Путевой резонанс

***

— О, привет! — Звонкий голос Саши ворвался вместе с ней, распахнутый настежь. Дверь с размаху ушла назад, ударившись коротким шлепком. Руна замерла с приоткрытым ртом, глаза метнулись к источнику звука. Ноздрями быстро сопоставила окружающий аромат с запахом Саши. Второй — сладкий, диковатый, с кислинкой переспелых плодов — однозначно её. — Ого… Ты в столовке никак не отреагировала на слова о 46 комнате, — Руна выдохнула фразу вместе с остатками застывшего в груди напряжения. — А я думала-гадала, кто здесь обитает. Подозревала, что ты, но… за столом так не казалось совсем. — Это 46 комната? — Саша оглянулась на дверь, как будто табличка не с внешней стороны.  — Чего?.. — Руна уже начала переживать, что ошиблась дверью. — А, да я просто по расположению запомнила. На числа внимания не обращаю. Мы всё равно то тут, то там.  — Это как? — Ну вот как Микаса. Утром была здесь, вечером уже в другом месте. — Пожала плечами Саша, стягивая сапоги ногами и шаря взглядом в поисках, куда бы присесть. «Микаса? Вот блядь… Мои опасения подтвердились. Нос, лучше бы ты подвёл меня хоть раз.»  Руна до последнего не желала верить, что запах Микасы хоть на толику схож с тем, что витает здесь. Она не против Микасы, совсем нет. Но уже внутренне учла её реакцию на себя. Особенно когда рядом Эрен. В любом из возможных контекстов. Как бы это не обернулось новыми конфликтами. — Что у вас за повязка? — внезапно спросила Саша, вырвав Руну из раздумий. «Почему она обращается то на «ты», то на «вы»… ё-моё. Ладно, потом спрошу.» — Не узнаёшь? — с наигранной удивлённостью сказала Руна. Саша с умным видом поднесла пальцы к подбородку, всматриваясь в бинт. Сощурилась, всем своим видом изображая глубочайшую мыслительную деятельность. — Хм-м… не-а, без понятия — Махнула рукой, сбрасывая весь смекалистый образ.  Руна издала хрипловатый смешок. — Саша… ну ты приколистка. Это ты меня кусанула. И причём, зараза, больно. До крови. Аж обрабатывать пришлось. Лицо Саши кадр за кадром, перетекало из режима «весёлое недоумение» в режим «медленное осознание ужаса». — А? Так это что, был не сон?! — Не может быть… — Руна приподняла бровь, и в уголках её губ заколебалась с трудом сдерживаемая усмешка. — Простите… Я обычно кусаю только еду. Вы, видимо, были очень… похожи. — Саша втянула голову в плечи, став компактнее, и быстро добавила. — Но, по-честному, вы были даже вкуснее хлеба. Руна уставилась на неё, разинув глаза ещё сильнее. Перебивать не хотелось, было очень интересно, что эта зверюга выдаст дальше. Дослушав тираду, наконец ответила. — Саша, ты… Я не могу с тебя. — Она мотнула головой, отбрасывая прядь с лица. — Кстати, почему ты обращаешься то на «вы», то на «ты»? — На «вы»? — Саша моргнула, вопрос застал врасплох. — Ну… просто. — Прошу, давай на «ты». Я ещё не настолько древняя, — усмехнулась Руна, проводя руками по воздуху от подбородка до коленей.  — Не знаю… — Саша отвела взгляд и принялась теребить край рубашки. — Я пока не уверена. Извините. Руна опустилась на край кровати и похлопала ладонью по одеялу рядом с собой. Саша, словно подчиняясь невидимому зову, присела на краешек. — Знаешь... — Руна заговорила мягче, — я думаю, мы уже достаточно близки после того, как ты попробовала меня на вкус. Начала с шутки, чтобы разрядить обстановку. — А если серьёзно… — Руна чуть склонилась, вглядываясь в её лицо. — Я вижу, что тебя что-то гложет в этом плане. Не хочешь поделиться? Поначалу Саша немного замялась. Её пальцы всё ещё бесконтрольно гладили ткань рубашки, но уже спустя секунды в ней сдвинулась давно заржавевшая задвижка, смазанная спонтанным доверием. — Дело не в возрасте. В моей деревне… у нас так принято. Эта форма обращения — знак уважения. А ещё, я… — она запнулась, сглотнула. — Стесняюсь своего говора. Когда волнуюсь, он сразу вылезает. Как сорняк противный! А я не хочу, чтобы надо мной смеялись. Губы Руны тронула робкая, доброжелательная улыбка, веки чуть опустились. — Мне лично вообще плевать, у кого там какой говор. Не их ума дело. — Её низкий тембр вместе с такими словами обволакивали уши Саши, как тёплый мёд. — Понимают — и отлично. Этого достаточно. — Ну… — Саша вздохнула, смешивая в этом облегчение и заученную неуверенность. — Тебе легко говорить. У тебя ничего такого вообще нет. Кстати, это откуда ты? Руна отвернулась. Её рука, только что спокойно лежавшая на колене, медленно поползла ко лбу, будто пыталась придержать ускользающую мысль. Кожа под пальцами загорелась. — Я… — Звук застрял где-то в горле, перекрытый невидимой пробкой. Она и сама не была уверена. — Я…  Раздался аккуратный стук в дверь — два деликатных, прощупывающих удара. Саша дёрнулась на кровати, как птица, готовая вспорхнуть. Руна, наоборот, обратилась в монолит. Только пальцы второй руки, вцепившиеся в край матраса, разукрасились до фарфоровой синевы. «Ну кого там ещё нелёгкая принесла… Хорошо хоть врать не пришлось.»  — Да? — Саша отозвалась высоко и с придыханием. Дверь поползла внутрь мучительно неторопливо, словно стоящий за ней боялся собственной возникшей смелости. В проёме, придерживая створку кончиками пальцев, застыл Эрен. Руна едва уловила очертания его фигуры — и тут же утопила взгляд в матовую толщу стены, в её сколы и впадины, не обещающие ничего удачного. Он так же бесшумно, как вошёл, притворил за собой дверь. — Простите за вторжение… я… я просто хотел сказать… — Связки работали с усилием, будто глотал битое стекло. — Извини меня, Руна. Пожалуйста. Я не должен был так поступать. Ты ведь просто… просто хотела остановить нашу очередную перепалку. Я не прав.  В этих словах уместилась вся его растерянность — он перебирал в голове сотни фраз, отбрасывая их одну за другой, и в итоге выложил к её ногам единственное, что у него оставалось: голую, беззащитную искренность. Дальше только надеяться на то, что она смягчится хотя бы немного. Руна наконец медленно, позвонок за позвонком, развернула шею. Её глаза прошлись по сведённым у переносицы бровям, по одной руке, оперевшейся на предплечье другой. Она коротко качнула головой в сторону противоположной кровати. Осадок оставался, но проступок не настолько жесткий, чтобы томить его в ожидании прощения.  Он неловко прошёл вперёд и присел с угловатостью, присущей одним лишь подросткам, которых застигают в момент предельной уязвимости. — А как это ты мимо капитана проскочил?! — Саша вспорола тишину возгласом, сочащимся искренним изумлением. — Не разрешают же по комнатам других шастать! — Тише, Саша, услышит же… У него дверь в кабинет закрыта, ну… я и рискнул. — Эрен повёл плечом, оправдываясь перед самим собой.  — Интересно… — добавила Руна, почёсывая мочку уха. — Только что была открыта. Видимо, хозяин-барин отрубил возможность посещений на сегодня. И вообще, в смысле не разрешено? Дверь распахнулась. Леви вошёл так же, как делал всё — не делая лишних движений, избегая звуков и без малейшего сомнения в его ртутных, безжизненных глазах. Услышал, ну а как же. Причём ещё до криков Саши — иначе не смог бы так быстро оказаться здесь. Чёртов ястреб. — Йегер, вон отсюда. — Фраза резанула по комнате, как сталь по точильному камню. — И чтоб больше я тебя здесь не видел. Завтра отдраишь первый этаж после вылазки. Вы двое — за поощрение займётесь вторым. Эрен взметнулся с кровати так стремительно, будто из-под него выстрелила пружина. — Есть, с-сэр… — Голоса Саши и Эрена слились воедино в сдавленном выдохе. Руна смотрела на них с растущим неверием, метая зрачками между побелевшими лицами товарищей, неспособная вместить этот спектакль добровольного порабощения. Она вскочила с такой силой, что матрас жалобно взвизгнул. Развернула корпус к Леви. — Что?! — Её руки взлетели вверх, зачертив в воздухе острые изломы в переливающемся через край негодовании. — Но ведь мы ничего такого не сделали! Уже и поговорить друг с другом нельзя? Как мило!  Голосом взбиралась всё выше, срываясь с бархатистых низов на звенящие, почти истеричные верха. — Так может тогда уж лучше по одному расселите? Чтоб наверняка — никаких диалогов и встреч! — Рубанула воздух ребром ладони. — Слишком много в вашей идеальной системе проплешин, не находите? Эрен с Сашей испуганно переглянулись, как зайцы, заметившие тень ястреба. Оба осознавали: ослушаться Леви значит накликать на себя нечто неотвратимое. И сейчас, глядя, как Руна в одиночку встаёт под этот удар, им стало ой как не по себе за неё. Леви с ощутимой тяжестью перевёл взгляд на Эрена, после чего указал головой в сторону выхода. Тот тут же кивнул, отводя глаза в пол и поспешно выходя из комнаты.  Визуально ни одна складка формы у Леви не сбилась, но в глубине что-то слегка опять ненавистно сместилось. Обратил на неё давящий взгляд, от которого хочется стать меньше или исчезнуть совсем. Теперь его внимание было сконцентрировано только на ней, с особой надменностью. — Что тебе неясно в моих словах, Корт? — Его интонация стала ровно на полградуса холоднее, чем минуту назад. Руна сомкнула челюсти с таким усилием, что желваки под скулами вздулись. Сжала кулаки в два тугих узла, взгляд направила в сторону, в окно, в никуда — лишь бы не в эти ледяные, немигающие глаза. Леви выдержал идеально выверенную, как и всё, что он делал, паузу, а затем шагнул вперёд. Расстояние между ними схлопнулось до неприлично опасного, воздух наэлектризовался — завибрировал невидимым проводом от его грудной клетки к её. Казалось, что вокруг потрескивают незримые разряды. — Не слышу. Она заставила себя поднять глаза и впиться ими в его бездонную, серую стужу. Секунда. Две. Три. Глазницы пульсировали в тщетной попытке выдержать это противостояние. Но ноги сделали шаг назад. Она даже не заметила, как это началось — просто вдруг осознала, что отступает. Что её позвоночник ищет опору там, где её нет и в помине. Вынести его давление почти невозможно, либо нужно время, чтобы научиться. — Всё… ясно, — через огромное нежелание и полыхание внутри выдавила она.  Это не было капитуляцией, и уж тем более принятием его правил. Ни за что в жизни. Просто осознавала чётко — она может продолжать биться головой об эту стену, да, но вот незадача — стене плевать. А голова у неё не каменная. Леви развернулся, забив дверь в косяк с трещащим звуком.  Руна грохнулась на кровать. Матрас принял её тело с тем же жалобным стоном, с каким отпускал. Девушки остались сидеть в комнате, полной накала и предначертанных наказаний.  — Ого-о! — Саша вскочила, запустив обе ладони в волосы и взлохматив их до состояния птичьего гнезда. — Да вы чуть ли не целовались! Лицо Руны полыхнуло алым от такого внезапного вброса — жар протёкся от ключиц к корням волос, заливая щёки, уши и шею. — Совсем нет! — выпалила она, и её голос предательски дрогнул на середине фразы. — Не неси чушь, Саша! — Ага, конечно, — протянула Саша с видом заправского эксперта, закатив глаза под лоб. — У меня «совсем нет» заканчивается тем, что съедаю всё до последней крошки. Даже если не особо голодная… Руна смотрела на неё в замешательстве, вплетая внутреннее отрицание в паузу. — Сравнивать еду с такими… интимными процессами — это сильно, Саша. — Она положила указательный палец на нижнюю губу и резко отодвинула, направляя в её сторону. — Но знаешь, мне нравится твоя логика. А главное, что мне в ней по нраву — ко мне она никакого отношения не имеет. Саша откинулась назад, запрокинув голову, и выдохнула, сдувая с лица фантомную паутину. — Хочу спа-а-ать, — зевнула, потягиваясь локтями, испаряя предыдущую тему. Руна словила в себе то же ощущение — недосып решил предъявить счёт. Кроме того, продолжать такого рода разговор… вовсе не хотелось. Час был ещё детским, даже не глубокая ночь, но тело уже молило об отдыхе, отзываясь сильной слабостью и покалываниями под кожей. Она потёрла ладонью затылок, разминая затёкшую шею.  Саша плюхнулась на свою койку, где только что сидел Эрен, натягивая одеяло поверх носа. Лежала на спине как котёнок с осторожно выглядывающими из-под него лапами. Но глаза пока не смыкала — похоже, задумалась о чём-то глобальном, недоступном простым смертным. Руна с силой потёрла лицо вниз, стирая с него остатки скурпулёзного взгляда Леви. От резких движений на протяжении всего этого времени рана под повязкой опять заныла — хоть и значение тому уже не придавалось. Но внутри образовалась настороженность по поводу другого. — Саша, ты это… только не кусай меня сегодня снова в полусонном бреду. А то мне уже страшно. — Ничего не обеща… — не договорив, её глаза внезапно слиплись, голова упала набок и тихое посапывание заполонило комнату. «Вот же ж. Не похоже, что она притворяется. Но, по крайней мере, сейчас она спит как убитая. Значит, бояться нечего. Наверное…» Руна встала, окинув взглядом две верхние койки. На одной из них, над Сашей, лежало пару личных вещей — прямо на подушке красовался аккуратно сложенный шарф, связанный из бордовой шерстяной пряжи, а также поношенные перчатки из кожи чёрного цвета. «Это всё, видимо, Микасы. Ну да, чьё ж ещё. Но странно… зачем шарф в такую жару? Конечно в самую рань бывает прохладно, но… не думаю, что она из тех, кто боится простудиться.» Выбор, в конце концов, пал на правую кровать — заправленную, ничейную. Теперь её.  Она стащила сапоги пяткой с пятки, и полезла наверх. Улеглась лицом к стене, закрываясь одеялом лишь наполовину — духотень стояла страшная. Рукой робко потянулась к месту на груди, проверяя, всё ли в порядке с амулетом после тяжёлого дня. Пальцы нащупали его сразу. Ловец снов, как и всегда, оставался в безупречной форме.  Руна облегчённо выдохнула и достала его из-под рубашки, нежно касаясь губами голубо-белой под тусклым освещением слюды по центру. Небольшая традиция. Этим незамысловатым жестом пыталась отдать ему дань уважения. За всё, что успел ей дать он, и за всё, чего не успела она.  У кого-то кресты, у неё — амулет от мальчишки, любившего до одури, которого даже на последнем издыхании заботила лишь она одна. Глупость несусветная, но… как там говорят — сердцу не прикажешь? И она своему приказать не смогла, добавив это в копилку вещей, о которых раскаивается много лет. Без понятия, как Йонасу это удалось, но этим оберегом он спас её от кошмаров, преследовавших в бесконечном цикле.  Преимущественно был один из них — одинаковый до тошноты, застрявший в повторе подобно ветряной мельнице, крылья которой продолжают прокручиваться под порывами ветра, даже если жернова внутри давно встали. Хотя в данном случае они не планировали вставать. Его никогда не удавалось досмотреть до конца. Сон, от которого она почти каждый день просыпалась бледная, в холодном поту, не получалось выбросить эту дрянь из головы сколько ни пыталась — до первой ночи с амулетом. Предсмертный беспокойный подарок Йона даровал ей покой хотя бы в ночное время, на долгие годы жизни. Руна смежила веки, прогоняя прочь все тревожные мысли. Тело уже проваливалось в сон, мышцы по очереди отключались, отпуская накопленную тяжесть. Но тут… подсознательный щелчок в мозге.  Она же сама должна была зайти к ребятам — обсудить произошедшее утром. Как от случайного касания мир на мгновение вывернулся наизнанку и показал им одно и то же, и что с этим делать дальше. Только тогда она не знала, что простое «зайти в гости» здесь — чуть ли не преступление. Какая чушь. Можно было бы рискнуть, но стоит ли оно того — однозначно нет. Леви и так сегодня цеплялся к каждому её шагу, как репей. Обговорить всё можно и позже, в более подходящее время и в одобренном глубоко почитаемым капралом месте. А вот если он засечёт её снова, сейчас — всем троим не поздоровится. Отмазаться не выйдет. Пока хоть Армин не стоит под прицелом — пусть там и остаётся, в безопасности. Наконец она позволила глазным яблокам развернуться назад. Дыхание выровнялось, проваливаясь куда-то вглубь, где не было ни Леви, ни его приказов. Тело нашло удобное положение, вжалось в поверхность, и сознание, уставшее сопротивляться, стекло в темноту…

***

Раннее утро. Первые робкие лучи ткнулись в занавешенное окно, вскоре за ними подтянулись и остальные, заливая комнату тёплым светом. Саша распахнула глаза ровно в тот момент, когда первый солнечный зайчик чиркнул по её щеке. Тело включилось чрезвычайно быстро — мышцы взвинтились, корпус вознесло, и вот она уже сидит на кровати, моргая спросонья. Вместо утренней лени в ней засела поджатая готовность из-за тревожного знания, какой день начался сегодня. В столовой за ужином капитан прозвучал довольно ясно, сказав, что вылазка с рассветом. Лучших — в первую очередь, и её фамилия в списке значилась тоже. А главное, путеводителем назначили новенькую в отряде, её соседку — Руну Корт, пропахшую лесом, вчера предпринявшую попытку убить капитана своим взглядом. Получилось, правда, только чуть не умереть самой. Похоже, что Руна на эти почётные обязанности глубоко наплевала.  Она дрыхла как сурок, запечатанный в норе на всю зиму. Тело расслабилось в этот раз на полную, восстанавливая недоспанные часы из прошлого, равномерно покачиваясь с боку на бок. Свет в окне уже разгорелся вовсю, но Руна не реагировала — только носом слегка втягивала воздух да губами чмокала, будто досматривала что-то очень вкусное. — Э-эй, просыпайся, — Саша проговорила в центр комнаты, между койками, ещё держась в рамках приличия. Руна в очередной раз лениво перекатилась, уткнувшись носом в подушку — подальше от назойливого голоса снизу. Омут отрадной, нереальной жизни засасывал обратно каждую секунду полубодрствования. Саша прикипела взглядом к краю одеяла. Из-под серой ткани выглянула босая нога. Она привстала на цыпочки, сомкнула безжалостные пальцы, обдатые утренним холодком вокруг щиколотки, и задёргала её во всех направлениях. Ноль реакции помимо ступни, которая болталась в воздухе, послушно повторяя каждое движение Саши. Хозяйка конечности продолжала дрыхнуть как ни в чём не бывало, сопя в подушку с вызывающим пофигизмом. — Вставай давай! — Саша сорвалась на крик. — Или я тебя опять покусаю! Сейчас! Эффект превзошёл все ожидания. Нога исчезла под одеялом с такой скоростью, будто к ней приложили что-то раскалённое. Руну подбросило на матрасе, раздался глухой стук о потолок. — Ай! — Лицо скривилось от боли. — Саша, ты дура?! Она сидела на верхней койке, обхватив макушку обеими ладонями. Глаза ещё мутные со сна, но уже полыхающие возмущением. Саша наконец отпустила кровать, снижаясь на стопы целиком. Отступила на шаг, разглядывая результат своих трудов. — Ура, ты очнулась! — объявила она с неподдельной радостью, будто только что совершила подвиг во имя человечества. Руна свела пальцы к переносице, оперевшись локтём на другую руку. — Скорее, мы опаздываем. — Саша уже затягивала последние пряжки на ремнях. — Тебе влетит по самое не хочу, если не поторопишься! Ты же почти главная сегодня! «Как же было прекрасно ложиться и вставать в любое время, в какое захочется…»  Мысль кольнула с ностальгической горечью таких масштабов, как будто это было не день назад. — Там главных и без меня хватает, — сказала Руна и повалилась обратно на подушку, закрывая веки.  Кулак Саши подлетел ко рту, плотно прилегая к губам. Голова заметалась в разные стороны — от окна к двери, от двери обратно к безмятежному одеяльному кокону. От паники дыхание участилось — вообще непонятно, что с ней делать! Руна внезапно распахнула глаза и поднялась. В уголках губ затеплилась хитрая усмешка. Рывком села, отбрасывая одеяло. — Ладно, расслабься. — Она спрыгнула вниз, шлёпнув босыми пятками по остывшему полу. — Я пошутила. Не одной же тебе тут веселиться. Саша выдохнула с присвистом, плечи опали, и она выдавила нервный смешок. — Слава Богу, а то я уже думала капитана звать, — пролепетала она без задней мысли. С лица Руны исчезло всякое выражение — полный ступор в осознании: чуть не доигралась. Пробуждение в его компании стало бы худшим в её жизни — даже могла бы прийти мысль, что амулет работать перестал, нагоняя кошмар… наяву. Саши забегала глазами по её застывшим чертам — надо срочно сгладить прошлую реплику, сменив тему. — А-э… Куда идти знаешь? — торопливо сказала она, наклоняясь к ботинку — завершающий элемент. — Не имею ни малейшего понятия, — фыркнула Руна, нашаривая под кроватью сапоги и понимая, что её как обычно не посвятили в местоположение. — Хорошо, я тогда жду. — Саша уже стояла у двери, нетерпеливо перебирая ногами. Руна натянула форму — плотная ткань неприятно облепила тело после свободной ночной рубашки. С ремнями пришлось повозиться: пальцы никак не могли найти нужные пряжки, путались в кольцах, продевали язычки не в те дырки. Наконец был закреплён последний фиксатор, куртка легла на плечи — и они вылетели в коридор. Саша рванула вперёд так, будто за ней гнались. Руна подстроилась под её темп, перебирая ногами быстрее, чем хотелось бы. Каждая клетка ныла, сопротивлялась и тянула обратно к теплу сбитого одеяла и продавленной подушки.

***

Снаружи их радушно встретил лёгкий ветер — пробежался по волосам, принуждая их присоединиться к щекотанию кожи. Забрался под воротник и выпорхнул, оставив после себя мятную свежесть. Руна вбирала глазами всё, мимо чего они проходили: коричневые стены, тёмные проёмы дверей, вывески с выцветшими буквами, указатели, вбитые в землю у развилок. Мозг раскладывал маршрут по полочкам, запоминая. Наконец они добрались до второго плаца.  Здесь уже била ключом солдатская подготовка. Одни кадеты стояли кучками, обмениваясь сонными фразами и почёсываясь, держа поводья уже запряжённых скакунов. Другие суетились у лошадей, перехватывая инициативу у конюхов.  Воздух пропахан сыромятной кожей, нагревающейся на проступившем солнце, соломой и свежим навозом, который кто-то уже успел разбросать. Всё это смешивалось с утренней сыростью, создавая ни с чем не сравнимый запах конюшни. Слышалось звонкое цоканье подков по булыжнику, поскрипывание сбруи, короткое перефыркивание и редкое утробное ржание. Где-то звякнула застёжка, с другой части по-хозяйски хлопнула ладонь по крупу. Чуть поодаль один из кадетов — Конни, кажется — прижался лбом к лошадиной морде. Глаза его были закрыты, ладонью нежно скользил по изогнутой шее, даря успокоение, которое сам постепенно терял. Лошадь стояла смирно, принимая жест владельца — такой интимный, прямо доверительный, что Руна на секунду забыла, где находится. Храбрость поражала — стоять так близко к этим опасным животным, перебирающим своими массивными копытами, в любой момент готовыми зарядить по голени или хлестнуть хвостом по лицу. Да ещё и хлопотать над их телами, продевая амуницию со всех углов — ну не безумие ли? Она пока держалась подальше, не решаясь  подойти к толпе. Но внезапно почувствовала за спиной тяжёлое, ритмичное приближение глухих ударов от копыт, перемежающихся с сиплыми выдохами. — Ваша лошадь, мэм, — сообщил конюх, передавая уздечку Руне. Руна отпрыгнула назад — на добрый метр так точно. Из горла вырвался панический всхлип — она и не поняла, что это крик, пока не увидела, как головы вокруг начали поворачиваться в её сторону. Эрен с Армином подбежали к ней. Леви — стоявший ближе всех изначально — медленно развернул корпус к источнику шума, не сдвинувшись с места ни на сантиметр более. — Руна, что такое?! — Эрен уже обшаривал глазами её лицо в поисках раны или угрозы. — Да… Как ты? Что произошло? — подхватил Армин следом, вглядываясь в побледневшее лицо. Руна повела дрожащим указательным пальцем в сторону лошади, не глядя на неё. — Я… я… боюсь их… — выдавила она. Оцепенела каждая мышца в теле, голос сел. — С-сильно… Леви недовольно покосился на неё, проходясь взглядом по нервно подрагивающим кистям и втянутой шее, будто в собственные ключицы спрятаться пыталась. Картина сложилась мгновенно. — Раньше сказать не удосужилась? — произнёс он ровно, но от этого почему-то стало ещё холоднее. Руна стыдливо опустила глаза в пол. Уставилась в щель меж булыжников, будто это избавляло от сложившейся ситуации. Кожа лица вспыхнула предательским румянцем. Эрен перехватил то, как она скукожилась под этим ледяным взглядом, и ляпнул, не раздумывая. — Руна, ты можешь поехать со мной! Она вскинула глаза. На лице мелькнуло облегчение, губы тронула благодарная улыбка и последовал отрывистый кивок. Но в следующую секунду Леви посмотрел на Эрена так, словно прикидывал, сколько тот продержится без воздуха. Провалиться от него сквозь землю хотелось даже тем, кто был совершенно не при чём. — Ещё чего. Уймись, Эрен. Вы не на прогулке. Он сделал паузу, чтобы слова провалились поглубже. — Т-ч. Ладно, поедешь со мной в этот раз. Но это не значит, что тебя не ждут уроки верховой езды после. С каждым новым словом внутри Эрена что-то закипало, зарождаясь неприязнью в районе солнечного сплетения. Скулы свело, зубы сомкнулись до хруста в височных впадинах. Она уже согласилась поехать вместе. А теперь что… поедет с ним? С этим... этим... Воздух выходил из лёгких короткими толчками. Он уже открыл рот, был готов влезть, возразить ему криком, но почувствовал, как на плечо ложится спокойная ладонь. Армин. Стоял рядом, заглянув прямо в глаза, и медленно закачал головой. Не надо, не сейчас, не здесь. Эрен дёрнул плечом, сбрасывая руку, но остался на месте. Ноздри всё так же раздувались, выдавая, как трудно ему это даётся. Руна же будто отсекла вторую часть фразы Леви ножом. Услышала только первую и взвилась, как юла. — Что?! — Интонация сорвалась наверх, кое-как приспустила её. — Нет, я… с вами не сяду. Даже попятилась чутка, одно это предложение приближало её к лошади быстрее, чем конюх с уздечкой. Да ладно бы только к лошади, теперь проблемы две. Леви ощутил острое, но не особо заметное движение под рёбрами. Опять. Она опять встала в позу. И ведь не нахамила, не перешла черту — просто сказала «нет». Но сказала так, будто у неё есть право выбирать, садиться с ним или нет. Самое отвратительное — жёстко осадить её за это он не мог. Не за что. Это не нарушение устава, а лишь... мелкое неподчинение, несоразмерное серьёзным наказаниям. Почему каждый раз, когда она открывала рот ему напоперёк, внутри что-то смещалось, сбиваясь с привычного ритма? Когда это началось и какой момент закончится? Чёрт. В толпе снова зашевелились. Кто-то приподнял брови, один из них толкнул соседа локтем. Эта новенькая настоящая самоубийца… Вякает капитану — и ведь не боится совсем, или просто не показывает. Шушукание прокатилось по рядам сдержанной волной. Леви уловил это краем глаза. Он всегда ощущал, когда внимание начинало расползаться, когда авторитет давал трещину. Сейчас это была даже не трещина — мелкая царапина. Но оставлять это так нельзя. — Сядешь, — констатировал он на расстоянии. — Я не спрашиваю. Не тормози операцию, Корт. Его беспощадные глаза вновь встретились с её. Правда, на этот раз злости в них не было… одно лишь усталое «это не обсуждается». Внезапно со стороны главных ворот донёсся цокот копыт. Один из кадетов обернулся, за ним второй — и вот уже десятки глаз провожали приближающуюся повозку. Внутри, на обшарпанных деревянных сиденьях, расположились две фигуры. Одну Руна узнала сразу, тёмные глаза, прямая спина и холодный взгляд — Микаса. Но кто рядом с ней?.. — Ханджи! Здравствуйте! — выкрикнул кадет из толпы, радости полные штаны. Руну передёрнуло. В голове тут же пронеслись обрывки тех слов, которыми Леви её описывал — сумасшедшей учёной, чуть ли не монстром. Приготовилась увидеть нечто соответствующее — безумный взгляд, нервозные движения, в общем что-то пугающее и непредсказуемое. Но девушка, спрыгнувшая с повозки, была... обычной? Да, всё так. Живая, широко улыбающаяся, с глазами, орбиты которых горели не обещанным безумием, а искренним любопытством. Она широко махнула рукой толпе, по-свойски, будто всех здесь знала лично. Хотя, может так оно и есть. — Всем доброго утречка! — Ханджи поприветствовала всех глубоким, тёплым тоном с ноткой восторженности. — Простите, что врываюсь, но как только узнала о пропаже своих ребят — сразу собралась. Увы, только на сегодня! Энни уже заждалась, да и не только она… Лицо на мгновение утонуло в раздумьях, но уже вскоре она легко и беззаботно рассмеялась, как будто поведала не о пленённой женщине-титане, а о капризном питомце, оставленном дома. В голове не укладывалось. «И это — монстр? Об этой сияющей, явно обожаемой всеми девушке Леви отзывался как о чём-то ненормальном? Абсурд! Какой он странный.» В этот момент Микаса, уже выбравшаяся из повозки следом, обвела взглядом собравшихся — и наткнулась на то, чего боялась сильнее всего, став значительно жёстче в лице. Руна стояла слишком близко к Эрену. Он — к ней. В животе неприятно кольнуло. Моргнула и отвернулась. Только вот факт всё равно оставался фактом — они рядом друг с другом, и уже не впервые. И отчего-то это волнует настолько сильно… Хорошо ещё, что Микаса не слышала про предложение совместной поездки. — О, у нас тут новенькие! — Ханджи заприметила Руну и уже через секунды стояла перед ней с бесцеремонной открытостью. — Как звать? Откуда будешь? Руна невольно улыбнулась в ответ — контакт оказался даже слишком тёплым. — Руна. Приятно познакомиться, Ханджи. — Она протянула руку. — Тоже, тоже. — Ханджи схватилась с энтузиазмом, будто встретила старого друга. «Нет. Только не сейчас...»  Руна встала как заколдованная, не двигаясь.  Перед глазами легла тьма, прошитая вспышками ощущений. Кислый лабораторный запах затесался в ноздрях — смесь формалина и чего-то приторно-гнилостного, от чего желудок совершил кульбит. На языке осел привкус как от длительного заглатывания воздуха ртом в прокуренном помещении. Где-то в глубинах сознания зазвучал женский, взбудораженный голос, почти влюблённый: «Ещё немного... Ещё чуть-чуть, и я пойму... Ты такой красивый, такой... совершенный...» Жар и трепет охватили тело. «Да нормальные люди делают от такого ноги! А здесь что… восторг? Ещё и такой чистый и безграничный, боже. Ладно, грустно это признавать, но может Леви не так уж и ошибся…» — Я, конечно, умею производить впечатление на окружающих, но чтобы настолько… — удивлённо и шутливо протянула Ханджи. «Хух, она ничего не заподозрила. А то мало ли… учёный — он везде учёный, загребёт на опыты и глазом не моргнёт. Наверное...» Руна смущённо закивала и похлопала Ханджи по плечу, отводя подозрения. Леви наблюдал за этой сценой со стороны, скрестив руки на груди. Две сумасшедшие нашли друг друга — одна лучится энтузиазмом, вторая остекленела и смотрит в пустоту. Картина маслом. Сразу понял: опять эти её... так называемые видения. Хватка, с которой она вцепилась в руку Ханджи, отсутствие осмысленного взгляда — всё сложилось в уже знакомый рисунок. И главное — она ведь, кажется, боялась. Реально боялась. Не Ханджи. Хотя и её тоже. Того хаоса, что сейчас происходил у неё в голове и который она не могла остановить. Самоконтроль — нулевой.  Он поморщился, но промолчал. Уговор есть уговор. Она не лезет в его прошлое, он оставляет в тайне её настоящее. В этот момент со стороны казарм показалась знакомая высокая фигура. Эрвин шагал уверенно, но без спешки, окидывая взглядом уже в полной готовности отряд. — Командир! — Кто-то из кадетов вытянулся, но Эрвин лишь махнул рукой, давая понять: без формальностей. Подошёл к Леви и встал рядом, оценивая обстановку. — Решил присоединиться, — сказал Эрвин негромко, чтобы слышал только Леви. — Пропавшие — моя ответственность. Хочу лично проследить за поисками. Леви коротко кивнул, не меняя позы. — За главного по-прежнему ты, — добавил Эрвин без снисходительности в тоне, было только уважение. — Я здесь в качестве поддержки. И дополнительных глаз. Леви дёрнул уголком рта, что у него вполне можно было счесть за удовлетворение. Эрвин заметил Ханджи и они в унисон кивнули, молча приветствуя друг друга. Конюх привёл Эрвину его чистокровного серого скакуна, подстать самому командиру. — По коням, — Леви кинул в толпу, запрыгивая на своего. Все резко оседлали лошадей, напряжённо перебирая поводья в ожидании команды. Все, кроме Руны. Она стояла как вкопанная, будто приросла подошвами к земле. Смотрела на Леви с его лошадью. Ноги налились бетоном, мышцы свело параличом перед этой громадной, вечно шевелящейся массой, на которую ей предстоит сесть. Эрвин, уже сидевший в седле, удивлённо приподнял бровь, заметив её оцепенение. — Руна, вы как? — В его взгляде мелькнуло лёгкое недоумение. Она открыла рот, чтобы ответить, но Леви опередил. — Я разберусь, — бросил он коротко и, судя по едва заметному движению челюсти, не слишком довольно. Спешился со сдерживаемой досадой от траты времени на нечто, не заслуживающее внимания. Подошёл вплотную, остановился. — Схватить или сама пойдёшь? — спросил он тихо, чтобы никто вокруг не слышал этого унизительного торга. Руна заморгала. Оцепенение начало отпускать, но на смену ему пришло что-то игольчатое, прокалывающее внутренности при каждом его слове.  «Схватить? Я ему что, мешок с картошкой?!» Но язвить сейчас вслух — самоубийство. Она это понимала, но понимание не делало выбор промолчать легче. — Сама пойду, — с сарказмом, прозвучавшим даже в этом шёпоте, процедила она. И пошла. Ноги увязали в камнях, как в болоте. Дрожь смешивалась с открытой неприязнью к фигуре, шагающей впереди, к его чёртовой незыблемой спине. Они остановились у крупной вороной лошади. Чёрная, как смоль, грива, мощные бока, глаз, покосившийся на неё с ленивым презрением — или ей так показалось. Леви не сказал ни слова, в следующую секунду обхватив её твёрдыми руками чуть выше колен. Руна подлетела в воздух. Она не успела ни вскрикнуть, ни даже дёрнуться. Просто раз, и она уже сидит на лошади, сильно вцепившись в луку седла с бешено колотящимся сердцем. В голове вертелось только одно: «Убежать. Сейчас. Прямо сейчас.» Но эта вынужденная дурь в виде ответственности приклеила её к месту крепче любого клея. Леви запрыгнул следом с такой лёгкостью, будто каждый день садился на лошадь с пассажиркой на спине. Седалище опустилось впереди, и Руна автоматически отодвинулась назад, насколько позволял круп. Эрен, уже сидевший в седле в метрах десяти, дёрнулся всем телом. Пальцы, сжимавшие поводья, стали цвета костей. Он сдавил бока своей лошади ногами со всей дури. Лошадь, чувствуя состояние хозяина и его неоднозначные команды, нервно запереступала на месте, прядая ушами. Эрен натянул уздечку, осаживая её и возвращая в спокойное положение, хотя у самого по-прежнему рвано и злобно вырывался воздух, а в ушах противно гудело. — Эрен, успокойся… — попросил Армин с настойчивой мягкостью, которая всегда работала лучше окриков. Эрен не ответил. Только смотрел, как она сидит на лошади — маленькая, напряжённая — и как Леви легко, будто ничего не случилось, запрыгивает следом. Леви обернул голову вполоборота к Руне, бросив взгляд куда-то в сторону её руки. — Не будешь держаться — свалишься, — плоско и без намёка на заботу сказал он. — Мне и так нормально, — почти прошипела она, глядя в сторону, чтобы не встречаться с ним взглядом. И так слишком близко. Слишком. — Как знаешь, — кинул он безразлично и, повысив голос, дал команду вперёд. — Выступаем! Лошадь взвилась с места с бешеной скоростью. Тело Руны качнулось назад, руки взметнулись в воздух, описывая дикие дуги, ноги судорожно сжали лошадиные бока — и, каким-то невероятным чудом, она удержалась. Сильные бёдра, привыкшие к жизни среди гигантов, сделали своё дело. Не успев возненавидеть себя за это, она ухватилась за его бока — чуть выше талии, где под тканью формы пряталось жёсткое, высушенное тело. Тем не менее, она старалась хотя бы держаться на расстоянии, не прижиматься, не касаться лишнего. Леви знал, что это произойдёт — но реакцию своего тела предугадать не смог. Мышцы под её пальцами задубели — мгновенно, без перехода, будто кто-то повернул невидимый вентиль. Пресс превратился в непрошибаемую доску. Дыхание сбилось — всего на полсекунды, но это уже было ненормально. Сжал поводья ещё сильнее, рывок стал резче. Лошадь дёрнулась вперёд с неожиданной агрессией, ощутив напряжение всадника в полной мере. Он не хотел этого, ни одного из этих бредовых сигналов тела. Они неуместно возникали сами вопреки всему, что он считал правильным и контролируемым. Они вылетели за ворота. Стена Роза осталась позади.

***

— Разделяемся! — велел Эрвин, перекрывая шум ветра.  Он сидел на седом жеребце, чуть впереди основной массы, вместе с Леви и Ханджи. И Руной. Взгляд его периодически падал на карту, развёрнутую на седле. Первая группа — Леви, Микаса, Эрен, Армин, Руна плюс двое кадетов для связи.  — Наша задача — зайти с восточной стороны и прочесать окраину вдоль кромки, — добавил Леви. Эрвина перевёл палец на другую точку пергамента. Вторая группа — он, Ханджи, Жан, Конни, Саша и ещё четверо.  — Мы заходим с запада, проходим по дуге к центру предполагаемого района, — вновь прозвучал Эрвин. — Если титаны там были, они могли оставить следы с этой стороны. Любые зацепки полезны. — А если ничего не найдём? — заколебался Жан. — Найдём, — ответил Эрвин, не взглянув в его сторону. — Вопрос времени. Встречаемся у развилки. Он ткнул в место, где две тропы сходились в одну, свернул карту и передал её Руне на ходу.  Леви молча кивнул, принимая приказ. Руна тоже свою задачу поняла прекрасно. Остальные зашевелились, перестраиваясь и уточняя, кто за кем. Руна втянула воздух полной грудью, оглядываясь по сторонам — как же прекрасно в полях. Запах свободы, разогретой солнцем и едва уловимым ароматом дали. Ветер трепал волосы, забирался под воротник, холодил шею — и это было... хорошо. Почти как дома. Только деревьев пока маловато. Она оглянулась. Слева, метрах в ста, уже темнела знакомая зелёная чаща. Пусть пока только окраина, пусть они даже не въехали ещё — но та наконец была рядом, безмолвно подзывая к себе. В груди разлилось тепло, похожее на предвкушение.  Ещё немного, и она бы улыбнулась. Но в этот момент — с двух сторон одновременно — горизонт выплюнул титанов. Десятиметровый вылетел слева, ломая скудный подлесок с противным хрустом молодых стволов. Шестнадцатиметровый — справа. Массивный, на вид неповоротливый, но двигающийся с излишне высокой скоростью для такой туши. Руна замерла, сердце пропускало удары. — Твою ж... — выдохнул кто-то сзади. Смотрела, как эти две махины несутся на них, удушая пространство, сжимая время, уничтожая всё на своём пути, и их планы заодно. Руна всегда старалась их избегать. За последние пять лет она больше не убила ни одного. Ни разу не вышла из леса, чтобы всегда была возможность забраться на самую верхотуру, где ветки толще её тела.  Где можно было сидеть часами, прижавшись спиной к надёжному стволу, и смотреть, как они глупо бродят внизу, не способные даже голову поднять. Сидеть, пока не уйдут. Там, наверху, она была в безопасности.  Здесь — сплошная опасность. — Микаса, десятиметровый, — жёстко распорядился Леви. — Остальным — не мешаться под ногами. Он достал сигнальный дым — красный, двойная цель — и выпустил. Лошадь под ним дёрнулась, но Леви осадил её одним движением. — Жди здесь. — Отдал приказ Руне. Спрыгнул. Через миг на земле его уже не было. Руна тоже сползла, чтобы не оставаться верхом. «Здесь» — понятие растяжимое. Ноги подкосились, едва коснувшись травы. Отбежала на пару метров — подальше от этого пугающего животного и титанов. Глазами забегала по небу. Микаса взмыла в тот же момент, что и Леви. Её клинки сверкнули на солнце двумя смертоносными лучами. Она врезалась в шею десятиметрового с невероятной грацией, как у хищников на охоте, глубоко рассекая плоть. Пар повалил густыми клубами. Но Леви… он как будто был везде и нигде одновременно. Это не было похоже на полёт. Он, блядь, рвал пространство. Тело вращалось в воздухе с такой скоростью, что глаз не успевал ловить отдельные движения — только смазанный след. Вспышки клинков. Фонтан пара, взрывающийся там, где секунду назад была титанья плоть. Он оттолкнулся от ствола, перекрутился, врезался ногами в спину титана и, не останавливая вращения, полоснул по затылку. Ушёл в сторону, уворачиваясь от падающей туши, и уже через секунду приземлился на ветку соседнего дерева, так идеально и беззвучно, будто всю жизнь только этим и занимался. Каждый, сука, день, двадцать четыре часа в сутки без перерывов. Шестнадцатиметровый рухнул. Земля затряслась. Леви даже не запыхался. Руна стояла, открыв рот. Челюсть отвисла сама собой, глаза, кажется, стали размером с те самые блюдца, о которых говорят в сказках. «Что. Это. Нахрен. Было. Он вообще человек?! Я думала, что Аккерманы быстрее молнии, но это… это же… это… просто невозможно!» Пока она пыталась уместить в голове увиденное — за её спиной вырвался другой титан. Семиметровый, но мчался так, будто весил втрое меньше. Аномальный. В воздух сразу же был выпущен фиолетовый свет. Мозг не успевал обработать происходящее, память тела коварно его опережала. Тот день. Тот титан. Грабли, сжимающие её рёбра. Рот, разверстый в паре сантиметров от лица. Секунды перед тем, как её чуть не сожрали заживо. Она не могла пошевелиться, вздохнуть, не могла даже зажмуриться — просто смотрела, как эта тварь несётся прямо на неё. «Почему? Почему я вспоминаю это именно сейчас?» Где-то на поверхности билась мысль: УПМ на поясе. Можно улететь. Можно подняться. Можно… Но тело не слушалось. Ноги приросли к земле корнями, руки ослабли. — Руна! Эрен. Его голос пробился сквозь вату. Он резко выпустил крюки, подавшись телом вперёд, готовый сорваться с лошади немедленно. — Эрен, не лезь! — запретил Леви. — Но… — Никаких но! Втянул крюки обратно с лицом, на котором не осталось ни кровинки. Ноздри хищно трепетали. Пришлось довериться капитану. Руна уже не слышала никого из них. Перед глазами плыло. Лишь одна горькая и насмешливая мысль задержалась в её голове. «Только пришла в Разведку — и сразу смерть. Как иронично…» Ручища сомкнулась вокруг её тела. Рёбра прохрустели. Больно. Очень больно. Ещё хуже чем тогда. Леви возник из ниоткуда — чёрная молния, разрезающая воздух. Клинки сверкнули раз, другой, третий. Пальцы титана отлетели первыми — Руна и не поняла, в какой момент перестала ощущать сжатие.  Затем рука пошла ломтями — он крошил её спиралевидными движениями, рассчитывая всё до мелочей, чтобы не дать телу упасть, пока не доберётся до затылка. Последний удар — и титан рухнул, разваливаясь на ходу. Руна падала вместе с ним. Земля приближалась слишком медленно, в ушах звенело, в глазах темнело. Она даже не пыталась сгруппироваться — просто летела вниз, глядя в равнодушное небо. «Всё как тогда. Абсолютно… всё….» Эрен дёрнулся. Пальцы уже легли на спусковой крюк УПМ, ноги напряглись, готовые нарушить любой приказ. В глазах отражалась падающая Руна. Чёрт! Она же вот-вот разобьётся, если ни черта не сделать! Надо скорее… Микаса заметила это и тут же перехватила инициативу, не успев даже поразмыслить. Сорвалась с места раньше, чем Эрен успел сделать вдох. Тело выстрелило вперёд на скорости, инерции и с одной целью: успеть перехватить. Опередить падение. Эрен доверял ей, благодаря чему руки снова слетели со снаряжения. Микаса точно спасёт. Руна была подхвачена надёжно, но без нежностей. Леви. Он приземлился на корточки, сжимая её в охапку, которую тут же разжал, едва её ноги коснулись земли. — Микаса. Рядом приземлилась она — секундой позже, с клинками наготове и бешеным взглядом, мечущимся между Эреном и Руной. — У меня всё просчитано, — отчеканил Леви. — Не суйся без надобности. Микаса замерла. Опустила клинки, и глаза за компанию. — Простите. Руна стояла на подгибающихся ногах, черпая ртом воздух. В груди саднило от ушибленных косточек, в пустой голове звенело как в колоколе. Жива. Это главное. Они поехали дальше, не обсуждая случившееся. Серьёзных травм нет — значит говорить и думать не о чем.  Лес подступал всё ближе. Руна старалась дышать ровно, и не думать о том, что случилось, несмотря на ноющую боль. Получалось плохо, но она справится. Всегда справлялась. Лошадь под ними споткнулась — некстати попавший под копыто валун, и Руна не удержалась, врезавшись грудью в спину Леви. Вжалась на секунду, прежде чем успела отшатнуться обратно, восстановить это проклятое равновесие через боль. Леви втянул воздух сквозь зубы с шипением, которого сам никак не ждал. Спина под тканью формы окаменела в два раза жёстче, чем сначала. Он тут же отрезал всякую реакцию, задвинул её, заперев на замок. И ведь никто в случившемся не виноват — дело случая. Какие же ужасные случаи подбирает им судьба. Щёки Руны горели огнём, но она списала это на ветер.

***

Через полчаса они добрались до места, к развилке, которую Эрвин отмечал на карте. Лес тут начинал редеть, а тропы расходились в стороны, ныряя в подлесок. Первая группа спешилась в назначенной для них части. — Прочёсываем здесь. — Леви обвёл рукой сектор. — Неглубоко. Ищите любые возможные следы. Кадеты разошлись, вглядываясь в землю, в кусты, в каждую подозрительную тень. Боли Руны чуть поутихли. Скоро пройдёт, нечего обращать на это внимание. Есть вещи поважнее. Она достала карту и принялась наносить контуры — отмечала опасные участки, потенциальные укрытия, места, где деревья росли слишком часто или слишком редко. Всё, что уже не совпадало с текущими набросками. Прошёл час. Два. Но ключей к разгадке так найти и не удалось. Никаких следов борьбы, пятен крови или хотя бы обрывков ткани, лишь молчаливый и равнодушный лес вокруг, делающий вид, что не проглатывал здесь троих человек на днях. Руна выпрямилась, хмурясь. Внутри заскребло знакомое чувство, оно появлялось всегда, когда были подозрения на сокрытие чего-то лесом. И не только им. — Подержите. — Она резко сунула карту Леви. Он перехватил пергамент, но упёрся в неё мнительным взглядом. — Куда намылилась? Руна не ответила. Отошла на пару шагов, примерилась — и выстрелила крюками вверх. Тело взмыло в воздух с необычайной лёгкостью. Она разобралась с устройством УПМ ещё дома, после сборов деталей по частям с таких же пропавших без вести солдат. Повезло, что в кармане одного из них были чертежи с инструкциями… если это можно так назвать — «повезло». Отлетев метров на пятнадцать наверх, на самом первом к полю дереве, она подтянулась и встала. Огляделась. Наконец! Кое-что замечено. В глубине, где кроны уже смыкались в сплошной зелёный полог, а лес начинал темнеть — что-то двигалось. Маленькое пятно, похожее на… лошадь? Она не была уверена, но действовать надо быстро. — Лошадь! — крикнула Руна вниз. — Вдалеке на западе! Она узнала это направление почти моментально. Если это то, о чём она думает… дела плохи. Ветер сменил курс, будто подслушал её мысли. Не дожидаясь ответа, она сорвалась с ветки. Перехват, толчок, ещё перехват — она двигалась так, как делала это годами, перепрыгивая с сука на сук по деревьям, как будто у неё УПМ не было.  Но она искренне считала, что это почти не требовалось — для страховки разве что, чтобы не упасть, если какая из веток подведёт. Нельзя давать мышцам спуску. Леви проводил её взглядом то ли с одобрением, то ли с раздражением — что-то между. Выдернул из-за пояса сигнальный фонарь зелёного цвета и выстрелил в небо, посылая сигнал второй группе. — Микаса, Эрен, Армин — со мной. Остальные — ждите Эрвина на месте. Доложите ему ситуацию. Он выстрелил крюками и рванул вверх, за ней. Назначенные трое — за ним. Другие кадеты повиновались приказу, застыв на месте и вглядываясь в растворяющийся зелёный дым.

***

Параллельно с другой стороны. Яркую вспышку, разрезавшую голубое небо, заметили сразу. Тонкий шлейф дыма таял в вышине. Эрвин сразу же пришпорил коня, не дожидаясь остальных. — За мной! Вторая группа рванула за командиром. Копыта грохотали по сухой земле, огибая лес. Дозорные ждали на том же месте, где их оставил Леви. — Капитан и другие ушли вглубь, — доложил один из кадетов, указывая направление. — Они нашли… лошадь, кажется. Та новенькая, Корт, улетела вперёд, а он за ней. Эрвин кивнул, спешился и окинул глазами кромку леса, оценивая и просчитывая.  Ханджи быстро сползла с лошади, поправляя УПМ, явно собираясь присоединиться к первым. — Ханджи. — Эрвин остановил её спокойным голосом. — Остаёшься здесь. Она замерла, не веря своим ушам. — Что? Эрвин, там мои люди! Если они ещё живы, я нужна там! Даже если нет… я приехала не для того, чтобы без дела сидеть! — Если они живы, Леви и его отряд справятся, — Эрвин говорил сдержанно, но это всё равно ощущалось тяжело. — Ты нужна здесь. Мы не знаем, как далеко они ушли. Если в лесу что-то пойдёт не так — кто будет координировать периметр? Ханджи открыла рот, чтобы возразить. — Это приказ, — в конец отрубил Эрвин. — Леви всё сделает как надо. А ты остаёшься со мной, на случай, если понадобится быстрая эвакуация или анализ на месте. Она смотрела в лес ещё долгих пять секунд. Её плечи обмякли и короткий выдох, больше похожий на всхлип, сорвался с губ. — Я поняла… — потеряв звонкость в голосе прохрипела она. — Ты прав. Она отвернулась от леса. — Просто… — начала и не закончила, махнув рукой. — Ладно, давай следить здесь. Эрвин кивнул, пряча в лице понимание. — Рассредоточиться, — невозмутимо распорядился он. — Жан, Конни, Саша — берёте по двое кадетов и заходите с трёх сторон. Держите периметр в радиусе ста метров. Если что-то пойдёт не так — сигнал. Если первая группа не вернётся в течение часа — тоже.  — А вы? — Конни замер, не успев развернуться. — Я остаюсь здесь. Кадеты разбежались в подлеске. Эрвин остался вместе с Ханджи, вглядываясь в тёмные зазоры между деревьями, где скрылась первая группа.

***

Леви летел сквозь ветви гигантов, кадеты подтягивались за ним. Впереди продолжала прыгать Руна, игнорируя существование УПМ и то, что буквально недавно была стиснута до похрустывания костей, чем снова вводила в ступор окружающих — и двигалась с достаточно быстрой скоростью, чтобы быть наравне с солдатами, хоть они и замедлились под неё, как под путеводителя. — Как Руна так ловко управляется? Этот лес же… огромный, — промямлил Армин где-то сзади, но ему никто не ответил — кто бы дал ответы им… Забирались всё глубже. Света становилось меньше, стволы — толще, воздух — плотнее, пропитанный запахом прелой листвы и сырой земли. Где-то в вышине перекликались птицы. Руна замедлилась и приземлилась на широкую ветку, вглядываясь вперёд. — И вправду, — сказала она, когда Леви поравнялся с ней. — Лошадь. — В каком смысле — «и вправду»? — вклинился Леви, заговорив тише, но от этого звучал только жёстче. — Ты что, не была уверена?  Руна повела плечом, не оборачиваясь. — Была. На девяносто процентов. — На девяносто, — повторил Леви так, что у окружающих кадетов поджались хвосты. — Ты хоть понимаешь, под какой риск подставляешь моих людей? Руна резко обернулась. В глазах её полыхнули упрямство и злость, перемешавшись. — Я хотя бы что-то нашла! И, в итоге, права оказалась? Оказалась. Всё. Закроем тему. Она уже отвернулась, готовясь прыгать дальше. Леви промолчал, но в животе что-то снова коротко дёрнулось — уже знакомое раздражение. Опять она ставит себя как равную. Но ведь действительно, права оказалась. Зараза. Он стиснул челюсть и спрыгнул вниз, приблизившись. Лошадь косила глазом, но не убегала. Она стояла на небольшой прогалине — худая, взмыленная, с оборванным поводом. Щипала траву как ни в чём не бывало, будто не пропадала здесь чёрт знает сколько дней без хозяина. — Чья? Есть варианты?— Микаса приземлилась следом, оглядываясь. — Это лошадь Конрада… — Армин слегка отодвинул её чёлку. — Он… всегда хвастался особой меткой звезды на её мордочке.  Эрен спрыгнул последним, нервный, напряжённый, сжимая рукояти клинков. — И где же они могут быть?! Руна предпочла не отвечать, пока не удостоверится. Пошла по прямой, беспечно не проверяя землю под ногами, но не спроста — просто дорогу уже знала. Ходила по ней сотни тысяч раз. Армин переглянулся с Микасой. Эрен дёрнулся было за ней, но Леви остановил его одним движением брови. Руна дошла медленно, но уверенно. Взмахнула рукой, подзывая остальных. — Здесь… всегда было пустовато, — глухо пробормотала она. — Деревья не росли, и почва мягче обычного. Я обходила это место... много раз. Знала, что под ним скрывается впалость, но не думала... Она остановилась прямо на этом месте — где трава редела особенно сильно и мох проседал под собственной тяжестью. — ...что настолько глубокая. Леви шагнул ближе. Остановился рядом, вглядевшись. Рядом с тонким слоём дёрна, удерживаемым только спутанными корнями и старой листвой, зияла пустота. Карстовая воронка — провал, который годами вымывала вода, пока верхний слой не стал слишком тонким, чтобы держать вес. В прорехе, в которой земля не выдержала, виднелась чёрная дыра. Армин подошёл к самому краю, заглянул вниз и кровь отхлынула от его лица так резко, что веснушки проступили тёмными крапинами. — Это... просто ужасно… Не всегда титаны — главная опасность… Эрен отодвинул его плечом назад и всматривался, пока не запекло глаза. Микаса стояла в стороне, метрах в двух от края. Её ладони, сжимающие рукояти, словно окостенели, обращаясь частью оружия. Видеть это ближе ей не хотелось, но если Эрен продолжит так стоять... придётся его одёргивать. Внизу было метров двадцать пустоты. Каменные стены, острые выступы, неровное дно. И три тела. Они лежали на глыбах, неестественно вывернутые, все в крови. Один — с проломленной о выступ головой, почти напополам. Второй — с переломанной спиной, ударившейся о самое дно. Третий, ближе к стене с вывихнутыми руками и ногами — видимо, пытавшийся за что-то ухватиться.  Вокруг сделалось так тихо, что стало слышно, как где-то в вышине, над самым центром леса, с глухим стуком отрывается и падает шишка.  Жалкая капля копившейся воды упала в пропасть, отдаваясь несоразмерным эхом. — Они... — Армин сглотнул, не в силах закончить. — Разбились, — заключил Леви настолько сухо, будто зачитывал рапорт. — Все трое. Руна смотрела вниз не мигая. Внутри неё что-то обрывалось и скручивалось холодной спиралью. Она знала это место очень давно, прямо с тех самых пор, когда лес превратился в её дом. Каждое подозрительное пятно на земле тщательно обходилось стороной, но она и представить не могла, что под этим пятном — двадцать метров пустоты и смерти... — А как ты узнала? — мягко поинтересовался Армин. Руна не ответила — на ответ не было моральных сил. Почувствовала, как к горлу медленно подкатывает тошнота от этого омерзительного вида. «Если бы я вышла из леса раньше… если бы рассказала кому-то… сколько смертей на моих руках… Хоть и косвенно — плевать. Как последняя трусиха делала вид, что происходящего ужаса за пределами моей коморки не существует. Будто так и надо. Дура.» — Руна! — Эрен выдернул её из самобичевания. — Не стой у края! Опасно же! Руна кивнула и попятилась назад, подальше от этого душегубного пространства. Леви остановил её голосом. — И сколько ещё ты знаешь таких мест? — Прикидывал масштаб катастрофы. Руна посмотрела на него виновато, помедлив с ответом. — Много… — Черти. — Резко протянул ей карту. Пергамент хлопнул по ладони, и Руна машинально сжала пальцы. Следующий час она двигалась вдоль всей территории леса поблизи — вспоминала, останавливалась, вглядывалась в подозрительные места, не пропуская больше ни одной ложбинки, где земля выглядела странно. Укладывала всё на карту точными линиями. Рука не дрожала — лишь изредка замирала, когда в памяти всплывал очередной опасный участок. Они были уже почти в центре леса.

***

Эрвин подлетел к дозорным. — Сколько их нет? — спросил он, скрывая в голосе проступившую тревогу. — А-а… уже больше часа. Простите, командир! — нервно ответила Саша, осознавая, что за временем не уследили. Эрвин мгновенно принял решение, без сентиментов. — Выдвигаемся в том же направлении. Кадеты из первой группы — вы знаете путь. Ведите. Ханджи уже была на ногах, УПМ застёгнуто, глаза горели беспокойством. Они быстро и молча пролетали сквозь лес, был слышен только свист тросов и хруст ломаемых крюками веток. Солдаты указывали дорогу по памяти, Эрвин держался в центре, Ханджи — чуть впереди, нетерпеливая, готовая сорваться в любой момент. Обнаружили Леви и его отряд. Эрвин приземлился первым. — Что заставило вас задержаться? — Он скользнул взглядом по лицам для считывания ответов. — Нашли что-то? Леви повернулся к нему. — Нашли. Ханджи спрыгнула следом и подбежала со вспыхнувшей надеждой, вглядываясь в его лицо. — П-правда?.. И где они? Они живы?! Леви посмотрел на неё всего секунду, но в эту секунду Ханджи, казалось, увидела всё самое для себя страшное. — Недалеко отсюда, — тихо отозвался он. — В пропасти метров двадцать. Тебе это видеть не надо. Она застыла. Лицо её — обычно такое живое, открытое — вдруг окаменело. Но плакать не стала. Уже давно не плакала над погибшими. Слишком много их было. Слишком часто приходилось хоронить. Но что-то в ней всё равно ломалось — каждый грёбаный раз. Она отвернулась в сторону, чтобы никто не видел её лица. Но Руна и так смотрела на неё всё это время. Внутри вдруг стало до такой степени пусто, будто кто-то разом выгреб все внутренности, оставив уязвимую оболочку. — Ханджи, простите! — поспешно вставила она, голос сорвался до такой степени, что пришлось прокашляться. — Если бы я смогла сообщить о таких местах раньше… Ханджи обернулась, посмотрев на неё без какой-либо злости, отчего стало ещё больнее. В ней была лишь разбитость и почти материнская горечь. Уже собиралась поддержать Руну, не понимая, почему та так говорит, однако Эрвин опередил её, зная чуть побольше. Он шагнул ближе и положил руку ей на плечо — тяжело, но не давяще. — Руна, не корите себя. Вы и так через многое прошли. Никто не может предугадать исходы событий заранее. Она подняла на него глаза, в них плескалось что-то мутное, пока не отпускающее полностью. Но всё же благодарно кивнула, почувствовав долю облегчения. Это было именно то, что ей нужно было услышать. Эрвин вдруг поднял голову и вгляделся в высь. — Ветер поднимается, — сказал он вполголоса. Все проследили за его взглядом. Небо на севере резко почернело из-за свинцовых туч, ползущих на них, заслоняющих солнечный свет. Воздух становился влажным и удушливым, вдали прокатился предупреждающий гром. — Возвращаемся! — с командирской жёсткостью заявил Эрвин. — Немедленно! Руна, передайте карту. — Сейчас… ещё чуть-чуть… — Она склонилась над пергаментом, слегка высовывая язык, второпях дорисовывая последние линии. Одной рукой водила карандашом, другой придерживала, чтобы не свернулся. Ветер дёрнул сильнее. Карта на краях подскочила. Руна попыталась перехватить и прижать, но порыв оказался слишком резким. Пергамент выскользнул из-под пальцев, взмыл в воздух, закручиваясь в восходящем потоке. «Чёрт!» Она рванула вверх по стволу, вцепилась в ветки, подтянулась — ещё немного — пальцы почти коснулись… Но карта дёрнулась выше. Не хватило ебучего миллиметра. Единственное, что Руна успела увидеть — как она влетела в следующий порыв. Не проблема… можно поймать дальше. Уже вцепилась в УПМ, как её настиг досадный звук. Звук разрыва — на два, три, четыре клочка — и каждый улетел в свою сторону, подхваченный бешеным ветром. Н-ничего, можно собрать по частям… Она спрыгнула на землю. Уже собралась побежать в каждую из сторон. Но у природы были другие планы. Ливень обрушился стеной воды, которая захлестала по лицу, плечам, заливала глаза, не давала дышать. В пяти метрах кроме колышущейся пелены уже ничего не разглядеть… Все вокруг засуетились — кадеты заметались, кто-то выкрикивал имена и фразы, другие судорожно хватались за лошадей, чтобы те не унеслись в серую мглу. Крики, ржание, топот — всё перемешалось. Попытки перекричать шум дождя тщетны — голоса тонули, глохли, исчезали. Руна стояла с открытым ртом, задрав голову, не желая верить в происходящее. «Полный пиздец… Провал…»