Путевой резонанс

***

Леви стоял под проливным дождём, не делая никаких попыток укрыться. Вода стекала по лицу и волосам, затекая за воротник — ему плевать. Взгляд прикипел к тому месту, где только что была карта. Теперь же — лишь серая пелена, колышущаяся под порывами ветра. Он медленно повернул голову к Руне. Та стояла с задранным лицом, принимая ливень как личное наказание. Вода хлестала по щекам, смешиваясь с чем-то, что могло бы быть слезами, если бы она позволяла себе плакать. А это происходило крайне редко. Леви сделал несколько шагов к ней. Остановился вплотную. Дождь барабанил по плечам, по головам, размачивал землю. Вокруг лучше не становилось, только хуже — не видно ничего. Серая стена воды и смутные очертания мечущихся людей. Леви смотрел на неё сверху вниз — больше от надменности, чем от разницы в росте. Вода стекала с его подбородка и падала ей на грудь. Он не двигался, стоял неподвижной скалой в этом водяном аду. Момента, когда карту вырвало из рук, он не видел. Увидел лишь, как пергамент разорвало в клочья. В ином случае — этого можно было бы избежать. — Опять самовольничаешь, — обронил он сухо. — Смотри, к чему это приводит. Руну повело — колени подогнулись, глаза упёрлись в землю, смотреть на него было невмоготу. Пальцы въелись в мокрую ткань на бёдрах и сжали так, что та собралась в гармошку. Вся уходила в себя — плечи вверх, голову вниз, спина скруглилась, как будто спрятаться пыталась, только вот некуда. Эрвин стоял неподалёку, закрывал голову плащом, придерживая его рукой. Ветер трепал полы, вырывался, норовил утащить ткань. Услышав реплику Леви, он вмешался. — Леви, не надо, — сказал он примиряюще, но твёрдо. — Нужно срочно продумать план действий. Леви слегка поджал губы — ослушаться не мог, но осадок остался. Сжал челюсть до такого состояния, что скулы обозначились ещё резче. «Думай, Руна, думай. Исправляй ситуацию»  Она ухватилась за голову обеими руками, сползая на корточки. Пыталась сконцентрироваться, сориентироваться в пространстве, которое, вроде бы как, было её домом — но хаос вокруг разбивал мысли, заставлял их разбегаться в разные стороны, подобно муравьям из развороченного муравейника. Сердце бухало в груди так, что, казалось, рёбра скоро разойдутся. Ладони взмокли, хотя кругом и так полно воды. Перед глазами заплясали тёмные мушки — сначала одна, потом ещё, они разрастались, застилая обзор. Грудную клетку сдавило так, будто на неё наступил титан, дышать получалось только на четверть. Эрен переговаривался с Армином и Микасой, обсуждая насущное, и внезапно осознал: никто не отдаёт приказов. Замолк на полуслове и завертел головой, выискивая Руну в тумане. Сначала шарил взглядом на уровне своих глаз, а потом посмотрел чуть ниже и наконец увидел — скрючившийся комочек на земле, который сильно трясётся. — Не разбегаться! — выкрикнул Леви, чтобы услышали все. — Всем стоять в одной точке! Сам то и дело бросал на Руну короткие, тяжёлые взгляды, по которым отлично считывалось его отношение. Только начала набирать нормальную репутацию, как тут же подставила всех. Сканировал сразу все существующие пространства вокруг, готовый в любой момент защитить подчинённых и коллег. Эрвин тем временем сдержанно продумывал план вместе с Ханджи. Пытался. — Эрвин, с какой стороны мы пришли? Ты помнишь? — Ханджи смотрела на него, голос сочился тревогой. — Сейчас я уже не уверен, — признал Эрвин, и в его тоне впервые за долгое время проскользнула растерянность. — И путь непростой. — Солдаты! — Она обернулась к толпе. — Кто-нибудь из вас помнит всю дорогу? Те, кто услышал, отрицательно закивали — все остальные по-прежнему пребывали в панике. Видимость — нулевая. Лететь на «авось» — риск врезаться в трудно различимые объекты или увести отряд ещё глубже в лес. Слепой полёт убьёт быстрее титанов. Взлетать наверх без прямой угрозы — тратить газ впустую. Надо тщательно обдумать выход, и как можно скорее. Эрен подбежал к Руне, выкрикнув на ходу. — Руна, что с тобой?! Присел рядом на корточки, приобнял за плечо и легонько потряс — пытался вернуть в реальность. — Это я… я во всём виновата… — укоряла себя она, не поднимая глаз. — Посмотри на меня. — Он заглянул в её лицо, пытаясь поймать взгляд. — Что случилось? — Карта… она… её нет… Эрен постепенно доходил до понимания, что с картой что-то произошло — и, похоже, не без помощи Руны. Но это не важнее её самой. — Пожалуйста, успокойся! Мы найдём выход! — кричал он ей прямо в ухо, но слова тонули, не доходя до ушей. В них уже противно пищало, перед глазами одно за другим вспухали тёмные пятна, сливаясь в непроглядную черноту. Контроль ускользал со скоростью падающего камня. Леви сейчас раздражали три вещи одновременно: Руна подставила отряд, Руна теряет лицо в самый неподходящий момент, Руну трогает… Эрен. Сколько можно? Ему нельзя отвлекаться. Пальцы сжались в кулаки, но вслух ничего не скажешь — это будет странно с учётом всех обстоятельств. Всё происходило минут пять от силы. Бесконечно долгих пять минут. Внезапно чернота рассеялась. Заменилась… отсветом. Слабым свечением, проступающим сквозь серый мир. Оно тянулось тонкой, хорошо различимой красной линией между растительностью, людьми и животными. Руна уже не видела в нормальном смысле ничего из перечисленного — исключительно эту нить с пульсирующими горячими точками. Остальное стёрлось, перестало существовать. Такие моменты лишали её выбора, но взамен давали чёткое знание направления. Она начала подниматься, и Эрен поднялся вместе с ней, вглядываясь в её лицо с растущим недоумением. Глаза Руны двигались в разные стороны — абсолютно пустые зрачки метались, не фокусируясь. — За мной, — бросила она и тут же сорвалась на УПМ вверх, не проверяя, летят ли за ней. Эрвин с Ханджи перевели взгляд на неё, отрываясь от обсуждения плана. Главнокомандующий повернулся к Леви и коротко ему кивнул. — УПМ! Все! Живо! — рявкнул Леви, взлетая следом за ней. Один за другим кадеты начали приходить в себя. Поднимались в воздух. Тем, кто не мог совладать с паникой, помогали Ханджи и Эрвин — подхватывали под локти, подталкивали, встряхивали. Последней взлетела Ханджи, убедившись, что в лесу никого не осталось. Руна летела впереди, вела всех сквозь непроглядную муть. К ней успело возникнуть доверие и до этого. Она уже показала, что знает лес как свои пять пальцев. Только вот никто, кроме Эрена, пока не замечал её истинного состояния. И он был встревожен до дрожи — грыз губу, то и дело вглядываясь в её страшно неподвижную в движении спину. — Чёрт ногу сломит, — прошипел Леви, лавируя между стволами. Они пробирались ловко, огибая каждую подло торчащую ветку, каждый коварный сук. Руна будто знала и помнила каждый поворот. Как такое возможно? Кадеты безмолвно переглядывались на лету, но спрашивать никто не решался.

***

Наконец лес остался позади. Без травм и потерь — все целы. Дальше простиралось поле — УПМ здесь совсем бесполезно, деревьев почти нет, а видимость, казалось, шла только на спад. Выбираться нужно было любой ценой — оставаться на месте значило умножать потери Разведкорпуса. Привязанные неподалёку лошади нервничали, били копытами, но с места никто из них убежать не успел — одной проблемой меньше. Леви с земли скомандовал распределиться по коням. Руна, к его удивлению, уже стояла возле его вороного, видимо, позабыв о своей неразумной фобии. Стояла спокойно, отчуждённо смотря в никуда и не моргая. Она не в этом мире. Неужели это опять её странная сила? Размышлять об этом некогда. Он подошёл к ней, уже собираясь подсадить снова, но она быстро выставила руку жестом «стоп». Забралась в седло сама — легко и привычно, будто родилась в нём. Пальцы уверенно легли на поводья, лошадь послушно вскинула шею. — Эй, двигайся. — Леви не понимал её странных действий и это раздражало. Не хватало ещё, чтобы коня угнала. — Назад. Он дёрнул бровью — едва заметно, но внутри всё заледенело от такой наглости. Указывает. Не смотрит на него и командует. — Здесь приказы раздаёшь не ты. — Голос упал до опасного минимума, врезаясь слогами в сырой воздух. — Не забывайся. Но она не реагировала — ни внутри, ни снаружи. — Срочно, — безразличным тоном добавила она. Леви стиснул зубы — несмотря на все её аномалии, спорить действительно не время. Вообще. Забрался в седло позади неё. Обхватил за талию обеими руками, но тоже не прижимался. Она и на это никак не отреагировала, не возразила. Точно в трансе. Руна дёрнула поводья, посылая лошадь вперёд. Ноги её двигались поразительно точно — пятки чуть развёрнуты, колени плотно прилегают к бокам лошади, корпус слегка подан вперёд, чтобы не мешать животному. Каждое движение было идеально выверенным, будто за её спиной годы тренировок в лучших манежах Митраса.  Откуда, чёрт побери, она знает, как ехать? Видно же, что она к лошадям не подходила раньше. В ней слишком много странностей. Чудачка.  Они скакали вперёд: Руна с Леви — первые, сразу за ними Эрвин и Ханджи. Вокруг не видно ничего, для других… но не для Руны. Она внезапно заговорила. — Титаны. Трое. Головой не двигала, смотрела прямо. Указала рукой чуть влево.  — В пяти метрах. Потом вправо. — Десяти. — И… — резко развернула назад, зарядив Леви по плечу. — В двух. Они мелькали в серой мгле красными, пульсирующими силуэтами, отчётливо различимыми на фоне дождя. Ханджи с Эрвином переглянулись и одновременно кивнули, разворачивая лошадей в разные стороны. Леви тут же отцепился от Руны, отлетая назад — к самому ближнему из титанов. Оттолкнулся от крупа лошади и пропал. Чуть назад, вправо, но всё ещё сбоку — почти настиг солдат. Свист тросов резанул по ушам тех, кто был рядом. В следующее мгновение он уже был за спиной титана. Корпус перекрутился в воздухе, уходя от слепой ладони. Молнией пролетел с воздуха к шее. Клинки жестоко прошили затылок насквозь — единственная точка, где эти твари уязвимы. Оттолкнулся от разваливающейся туши, ловко перезаряжая пальцами механизмы на лету. Тело точно знало, когда дёрнуть рукояти. Когда выбросить пустые кассеты. Когда рвануть дальше. Всё за полторы секунды, без единого лишнего движения. Эрвин ушёл влево. Без лишней акробатики — мощные, широкие взмахи, в каждом из которых чувствовалась недюжинная сила. Заходил со стороны и рубил. Размах — удар — отскок. Снова размах — снова удар. С такой убийственной эффективностью, что титан не успел понять, откуда пришла его смерть. Просто рухнул, разрубленный почти пополам, а Эрвин уже перестраивал траекторию, уходя от брызг пара и готовясь к следующему, в случае чего. Ханджи — справа — встретила своего титана с совершенно иным настроем. Обычные убийства — не её конёк. Она досконально изучала процесс. Орудовала клинками с безумным азартом, подлетала то с одного бока, то с другого, пробуя рубить под разными углами, разными способами. Ей было крайне интересно, как эта особь поведёт себя, если зайти так или эдак. Но заиграться себе всё же не давала — момент ответственный. Когда он, уже падая, дёрнулся в предсмертной агонии, она наконец рубанула по затылку — с таким выражением лица, будто поставила жирную точку в удачном эксперименте. Леви ловко вернулся на коня прямо на ходу — Руна ни разу не обернулась за всё это время, и сейчас тоже. Скакала дальше, продолжая вести отряд. За время пути им встретилось ещё около десятка титанов, на каждого из которых указывала Руна — ливень словно разбудил их всех разом, подставляя человеческую часть населения. Командующие и кадеты слаженно справлялись с ними. Когда впереди замаячила стена Роза, транс мгновенно спал. Она активно заморгала, не понимая, где находится, почему сидит на лошади в качестве всадника, и какого хрена руки Леви обхватывают её за талию. Паника и раздражение смешались в единый клубок. Она бросила поводья, сильно зажмурившись. Лошадь, оставшись без управления, недоумённо всхрапнула, мотнула головой и сбилась с ровного хода. Начала нервно переступать, пытаясь понять, чего от неё вообще хотят. Леви перехватил поводья, прижимаясь к Руне всем телом, восстанавливая контроль. И в тот же миг почувствовал, как его тело снова реагирует наперекор всему логичному. Тёплая спина, запах мокрых волос, податливость её тела — всё это складывалось в отвратительную смесь. — Что вы делаете?! — вскрикнула она, приходя в себя. — Помолчи, — отрезал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Через секунду мозг вспышкой прогнал всё — тысячи кадров пролистнулись одномоментно, являя ей, что она натворила в так называемом гипнозе. Стало ещё более страшно. И стыдно. Как теперь оправдываться? Что делать?! Никто не должен был узнать…

***

Они втянулись за ворота. Плита с лязгом закрылась, отрезая от застенных опасностей. Все разом затормозили — у входа маячило несколько фигур из Корпуса, мокрых до нитки и сильно взбудораженных. Руна, только лошадь остановилась, рывком отбросила руки Леви подальше от себя. Брезгливо. Через плечо метнула в него полный недовольства взгляд.  Скинуть их с поводьев удалось, конечно, только потому, что он позволил. Иначе ни на миллиметр не сдвинула бы. Спрыгнула на землю, едва не подвернув ногу. Отшатнулась от лошади, от него — да от всего сразу. Леви смотрел на неё, не отрываясь. Да она не злилась, она была в ужасе. Но боялась не его — себя. Читалось в том, как она отводила глаза, дёргано дышала, прятала руки в карманы, будто боялась, что они сделают что-то без её разрешения. Это было даже интереснее обычного раздражения. — Капитан! Командир! — выпалил один из встречающих, подбегая ближе. — Ханджи! Мы так рады, что вы вернулись. Тут такое дело… из-за непогоды часть труб снесло, двор в болото превращается. В резервуар попала грязь и подачу перекрыли. Решили предупредить. Может, в городе есть места, где помыться можно. Эрвин кивнул, принимая информацию. — Понял, разберёмся. Спасибо. Руна избегала взглядов, утыкаясь глазами в землю. Среди кадетов уже пошли слухи, напряжение шныряло в воздухе — из-за образовавшейся загадки в виде этой девушки, вокруг которой скопилось слишком много вопросов за последние часы. Эрен украдкой приблизился, тронул за локоть. Наклонился к уху, заговорив почти беззвучно. — Так это не первый раз, да? Когда у тебя срабатывает это… — он запнулся, не сумев подобрать слово, — ну, ты поняла. Но почему оно сработало, когда мы соприкоснулись тогда? Чёрт… Руна дёрнула плечом, высвобождая руку. — Эрен, не сейчас, прошу. Я помню, что мы должны обсу… — Мисс Корт.  Голос Эрвина прервал её. По спине пробежал холодок. Он подошёл ближе, остановившись недалеко от Руны. Она внутренне подобралась. Похоже, сейчас начнётся самое страшное — допрос. Выяснение её непонятного поведения. — Как вы объясните то, что произошло? «Ну вот…» Она принялась тереть руки одну о другую — сильно, пока кожа не начала краснеть. Леви стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и наблюдал. Ему было любопытно, как она выкрутится. — Не стоит нервничать, — Эрвин говорил спокойно, даже мягко. — Я не обвиняю вас, просто хочу понять механизм. Как-то от этих слов легче не становилось, но руки всё же опустила. Замерла, глядя куда-то на скошенную траву. — Да, Руна! — Ханджи подскочила почти вплотную, обнаружив новый объект научного обожания. — Что это было?! Как интересно! Руну передёрнуло. Хотелось провалиться сквозь землю, раствориться, исчезнуть ото всех этих глаз — особенно от её. Но ноги продолжали неподвижно стоять на земле.  — Я… — Руна запнулась, провела языком по пересохшим губам. — Честно говоря, я и сама не знаю, что это. Просто… иногда вижу дороги, по которым надо идти. Силуэтно, ощущениями. И, к сожалению, не всегда контролирую этот процесс. Повисла тягучая, как патока, пауза. Это совсем не то, что кто-либо из стоявших там ожидал услышать. Кроме Леви и Микасы. Они переглянулись — оба уловили, что сказано далеко не всё. — Обсудим подробнее позже, — подвёл черту Эрвин. — Да-да, обязательно обсудим! Я в предвкушении! — подхватила Ханджи с энтузиазмом, от которого Руне захотелось убежать ещё сильнее. Она помотала головой, отгоняя наваждение. Перевела дыхание и попыталась сменить тему, пока есть возможность. — В любом случае, я рада, что хотя бы на этот раз все живы и здоровы. Это главное… — Сама создала проблему — сама исправила, — Леви вклинился с ледяной иронией. — Похвально. У Руны внутри всё перевернулось и закипело. В глазах потемнело на секунду от злости. «Зачем он добавляет эти комментарии?! Урод!» — Здесь неподалёку есть поместье. — Эрвин уже смотрел в сторону, прикидывая путь. — Насколько мне известно, там купальни и бани. Попробуем договориться. Отряд, устало переступая ногами, гурьбой потянулся за командующим, показывающим дорогу. Лошадей передали обратно в конюшню. Эрвин с Ханджи подошли к воротам — их сразу же пропустили, вызвав хозяев. К ним вышли двое в дорогих плащах, с брезгливо поджатыми губами. На порог пускать не спешили — сильно грязные.  Эрвин шагнул вперёд, чуть склонив голову в жесте вежливости, который давался ему без больших усилий и в таких ситуациях. Привычка к дипломатичности. — Прошу прощения за беспокойство. Мы только что вернулись с разведмиссии, трубы в казарме прорвало. Помыться негде. Не могли бы вы одолжить нам на время ваши бани и купальни? — Это с какого такого перепугу мы должны вас пускать? — лениво процедил один из них, окидывая солдат взглядом, полным отвращения. Ханджи вспыхнула. Нехотя начала объяснять про вылазки, про риск, про важность их работы. Богачи только отмахнулись — налоги, мол, зря собирают. — Слушайте, да что вы себе позволяете?! — уже открыла рот Ханджи для очередной тирады, но Эрвин мягко остановил её сигналом руки. — Мы заплатим, — предложил он спокойно. Чиновники переглянулись. — Ладно, — нехотя бросил один. — Забирайте свободное помещение. — Одно? Для всех? — уточнил Эрвин. — Что-то не устраивает — оставайтесь грязными, — хмыкнул второй и захлопнул дверь. Руна краем уха выловила этот диалог, подходя всё ближе. Её откровенно перекосило от омерзения. Ненависть к этим уродам пробудилась с новой силой. Мыться в их владениях? Да она лучше за стену вернётся и на речке ополоснётся, как делала всегда! — Все в здание, левая часть! — разнёсся приказ Эрвина. Руна застыла ненадолго, задумавшись глубже. Ослушаться сейчас — привлечь ещё больше внимания. Статус у неё и так неоднозначный, да и тащиться сейчас за стены — сумасшествие.  Она шагнула вслед за остальными, поскрипывая зубами.

***

Они вошли в длинное каменное здание, разделённое на шесть секций. Шесть массивных дверей располагались вдоль коридора. Пять оказались заняты — осталась только одна, открытая. Для них, по всей видимости. Внутри едва ощущались дорогие благовония, которые всё же не могли перебить затхлость старых стен из камня. За другими дверьми доносился двуличный смех — праздный и сытый. Помимо смешков был звон посуды и поплёскивания воды. Ладно бы только это. Проходя ближе из каждой из них внятно слышались самодовольные голоса этих богатых бездельников, без конца утопающих в развлечениях, пока другие умирали за это. Они и представить себе не могут, каково это — дрожать за Стенами непонятно от холода или от страха. Чувствовать, как земля трясётся под ногами бегущих титанов, будто сейчас разорвётся напополам. Слышать предсмертные хрипы дорогих товарищей. Руна держалась рядом с Эреном, Армином и Микасой. — Никогда не привыкну к этому, — пробормотал Армин, косясь на одну из дверей, откуда доносился пьяный смех. — А зачем привыкать? — Эрен дёрнул плечом. — Это же даже не люди! Они... — Паразиты, — бесстрастно закончила за него Микаса. — Они существуют только потому, что мы их защищаем. — Да, — добавил Эрен. — Мы стараемся вовсе не для них! Уши Руны сами настраивались на ненавистные голоса за дверями. Каждое слово и каждый хриплый смешок почему-то причиняли боль. И, по тем же непонятным причинам, она продолжала их слушать. Будто надеялась выцепить что-то, что… сможет помочь поставить их на место в конечном счёте. Что разоблачит их. Подставит. — Ты чего? — заметил Армин, тронув её за плечо. Она вздрогнула, нервно теребя край рубашки, наматывая ткань на палец, отпуская, наматывая снова. — Простите, ребята… — выдохнула она сдавленно. — Мне трудно это выносить. Я выйду, подышу. Скоро вернусь. Не дожидаясь ответа, развернулась и чуть ли не выбежала обратно. Эрен испугался, что она уйдёт совсем, захотел остановить, дёрнулся всем туловищем — но Микаса положила руку на его предплечье, отвлекая вопросом, тихо и успокаивающе. Слова пропадали в головном шуме, но движение сработало. Он остался на месте.

***

Кадеты прошли в первый слой помещения — раздевалку. Разделились на мужскую и женскую половины — хоть и условная перегородка из тонких досок мало давала иллюзию приватности. Саша стянула верх формы первой, оставшись в лёгкой сорочке. — Фух, — выдохнула она, расстёгивая ремни УПМ. — Я сейчас от этой грязи до костей отмоюсь! Микаса молча снимала амуницию, аккуратно складывая каждую деталь в отдельную стопку экономичными движениями — ремни к ремням, пряжки к пряжкам. — Слышь, Йегер, — донёсся с мужской половины голос Жана. — Ты там не подглядываешь? — А?! Иди ты! — огрызнулся Эрен. — Сам от стенки не отлипаешь! — Неправда! Конни фыркнул, судя по звуку пытаясь одновременно снять сапог и не упасть. Девчонки смущённо переглянулись. Закончив с верхней частью одежды и УПМ, прихватили предусмотрительно оставленные полотенца. Они лежали в подобиях шкафчиков. Хватали себе по одному, чтобы надеть их на чистые тела после душа. Договорились между собой быстро: сначала моются девушки, потом парни, а после — общая баня. По одному выбирались в душевые, заходя в несколько построенных там кабинок — те были уже с нормальными перегородками, закрытыми плотными шторками. И всё же, неловкость друг перед другом была сильная даже с особями своего пола. Будто бы в любой момент можно увидеть лишнее.  В душевых было сыро, но так тепло. Пар обволакивал кожу, а вода, ударяясь о кафель, приятно наполняла помещение — перекрывала мысли, смывала напряжение вместе с грязью и запёкшейся кровью. Саша стояла под тугими струями, жмурясь от удовольствия. — Мика-а-аса! — протянула она, выглядывая из-за шторки. — Потри мне спину, а?  Дотянуться она могла и сама, но зачем, когда рядом есть такая сильная и близкая подруга? Микаса уже закончила водные процедуры — всегда всё делала быстрее всех, избегая ненужных телодвижений. И мылась так же.  Её не удивили эти слова. — Саша, может как-нибудь сама справишься? — холодным тоном сказала она. — Ну пожа-а-алуйста. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — умоляюще стрекотала Саша. — Хорошо… — выдохнула Микаса и шагнула в кабинку.  Вода стекала по спинам, смешиваясь с мыльной пеной. Сбегала вниз, к ногам, уходя в стоки. Кто-то молча сидел на скамеечке, привалившись к стене, ожидая очереди. Кто-то шипел сквозь зубы, когда вода попадала в свежие порезы. Руки дрожали после адреналина — у некоторых заметно, по другим и не сказать. На телах проступали синяки, багровые и синие, и красные полосы от ремней УПМ. Запотевшие зеркала у раковин отражали лишь размытые силуэты, в которых лиц было не различить. Кафель на стенах был выложен незатейливым разноцветным узором: горы и волны, повторяющиеся через каждые несколько плиток.  Пахло дешёвым щёлоком, отсыревшим камнем и, немного, — ромашкой, которую кто-то добавил в воду, чтобы отбивала запах пота. Теперь, неожиданно для владельцев, и крови. Последние девушки закончили, натянули бельё обратно и замотались в полотенца. Вышли из душевых, давая сигнал парням: можно заходить. — Осторожнее там, — хмыкнула Саша, обращаясь к Жану. — Не поскользнись на своей самоуверенности. — Ха! Я-то?! — Жан усмехнулся, но в его взгляде, задержавшемся на Микасе, мелькнуло что-то большее, чем простая насмешка. — Я, может, единственный тут, кто знает, как с женщинами обращаться, а не только с титанами воевать! Эрен громко рассмеялся, но отвёл глаза, стараясь не смотреть в сторону девушек и не смущать их. Армин и вовсе покраснел до корней волос, уставившись в пол. Парень постарше выкрикнул одной из девушек вслед что-то глупое, с намёком на эротическое продолжение. Она возмутилась и зарядила ему по лицу. Напряженные парни скрылись в душевых, и вскоре оттуда начали отдаваться глупые шутки и подколы, чьи-то возмущённые выкрики и небольшие погромы. Всё такое свойственное мужскому полу. Девушки тем временем обнаружили, что кроме бани тут есть ещё и купальня — глубокая округлая ёмкость, большая, с прохладной водой, где можно остудиться после бани. Вокруг неё располагались толстые арочные колонны — всё так роскошно. Совершенно в другой мир попали.  Саша тут же оживилась. — О-о, вот это я понимаю!

***

Пока никто из девушек не заходил в баню — с особым интересом и небольшой осторожностью осматривали местность. Из душевых первым вылетел Жан — свежий, посвистывающий, с мокрыми волосами, зачёсанными назад. — Ну что, красавицы, ждали меня? — Он растянул губы в ухмылке, проходя мимо девушек. Кое-кто из них покраснел, Микаса кинула отстранённый взгляд, а Саша закатила глаза. — Начать без тебя не могли, — отозвалась она лукаво. — Иди лучше баню разведай, герой-любовник. Жан рассмеялся и, недолго думая, с размаху распахнул дверь в застеклённое помещение сауны. Остановился на пороге, оглядываясь. — И чё тут делать? — протянул он, почёсывая затылок. — Слышал про такие штуки, но ещё ни разу не был. Сбоку была ещё какая-то дверь — другая, непонятно куда ведущая. Жан дёрнул ручку — не открывалась. Заклинило что ли? Задёргал ещё сильнее, чуть ли не срывая её с петель. В итоге умная мысль всё же догнала его — заперто. На ключ. Убедившись, что попытки бесполезны, махнул рукой, но интерес к потаённому никуда не пропал. Микаса почти сразу вошла следом, быстро осмотрелась и молча принялась разжигать угли в специальной печи — видела в детстве, как такое делают. Действовала безошибочно, хоть и не сталкивалась раньше с таким устройством лично — быстро разобралась с механизмом. Остальные постепенно подтягивались, включая финишировавших парней: одни заходили в саму баню, другие мочили ноги в купальне, проверяя температуру воды. А кто-то просто стоял рядом, не решаясь ни на что из этого.  Напряжение потихоньку спадало, сменяясь неловкой расслабленностью. — Эй, Армин, ты чего как неродной? — окликнул Конни товарища, застывшего у входа в сауну. — Заходи, не ссы. Армин выдавил улыбку и шагнул внутрь, старательно отводя взгляд от полуобнажённых тел. Эрен устроился с краю, спиной к девушкам, делая вид, что его интересует исключительно конструкция полок. Жан, напротив, пялился на Микасу с откровенным интересом, но та внимания не обращала никакого. Жар поднимался с непреклонной медлительностью, слой за слоем окутывая кожу. Воздух становился плотнее, ещё более обволакивающим, чем был в душе, заставляя кожу покрываться испариной. Впитывался в каждую клетку, делая дыхание глубоким и ленивым.  Тела, привыкшие быть не более чем оружиями — напряжёнными, собранными, всегда готовыми к форс-мажорам — наконец начинали сдаваться. У кого-то незаметно опустились плечи. Кто-то откинул голову назад, подставляя лицо жару, и впервые за долгие часы разомкнул челюсти, расслабляя их. Дыхание выравнивалось всё сильнее. Мышцы, забитые после адреналиновой гонки, отпускало с тягучей неохотой — они только начинали вспоминать, что, оказывается, иногда можно и не пережиматься. Некоторых кадетов затрясло мелкой дрожью — отходили остатки адреналина, оставляя после себя невесомую лёгкость в конечностях, странную для всех, кто здесь находился. Другие, наоборот, засмеялись слишком громко, не сумев сдержать нервную разрядку, выплескивая её наружу. А некоторые, обычно разговорчивые, вдруг замолчали, уставившись в одну точку и проваливаясь в себя. Помещение было просторным, с высокими потолками и деревянными полками вдоль стен. Самые смелые забрались наверх — туда, где жар ощущался особенно ярко, выжимая пот и вынуждая дышать гораздо чаще обычного. Кто-то устроился в золотую середину, наслаждаясь ею. Те, кому было совсем дурно, спускались на нижний слой, ближе к прохладному каменному полу. В углу парень позволил векам опуститься, впуская в себя темноту и покой. Рядом двое переговаривались вполголоса, лениво, без обычной резкости. Слова плыли медленно, плавившись от жара в том числе. — А где командующие? — поинтересовался Эрен. Все переглянулись, пожали плечами. Действительно, странно.

***

Ханджи, Эрвин и Леви остались на крыльце дома тех двоих. Обсуждали карстовую воронку, просчитывали варианты, гадали, почему разведчики решили зайти настолько далеко — они должны были проводить миссию на окраине. Руна стояла совершенно одна под навесом банного здания, пытаясь переварить всё случившееся. Мысли наматывались на подкорку колючей проволокой, погружая во внутренний монолог.  «Чёрт. Почему я не смогла собраться и вывести из Леса просто так? Я же его отлично знаю. Боже… Теперь все в курсе этого проклятого дара. Да, только частично, но… сколько же это проблем может за собой повлечь. А не призналась бы вообще — все считали б ещё более странной. Ну что за безысходность?.. Ещё и с этими крысами помойными рядом находиться.» Все трое закончили беседу и сдвинулись с места, направляясь к тому же зданию. Леви шёл первым и настиг Руну раньше остальных. — Заблудилась? — Его голос выдернул из оцепенения, заставив Руну обратить на себя внимание. «Его не хватало только, для полного счастья. Естественно, я же всегда блуждаю. Это же так на меня похоже. Достал придираться!» — Какая разница? — проворчала она, смотря на него. — Не устала ещё огрызаться? — в его тоне слышалось еле сдерживаемое раздражение. — Очень устала, прямо падаю! — сказала она саркастично. — Ладно. Твоё дело, — безразлично бросил он и скрылся внутри. Чтобы не слышать тот же вопрос от Ханджи с Эрвином, не объясняться, она выпалила сразу же, как только они подошли к ней ближе. — Я скоро зайду! — Хорошо. — Ханджи улыбнулась, в глазах плясали бесенята. — Только не убегай, Руна. Нам нужно сто-олько обсудить! Не слишком-то воодушевляющая речь, и лицо не более. Но Руна натянуто улыбнулась и кивнула.  Эрвин и Ханджи вошли внутрь.

***

В душевой Леви мылся с быстрой механичностью, не получая удовольствия. Вода, которую он пустил прохладной, чтобы не расслабляться даже здесь, стекала по плечам, по груди, по животу. Он провёл ладонями по лицу, убирая остатки дня, и уже собирался выключать кран, когда взгляд упал на собственные бока. Чуть выше талии, на коже, темнели продолговатые следы от пальцев. Её пальцев. Так сильно вцепилась в него от страха… Он замер, глядя на эти отметины. В ту же секунду в теле всколыхнулось фантомное ощущение, будто до сих пор чувствовал её рядом: лёгкость её тела, прижавшегося к спине и после сидящего спереди. Запах волос. Дрожь, которая передавалась через ткань, через кожу, через всё. Резко выключил воду с раздражением на самого себя. Выкинул эти мысли из головы. Попытался. С переменным успехом. Рядом, в соседней кабинке, Ханджи весело напевала себе под нос, стоя под обжигающе горячей водой. Она всегда предпочитала такую, когда та была — чтобы аж раскраснеться всей. Говорила, что это помогает отвлечься от мрачных мыслей. Эрвин закончил буквально за три минуты — просто смыл с себя грязь и вышел. Дождался, пока Ханджи и Леви закончат — они тоже долго не задерживались. Ханджи вышла первой, увидела их обнажённые торсы и присвистнула. — Коллеги, а вы ничего такие, — усмехнулась она, встав напротив. — Кто бы мог подумать! — Ханджи, не пори чушь, — оборвал её Леви, затягивая полотенце. — Я ухожу. — Останься, Леви, — вмешался Эрвин. Леви обернулся. — Что? — За десять лет ты не позволил себе расслабиться ни на минуту, поэтому сделай это один раз — сейчас. Баня к посещению обязательна. — Но… — Это приказ. — Эрвин перевёл взгляд на Ханджи. — Ты тоже. Развлекайтесь. — А ты? — поинтересовалась Ханджи. — Нельзя, много работы. — кинул Эрвин и тут же исчез из виду. Леви поморщился, но перечить не стал. Слово командующего — закон. Ханджи подхватила его за руку и потащила в сторону бани. Он тут же отдёрнул. — Прости, забыла, что ты у нас недотрога, — хохотнула она. — Смешно, — буркнул он. — Да ну, не будь таким занудой. Пойдём. Они вышли в баню. Перед ними предстало зрелище: солдаты, утратившие весь свой воинский лоск, разморённые жаром, почти не похожие на тех, кто ещё час назад сражался с титанами. Обычные подростки и пара человек постарше — уязвимые и расслабленные. Леви это изрядно бесило. Те кадеты, что были во внешней части, начали его замечать. Конни, уже готовый плюхнуться в купальню, так и застыл на бортике — нога занесена над водой, но тело обратилось статуей. Спускаться пришлось с неестественной аккуратностью, будто под дулом пистолета. Ребята, которые сидели в бане и пересмеивались, наслаждаясь моментом, тоже заметили Леви через запотевшее стекло. И, одновременно с этим, увидели ужас на лицах тех, кто вышел охладиться в купальню, присоединяясь к ним в смене гримас. Армин, сидевший на нижнем полке, выпрямил спину — позвонки малость хрустнули. Жан, только что травивший байки одну за другой, вдруг уставился в стену с видом «Я вообще молчал всё это время». Другие, смеявшиеся с них, резко заглохли. Неоспоримый Леви-эффект — ему даже рта раскрывать не надо. Хотя видеть его полуголым оказалось до жути странно. Без формы, без ремней, без плаща — он казался вполне обычным. Ну… почти. — Закончилось веселье, — выдохнула Саша с таким трагизмом, будто у неё отобрали последний кусок хлеба. В следующую же секунду Ханджи решила разнести этот тезис в щепки. Она разбежалась босиком по холодному полу, сбрасывая полотенце на ходу — и сиганула в купальню в позе, которую можно смело прозвать «спятившая лягушка». — Юху-у! — выкрикнула она, зажмурившись и зажав нос пальцами. Плюхнулась так, что вода взметнулась во все стороны — часть выплеснулась на пол, окатив ближайших кадетов и, слегка, недовольного Леви, который после этого стал ещё недовольнее. — Ничего себе! — Эрен даже привстал от неожиданности, глаза расширились, на губах заиграла невольная улыбка. — Вот это Ханджи вытворяет! Так и не скажешь, что она одна из наших главных. — По тебе тоже не скажешь, что ты титан, — привычно съязвил Жан. — Жан, не нарывайся! — Эрен уже был готов сорваться к нему. — Тихо, — оборвал их кто-то из кадетов постарше. — Сейчас зайдёт. Готовьтесь. Он заметил, что Леви уже направляется к двери бани. В момент, когда дверь открылась, повисла невероятная тишина. Стало слышно, как потрескивают угли в печи. Глаза у всех нервно забегали — одни уставились в потолок, другие уткнулись себе в колени, кто-то с преувеличенным интересом принялся рассматривать собственную ладонь. Леви вошёл, окинув помещение холодным взглядом. Сел внизу, у самой двери, прислонившись спиной к стене. Руки сложил на груди, ноги вытянул — поза вроде расслабленная, но в ней чувствовалась сталь. Контролировал пространство. Не позволял себе растаять. Глаз не закрывал. Прошло какое-то время. Ханджи наконец наплавалась, выбралась из воды, на ходу накручивая полотенце, и влетела в баню с ноги. — Ну что вы тут, как ваше расслабление проходит? — бодро спросила она, будто не было всего этого выматывающего дня. Кадеты оживились, заулыбались, начали наперебой отвечать — наконец-то можно было выдохнуть, наконец появился кто-то, с кем не страшно находиться на одном периметре.  Ханджи подсела к ним, завела свою бесконечную лекцию о титанах, которую они, конечно же, не слышат уже раз тысячный. Но это всё равно лучше, чем сидеть в полной, да ещё и давящей тишине. Леви не реагировал никак. Отключил слух от этих дотошных рассказов, ушёл в себя, в какой-то внутренний карман, где не было ни одной из окружающих его вещей. Вдруг — сам не понял как — глаза закрылись, буквально на мгновение.  Быстро раскрыл обратно.  Сердце на миг сбилось с гладкого ритма от этого факта: он позволил себе отключиться. Расслабиться и потерять контроль. Такого нельзя допускать. Он быстро огляделся — кажется, никто не заметил. Ханджи увлечённо рассказывала о строении титаньего позвоночника, кадеты слушали с обречённо-благодарными лицами. Леви вышел из бани, чтобы прийти в себя, освежиться и смыть этот нелепый жар, который лез повсюду, проникая в организм. Иногда Эрвин даёт ему совершенно идиотские поручения. Но приказ есть приказ — и он отсидел положенное. Едва дверь за ним закрылась, все разом выдохнули. — Ну наконец-то, — пробормотал Конни, сползая по стенке. — Аж вспотел от напряжения! — хмыкнул Жан. — Хотя, попрошу заметить, что тут и без этого было жарко. Ханджи только улыбнулась в ответ на их облегчённые вздохи и продолжила — уже в более расслабленной манере. С ней было легко, дышать можно было спокойно. Хотя границы всё равно ощущались, даже когда она смеялась и сыпала своими безумными теориями. Но их соблюдать желание было у всех. Просто потому, что они были живыми и человеческими, как и вся она.

***

Руна наконец нашла в себе силы уйти вовнутрь. Заткнула уши двумя пальцами, чтоб точно ничего выбивающего из колеи не услышать больше. Вспомнила нужную дверь, дошла, нырнула туда. Быстро скинула с себя всё верхнее и пошагала в душевые. Зашла в кабинку, задвинула шторку. Наконец-то можно расслабиться. В душе ещё и не было никого. Она скинула оставшуюся одежду прямо в центре и зашла в кабинку, закрывшись. Встала под воду — та потекла по коже тёплыми ручьями, смывая всё, что налипло за день. Грязь, кровь, чужое дыхание на затылке, прикосновения, от которых до сих пор кидало в озноб. Запрокинула голову, позволяя струям бить в лицо, в шею, в грудь. Мышцы постепенно отпускали напряжение.  Вода облегала плечи, скользила по лопаткам, щекотала поясницу. Пар поднимался клубами, заволакивая кабинку и делая всё вокруг очень мягким и зыбким. Каким-то нереальным. Руна провела ладонями по рукам — кожа горела после ледяного дождя, отогревалась, наливалась жизнью. Но мысли о случившемся не собирались её покидать. Всё было вперемешку: вина, злость, ненависть, радость, что о ней думают, и что не все здесь бесчеловечны. Как… Леви. Этот грёбаный Леви. Как же он вымораживает, всей своей сущностью! И пугает в одно и то же время — это раздражало ещё больше. Его холодный тон, бездонные глаза без эмоций… да лучше бы кричал, чем это всё! Она зажмурилась, пытаясь вытряхнуть его из головы. Но образ не уходил — стоял врезанный перед глазами. Она пробыла под водой дольше, чем планировала. Намного дольше остальных. Но так хорошо было просто стоять и чувствовать, как глубоко проникает тепло, как расслабляются мышцы, как уходит куда-то в сток вся эта липкая гадость — и с кожи, и из головы. Выкрутила кран, потянулась рукой к крючку — взяла свои трусы, натянула. Хотела накрыться сверху и пойти к остальным, как тут… внезапное осознание. Полотенце. Она забыла его взять. «Ладно, всё равно никого нет. Хватит уже о херне переживать, Руна.» — подумала она и сразу же открыла шторку. Пошлёпала босыми ногами по мокрому полу к скамейке, где оставила вещи. Почти дошла. Дверь распахнулась и с большой скоростью захлопнулась обратно. Леви сначала её не заметил — глаза были в полу. Точно не ожидал здесь никого встретить.  Когда поднял взгляд — остолбенел. Уже и отводить его не хотелось. Какой бред. Вот что происходит, когда капля расслабления попадает в кровь. Это недопустимо. Руна не сразу осознала, что стоит абсолютно голая, мокрая, с прилипшими к спине волосами, и он — смотрит…