молвил, сжимая в руке чётки, которые взял с углубления в камине. Столь же тёмно-багровые, как и её волосы под лунным светом. Её прекрасные длинные волосы, которыми так свежо дышать. Даже если в хаммаме она была и не в ближайшие вечера. - Позволите...? - Вечером приду, сказку любимую рассказать. Успокаивает. - спокойно добавил, уловив на себе непонимающий взгляд евнуха. - Как скажете, мой халиф. - впервые так обратился, за целый век даже впервые кто-то так сказал. Заметил, но ничего не стал спрашивать. Пальцы мужчины перебирали бусинки чёток, а перед глазами всё был тот небольшой листик, стоящий вверх неисписанной стороной. Дабы меньше было соблазна прочесть то, после чего уже не увидеть матери в женщине, что и без того влечёт своими необъяснимыми действиями. Всё так и не понял ради чего тогда поцеловала и как настолько просто убегала от разговора об этом. Хоть и прошло всего несколько часов, но всё же. Слишком много хитрости она теперь имела, как будто кто обучал ей тёмными ночами под лунным светом. Другой причины такой к нему любви для себя не находил. И невозможным это не выдавалось, ведь валиде слишком изменилась за последние полгода. Да и довольно резко, всё же.