🖤 Hevâ-yı Memnû/Запретная страсть

Валиде Султан замолчала. Если приказы отдавать могла в полной тишине, то у падишаха не было терпения ждать её лучшего настроя на разговор. Да и разве был слишком строг с ней? Не думал так. - Валиде, послушай... Подняв пальцы правой руки, остановила поток его слов. А какими стали её глаза. Холодными, слегка жестокими и чужими. Ни одного взгляда не узнавал, ни одной секунды не задерживался он на повелителе, чтобы дать ему такую возможность. Любовь не могла закончиться, она оставалась в покоях, в недопитой ею воде и тепле у камина. Та любовь, которой совсем чужды слова. Оставалась в аромате кожи, которой и духи не надобность для приятности. В руках крутил тот самый листик со стихом, желал дабы она заметила и спросила. Только бы услышать любимый слегка строгий голос. Только Кесем Султан потянула с его рук бумажку, с трудом вчитываясь в написанное. Перед глазами оставался лишь тот взор Кеманкеша. Неподвластный словам, но явно ревностный. Желанный, красивый, тёмный, но настолько же недозволенный как и вчерашнее неожиданное приключение без взглядов и даже уверенности стальной в мужчине. До какой-то секунды. - Взор его падал всё на дорогу, только глаза оставались на женщине. - прошептала, давно не смотря на написанные слова, как и думая не о львёнке своём. - Когда так было, Вы вовсе не были довольны. - напомнил Мурад, поднимаясь с её кровати, у которой не должен был находиться после дарованной ей радости тех сладостных минут. - Ты тоже не был доволен другими. Настолько. - не сдержала укора, посмотрев в глаза вновь карамельные по краям. Падишах хмыкнул, впервые спорить не был намерен. Так как о личной его жизни она знала лучше всех, точнее и его самого. Так иногда думал. Или же всегда так считал, ведь сам доверился полностью в вопросах ночной жизни. Жизни, к которой не питал вдохновлённости. - Два дня спустя. Валиде подняла вопросительный взгляд на сына. - Он будет рядом с тобой. Спрашивала же. - спокойно добавил, целуя руку. Уходить собирался. И хорошо, слишком подозрительной стала частота его приходов к Валиде Султан. Лишь голова её вновь закружилась с прошлой силой и ощущением потерянности. Лёгкая тёплая улыбка подарила ему особое тепло. Душевное. Хоть она и не была свойственна им, когда находились друг с другом. - И губы горели его, пока не касался пухлых... - прошептал ей на ушко, уже отходя от султанши. - Ты меня убиваешь. - кинула она, а после вновь замолчала. Так, словно и не говорила с ним. Будто ему показалось лишь, что всё как прежде. Ранил, наказание ему и так урезала, всё ещё скрывая боли, которые не давали ей дышать как ранее. Сама выпила тогда яд, но винить себя было бы глупо. И его обвинений уж точно не желала. В тот же вечер перед голубыми глазами оказались зеленоватые. Не те, по которым скучала, но уже разнообразие. Товарищ близкий Мустафы, Дели, смотрел на госпожу с уважением, которого она заслуживала от султана Мурада. Только не получала. Открыто уж точно. Иногда слышала как пытался составить стихи, вдохновляясь её образом или взором, предназначенным не страсти, на которой она так умело играла. Повелителя заставила задуматься над услышанным. Ранее ведь и не думал насколько влияет на валиде, которую стыдился считать совсем чёрствой. Из-за нескольких минут, когда не проявила слабости. Не говорила. К радости падишаха, не лишь с ним. Позволила жестом доложить о важном. Только о важном. - Кеманкеш Мустафа убил не того охотника. Вернуться настолько быстро не сможет. "Не того охотника" вызвало у султанши почти истерический смешок. Вот почему султан Мурад настолько легко уступил, вот как позволил. Резко встала, чуть не упав обратно, когда нагнулась за накидкой. Хатун удержали и помогли оказаться обвитой в теплоту той. - Справедливо. Если так будет всегда, могу даже не приходить к Вам. - с довольной улыбкой молвил, отпуская стражников, которым что-то толковал ранее. Женщина лишь подошла настолько близко, насколько он мог лишь заметить. Маленький участок света лишь на полу меж ними остался. Грудь почти касалась его, но всё ещё нет. Устами потянулась к его, но после лишь оставила влажный след на щеке. Поступила так же, как и он. Довольно улыбнувшись, отступила на несколько небольших шагов назад. В эту минуту победила, но подарит ли это ожидаемое возвращение в более краткое время не знала. - Кошку так можно обмануть, прекрасная. Не влюблённого мужчину. - заключил, беря в руки документы на её глазах. Только недавно же запретил влезать в государственные дела. Она подняла манящий взгляд, будто зазывая за собой. И повелитель послушал своё привычное желание доверять любимой султанше. Хоть и понимал куда заведёт и насколько просто убежит. Оставит в ловушке. Лишь ощущал себя ребёнком, провинившемся и с радостью ожидающим нового наказания от валиде, никогда не повторяющей их. Да и мало наказывала за всю жизнь, потому и оставалось приятное волнение. Даже в таком возрасте. Из кармана кафтана успел вытащить диамант, которому сам пытался придать форму тюльпана, но получился неровный жасмин. Как и у природы. Не станет судить, надеялся, готовясь показать. А то и подарить. - Цветок дворца любит настоящие, но и этому будет рад, не так ли? - с нежностью закрепил украшение на рукаве её платья. Крой позволял и без застёжек украшения носить выше запястья. Усмехнувшись, потянула за собой. Несколько хатун прошли почти перед её носом, не заметив ни султанши, ни повелителя, вжатого в стену и прижатого её телом к стене. Они слишком мечтательно смотрели на её львёнка, что вызвало бы раздражение. Хоть и его причиной являлась ревность, но о том уже она предпочитала не думать. Не могла же она делиться на обоих. На тех, в которых не сомневалась, но выбрать одного не сможет не лишь из-за лёгкости пребывания у трона. Его короной и любовью, молчание которой заставляет задуматься и подарить то, ценности чего не передать никаким золотом. - Красиво. - слетело с его уст, она глянула в глаза, но те оказались просто на груди. Той, что не привлекала почти касаясь, но не двигалась сейчас. Дышала, ощущала это, но никак того не выдавала. - Красивее того, что рассматривал ранее? - спросила настолько тихо, будто и вовсе ангел с другого мира напел на ухо мужчине тот вопрос. - Красивее недовольного взора и натянутой тишины. - ответил, смотря на вновь молчащие приоткрытые губы в свете луны. Она только недавно начала дарить свой свет, и первой украсила свою госпожу. Особую госпожу, с которой не сравнилась в красоте. В его глазах так, о других думать не желал. Госпожа - его валиде, его красная роза, на которой его прозрачное творение. И радость души, которой сложно и понравиться, а когда появилась любовь, то не пропадёт. Уверенность была более чем стальной, так как они друг друга знали лучше всяких правил, что переступали. Правил, которые существовали задолго до них, но не мешали жителям дворца жить в пучине интриг. В особенности, любовных. Руки переплелись, голубые глаза проверяли нет ли никого вокруг. Она уже и передумала вести султана в те самые покои, но его глаза всё ещё не оторвались от груди, из которой он помнил вкус молока. Или так лишь казалось.