🖤 Hevâ-yı Memnû/Запретная страсть

Красные розы с тюльпанами появились на столе. Неожиданный букет, от которого избавиться и при его опасности насторожившей не сможет. Приятно ведь такое его внимание. Хоть и в руке долгое время письмо от Мустафы. Письмо, в котором даже обращения не было, только попросил он дабы передали именно Валиде Султан. Дело не самое важное, но иногда напомнить о себе важно. Особенно во дворце. Там, где всегда рядом львёнок, отношение к которому можно понять, но куда сложнее принять. Запах слегка помогал, когда возвращались те самые головокружения. - Но только повелителю не показать нельзя. - кинула после тяжёлого выдоха. После тех минут видеть его стеснялась, хоть и вовсе не просила о подобном. Но и не остановила. - Правда, стоит. - строго кинул, зайдя в покои с большим букетом. Теперь в нём больше было тюльпанов. Узнал. О её поступке-мести узнал. - Это было опасно, но ничего ведь не случилось. Даже ребёнку бы не навредило, когда так стало бы... - невинно подытожила, имея ввиду своё жизнелюбие. - Лекарей не звали совсем, а лучше было бы позвать, узнать о влиянии. - прошёл, передавая цветы из рук в руки. Голубые глаза смотрели на красные камни пола этих покоев. Её широких покоев, где ни одного шага не ступит без воспоминаний. Всё лишь тяжёлых воспоминаний. Минут, когда жизнь разбивалась на осколки, из которых после склеивала в одиночестве новую, ради детей и возможности им помогать. Лишь помогать желала, когда они считали более сильной соперницей. Всего лишь соперницей, у которой не осталось тепла в сердце. Горький поцелуй заставил поднять глаза. Без вопросов отошла на несколько шагов, в ту самую секунду отпустив письмо. - ... Всегда таким оставайся, прошу... И наше единение стоит за... - Попробуй только забыть, госпожа моя. Напомню одним лишь взглядом. - угрожающе прошептал, оставляя султаншу наедине. Она даже забыла о том самом письме, к которому сразу же вернулся взор. Кеманкеша как же не забыть в те самые напряжённые секунды? Но не забывала. Ощущала его будто совсем недалеко, но его всё не было. Словно не ждала и его, своего особенного воина. Притягивающего мужчину, получившего свой поцелуй намного чувствительней подобных. - Стража, передайте падишаху. - неохотно выпустила из рук то самое письмо, доверяя другим. - Стоит что сказать? - Нет, всё и без того понятно. - довольно строго заметила, обнимая саму себя. И обвиняя. Так сильно, что старалась не закрывать глаз. Иначе всё вспоминала насколько спокойно приняла ласки. На его взгляд невинные, но призывающие к продолжению настолько уже опасных отношений. Женщина вернулась в покои, с тяжёлым сердцем прошла на террасу и начала петь. Почему и как не волновалась, и не думала. Возможно снова совершала ошибку, лишь остановиться не могла теперь. Вспомнила ведь родной язык и нежность, которой не имели другие. Её негромкий голос разливался садом главного дворца и несколькими терассами. Повелитель вышел, не показывая и тени своей Валиде Султан. Не позволяя увидеть насколько на него влияет на самом деле, да и насколько вовсе не плохо, как говорил. Пожар начался просто за её спиной. Только султанша не замечала. Из-за одного лишь чувства не придавала значения более ничему. - Кеманкеш... - позвала только, теряя сознание. После султан точно наказывал несильно, лишь женщина не имела возможности помнить. Ни малейшей. А кровавый султан легко тряс её плечи, вопрошая где пропадала со временем та любовь, в которой он нуждался. Та любовь, за которой было всепоглошающие понимание с желанием оставить мир в его глазах слегка сказочным, не разбить. Не смогла. В истории с Мусой винила себя неосознанно всегда, как бы не признавала того в редких громких ссорах. - Будешь со мной, только меня будешь любить. До последнего слова. - молвил, смотря на вишнёвые губы. - Мустафа... - снова прошептала, только открывая глаза. - Вернуть его стоит, ты права, валиде. Но не как твоего внимания завоевателя. - Это ещё с чего взял? Он завоевать мог разве лишь сердце нашей калфы. - кинула, а осознав насколько правдивой была догадка сжала уста. - Тогда он будет около тебя вскоре. Лишь из-за этого. Поговорим ещё, валиде моя. - посмотрел на письмо, стоявшее на деревянном подлокотнике кровати. Только его внимание обращалось лишь к тому стиху, что и прочитать не смог. Так и не смог, ведь и коснуться к ней оказалось легче. Ещё и только коснуться, не принуждая к тому, что получить спешили другие падишахи сразу. "Словно души его страсть и существованья исток..." - увидел несколько строк недавно, перевернув лист с поедающего интереса. - Львёнок мой. - не сдержав порыва сильно обняла, целуя в щеку. И вновь его дыхание смягчилось, а глаза стали более карамельными. Заметила краешком глаза, чему не могла не обрадоваться. Правда в памяти были другие тёмные глаза, никогда не изменявшие своего цвета. Или только до этого дня так было. - Валиде, разве лишь так могу получить это тепло? - спокойно спросил, обнимая настолько бережно и легко, будто вовсе не думал о её сладости в те длительные минуты. Минуты воссоединения, которого не представлял себе в детстве, восхищённо смотря на валиде в саду меж кустов красных роз. Тогда их и не думал с тюльпанами собирать для неё, как и волноваться из-за столь глупого поступка Кесем Султан. Яркой слишком звезды. Той далёкой, указывающей путь многим, лишь не ему. Повелитель не собирался сдаваться женщине, пусть она даже его слабость любовная. Знал ценность, в первую очередь себе. - Можешь и не так, но лучше более не слушать голос похоти. - благоразумно подытожила, отпуская его руку. Сил было немного, хотела хотя бы подремать. Впервые за несколько ночей разлуки, проведённых у окна. Будто свет её глаз быстрее вернул бы его в коридоры Топкапы. Туда, где впервые смог привлечь внимание госпожи. Своей госпожи, отказаться от которой уже не в его силах. Душа воина в плену Валиде Султан огромной империи. А сердце... оно и вовсе пропало в паутине сомнений. Увиденное ранее давило на Кеманкеша. Огромное сизое облако прошлой встречи немного пугало. На самом деле пугало отсутствие возможности прожить то, с чего всё началось. Но не только притяжения последствия, а и нежность, которой повелитель не дарил без продуманного наказания за первую провинность после. Спустя недолгое время. Как всегда случалось в их истории. Совершенно непонятной истории, за которой так мало чувственности. Чувственности, которую ценила Махпейкер Султан, любящая Мустафу. В этом уже была уверена. Или так ей казалось. Зелёное платье и корона удивляли каждого, чей взгляд лишь касался силуэта женщины. Именно женщины, а не госпожи или опоры трона, что неизменно. - Когда он будет рядом? - спросила, не желая затягивать напряжение. - Этого уже не потерплю. Крови страсти не потерплю. - строго проговорил, поправляя ей подушку. Смириться непросто и с жестокостью жизни, а с валиде и вовсе. Никогда не мог, сейчас вновь не думал.