🖤 Hevâ-yı Memnû/Запретная страсть

Кеманкеш поспешил доложить о чём-то важном в море, где сам не был уже довольно давно. Скучал по нему, не скрывал. Но госпожа не отпускала настолько далеко, словно ревновала и к воде. Иногда лишь это и казалось причиной. Даже ей самой. Он что-то говорил, когда голубые глаза блуждали по его одеянию около меча. Там, где обычно взор госпожи и на пару секунд не задерживался. Даже когда перед не стоял Мустафа. Этот манящий Мустафа. - Один ты тут лишь лишний, конечно. Но одного человека не хватает. Где Кесем Султан? - услышала из-за стены и осмотрелась. Тайный проход никто более не знал, лишь она и Хаджи ага, но он точно не мог завести сюда в этот раз. Голос почти незнаком, но где-то его уже будто слышала. Несколько раз. Задумавшись, узнала. Фарья. Та самая принцесса, которой вдруг понадобилась помощь от самого падишаха. Правда, в чём конкретно было интересно всем. - Маленький противный скунс. - прошептала, сжимая кулаки. После вспомнила дыхание Мурада на своей коже, забыв о сильном головокружении и боли в груди, вышла в свои покои. - Настолько непрошенный гость меня ещё не искал, так интересно, а ты... - посмотрела на Кеманкеша, не продолжая слова. Принцесса сделала большой шаг к госпоже, осматривая ту как дикого зверя. Это напрягало всех, когда саму султаншу лишь раздражало. - Прошу, вот и увиделись. - впервые настолько выраженно подчеркнула своё гостеприимство, но чуть не упала от слабости. - Поэтому. - прошептал Мустафа, поддержав под локоть. Кесем Султан поспешила забрать от него руку, но кинула совсем кроткий благодарный взгляд. Глупость прошлых дней вовсе не помешает разобраться с той, которая смеет видеть себя соперницей самой Валиде. Той, которую никакой красотой молодости не стереть с сердца и небольшого списка желаний падишаха. Повелителя, который тоже находился уже во дворце, но никто в этих покоях ещё об этом не догадывался. - Встретились, Валиде Султан. Султан Мурад пожелал меня поселить ближе, намного ближе. Поближе к сердцу. - обе застыли на миг, когда госпожа слишком уж сильно сжала кулак. - Если бы так захотел, сам бы мне сказал. У нас вполне тёплые отношения. Даже горящие тихой страстью. - добавила, впервые об этом говоря. Впервые в жизни и в порыве ревности. - Горящие тихой страстью, значит. - недовольно прошептал Мустафа, поспешно отведя взгляд от Кесем Султан. Но та будто почувствовала то, что не могла услышать из-за своего громкого злостного дыхания. Так как посмотрела на его уста с таким посылом, о котором и думать ему будет стыдно. Будто оставляя свой едва ощутимый поцелуй там, просто посередине. - Кесем Султан права. Моя особенная госпожа. - довольно подытожил Мурад, строго смотря на Фарью. Он её тут не ожидал, сразу стало понятно. Особенной насколько была знала, но взглядом приказала показать то непрошенной гостье. Будто настаивала на том, чтобы поступил как посоветовала в деле намного проще. Почувствовав на талии властные руки, невинно опустила глаза. Такой близости у них ещё не было, скромность вновь напомнила о себе, спустя столько лет у трона, за его спиной. Всё ещё слишком маленькой дабы выдержать весь груз жестокости политических интриг. - Твоя радость, не так ли? - тихо уточнила, ожидая, что начнёт тихий спор, но он задумчиво кивнул. - Даже моя единственная страсть всей жизни. И целой жизни мало, чтоб любить тебя. - госпожа чуть не подавилась собственной слюной и задалась вопросом заигрался ли он или вправду настолько вдохновлён ею. Но всё это другим сдалось лишь её совсем смущённой улыбкой, за которой пряталась невинность любой девушки, что лишь недавно влюбилась и осознала это. - Прости, но это было уже слишком. Ещё бы раздеть попробовал для убедительности. - прошептала на ухо, приблизившись в объятиях. - Не проси, сегодня слишком опасно. - ответил тем же благоразумным шёпотои, но уже совсем не тем голосом. Словно видел перед собой далеко не женщину, а хатун из мейхане, ждущую когда можно будет уже испытать его терпение наедине. Терпение льва, о котором знает всё. Даже то, насколько он не любит такие пытки и как может наказать за них. Но остановится слишком сложно, если он ещё и с таким наслаждением подыгрывает. - Мурад, не забывай, ты всё ещё женат. Хоть и вдовец. - напомнила успокаивающим голосом, не задевая ран. - Ещё пожелай дабы тебя у Хаджи аги попросил. - хмыкнув, кинул чуть громче, после чего она отошла поближе к Кеманкешу. Опасаясь слишком большой опасности, кинула себя в огонь уже его ревности. Глаза халифа зажглись небывалой злость, и он притянул к себе валиде обратно просто за платье, отчего то полностью открыло её грудь. В тишине заинтересованных взглядов поправил ей платье, кончиками пальцев касаясь самой чувствительной кожи. Кесем Султан уже подумала, что разучилась дышать, когда вновь вдохнула на полную грудь. Он отпустил настолько же резко, насколько и потянул на себя. Мустафа сильнее сжал рукоять кинжала, на котором располагалась его рука уже несколько минут. Фарья поспешила выйти, а оставшиеся слуги понемногу рассходились, не понимая могут ли покинуть султана с Валиде, но не желая попасть под горячую руку разгорячённых невидимой ссорой матери и сына. - Никакой ссоры нет. Валиде Султан больше не суёт свой нос, куда не позволяю. - почему-то кинул повелитель. - Да, ты прав. Теперь серце виновато будет в сближении. - обиженно кинула, когда дверь полностью закрылась. Все вышли, от двери лишь не отходил далеко Кеманкеш Мустафа. Злой и недовольный своей увлечённостью столь чужой госпожой. А в том удостоверился, более никаких её слов и не нужно. Но только её взгляд. Тот целующий взгляд, которого никто бы не надумал сам. Слишком много в нём было жизни и несдержанности. Женской несдержанности, страсти и искренности. В нескольких секундах столько всего заметить как он успел? Не знал, но во всём этом был уверен. Слишком уверен, чему дивился и сам. Один взгляд вернул его к цели, зарождавшейся внутри с их первой встречи: стать единственной её страстью, но не только. Намного больше того требовала его душа, его воинственное сердце. Если от султана она хотела только страсти, не позволяя ничего особенного ему самому, то от него получит куда больше любви, под напором которой не устоит. Вот каким станет его настоящее оружие, когда рука опустится с рукояти настоящего. Того, что пригодилось лишь на поле битвы. Но не напротив Валиде Султан, и вправду влияющей на всех мужчин. Мужчин, которых видит таковыми, ведь с другими что-то совсем простое: они могут находиться вдалеке от неё с тем же успехом, что и раньше. Раньше. Было ли что-то до неё? У него точно не было, как и у падишаха. Это невозможно скрыть, когда жизнью становится женщина, её капризы не воспринимаются приказами, насколько бы острой в старой игре не была бы необходимость. Воин выдохнул, смотря на небо сквозь золотую решётку окна.